Текст книги "После развода. Преданная любовь (СИ)"
Автор книги: Марта Макова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 24
Прохладно. Приятно и спокойно. Тело словно парило в невесомости, медленно раскачивалось. Струйки прохладной воды мягко бежали по лбу, по лицу, груди, даря удовольствие и неимоверное облегчение.
– Надя, очнулась? – мужской голос, тревожный и одновременно успокаивающий. – Всё хорошо, милая. Всё закончилось.
Я попыталась открыть глаза, но их заливала вода, поэтому пришлось только сильнее зажмуриться. Подняла руку, в попытке вытереть лицо, но только бестолково махнула ею в воздухе, совершенно потеряв ориентацию в пространстве.
– Тише. Всё хорошо. – мужская ладонь прошлась по лицу, сгоняя с него влагу. – Всё позади.
Постаралась сосредоточиться и понять, что происходит, где я. Вокруг вода? Это она меня качала?
– Ты молодец, Надя. Ты большая умничка. Справилась.
Эмиль!
Окончательно очнувшись, попыталась вцепитьсь в мужское плечо, но слабость не дала. Пальцы только скользнули по мокрой, забитой татуировкой, коже груди.
– Тише, Надь. Не спеши. Всё хорошо. – успокоил Эмиль. – Мы с тобой в воде. Я держу тебя.
Мы и правда были в реке. Эмиль сидел по пояс в воде, а я лежала на его коленях. Одной рукой он прижимал меня к себе, а второй лил воду мне на голову, на грудь.
– Ты перегрелась, Надя. Тепловой удар.
Кровь! Было очень много крови! Я испуганно поднесла дрожащую руку к лицу и провела пальцами под носом. Чисто!
– Всё закончилось, Надя. – Эмиль покрепче прижал меня к себе и ткнулся губами в мои волосы над виском. Зашептал в них. – Ты в порядке, только ослабла сильно. Большая кровопотеря, поэтому слабость. Поешь, поспишь хорошенько, и всё восстановится. И в больницу, в Уфу. Вызовем вертолёт санавиации.
– Зачем в Уфу? Лучше домой. Я домой хочу. – я попыталась встать, но Эмиль удержал.
– Сейчас тримаран придёт. До лагеря на нём пойдём.
Я тихо заплакала, потому что снова накатил страх. Что это было? Такие кровотечения теперь будут постоянно? Надолго ли меня хватит с такими кровопотерями? Не окажется ли следующее смертельным?
– Тссс… Не плачь. – качал меня на руках Эмиль. – У тебя тромбоцитастения Гланцмана?
– Что это? – переспросила я.
– В общих чертах – плохая свёртываемость крови. – пояснил Эмиль.
– Нет. – я завозилась в мужских руках, пытаясь встать.
– Первый раз такое? – Эмиль подхватил меня на руки и поднялся из воды вместе со мной. – Не трепыхайся, Надь. Тебе сейчас лучше не напрягаться.
– Такое – первый. – подтвердила, ничуть не кривя душой. Такого сильного кровотечения у меня никогда не было.
– А вообще, кровь часто носом идёт? – на полном серьёзе расспрашивал меня Эмиль.
– Бывает. – обессиленно пробормотала я. – Домой хочу. Мне нужно домой.
– Если вертолёт не прилетит, то на дежурной "буханке" с поваром до Старосубхангулово, а там на скорой в Уфу. – озвучивал чёткий план Эмиль.
– Домой. – чувствуя, как от подступивших слёз щиплет в уголках глаз, уткнулась носом в прохладное, мокрое мужское плечо. – Я домой полечу. Лучше там…
Глава 25
– К сожалению, показатели не улучшились. – щёлкая мышкой, врач внимательно рассматривала на экране компьютера результаты моих анализов. – Вы принимаете лекарства?
– Каждый день. – я, опустив голову, смотрела на свои пальцы. Сжимала и разжимала их. И снова сжимала. – Всё, что вы мне прописали.
– Головные боли, головокружение, кровотечения из носа не участились? – не отрывая взгляда от монитора, на автомате спрашивала врач. И щёлкала, щёлкала мышкой. Пасьянс она там, что ли раскладывала? Или змейку гоняла? Почему ни разу не посмотрела на меня, словно боялась встретиться взглядом.
– Нет. Голова болит редко. Если сильно устаю, то к вечеру может заболеть. А кровотечения… – запнулась, вспомнив Белую, фантомно ощутив вкус и запах крови. И снова, как тогда – страх. – Недавно было очень сильное.
– Сильное? – оторвалась наконец от монитора и строго посмотрела на меня. – Насколько сильное?
– Очень сильное. – я сглотнула вязкий ком в горле. – Потом три дня в Уфе под капельницами пролежала, восстанавливалась после кровопотери.
– Что капали? – нахмурилась врач и озадаченно поджала губу.
– Вот. – я протянула ей выписку из истории болезни. – Я сказала им свой диагноз и лечение было скорректировано с его учётом.
– Областная клиническая больница, город Уфа. – прочитала гематолог заголовок на выписке и углубилась в текст. – Так. Посмотрим, что у нас здесь. Ну… В принципе… всё правильно.
Пока врач изучала мои бумажки, я смотрела в окно за её спиной. На ветку рябины с гроздьями жёлтых, ещё недозрелых ягод и представляла, как красиво зимой это будет выглядеть из окна. Красные ягоды на заснеженных ветвях. Алое на белом. Как капли крови на снегу.
Поняв, что мысли зашли не туда, тряхнула головой.
– Нужно менять препараты. – отложив мои бумаги, озабоченно нахмурилась гематолог и снова уткнулась в монитор. – Эти вам не помогли, придётся искать новые варианты лечения.
– В Уфе мне посоветовали обратиться в московский гематологический центр при Боткинской больнице. К профессору Ланцову. Мне нужно от вас направление и весь анамнез.
Уфимские врачи мне вообще понравились. Очень грамотные. Особенно гематолог, который консультировал меня. Внимательный, уверенный в себе жгучий брюнет с чёрными, как ночь глазами и белозубой улыбкой. Чем-то он напомнил мне Наиля, который очень расстроился, когда меня забирал вертолёт санавиации. Да все расстроились и переживали. Провожали всей группой. Желали здоровья.
Эмиль о чём-то долго говорил с врачом. Сурово, словно настаивал на чём-то. А парамедик внимательно слушал и кивал. Тоже симпатичный мужчина был. Приятный такой, весь полёт до Уфы рассказывал мне о своих четырёх дочерях.
Что-то часто мне стали попадаться интересные мужики. Может, стоило почаще выбираться из Рязани? Да в принципе из дома. А может быть, я, наконец, излечиваюсь от Жени?
– Вы хотите поехать на консультацию в Москву?
Мне показалось, что на лице врача на секунду промелькнуло выражение великого облегчения.
– Посоветовали, да. – уверенно подтвердила я. – Пройти там более углубленное обследование. Сделать молекулярно-генетические тесты. Возможно, анализ костного мозга.
– А с нашим направлением вас примут? – внезапно засомневалась девочка-врач.
“Он обязательно вас примет. – хитро улыбнулся мне уфимский врач-гематолог. – Вы только скажите, что вы от меня, и он точно не откажет”.
– Примут. Я узнавала. – усмехнулась я, глядя на её смятение.
Ну совсем зелёная докторица. С таким диагнозом, мне нужен доктор поопытнее. Почему бы и не прославленный в своих кругах профессор Ланцов? Попасть к нему нелегко, но попробовать-то можно!
– Это новые препараты. Этот принимать один раз в день, утром после еды. А эти таблетки три раза в день. – протянула мне бланки рецептов врач. – Придёте через неделю. Я оформлю вам направление, а пока сделайте УЗИ брюшной полости. Время уже подошло. За давлением следите?
– Слежу. – хотелось закатить глаза и горько рассмеяться. Наш разговор напоминал беседу врача и глубокой пенсионерки. Кровь, моча, давление, рецепты на лекарства. Смеяться и плакать. Одновременно.
– Эти препараты более сильные. – сурово смотрела на меня, пытающуюся сдержать смех сквозь слёзы, докторица. – Может начать тошнить. Не пугайтесь. Ну и кровь на анализ свежий нужен для анамнеза.
Я невесело усмехнулась.
– Скоро у меня её не останется.
– А вы знаете, что кровопускание – один из способов лечения вашей болезни? – гематолог позволила себе улыбнуться краешком губ.
– Повеяло средневековьем. – хмыкнула я. – Надеюсь, до этого не дойдёт.
Меня до сих пор передёргивало от воспоминания о той слабости и мире, потерявшем краски. Было полное ощущение, что я уже стояла на тонкой, серой грани между жизнью и смертью. Шаг в одну сторону, и ты на свету, шаг в другую, и ты упадёшь в вечную тьму.
– Рекомендации пока все те же. Здоровый образ жизни, правильное питание, умеренные физические нагрузки и почаще бывать на свежем воздухе. Жду вас через неделю. – закончила приём врач.
Уже на крыльце здания клиники набрала Данькин номер.
Глава 26
– Мам, мы уже в Рязани. Минут через десять будем дома. – огорошил сын.
– Да? – я оглянулась по сторонам, выискивая взглядом своё такси. – А ты не на поезде разве?
О том, что они уже прилетели в Москву, Данька сообщил утром. И домой ждала сына сегодня только к вечеру.
– Мы с отцом на машине, так быстрее.
– А я не дома, Дань. – увидев машину с нужными номерами, помахала водителю рукой, обозначая себя, и побежала вниз по ступенькам крыльца. – Но уже вызвала такси, приеду чуть позже тебя.
– А где ты? Может нам подъехать тебя забрать? Пап? – сын, видимо, обернулся к отцу, спрашивая его согласие.
Забрать? От клиники? Тогда придётся отвечать на закономерный вопрос, что я здесь делала.
Данька пока не знал о моём диагнозе. Экзамены, поступление и так далее. Я решила не говорить сыну о моей болезни. Пока. Не отвлекать его, не заставлять нервничать и переживать. Ни я, ни врач ещё не знали, как будет развиваться болезнь. Придёт время, и сын узнает. А пока пускай будет так.
– Не стоит, Дань. Я уже еду. У тебя же ключ от дома с собой? – я прерывисто дышала в трубку. Успела немного запыхаться, пока дошла быстрым шагом до такси.
– Конечно, мам. – в голосе Даньки послышалась снисходительная улыбка. – Я уже большой мальчик. Ключи больше не теряю.
– Ой, давно ли? – сдавленно хохотнула я, выравнивая дыхание на заднем сиденье машины.
– Последний раз в восьмом классе. – посмеиваясь, напомнил сын.
Я закатила глаза и засмеялась. Ладно, не буду напоминать сыну, сколько в конечном счёте было потеряно им пар ключей. Это была просто напасть какая-то! Уж не знаю, куда он их девал, но терял постоянно. Два-три раза в год обязательно.
Пока такси везло меня домой, набрала в интернете: "Ланцов Юлиан Маркович" и на меня посыпалась информация. Профессор, учёный, практикующий врач, научные работы, исследования, статьи, звания, регалии.
С фотографии на меня смотрел немолодой мужчина с аккуратной бородкой-испаньолкой и добрыми, усталым взглядом.
Он же примет меня? Не откажет?
Чтобы не терять понапрасну время, оставила на официальном сайте запрос, чтобы поставили в очередь на приём к Ланцову. Вдруг к нему запись на три месяца вперёд.
Телефон в руке дрогнул входящим сообщением, и я улыбнулась – не забывает!
"Привет".
"Привет". – быстро напечатала в ответ.
"Как у тебя дела? Как самочувствие?" – прилетело через секунду.
"Всё хорошо, Эмиль. Ещё раз спасибо тебе большое за помощь". – прикусив губу, быстро напечатала и отправила.
"Не за что, Надя. Ты уже ходила к врачу?"
Я потёрла пальцем кончик носа и ещё раз перечитала вопрос.
Эмиль, как никто другой заслуживал ответа, но обсуждать свой диагноз, непонятный диагноз, диагноз, который продемонстрировал себя Эмилю с самой отвратительной стороны, не хотелось.
"У меня всё нормально. Записалась на приём к московскому профессору. – и сразу же перевела тему. – Как закончился сплав?"
"Без тебя было скучно и неинтересно". – прилетело в сопровождении аж трёх грустных смайликов.
"Что, Настя не развеселила?" – напечатала, но, подумав, стёрла.
Мне должно быть всё равно. Но даже если мне и было не всё равно, то знать об этом Эмилю ни к чему.
"Куда в следующий раз поедешь сплавляться? На Путорана?" – снова перевела разговор на ничего не значащую болтовню.
"Туда только с тобой, Надь. Мы вроде как уже договорились". – не задумываясь, ответил Эмиль.
Тихонько засмеялась, качая головой. Каков Донжуан!
– Приехали! – отвлёк меня от переписки таксист.
Я положила телефон в сумочку и вышла из такси. Отвечу потом, меня, Данька дома ждёт. Не терпелось увидеть сына.
Уже открывая электронным ключом дверь подъезда, случайно повернула голову и замерла.
Чёрная, глянцевая, как расплавленный гудрон, машина с московскими номерами, стояла припаркованная в кармане у соседнего подъезда. И водителя в ней не наблюдалось.
Резко дёрнула на себя тяжёлую, железную дверь и забежала в сумрачную прохладу подъезда. Пять ступенек до площадки лифтов преодолела в два прыжка и нажала сразу на все кнопки, вызывая все четыре лифта. Потопталась в ожидании.
Квартиру открыла своим ключом и сразу услышала шум воды в ванной. Данька!
Бросив сумочку на обувную полку, наклонилась, чтобы расстегнуть ремешки босоножек.
– Здравствуй, Надя.
От неожиданности подпрыгнула и выпрямилась так резко, что потемнело в глазах и качнуло в сторону.
Бывший муж, загорелый, высокий, дьявольски красивый, стоял в дверях кухни.
Моей, на минуточку, кухни! – шипела внутри меня рязьяренная, кошка – В моей квартире, в которую его никто не приглашал!
Это была моя территория, моя надёжная крепость, в которую бывшему мужу с самого начала вход был заказан.
– Данил в душе, а я вот решил дождаться тебя. Нужно поговорить. – Женя сложил руки на груди и недовольно дёрнул челюстью.
Настроение, немного поднятое перепиской с Эмилем, мгновенно скатилось ниже планки.
Какого чёрта? Я сейчас, как и все пять прошлых лет, совершенно не хотела видеть бывшего мужа. Зачем он здесь? Ах да, поговорить пришёл!
Разговоры, разговоры. Ни к чему хорошему они меня не приводили. Каждый из них был для меня стрессом. И сейчас, значит, пришёл о Даньке поговорить?
Смерила Женю язвительным, взглядом.
– Ты сегодня один, без невесты, разговаривать пришёл?
Глава 27
– Пока один. – усмехнулся Женя и развернувшись, по-хозяйски, как у себя дома пошёл на кухню.
Это была моя квартира. Только моя и Даньки.
Три года назад умерла моя мама, оставив нам с сыном в наследство свою квартиру и квартиру бабушки, её матери. Родительская хоть и была трёхкомнатной, но маленькой, с крошечной кухней и таким же крохотным балконом, а бабушкина была ещё меньше. "Полторашка", как называла её мама. Две, переходящие друг в друга комнатки, микроскопическая кухонька, и совмещённый санузел.
Бабушки с нами не было уже десять лет, и мама сдавала эту квартиру в аренду квартирантам. Был момент, когда Жене очень нужны были деньги на развитие бизнеса, и я попросила маму продать бабушкину "полторашку" и отдать нам эти деньги в долг. Мама отказала.
"Деньги – пшик. – упрямо поджав губы, отказала мама. – Завтра твой Женя и его бизнес вылетят в трубу и ничего не останется. Или оставит вас с сыном с голой жопой. А так, у вас с Данилом будет по квартире".
Женя тогда махнул рукой – "сами справимся". А я обиделась на маму. Глупая. Мама была мудрее, мама видела всю ситуацию со стороны. Она вообще недолюбливала моего мужа, не доверяла Жене. И оказалась права.
Как только я вступила в наследство, сразу же продала обе квартиры: родительскую и бабушкину. И купила эту. Улучшенной планировки. В новеньком доме в двух кварталах от нашего. Ещё ближе к Данькиной школе, но подальше от свекрови, от нашего двора, от старого вяза, под которым я часами караулила Женю с его девицами. От древних, железных качелей, которые своим тоскливым скрипом возвращали меня в прошлое. От окон свекрови, на которые я, по многолетней привычке, поднимала глаза каждый раз, проходя мимо их подъезда.
Да и с бывшей свекровью мы сталкивались довольно часто. Трудно было жить в одном дворе и не встречаться нос к носу. Впрочем, Евдокия Захаровна свой нос задирала так высоко, что иногда за ним не замечала меня, идущую ей навстречу.
В этой квартире ещё не ступала нога бывшего мужа, и пускать его сюда я не собиралась. Это была моя новая жизнь, которую я строила без Жени, по крупицам собирая воедино колкое крошево, оставшееся от моего разбитого сердца.
Так что, бывший муж никакого отношения к моей квартире не имел, но почему-то чувствовал себя здесь уверенно и ничуть не смущался. Чем бесил меня до белых мушек в глазах.
– Я не приглашала тебя. – скинув наконец босоножки, пошла за Женей в кухню.
– Даже чаю с дороги не предложишь? – насмешливо спросил бывший, усаживаясь за стол.
– У матери попьёшь. – недовольно буркнула, остановившись в дверях. Сложила руки на груди и облокотилась плечом на дверной косяк.
– Ладно. – хмыкнул Женя, пропустив мимо ушей мой намёк идти уже из нашего с Данькой дома. Постучал пальцами по столу. – Надо обговорить некоторые моменты.
Я вопросительно приподняла бровь.
Держать лицо с каждой минутой становилось всё труднее. Потому что, оказывается, пять лет, в течение которых я всячески избегала встреч с Женей, не смогли до конца приглушить обиду на бывшего мужа. "Простить и забыть", наверное, лозунг для самых сильных духом. Или для тех, кто не любил по-настоящему, всем сердцем, всем своим нутром, каждой клеточкой своего организма. Я ни простить, ни забыть не смогла.
– Мама! – налетел сзади сын. Намытый, надушенный, в чистой футболке и шортах. Влажные после душа волосы зачёсаны назад. – Привет!
– Привет, привет, родной. – обняла и чмокнула в щёку. – Как дела? Как концерт?
– Отлично, мам. – Данька, смеясь, отстранился и окинул меня оценивающим взглядом. – Кажется, за эти две недели ты стала ещё красивее.
– Льстец! – улыбаясь, хлопнула довольно ржущего сына по плечу. – А вот ты точно на пару сантиметров подрос. Скоро будешь "дядя, достань воробушка".
– Я к Лене на полчасика, ладно? Пока вы с папой разговариваете. – не спрашивал – известил сын. – Я быстро.
Опустила глаза на руки сына.
– Подарки. – похвастался Данька, тряхнув пакетом, и скривил просящую рожицу. – Для тебя у меня тоже есть. Только попозже, мам, ладно?
– Беги уже. – подбадривающе улыбнулась я. – Заждалась тебя, наверное, твоя Ленка.
– Я недолго. – заверил меня сын и, лосем, сметающим на своём пути все препятствия, ломанулся из дома.
– Рано ему ещё влюбляться. – едва за Данькой захлопнулась дверь, недовольно заявил Женя.
Обернулась к бывшему мужу.
Как же чужеродно он смотрелся на моей кухне, вообще в моей квартире. Как бельмо на глазу.
– Любовь нельзя запретить. – пожала я плечами.
– Школьная влюблённость – это не любовь. Так… Но жизнь парню может подпортить. – раздражённо возразил и ещё упрямее застучал пальцами по столу.
Я Женю с одиннадцати лет любила. Но напоминать это или спорить, смысла не видела. Просто перевела тему.
– Так что ты хотел обговорить?
Женя посмотрел на меня из-под насупленных бровей.
– График твоих посещений. – покровительственно кивнул мне, словно свысока делая одолжение.
Я едва не икнула.
– График? Разве у тебя был график? – давясь коктейлем из возмущения, гнева и смеха, высказала я прямо в красивое, но бессовестное лицо.
– Был. Выходные и каникулы. – недовольно свёл брови Женя.
Ох, посмотрите, какой бедняга! Сына он редко видел. А когда на Ингу свою лез, про сына думал? Предатель!
– Кто тебе виноват? Ты…
– Мы с Ксенией не против, если ты будешь останавливаться у нас. – не дал договорить Женя. – Ты же будешь приезжать к Данилу?
Я молча кивнула, боясь прыснуть злым смешком.
– Зря ты, конечно, отказываешься общаться с моей будущей женой. – терпеливо, с умным видом вещал бывший муж. – Тебе лучше найти с ней общий язык, ведь хозяйкой в доме будет она.
В доме, который я придумывала и проектировала. Да я лучше на вокзале ночевать буду. До этого, конечно, не дойдёт. В Москве много гостиниц. Я не собираюсь следовать какому-то графику. Что за бред? Буду приезжать, когда мне будет удобно и нужно.
– Ты должна предварительно согласовывать со мной свой приезд. – с тем же деловым видом продолжил Женя. – А не сваливаться как снег на голову. Ксении, как хозяйке дома, может это не понравится.
Да плевать я хотела на его Ксению.
– Во-первых, Даня совершеннолетний, ни ему ни мне не требуется твоё разрешение. Во-вторых, я не собираюсь вваливаться в ваш дом ни с приглашением, ни без него. Сам знаешь – незваный гость хуже татарина.
– Значит, не перебесилась ещё. – качнул головой Женя и тяжело вздохнул.
Глава 28
– А я не бесилась, Жень. – я опустила руки вдоль тела и выпрямилась. – Я умирала. Каждый чёртов день я начинала и заканчивала слезами в своей спальне.
Я долго плакала. Год точно. Днём работала, с Данилом занималась, помогала маме по хозяйству, а ночью приходила в свою спальню и плакала. Но потом понемногу начала жить. У меня был подрастающий Данька и резко сдающая на глазах мама. Мне больше не на кого было рассчитывать, кроме себя.
– Моя любовь умирала медленно, Жень. Но всё же умерла. Мне плевать на тебя, на твою Ксению, на Машу, Глашу, кого ты там трахал все эти годы? – развела я руками. – И ты просто смешон со своим графиком. Ты меня сейчас, наверное, путаешь с той маленькой Надей. Влюблённо смотрящей тебе в рот, согласной на все твои условия, боготворящей тебя. Так у меня для тебя плохая новость, Жень. Той Нади больше нет. Она умерла вместе с любовью. Корчилась, корчилась в муках и наконец-то сдохла. Я освободилась от тебя, Жень. Я теперь другая, и жизнь у меня совершенно другая.
– Заниматься самообманом ты всегда умела. – Женя откинулся на спинку стула с таким лицом, словно я ему что-то по жизни должна. – Какая другая, Надь? Может мужик у тебя другой? Замуж берёт? Какая у тебя другая жизнь?
Он изменился. За долгих и одновременно коротких пять лет Женя сильно изменился. За ним и раньше не наблюдалось нерешительности и сомнений. Женька был скорее наглым, напористым, пробивным. Шёл по жизни победоносно, с лёгкой, уверенной усмешкой будущего хозяина мира. Но вот цинизма, сочащегося сейчас в каждом его слове, в каждой фразе, не было. Наросло за пять лет? Вместе с твёрдой уверенностью, что всё будет так, как он сказал, как решил?
– Без тебя, Жень. Жизнь без болезненной, сумасшедшей любви к тебе. – я стояла с идеально прямой спиной. Как всегда держала лицо, и у меня даже руки не дрожали.
– Умерла, говоришь? – с издёвкой ухмылялся бывший муж. Но теперь он скрестил руки на груди, ментально закрываясь от меня. – А утверждала, что твоя любовь бессмертна. Что даже после смерти будешь любить меня.
– Ты умудрился убить даже её, Жень. Нанёс ей такой удар, что она не пережила его. А мужчина есть. – кивнула я и сделала шаг в кухню.
Женя зло прищурился.
– Погуливаешь, пока сын не видит?
– Погуливаю. – согласилась я и открыла холодильник. Достала из него бутылку минералки. – Оказалось, что в мире есть мужчины, кроме тебя, Жень. Сильные, заботливые.
– Не гулящие? – насмешливо продолжил Женя.
– Надёжные. – поставила я точку, наливая себе воду в стакан.
– Ждешь, не дождёшься, когда Данька переедет в Москву и освободит тебя? – со злой насмешкой процедил Женя. И взгляд у него был такой, будто я в чай ему плюнула и при этом попыталась состроить невинную мину, чтобы скрыть это.
– А я свободна. – я поднесла стакан с минералкой ко рту и посмотрела поверх него на Женю. – Данька никогда не был против моей личной жизни. Даже наоборот. Считал, что я должна найти себе хорошего мужчину.
Жене не понравилось, куда свернул наш разговор. Так не понравилось, что желваки на лице заходили.
– Замуж выскочишь? – хохотнул зло, сверля меня глазами.
Замуж я не собиралась. Хватило одного раза. Но открывать душу и мысли бывшему мужу себе дороже. Слишком больно он бил. Умеючи и с удовольствием.
– А это уже не твоё дело, Жень. – я поставила на стол стакан, из которого отпила половину. – Тебя это никаким боком уже не касается.
Прищурился недобро, что-то решая для себя.
– Ты права. Мне нет до этого никакого дела.
Хлопнул ладонями по столу и поднялся.
– За сыном приеду в середине августа. Так что, потерпи уж ещё немного со своей личной жизнью. – проходя мимо меня, смерил с головы до ног насмешливым взглядом. – Совет да любовь, Надя.
– И тебе тоже. – бросила в спину. – И будь добр, не являйся в мой дом без приглашения. Я не хочу видеть тебя в своей квартире. Давай, как и прежде, будем обходиться телефонными звонками и сообщениями.
Женя на секунду притормозил, но не обернулся. Открыл дверь и молча вышел в подъезд.
Я тяжело опустилась на стул, чувствуя, как в теле дрожит от напряжения каждая мышца, звенит каждый нерв. Опустила лицо в ладони и всхлипнула.
Может, много лет тому назад я была права, когда говорила, что моя любовь к Жене бессмертна? Может, поэтому так саднит в груди? Это моё собранное по кусочкам сердце стонет и плачет?
Какое-то время сидела, не шевелясь и глядя в одну точку. Перед глазами стояло недовольное лицо мужа. В голове ещё крутился наш с ним разговор. Я не понимала Жениных мотивов. Его навязчивого поведения.
Пять лет он не стремился к тесному общению со мной. С Данькой – да. Использовал любую возможность увидеться, побыть вместе. Мы же с бывшим мужем обходились краткими, сухими переписками. Что вдруг изменилось? Откуда такое желание зацепить меня, вывести на эмоции?
Выжидал пять лет, чтобы нанести удар? Отобрать сына? Только сроки все вышли. Данил вырос. И он неглупый мальчик, понимает, что к чему.
Я медленно поднялась со стула. Нужно приготовить поесть. Может, любимые Данькины голубцы сделать?
Нарезала салат, когда домой вернулся Данька. Молча зашёл на кухню и я, посмотрев на его лицо, медленно положила на стол нож и молоденький огурчик.
