Текст книги "После развода. Преданная любовь (СИ)"
Автор книги: Марта Макова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 29
– Что-то случилось, Дань? – я стянула со спинки стула кухонное полотенце, вытерла руки и скомкала ткань в пальцах.
– Ничего. – с трудом натянул улыбку сын. Не улыбку – улыбочку, которую я хорошо знала. Я вообще своего сына знала как облупленного. Так натужно он улыбался когда хотел скрыть, как плохо у него на душе. А ещё чесал мочку уха, когда пытался на ходу придумать какую-нибудь отмазку. И цокал языком, когда был недоволен чем-то. И совсем как Женя потирал ладони, если удавалось решить какую-то сложную проблему.
– Тогда, почему такой смурной? – не глядя, повесила полотенце на место, но оно скомканное, не удержалась на спинке и упало на пол.
– Да всё нормально, мам. – отмахнулся сын и поднял полотенце с пола. Расправил его и повесил на спинку стула. – Правда, всё хорошо. Ты чего?
– Показалось. – отвела взгляд и снова взяла в руки нож.
Ничего мне не показалось. Данька был расстроен, хотя и пытался убедить меня в обратном. Знала, что сейчас ничего от него добиться не смогу, и поэтому продолжила нарезать салат. Успокоится, обдумает, переживёт и сам расскажет. Или не расскажет. Зависит от проблемы. Но я подожду.
– Встретились с Леной? – не глядя на сына, продолжала кромсать огурец. – Как у неё дела? Она подала документы в институт?
До столичных университетов баллы Лены не дотягивали, и девочка планировала поступать в наш медицинский университет имени Павлова.
– Всё нормально у Лены. – нехотя ответил Данька, обошёл меня и сел на свой любимый стул у окна.
Ага. Значит, причина его нынешнего настроения всё-таки в Лене. Что у них с Данькой могло случиться?
– Поссорились? – на секунду оторвавшись от шинковки, кинула быстрый взгляд на сына.
Даня задумчиво смотрел в окно и хмурился.
– Да нет. – отозвался неохотно. – Нормально всё.
– Ну и хорошо. – ни капли не поверила, но сделала вид, что всё нормально. – Расскажи хоть, как отдохнули с отцом? Про концерт, про Англию. Испанию. Что видели, где побывали?
– Давай попозже, мам. – без энтузиазма проговорил Данил. – Лучше расскажи, о чём с отцом разговаривали. Он сказал, что у него к тебе разговор был.
– А, ерунда. – теперь отмахнулась я. – Нёс здесь какую-то ахинею.
На вопросительный взгляд сына тихонько засмеялась, качая головой.
– Пытался установить график наших с тобой встреч.
– В смысле? – не понял Данька. Развернулся ко мне, всем видом выражая недоумение.
– Не бери в голову, сын. – махнула я рукой и повернулась к холодильнику, чтобы достать сметану. – У вас-то с ним как? С невестой его познакомился поближе?
– Курица. – охарактеризовал одним словом сын.
– Дань. – с упрёком посмотрела на сына. – Она его будущая жена.
– Это его выбор. – невесело усмехнулся сын. – Сам виноват. Но я ему не судья.
Ещё час назад бодрый и воодушевлённый сын словно потух, сник. Досадливо морщился и устало растирал лицо ладонями.
Что-то всё-таки случилось, пока он ходил к Лене.
– Точно, всё хорошо, Дань? – я отложила готовку и подошла к сидящему на другом конце стола сыну. Взъерошила ладонью его длинный по последней моде чуб. – Ты не приболел?
– Мам, ты знаешь, что ты у меня лучшая? – поднял на меня лицо Данька. На губах улыбка, а в глазах боль.
Кто посмел обидеть моего ребёнка? Женя? Лена?
– Это ты у меня лучший. – оставила на чистом, гладком сыновьем лбу лёгкий поцелуй. – Самый умный и добрый. Самый любимый. Всегда помни это.
Данька легонько отстранил голову. Вывернулся из под моей руки. Совсем взрослый. Материнскую ласку принимал неохотно, с каким-то снисхождением.
– Лучшее тебя ему никогда никого не найти, мам. Мне кажется, он и сам это давно понял. Только признать не может. Или не хочет.
Глава 30
От новых препаратов, назначенных врачом, меня тошнило, как при токсикозе. Причём не только по утрам, но и круглые сутки. Аппетита не было. Кружилась голова и мучила жутчайшая слабость.
Последние дни отпуска я просто лежала на диване. Через силу заставляла себя вставать и готовить еду, и то, только потому, что Даньку кормить нужно было.
Мне было страшно и не с кем было поделиться своими страхами и переживаниями. Я жила с ними один на один.
С сыном? Нет. С Полинкой? Скоро она узнает, это неминуемо. На работе узнают, потому что нужно будет ехать в Москву. Непонятно, как ещё там будет складываться. Оставят в стационаре, пока будут обследовать, или придётся ездить к ним в клинику раз за разом?
Я задавалась вопросом, что будет дальше? Станет только хуже?
Врач если и пыталась что-то лепетать, то очень расплывчато, без точных прогнозов. "Будем наблюдать, будем поддерживать, лечения как такового не существует, только поддерживающая терапия".
Данька ничего не замечал, потому что был занят своими переживаниями и проблемами. Уходил из дома с утра и возвращался смурной и расстроенный. Запирался у себя в комнате, а когда выходил ко мне на кухню, натягивал на лицо улыбку.
На мои вопросы отшучивался или просто отмахивался – всё хорошо.
Не было хорошо, я видела. Но не знала, чем помочь.
Сегодня с утра было как-то особенно плохо. И страшно. Проснувшись, обнаружила на подушке целый клок выпавших волос. Они выпадали, да. Но не в таком количестве. Оставались на расчёске, на полу душевой кабины. Больше чем обычно. Но сегодня вся подушка была просто усеяна моими волосами.
Я рассматривала себя в большом зеркале шкафа и кусала губы.
Похудела за эти недели. Сильно похудела. Кожа на лице стала тонкой и серой. Синяки под глазами. Взгляд затравленный, больной. Глаза словно окончательно выцвели и потускнели.
Глядя на своё отражение, впервые захотелось отчаянно разрыдаться.
Скорее бы пятое августа. На этот день у меня был назначен приём у Ланцова. В московской клинике мне обязательно помогут! Я не хотела умирать! Не такой молодой!
Громко хлопнула входная дверь. Данька вернулся? Что-то рано сегодня.
Я растёрла ладонями щёки, чтобы вызвать хоть мало-мальский румянец, покусала губы. Сын ничего пока не должен знать. Пускай спокойно учиться. А я ещё поборюсь за себя.
Подышав, немного успокоилась и вышла из своей спальни.
– Дань? – позвала сына.
Ответом стал грохот в комнате сына. Словно мебель летала и билась в стены.
– Даня. – я постучалась и осторожно приоткрыла дверь в комнату сына. – Что случилось? Что за грохот, Дань?
Проскользнула в приоткрытую дверь и недоумённо оглядела разгром. Компьютерное кресло лежало на боку, сорванные с пробковой доски фотографии сына и его Лены, разорванные на мелкие клочки, были рассыпаны по всему полу, дверцы шкафа раскрыты нараспашку, на кровати горой навалена одежда сына.
– Дань… – я прижала пальцы к задрожавшим губам. – Сын…
– Мам, я уезжаю. – Данька остервенело дёргал заевший замок на чемодане. – Завтра. Прям первым поездом.
Это я уже поняла. Хотелось закричать в спину сына: – "А я?" – но только покрепче прикусила губу.
Что я? Неделей больше, неделей меньше – особой роли играло. Прав был Женя – перед смертью не надышишься.
– Из-за Лены, да? – я отстранила сына и отобрала у него чемодан. Легко, одним плавным движением расстегнула молнию замка. – Вы всё-таки поссорились?
– Она встречается с другим. – выдал осевшим голосом Данька.
– Как? – оторопела я. – Этого не может быть. Вы с восьмого класса вместе. Не разлей вода!
– Сам сначала не поверил, думал, обижается на что-то, назло мне говорит. – зло цедил слова Данил. – Чтобы заревновал, забеспокоился, но сегодня увидел во всей красе.
– Боже, и что теперь? – я прижала ладонь к горлу.
– А теперь, мам, Москва, университет, учёба и в дальнейшем карьера дипломата. Всё по плану. – усмехнулся сын. – С чистой совестью поеду учиться. Я её не бросал. Она сама нашла себе Васю Пупкина.
– Кого? – переспросила, услышав незнакомую фамилию. – Какого Васю?
– Пупкина, мам, Пупкина. А вернее, Беляева. И не Васю, а Олега.
– Не может быть. – покачала я головой.
В жизни разное бывает. И нечаянная любовь с первого взгляда тоже случается. Мне очень нравилась девочка Данила. Спокойная, воспитанная, скромная. И я видела, как она смотрит на Даньку. Какими глазами. Она любила его, я была в этом уверена. Сложно было поверить, в то, что в одно мгновение разлюбила и нашла другого парня. Когда? За эти две недели, пока Данька путешествовал с отцом по Европе?
– Ты уверен, Дань? Ты поговорил с ней или просто увидел с кем-то на улице? – беспомощно смотрела, как сын остервенело швырял свои вещи в чемодан. – Может, всё не так, как тебе показалось?
– Мне не показалось. – недобро усмехнулся сын и шагнул к письменному столу. Ноутбук, зарядные устройства, всё запихнул в сумку и застегнул на ней молнию. – Она сама мне сказала. Я к ней каждый день ходил. Разговаривал. А вчера сам увидел.
– Дань… – я подошла к сыну сзади и обняла, провела ладонями по напряжённым плечам.
– Всё хорошо, мам. – Данька перехватил мою руку, развернулся и прижал её к своей груди. – Я в порядке. Вася Пупкин, так Вася Пупкин. Её выбор. Я переживу.
Глава 31
– Почему ты молчала, Надь? – испуганно смотрела на меня в зеркало Полинка. – Никому ни слова. Разве так можно? И как давно?
– Четыре месяца. – вздохнула я и поддалась вперёд к зеркалу. – Может волосы назад зачесать?
– Четыре месяца. – тихим эхом повторила подруга, не скрывая ужаса. – А Данька знает?
– Нет. Никто не знает. – я встретилась с Полинкой взглядами в зеркале. – Ты первая.
– И всё это время ты всё держала в себе. – у подруги задрожали губы. – Надь…
– Вот поэтому и молчала. – нахмурилась я. – Ты бы уже четыре месяца ревела и смотрела на меня, вот как сейчас. Я ещё не умерла, Поль. Прекращай!
– Я не… – Полинка всхлипнула и натужно сглотнула. – Я не буду. Надь…
– Волосы сыпятся. – с горечью поделилась своей проблемой. – Может, просто залижем их? Макияж поярче сделаем. Акцент на губах.
– Залижем. И акцент. – согласно кивнула Полинка, не в силах совладать с эмоциями и, кажется, готовая согласиться на всё, что я предложу, лишь бы угодить.
Я слишком хорошо знала свою лучшую подругу. И примерно такую реакцию от неё и ожидала. Полинка будет рыдать, смотреть на меня больными глазами. Жалеть, одним словом. И сама потеряет покой.
– Тогда делай, Поль. – крутанулась вместе с креслом к подруге лицом. – Только с румянами не переборщи. А то буду, как чахоточная выглядеть.
– А Даньке почему не сказала? – взяла себя в руки Полинка, и на месте потерянной и расстроенной подруги появилась настоящий профессионал, чётко знающий своё дело.
– Потому что у него экзамены, потому что поступление. Как думаешь, как бы Данил отреагировал на новость о моей болезни? – я подняла лицо и прикрыла глаза, отдаваясь в умелые руки своего любимого гримёра.
– Как? – Полинка закусила губу и нанесла крем на моё лицо.
– Никуда бы не поехал. – горько усмехнулась я. – А ему нужно учиться.
– Ну и поступил бы в наш универ. – упрямо засопела Полька.
– МГИМО и наш. Разницу ощущаешь? Перспективы видишь? И потом… – я хрустнула пальцами и, не открывая глаз, медленно выдохнула. – Им с отцом нужно получше сблизиться. Если я…
Почувствовала, как замерла Полинка, затаила дыхание, остановилась.
– Если со мной что-то случится… – тихо продолжила я. – Данька не останется одиноким. У него будет отец.
– Отец-молодец. – недовольно хмыкнула Полинка и продолжила работу, осторожно касаясь моего лица, словно я в одну минуту превратилась в хрупкую, хрустальную чашу. – Отличный пример для парня.
Я не стала комментировать. Женя оказался плохим мужем, но был нормальным отцом. В условиях развода, в которых мы по его вине оказались, он никогда не забывал о Даньке. Заботился о сыне и никогда не бросал его. А пример… Ну Женя уже показал Даньке пример, как нельзя поступать с близкими, с семьёй. Добавить нечего.
– Но как? Откуда? – первой не выдержала Полинка. – Откуда это взялось?
Полька шмыгнула носом, и я приоткрыла один глаз. Плачет что ли?
Подруга сосредоточенно хмурилась и кусала губы, работая над моим лицом.
– Как ты узнала?
– Помнишь, я в феврале простыла? На больничном неделю сидела. – тихо вздохнула я, мысленно возвращаясь в то время. – Сдала анализ крови, и он оказался очень плохим. Терапевту не понравился, он даже решил, что какая-то ошибка лаборатории, и заставил пересдать. В общем, я два раза пересдавала, но результат не изменился, и терапевт отправил меня к гематологу. Ну и… Всплыл диагноз.
– И что теперь, Надь? Какой прогноз? Что врачи говорят?
– Да в том-то и дело, что ничего толком не говорят. Болезнь не лечится, только поддерживающая терапия. – с горечью призналась я. – Но пока не помогает. Пятого еду в Москву, в клинику гематологии на консультацию.
– А какие прогнозы? – совсем тихо, словно боясь услышать неутешительный ответ, переспросила Полинка.
Я понимала её. Точно с таким же страхом впервые полезла искать информацию о своём диагнозе.
– Мой гематолог тоже ничего конкретного не сказала. А в интернете информация очень противоречивая. Одни пишут, что очень быстро развивается. Год – и всё… – я судорожно втянула в себя носом, пахнущий гримом, лаками для волос воздух гримёрной. – В других статьях пишут, что при хорошей терапии и постоянном наблюдении можно прожить очень долго. До глубокой старости.
– Я поеду с тобой! – решительно заявила Полинка. – Нельзя одной через всё это проходить. Тебе нужна поддержка!
– Спасибо. – я открыла глаза и перехватила, пархающую над моим лицом, руку подруги. – Правда, спасибо, Поль. Но первый раз я съезжу одна. Это же просто консультация. За один день туда и обратно. Только начальство предупрежу. Придётся рассказать им о проблеме.
– А Даньке? – из-под упрямо насупленных бровей смотрела на меня Полинка.
– Ему немного попозже. – также упрямо нахмурилась я. – И ты не смей ему пока ничего говорить. Поль, расскажешь Даньке – я очень обижусь! Пока ничего не станет известно точно – не стоит его дёргать! Пускай спокойно учиться и живёт свою восемнадцатилетнюю, беззаботную жизнь. Придёт время, и всё узнает. Ещё успеет попереживать.
– Но нельзя же одной, Надь. – несогласно шмыгнула носом Полинка. – В таких ситуациях очень важна поддержка близких. Она очень большую роль играет.
– А я больше не одна. – ободряюще улыбнулась я подруге. – Ты со мной.
И, как ни странно, Эмиль с его шутливыми сообщениями.
Но об этом я промолчала.
Глава 32
– У каждого врача есть своё кладбище. Иногда мы теряем своих пациентов и от этого никуда не уйти. Но! – Ланцов твёрдо постучал кончиком пальца по столу. – Одно дело, когда медицина бессильна перед лицом смерти. А другое – когда врач своей некомпетентностью, безалаберностью и равнодушием сам губит больных. Вот эта ваша Рыкова – идиотка. Опасная идиотка. Недоученная или просто нерадивая.
– Она совсем молоденькая. – зачем-то попыталась я вступится за своего гематолога.
– У неё диплом есть? – осуждающе посмотрел на меня профессор. – Ни один нормальный врач, не додумается назначить такой препарат больному без дополнительных исследований и анализов. Как минимум – это не по протоколу, как максимум – это грубейшее нарушение и опасно для жизни и здоровья пациента. А вы, Надежда, сейчас пытаетесь защитить человека, который вас едва не угробил.
Спокойный и доброжелательный в начале приёма профессор, смотрел на экран компьютера, на котором был мой анамнез, и возмущённо качал головой.
– Я это так не оставлю. Рыкова Светлана Сергеевна. Так, так. – вслух считал с экрана фамилию и имя моего врача. – Ну, ждите разбирательства, горе-гематолог.
– Я не пытаюсь. – пролепетала, понимая всю глупость своей попытки оправдать докторицу. Особенно после слов Ланцова о моём лечении. – Всё так плохо, Юлиан Маркович? Сколько мне осталось?
– Жизнь вам Надя осталась. – перевёл на меня серьёзный взгляд профессор. – Целая жизнь, за которую мы с вами будем бороться. Вы же за этим сюда приехали?
Я молча кивнула и незаметно потёрла друг о друга кончики пальцев.
Ланцов поднял трубку внутреннего телефона и, дождавшись ответа на том конце, сурово нахмурился.
– Зайди-ка ко мне. Здесь твоя пациентка.
Я напряжённо выпрямила спину. Он хочет отдать меня другому врачу? Сам не будет лечить?
– Завтра я улетаю в Штаты на симпозиум МАГ. – словно услышав мои вопросы, пояснил Ланцов. – Вас, Надежда, отдаю в надёжные руки моего лучшего ученика и коллеги. В очень надёжные и профессиональные руки.
– Хорошо. – неуверенно кивнула я и погасила вздох сожаления. Что ещё оставалось?
– Для начала немного поправим, то, что, как говорит моя внучка, "наколбасила" горе-врач. Проведём все необходимые обследования и по их результатам подберём вам индивидуальную терапию. Всё это с вами детально обсудит ваш лечащий врач.
Сзади тихо щёлкнула ручка открывающейся двери, и Ланцов посмотрел за мою спину.
– А вот и он. – профессор приветственно кивнул вошедшему. – Знакомьтесь, Надежда, – Майер Эмиль Валентинович. Наш лучший специалист.
Какова вероятность дважды в такой короткий промежуток времени встретить двух мужчин с именем Эмиль? Я и за всю-то жизнь встретила только одного живого, не книжного.
Я моргнула и медленно обернулась.
Глава 33
– Мы знакомы. – Эмиль сдержанно кивнул, смотря мне в глаза. – Здравствуй, Надежда.
Серьёзный, собранный. Взгляд изучающий.
– Добрый день, Эмиль…эээ… Валентинович. – запнулась я.
У меня никак не складывалась картинка: вот этот высокий, серьёзный мужчина-врач в белом медицинском костюме и насмешливый, татуированный ловелас в шортах и футболке, постоянно поддевающий и дразнящий меня, соблазняющий на авантюрную поездку в край вечной мерзлоты и уснувших мистических великанов – один и тот же человек?
Медицинская куртка, наглухо застёгнута до самой верхней пуговицы под воротником-стойкой, прямые брюки, белоснежные сабо.
Гладковыбритый подбородок, спрятанная под одеждой татуировка, спокойный, серьёзный взгляд.
Профессионал. Лучший из лучших, как охарактеризовал его Ланцов.
Глядя на сосредоточенного, неулыбчивого Эмиля, мне никак не удавалось ассоциировать его с баюкающим меня в воде Белой обеспокоенным, красивым мужчиной с голым торсом. Футболку-то он свою отдал мне вместо носового платка.
– Вот мы и встретились, Надя. – Эмиль, не спуская с меня глаз, пересёк кабинет и сел на стул напротив. – Я изучил твою историю болезни. Напрасно, ты не рассказала о ней в тот день.
– Ты… Вы… Не спрашивал. – растерянно и тихо пробормотала я.
– Спрашивал. – не согласился Эмиль. – Если бы ты сказала мне ещё тогда, мы бы встретились гораздо раньше.
Да, не сказала. Потому что меня спрашивал хоть и привлекательный, но чужой, посторонний мужик. Насмешник, явно подбивающий ко мне клинья. Заодно и к Насте и бог знает к кому ещё, и как часто. Я была в полной уверенности, что для него это обычное дело. Короткий отпускной необременительный роман.
– Так вы знакомы? – удивлённо спросил Ланцов, переводя взгляд с Эмиля на меня и обратно.
– Знакомы. – уверенно подтвердил Эмиль.
А я только кивнула.
– Немного.
– Вот и хорошо. Значит, быстро найдёте общий язык. – удовлетворённо хмыкнул профессор. – Забирайте, Эмиль Валентинович. Я там рекомендации по обследованию оставил, посмотрите. А вам, Надежда, придётся задержаться у нас на несколько дней. Вам есть где остановиться в столице? Или, оформим, как иногороднюю, в стационар?
Две пары глаз с вопросом смотрели на меня.
– Я могу поискать гостиницу где-нибудь недалеко от клиники. – озадаченно нахмурилась я. – А как надолго?
Отпросилась я буквально на один день – съездить на консультацию к Ланцову.
– Минимум три дня. Но может оказаться, что и на дольше. – Эмиль поднялся со стула. Навис надо мной. Сделал приглашающий жест. – Пойдём, Надя.
Распрощавшись в кабинете с профессором, пошла за Эмилем по светлому широкому коридору. Эмиль широкими, уверенными шагами впереди, а я, едва поспевая за ним, чуть сзади.
– Эмиль… Валентинович. – ещё не до конца поверив, что происходящее не какой-то странный розыгрыш, не сон и не прикол, сверлила взглядом спину в белой медицинской куртке. – Куда мы идём? Эмиль!
– Оформим тебя в стационар, Надя. – Эмиль, на ходу, обернулся ко мне вполоборота. – Начнём прокапывать тебя прямо сегодня. Будем снимать интоксикацию после препарата, назначенного твоим врачом.
– Но у меня работа, я только на день отпросилась. – пыхтела я, пытаясь выдержать темп, заданный длинноногим, стремительным Эмилем-врачом. – И вещей с собой нет. Как…
Эмиль остановился так же стремительно, как и шёл по бесконечному коридору. Я на полном ходу врезалась в его спину и, налетев на препятствие, опасно качнулась назад.
Резко обернувшись, удержал меня за плечо.
– Ты жить хочешь? – в болотно-зелёных глазах не было ни единой смешливой искорки.
И если раньше его наглый и насмешливый взгляд меня злил, то сейчас серьёзный и профессиональный пугал.
– Всё так плохо? – тихо спросила, мгновенно пересохшими губами.
Видимо, прочитав на моём лице растерянность и страх, Эмиль смягчился и приобнял меня за плечо.
– Всё будет хорошо, Надя. – тёплая улыбка, подаренная мне, немного сбила накал вспыхнувшего отчаяния и страха. – Мы обязательно справимся.
Так хотелось спросить: “Обещаешь?”, но я только слабо улыбнулась в ответ. Вдруг Эмиль не может гарантировать мне, что всё закончится хорошо? Вдруг ему нельзя напрасно обнадёживать пациентов? Или профессиональной этикой не одобряется.
– Идём. – подмигнул мне и легонько подтолкнул в спину. – Всё расскажешь мне, как на духу. Теперь я твой лечащий врач, а от него, сама знаешь, секретов не бывает.
Я мысленно хмыкнула. Кажется, возвращался прежний, знакомый мне Эмиль.
Бесконечный коридор заканчивался. Мы подошли к последней кабинету, когда в окно в конце коридора, неожиданно заглянуло вышедшее из-за облака солнце и ярко осветило серебристую табличку на двери:
“Врач гематолог-гемостазиолог Майер Эмиль Валентинович”.
