Текст книги "После развода. Преданная любовь (СИ)"

Автор книги: Марта Макова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

– Ну пригласили и пригласили. Никто твою мать силой не тащит и не заставляет. – успокоил я сына. – Захочет – придёт. Не захочет – не обидимся. А с Ксенией ты зря так. Она хочет подружиться с тобой.

– Я надеялся, что ты не будешь настаивать на том, чтобы я подружился с твоей женой. – мрачно произнёс Данил. – Я не планировал.

– Почему? – насторожился я. Неужели Ксения была права и бывшая жена настропалить сына против меня и моей невесты? – Мне казалось, у тебя вполне современные взгляды на жизнь, сын. Ксения будет моей женой и твоей мачехой.

Данил фыркнул и скептически поднял бровь.

– Может, прикажешь мне ещё её мамой называть? Она старше меня на семь лет, пап.

– Называть не надо. – я исподтишка наблюдал за реакциями сына, и мне как-то не заходило брезгливо-раздражённое выражение его лица. – Но Ксения мой выбор, моя женщина. Прояви хоть немного уважения.

– К тебе? – переспросил сын.

– К моей будущей жене, а значит, и ко мне. – легонько, чтобы не перегнуть палку, надавил, прощупывая, насколько Данил готов прогнуться под меня и мои требования. – К моему выбору.

Не собирался его перевоспитывать, не планировал ломать и перетягивать на свою сторону. Просто любопытно было, насколько глубоко Надежда вложила в его голову неприязнь ко мне.

– Если заслужит. – поджав губы, недовольно пробурчал сын. – Что-то пока особого уважения она не вызывает.

– И чем же Ксения тебе не угодила? Она старается. Мать она тебе не заменит, но может стать другом.

– Скажи ещё – старшей сестрой. – пренебрежительно, даже с отвращением поморщился сын.

– Откуда столько неприязни, сын? Чем моя женщина плоха?

– Ты серьёзно? Ты сам не видишь, пап? Твоя Ксения – суррогат. – голос сына сорвался, словно Данил пытался притормозить, задумался, стоит ли продолжать, но, кашлянув, выпалил на одном дыхании. – Какая-то искажённая, извращённая версия мамы. Мама, она как хрусталь. Сверкает миллионами граней, звонкая и мелодичная, если её задеть. И очень хрупкая. А твоя новая жена похожа на штамповку китайскую. Грубая подделка с претензией на эксклюзив. И звучит, как писклявая свистулька.

Я с трудом проглотил ставшую вязкой слюну и внимательно посмотрел на сына, с которого слетела отпускная расслабленность и восторг от отдыха. Данил был похож на взъерошенного, сердитого воронёнка, выпавшего из гнезда. Уже крупного и оперившегося, но ещё не вставшего на крыло и от этого немного потерянного, не знающего, что дальше делать. Но уже способного больно клевать.

– Не понимаю, как ты мог… – Данил всё-таки резко оборвал себя. Отвернулся к морю, вглядываясь вдаль.

– Мог, что? – процедил я.

Хотел откровенного разговора, Женя? Получи!

Раньше Данил никогда не заводил разговоров о нас с Надей. О нашем разводе. Я считал, что сын принимал это, как данность. Не истерил. Ну развелись родители и что? У многих его друзей родители были в разводе и даже завели после этого новые семьи. Мне казалось, что сын спокойно относится к нашей ситуации. Осуждения я никогда от него раньше не слышал и не чувствовал.

– Променять маму вот на это. – метнул на меня мимолётный взгляд и снова уставился на горизонт.

– Твоя мать сама ушла от меня пять лет назад. Ты не помнишь? Как вы уезжали, бросив всё. Она даже кольцо своё обручальное демонстративно на тумбочке в прихожей оставила, мне назло.

– А у неё не было причин так поступить? – со злой иронией посмотрел на меня сын.

Он знал. Значит, Надя рассказала ему правду.

Я не ждал от сына понимания и какой-то поддержки. Но на лояльность к себе рассчитывал. Я любил сына. Я был ему хорошим отцом. И пускай мы виделись реже, чем хотелось бы, но все наши встречи были наполнены какими-то событиями, общими увлечениями.

– Возможно, были. – я посмотрел на часы. Время приближалось к полудню, и солнце уже нещадно припекало. Можно было возвращаться в отель. – Но твоей матери не хватило женской мудрости промолчать. Хотя бы попытаться сохранить брак. В конце концов, сделать вид, что ничего страшного не произошло. Ради тебя, ради семьи.

– Это Ксюша твоя сделает вид, что ничего не видела и ничего не происходит. Даже если ты приведёшь любовницу в ваш дом. Потому что вцепилась в твои деньги и в то, что ты ей можешь дать. – презрительно скривил губы сын. – А мама не такая. Она унижение терпеть не будет. Но это твой выбор, папа. Я лезть в это не собираюсь. И не пытайся навязать мне её в мачехи или в друзья. От неё лицемерием разит за километр. Думаю, она ещё удивит тебя.

Неприятно было слышать такое от сына. Чтобы понимал, сопля. Нет, я не обманывался по поводу Ксении. Она любила меня. Но и деньги мои тоже любила. Вот только и я не юноша трепетный. В чистую, искреннюю любовь, бескорыстную, самоотверженную больше не верил.

Из всех баб, которые у меня были после развода, Ксения подошла мне больше всего. Она была ласковой, как кошка в и тигрицей в постели. А главное, смотрела на меня с обожанием и готова была уступать во всём.

Я спустил очки на нос и посмотрел поверх них на сына.

– Побольше уважения, Данил. Она станет матерью твоего брата или сестрёнки.

Глава 17

Надя

Фотография изумительной синевы моря и улыбающегося на его фоне, загорелого Даньки, сопровождалась коротеньким сообщением.

"Как дела, мам? Всё нормально на сплаве?"

Не знай я своего сына как облупленного, поверила бы его улыбке на фото. Но я видела напряжённую складку-галочку между его бровей.

"У меня всё хорошо." – Быстро напечатала ответ и, закусив губу, задумалась, как аккуратненько расспросить сына о том, что у него случилось. С Данькой мы всегда говорили друг с другом без всяких экивоков. Вот и сейчас я решила задать вопрос в лоб.

"Что у вас случилось, Дань?"

"Всё нормально, мам." – прилетело в ответ.

"Дань…" – я отправила сомневающийся смайлик.

"Правда, всё нормально. В Валенсии жара, море тёплое, коктейли холодные, а девчонки очень горячие". – сопроводил сообщение смеющимися смайликами сын.

"А как же Лена?" – возмутилась я.

Молодость молодостью, но верность и порядочность в отношениях – это главное. В любом возрасте. Так я учила сына, такие истины вкладывала в его голову изо дня в день. Не мог же Женя так быстро переманить Даньку в свой лагерь беспринципных предателей и изменщиков?

"Мам, Лена была, есть и будет единственной для меня". – не задумываясь, ответил сын, и я выдавила слабую улыбку.

Очень хотелось, чтобы сын не стал повторением своего отца. Внешне они были очень похожи, но я крепко надеялась, что Данька не пойдёт по пути Жени и не разобьёт сердце любящей его девушки.

Мы переписывались ещё немного, обменялись последними новостями. Данька так и не признался, что его беспокоило, отделался шутками. Я понимала, что сын не хочет, чтобы я переживала, но беспокойство после нашей переписки, у меня так и осталось.

Спала я очень чутко. Прислушивалась к незнакомым и непривычным звукам: скрипам бревенчатого домика, шорохам под полом, шумом ветра за окном, сопению крепко спящей на соседней кровати Насти.

Уснула только под утро и поэтому к завтраку вышла уже уставшая и с тяжёлой головой. И порадовалась, что не придётся грести по реке пятнадцать километров на байдарке. К такому трудовому подвигу я была не готова физически.

А наша разношёрстная компания весело и с задором обсуждала грядущий переход. Уминая овсяную кашу, бутерброды с сыром и колбасой и запивая всё горячим чаем, делились на пары и четвёрки. Как я поняла, самые опытные и тренированные шли на байдарках-двойках, а кто послабее – на катамаранах-четвёрках.

На качающийся на воде тримаран с деревянного настила я смотрела со скептическим недоверием. Конструкция мне казалась зыбкой, хотя более надёжной, чем вёрткие и неустойчивые байдарки. На середине палубы тримарана лежали, крепко закреплены верёвками и нарытые брезентом, вещи участников сплава.

– Я помогу. – протянул мне, нерешительно стоящей на краю деревянного причала, руку невысокий, дочерна загорелый и обветренный парень. – Давайте руку.

– Ой, мамочки! – вцепившись в ладонь посмеивающегося парня, пискнула я и шагнула на качающийся под ногами тримаран.

– Садитесь с правого борта, там будут лучшие виды. – посоветовал парень и белозубо улыбнулся. – Меня Наиль зовут.

– Надежда. – представилась я, и неуверенно, цепляясь за все, что попадалось под руку, прошла по палубе тримарана к правому борту.

Села в одно из удобных, мягких сидений, видимо, предназначенных для таких пассажиров-туристов, как я и поправила на себе неудобный спасательный жилет.

Тихо заурчал мотор, второй мужчина, постарше Наиля, оттолкнул тримаран от деревянного причала и, подмигнув мне, ловко прошагал по палубе к носу, на котором стояло складное кресло из полосатой парусины.

– Поехали! – махнул рукой Наилю, сидящему у руля, или правильнее было бы назвать эту штуку штурвалом?

Тримаран плавно тронулся, и я посмотрела на причал, на котором собиралась наша команда, готовая стартовать. На привязанные сбоку от деревянного помоста байдарки, бьющиеся на волнах друг об друга боками. На удаляющийся берег, с которого на меня смотрел, держащий в руках шлем для сплава, Эмиль.

Едва сдержалась, чтобы не помахать ему ехидно ручкой на прощание. Уж больно озадаченный вид был у доморощенного князя.

Но уже через несколько минут я забыла и об Эмиле, и об оставшейся на берегу команде, потому что с реки, по которой, тихо тарахтя мотором, плыл тримаран, открывался завораживающий вид на окрестные горы и леса.

Левый берег реки был пологий, заросший кустами, а вот правый… Правый был высоким. Причудливой формы скалы, словно великаны, стоящие по колено в воде. Такой чистой и прозрачной, что местами было видно речное дно, водоросли и стаи мелких рыбёшек.

И вспомнился небольшая протока в дельте Волги, куда мы с Женей и семилетним Данькой ездили в один из отпусков на базу отдыха. Скал и гор там не было, только поросшие белой ивой и шелковицей заливные острова и заросли камыша. И такая же прозрачная вода, в которой колыхались пушистые водоросли, создавая впечатление загадочного подводного мира, населённого стайками серебристых рыбок.

Я нагибалась над бортом моторной лодки и рассматривала царство рыб, а Женя склонялся надо мной и щекотно целовал в шею. Смеялся, что водяной утащит меня на дно. Или пугал огромными сомами, которые тоже не прочь полакомиться такой сладкой девочкой. Данька тоже посмеивался, но через борт не перегибался, крепко держался двумя руками за деревянную лавочку моторки.

Из камышей вылетали потревоженные нами птицы, заставляя нас от испуга и неожиданности, пригибаться. Было весело, было интересно, жарко, и вода пахла водорослями и рыбой. Летали огромные стрекозы со слюдяными крыльями, сладко пахли лотосы и солнце отражалось золотыми бликами на воде. Один из последних наших безмятежных и счастливых отпусков.

Тогда ещё Женя любил меня. Если вообще когда-нибудь любил.

Глава 18

– Это наши Семь Братьев! – выдернул меня из воспоминаний голос Наиля.

Я недоумённо обернулась и посмотрела на парня. Какие семь братьев? Где?

– Считайте. – махнул рукой Наиль в сторону берега. – Это первый, второй и третий. Сейчас за ними покажутся остальные.

Скалы или утёсы, я не знала, как правильно назвать эти могучие, кряжистые камни, рядком стоящие в воде вдоль берега. Похожие друг на друга, как родные братья.

– Ташъяр по-нашему. – белозубо улыбался Наиль. – Или Шыршыяр старики раньше называли.

– А что с ними случилось? – поинтересовалась я.

– С кем? – не понял меня парень.

– Ну не со стариками же. – засмеялась я. – С братьями. Ведь должна же быть какая-то легенда? Раз есть название, значит, имеется и история.

– Легенда есть. И не одна. – охотно отозвался Наиль, убавляя обороты двигателя тримарана, чтобы я могла не спеша полюбоваться на скалы. – Мне нравится про Ермака. Что шёл он здесь со своей армией и встретил на этом месте семерых братьев. Они не хотели пускать его на свои земли. Так и полегли здесь рядком, все семеро, и превратились в камни.

– Почему у всех скал и гор всегда такие грустные легенды? – проговорила, любуясь на коренастых, серьёзных парней-братьев. – Обязательно кто-то умирает.

– Если бы вы пошли со всеми на байдарках, то поднялись бы на последнюю скалу. Там очень красивый вид на реку сверху. Здесь у группы привал будет. Но мы останавливаться не можем. Нам нужно раньше всех на место ночёвки прийти. – с сочувствием в голосе оповестил меня парень.

– Значит, в следующий раз. – с сожалением вздохнула я и закусила губу. Не знала, будет ли он вообще у меня – следующий раз.

И жаль, что Данька не видит этого всего. Валенсия и Средиземное море тоже очень красиво. И Англия. И вообще, Европа. Но наши родные красоты не хуже. Удивительное место эта река Белая и Урал. Не врали в туристическом агентстве, рекламируя эту поездку. Красота вокруг такая, что дух захватывало.

– Да вы не расстраивайтесь, Надежда. У вас ещё скала Трон по пути, и Миндигуловская пещера, и Обезьяньи камни. Мамонты. Горбоносая. – искренне утешал меня Наиль, перечисляя все объекты, которые наша группа должна посетить. – Каповая пещера! Вы же поедите в Шульган-таш? Мёд настоящий башкирский попробуете.

Я почти не слушала парня. Разглядывала скалы, поросшие кустарниками, и высокие, остроконечные сосны, стоящие за ними плотной стеной. Ловила краем уха пение птиц, шум сосен и журчание воды, тихий рокот двигателя. И крутила головой, пытаясь вобрать в себя всю полноту открывающейся картины. Сочной, полной запахов и звуков, восхитительной, непривычной моему городскому взгляду, красоте.

– Прибыли! – поднялся со своего места второй мужчина, весь путь сидевший на носу и не проронивший за это время ни слова.

Тримаран замедлил ход. Развернулся, описав дугу на воде, и не торопясь, заскользил к берегу. Ткнулся носом в пологий берег и, прошуршав по песку и траве, замер. Мужчина спрыгнул на землю, и, подхватив веревку, лежащую свернутой кольцами на носу, потянул её на себя, вытаскивая тримаран на сушу.

– Я помогу. – сиганувший в воду и Наиль подошел в моему борту. – Давайте руку.

Замешкалась, неуверенно глядя на него, стоящего по колено в воде, но Наиль обхватил меня за бедра, легко оторвал мою тушку от палубы. Я взвизгнула и оперлась ладонями о его плечи.

– Не бойтесь, не уроню. – смеясь, нес меня на сушу парень. Ступив на траву, поставил меня на землю, облапав при этом мою задницу.

– Я бы и сама. – буквально оттолкнув, недовольно отстранилась от парня. – Зачем сразу хватать.

– Вы легкая, как пушинка одуванчика. – довольно скалился парень. – Можете пока никого нет искупаться в реке. Вода теплая.

Я фыркнула недовольной кошкой и огляделась вокруг. На большой, пологой поляне между двух скал уже разбивался лагерь. В отдалении стояла машина-буханка. Двое мужчин выгружали из неё какие-то коробки и мешки. Ещё двое ставили под натянутым тентом раскладные столы и стулья. Наверное, это будет наша столовая. Работа кипела, и никто не обращал на нас внимание, но раздеваться в компании шестерых незнакомых мне мужиков, я бы ни за что не рискнула. Я бы даже при одном Наиле не рискнула, уж больно плотоядно он улыбался и щурил и без того узкие глаза.

– Повременю с купанием. – щёлкнула я застёжками спасательного жилета и стянула его с плеч. Тонкая рубашка под ним была мокрой от пота и прилипла к спине. Ничего, потерплю, до момента, когда приплывёт остальная группа.

– Зато у вас есть возможность выбрать лучшее место для своей палатки. – хитро подмигнул Наиль. – Я могу помочь поставить.

– Сурэгэй! Давай разгружать! – недовольно окликнул парня его напарник.

– Я подожду всех. – отказалась я от помощи парня.

На поляне кипела работа. Наиль с напарником сгружали с тримарана рюкзаки и сумки участников сплава. Мужчины из команды сопровождения устанавливали мангал и распорки для котла над оборудованным кострищем. Из большой брезентовой палатки, похожей на военную, сооружали полевую кухню. Одна я слонялась без дела. В тени большой раскидистой ивы, растущей прямо у воды, бросила на траву свой спасательный жилет и села на него, спрятавшись от солнца. Прислонилась спиной к прохладному стволу дерева и прикрыла глаза. Хорошо. И, кажется, задремала под негромкие мужские голоса, щебет птиц и стрекотание кузнечиков в траве.

– Скучаете?

Я приоткрыла один глаз и посмотрела на прилипчивого парня. Наиль держал в одной руке удочку и небольшой железный ящик, а во второй всё тот же складной стул из полосатой парусины.

– Хотите рыбу половить? Вечером все вместе запечём её на углях.

– Хочу. – выпрямилась я и поправила на голове, съехавшую набок бейсболку.

– Пойдёмте. – позвал меня парень и зашагал чуть в сторону от поляны по узкой, протоптанной в траве тропинке.

Я поднялась, и, натянув поглубже на нос бейсболку, пошла за Наилем.

– Вот здесь. – утвердив на траве стул, Наиль положил на землю удочку и открыл железный ящик. – Червей ещё вчера вечером накапали. Умеете червя, на крючок насаживать?

– Умею. – кивнула, вспомнив азартную рыбалку в дельте Волги. Женя научил меня и червяков на крючок насаживать, и закидывать удочку в глубину, и рыбу подсекать. – А рыба-то здесь есть?

– Рыбы много. – довольно хохотнул Наиль, разбираясь с леской и крючками. – Без штанов в воду лучше не заходить.

– Отлично. Дальше я сама. – проговорила, отбирая у него удилище.

– Сейчас ведро для улова принесу. – хохотнул Наиль, довольный моей инициативой. – И чай с бутербродами. Проголодались, наверное.

Я посмотрела вслед парню. Место, куда он меня привёл, было совсем рядом с нашей поляной и чуть выше. Отсюда мне было отлично видно всё, что на ней происходило. Даже голоса работающих без суеты мужчин доносились вполне отчетливо.

Насадив бедного червяка на крючок, поплевала на него, как заправский рыбак, и, размахнувшись, закинула спиннинг чуть ли не на середину реки. Ловись рыбка, большая и маленькая!

И она ловилась. Так шустро и безостановочно, что я бутерброд, принесённый Наилем, едва успевала укусить, между очередным забросом удочки и съёмом следующей рыбины с крючка. В ведре уже до самых дужек плескался улов, солнце стало потихоньку клониться за горы, когда на реке появились первая байдарка.

Эмиль и Настя. Вдвоём на одной байдарке. Усталые, довольно смеющиеся, медленно подплыли к берегу поляны. Я шмыгнула носом и отвернулась. Ну что же, они оба нашли то, что искали. Мне то какое дело до этого?

Я почувствовала, как напряглась леска, заставив загнуться к воде удилище. Рыбина дёрнула, чуть не выбив удилище из рук. У меня свой улов. Вон, уже грозит леску порвать!.

Глава 19

Я не справилась с этой рыбой. Большая, сильная, она била хвостом и водила леску туда-сюда, пытаясь сорваться с крючка. Я чуть отпускала её, потом снова подтягивала, держа трясущимися от напряжения руками, разом ставшее скользким, удилище. По спине катился пот, волосы под бейсболкой взмокли. Я пыхтела и подводила рыбину всё ближе и ближе к берегу. Я уже спину её блестящую, тёмную видела, когда она сорвалась. Лопнула леска, не рассчитанная на такую большую и сильную добычу.

– Серая спина, говоришь? – подхватив ведро с уловом, Наиль зашагал по тропинке в лагерь. – Таймень, наверное. Они у нас огромные водятся.

– А его на червя ловят? – я, расстроенная, с ещё гуляющим после борьбы с речным монстром адреналином в крови, плелась за бодро идущим парнем.

– Нет, конечно. Он же хищник. – терпеливо пояснял Наиль. – На воблера или блесну. Скорее всего, твоего червяка успела схватить рыба помельче, а уж он проглотил её.

– Леску порвал. – пожаловалась я. – И крючок тю-тю.

– Запасные есть. – беспечно отозвался идущий впереди Наиль. – Не велика потеря. А вы молодец, столько рыбы наловили. Всем хватит.

На поляне было уже многолюдно и шумно. Приплывшие на байдарках и катамаранах сплавщики, споро разбирали свои рюкзаки и ставили палатки.

– Помочь с палаткой? – обернулся ко мне Наиль.

– Спасибо. Я сама. – отказалась я от предложения парня и нагнулась, чтобы поднять свой рюкзак из поредевшей кучи вещей.

– Рыбачила? – раздался за спиной голос Эмиля.

Не стала поворачиваться, только кивнула и подхватила с земли чехол с палаткой.

– Как улов?

Вроде и вопрос вежливый, и голос без насмешки, но я почему-то злилась. Внимание Эмиля ко мне напрягало.

– Отличный. – буркнула, не поворачиваясь, и пошла в сторону ивы, под которой дремала днём. Поставлю свою палатку там, поближе к воде.

– Не самое удачное место, Надя. – упрямо топал за мной Эмиль.

– Это почему? – резко развернулась я к мужчине и столкнулась с внимательным, чуть насмешливым взглядом тёмно-зелёных глаз.

– Муравейник рядом. – пояснил Эмиль, и проследила глазами за его взглядом в сторону.

Действительно, муравейник. И не один. Вот же напасть! Вспомнила, как стряхивала с шеи муравья, залезшего на меня, пока я сидела под ивой.

Растерянно оглянулась вокруг, ища другое место.

– Пойдём. Помогу тебе палатку поставить. – потянул на себя лямку моего рюкзака Эмиль, и я отпустила. Ну, пускай поможет. Я-то ещё тот специалист по туристическим палаткам.

Эмиль привёл меня на другой край поляны. Туда, где палатки стояли ровным рядочком, как солдатики.

– Здесь земля ровная, камней нет. – ловко распаковывая чехол с палаткой, пояснил Эмиль. – у тебя матрас и спальник есть?

– Есть. – почесала я лодыжку, за которую меня уже успел укусить комар. – И надувной матрас, и спальный мешок в рюкзаке.

– Доставай. – кивнул Эмиль, споро ставил распорки и натягивал палатку, вбивая колышки в землю. – Отличная палатка, Надь. Только большая для одного человека.

И снова мне послышался намёк в его словах. Но объяснять, что планировалось, что жить в ней мы будем вдвоём с сыном, не стала. Только губы недовольно поджала. Пускай думает что хочет. Его в моей палатке точно не будет.

– Готово! – разогнулся Эмиль и хлопнул ладонью по натянутому до звона полотну моего временного дома. – Можешь заселяться. Давай матрас помогу накачать.

– У меня есть автоматический насос. – угрюмо пробурчала я, разворачивая на траве сдутый матрас, но Эмиль словно не замечал моего недовольства.

– Двухместный? – усмехнулся, глядя на масштаб моего спального места. – Давай сразу в палатке надуем, а то потом не запихнём.

Я беспомощно пыхтела и топталась на месте, глядя, как чужой мужик умело и проворно готовит мне ночлег. Расстилает в палатке полотно надувного матраса, подключает к нему моторчик насоса и сноровисто управляется со всем тем, с чем бы я провозилась до темноты.

Закончив, закинул мой рюкзак в палатку и, довольно улыбаясь, сделал приглашающий жест.

– Можете заселяться, ваше Снежное Величество.

– Спасибо. – спокойно, с королевским достоинством поблагодарила помощника, заглядывая в палатку. – И за Снежное Величество тоже. Обычно меня называли по-другому.

– А как? Ледышка? Снежинка? – посмеиваясь, поинтересовался Эмиль. – Снегурочка?

Седая, Лунь, Каспер. Но рассказывать это чужому человеку не стала. Вообще, зря обмолвилась об этом. Нетерпеливо дёрнула плечом и нырнула внутрь палатки. Ледышку я этому несносному насмешнику при случае ещё припомню. Как и его дурацкие намёки. Я резко застегнула на молнию вход в палатку.

– Переодевайся, Надь. – постучал ладонью по крыше Эмиль. – Пойдём купаться. Вода в реке тёплая.

Я вся чесалась, кожу щипало от пота. Солнце жарило днём нещадно. Поплавать в воде и смыть с тела жар и пот очень хотелось. Но идти купаться с ним? Хотя… какая разница? Мы же не одни там будем. Заодно рассмотрю татуировки на его теле.

Ну вот имела я слабость к татуировкам на мужском теле. Главное, чтобы не кресты и купола, а что-то интересное, необычное, витиеватое. Могла часами их рассматривать в интернете.

Отправив сыну несколько самых красивых фотографий скал и реки, и с минуту посидев в задумчивости, я достала из рюкзака купальник и полотенце.