Текст книги "После развода. Преданная любовь (СИ)"
Автор книги: Марта Макова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 3
Развелись мы быстро, без скандалов и дележа имущества, которого у нас в тот момент и не было. Даже московская квартира, небольшая двушка в Топарёво, которую мы купили, продав всё имеющееся в нашем с мужем распоряжении жильё в Рязани, была в залоге в банке.
Женя вгрызался зубами в московский бизнес, как бобёр в морёный дуб. Тогда мы больше вкладывались, чем имели доход.
Претендовать в тот момент я могла только на долги в банках. Поэтому просто забрала сына и вернулась в Рязань к маме.
Чтобы не говорил мне Женя в доме Бергов, но зависимость от лояльности партнёра у него в то время была колоссальная. Поэтому мужу пришлось отпустить Даньку со мной. Не смог ничего сделать. Бесился, но отступил. Побоялся скандала с Бергом.
Но договариваться всё же пришлось. Порешили на том, что после окончания школы Даня приедет учиться в Москву. Я, скрепив сердце, согласилась. Московские вузы были престижнее. Перспектив у сына потом было бы больше.
– Завтра устроим тихий семейный ужин в "Есенине". Нужно обсудить переезд сына. – не поворачивая ко мне головы, озвучил Женя свои планы.
Я покосилась на бывшего и снова повертела вилку в пальцах. Семейный ужин – это как? С кем? Притащит в ресторан свою маман?
Со свекровью отношения у нас не сложились с самого начала. Не для дочери зэка она своего красавца сыночка растила! Судимость моего отца была для неё, как красная тряпка для быка. И плевать, что папа сидел за превышение самообороны. Сидел же! Когда я ушла от Жени, она вообще общаться со мной отказалась. Я посмела бросить её сына!
– До переезда ещё есть время. Данька аттестат только сегодня получил. Документы пока никуда не подавали. – запротестовала из чистого упрямства.
Я знала, что всё уже решено. Данил всё равно поедет в Москву. И жить, скорее всего, будет у отца. Моё время, действительно вышло. Пора отпускать птенца из гнезда. Но у нас с сыном ещё было целое лето впереди, чтобы побыть вдвоём. У нас планы были.
– Вот и обговорим. – пожал плечами Женя. – И у меня подарок для Данила. Там и вручу. Заслужил парень исполнение давней мечты.
Подарок? Женя никогда и ни в чём не ущемлял сына. Даже в первый год, когда мы только уехали с Данькой в Рязань, Женя каждый месяц переводил на мой счёт приличную по тем временам и для его тогдашнего положения, сумму. Где он брал эти деньги, откуда отрывал, я не знала. Но нам с сыном реально хватало на всё. С годами суммы становились всё больше. Эти деньги я тратила только на Даньку. Репетиторы, одежда, еда. Хватало с лихвой. Оставшиеся я клала на специальный счёт в банке. Дане пригодятся в будущем.
– Какой подарок? – сердце тоскливо сжалось в предчувствии грядущего песца. Уж больно довольный и загадочный вид был у Жени, когда он говорил о подарке.
– Сюрприз. Даньке очень понравится. – усмехнулся бывший муж и снисходительно, словно неразумного дитя, похлопал меня по плечу.
Так было всегда. Несмотря на прожитые годы, я всегда оставалась для Жени малявкой, таскающейся за ним и предано заглядывающей ему в глаза. Весь наш брак муж относился ко мне покровительственно, чуть свысока. Как идол, кумир, снизошедший до своей преданной малолетней поклонницы.
А мне, к слову, было уже не восемнадцать, а тридцать восемь. Я пережила личную драму, предательство его пережила и выжила. Чего мне это стоило знала только я одна.
Я дёрнула плечом. Прикосновения бывшего, как удар кнута обжигали. И судя по довольному виду Жени, мне его сюрприз не должен понравиться.
– Мам, пап, вы чего сидите? – сзади между нами неожиданно возник Даня. Наклонившись, обнял нас за плечи. – Идите, потанцуйте. Хочу посмотреть на вас вместе. Вы очень красивая пара.
"Были парой." – усмехнулась я, но Женя, уже поднялся из-за стола, перехватил мою руку и потянул за собой.
– И правда, Надь. Сто лет не танцевали с тобой. Пойдём. Я приглашаю.
"Пять." – мысленно поправила я бывшего мужа, нехотя поднимаясь со стула и уже предчувствуя, что ничего хорошего мне этот танец не принесёт. Я годами избавлялась от ощущения потери этих сильных рук на своём теле. От запаха мужа, который чудился мне постоянно. От боли утраты тепла сильного тела. Я не хотела в это возвращаться. Но крепкая, горячая ладонь уже прожигала кожу на моей обнажённой спине.
Нужно было надевать водолазный скафандр, а не платье с открытой спиной. Выпендрилась, называется, перед бывшим мужем. Показала себя, несломленную и уверенную в себе.
– Отлично выглядишь, Надюш. – Женя буквально вдавил меня в свою жёсткую грудь. Незаметно, словно лёгким пёрышком, пальцами пробежался по позвонкам, как по оголённым нервам. – Ты у нас, говорят, звезда местных экранов? Знаменитость?
– Я ведущая новостного блока на нашем телевидении. И да, иногда меня узнают на улице. – в попытке скрыть пробежавшую по телу дрожь, дёрнулась в крепких руках, но, как всегда бывало с Женей – безуспешно.
Приглушённый свет в танцевальной зоне ресторанного зала создавал атмосферу интима, уединения. И я снова проваливалась в прошлое, где Женя вот также прижимал меня к себе и тихо шептал на ушко вроде и комплименты, но с долей насмешки. Не явной, но она чувствовалась. Тогда я пропускала её мимо ушей, мне было достаточно просто того, что он рядом, он со мной, жарко дышит мне в висок, соблазняюще нашёптывает ласковые словечки, гладит горячими ладонями моё тело, затуманивая разум желанием.
– Ну что, круто. – насмешливо изогнул бровь Женя и снова тесно прижал меня к широкой, твёрдой груди. – Завтра познакомлю вас с Данькой со своей невестой.
Глава 4
– Раевский здесь? – удивлённо отстранилась от меня Полинка и взмахнула руками. В одной кисть для пудры, в другой, собственно сама пудра в баночке. – На выпускной к Даньке припёрся? Вот сволочь. Хватило же наглости.
– Он отец, Поль. – вздохнула я и скосила глаза на часы на стене. – Давай заканчивай. Эфир через семь минут.
– Эфир, эфир… – забубнила подружка детства и живой свидетель всех моих любовных страданий по Жене. Сколько часов она провела со мной в нашем дворе, сколько моих вздохов переслушала – не сосчитать. – После эфира всё мне обстоятельно расскажешь! Это же надо!
– После эфира я еду в ресторан. – я прикрыла глаза, потому что кисточка агрессивно замелькала рядом с ними. Полинка разбушевалась не на шутку. – Поль, осторожнее. Ты мне в глаз попадёшь и прощай весь грим.
– Не боись. Твоя неземная красота в руках профессионала. – буркнула подружка. – А в ресторан-то с кем? Опять твой военный-красивый-здоровенный поклонник объявился?
Поклонника, которого имела в виду Полина, звали Борис. И он действительно объявлялся всегда неожиданно и обычно без предупреждения. И всё потому, что и правда был военным. Гвардии майор Борис Воронов, десантник и просто красивый мужик. Только был один нюанс. В силу своей профессиональной деятельности, он редко бывал в городе, чаще в командировках, о которых не любил рассказывать.
Наши отношения были… странными.
Я никогда не знала, где он и когда объявится. Да собственно, и не очень интересовалась. Борис исчезал, и я забывала о нём до того момента, пока он снова не встречал меня у телестудии с букетом цветов.
Смотрел на меня жадно, с немым обожанием и затаённой болью в глазах. Обычно мы ужинали в каком-нибудь ресторанчике, а потом ехали к нему на Циолковского. В дом, построенный в стиле сталинского ампира. В просторную, полупустую квартиру, с высокими потолками и минимумом мебели.
Он никогда не говорил мне о любви, только жёг взглядом, в котором попеременно горело жаркое обещание, бешеное желание, иногда нежность.
Я не понимала его и не старалась вникнуть. И зачем я всякий раз шла с ним, не анализировала. Никакой рефлексии. Просто классный секс.
Борис не был разговорчивым, предпочитал действовать. Стоило нам переступить порог его квартиры, как он подхватывал меня на руки и нёс в кровать. Трахал до изнеможения, до трясущихся коленок, до сорванного голоса.
"Кричи. – говорил он. – Здесь стены, как в сталинском бункере. Ты никому не помешаешь".
Потом кормил холостяцкой жареной картошкой, поил, пахнущими солнцем и виноградом, южными винами.
И снова исчезал. Иногда на несколько месяцев. Ни звонков, ни писем. Я и не ждала. И вспоминала о нём по случаю. Вот как сейчас.
– Если бы, Полин. – вздохнула я, и, наклонившись вперёд, ближе к зеркалу, внимательно рассмотрела своё лицо. Отлично всё, можно в кадр. – Семейный ужин с Раевским, его маман и невестой.
– Чегооо? – круглое лицо подруги вытянулось, рыжие кудряшки-пружинки на голове подпрыгнули сами собой. – Невестой?
– Всё! Я иду на выход. – поднялась я со стула. – Пожелай удачи.
– Чистого эфира! – Полинка традиционно постучала кулачком мне по плечу.
Сделав три глубоких вдоха и выдоха, пересекла студию и села на место ведущей.
– Надежда? – прозвучал в крошечном наушнике голос режиссёра. – Готовность пять минут.
Я кивнула, чуть поёрзала на стуле, устраиваясь поудобнее, улыбнулась нашему звукооператору Мише, показавшему мне международный жест "всё окей", и, на секунду закрыв глаза, постаралась сосредоточиться, отключить все посторонние мысли и чувства.
– Минута до выхода. – прозвучала в наушнике команда режиссёра.
– Иду в кадр. – я выпрямила спину, натянула на лицо мягкую улыбку и устремила взгляд на экран с телетекстом.
– Прямой эфир. Поехали. – скомандовал режиссёр, и внешний мир для меня исчез.
Я любила свою работу. И, как ни странно, попала сюда, на телевидение, случайно. Полинка однажды позвала посмотреть, как здесь всё работает. Провела экскурсию по павильонам и монтажным, по костюмерным и гримёрным, даже в бухгалтерию к девочкам заглянули, чтобы попить с ними кофе. А потом столкнулись в коридоре с главредом. И он вцепился в меня клещом. У них запись эфира горела, а ведущего не было на месте. А я, по его мнению, имела хоть и совсем отдалённое, но отношение к телевидению. Работала редактором текстов в частной телевизионной компании в Москве. Образование у меня было филологическое.
Уж не знаю, что он во мне увидел, у меня не было никакой подготовки, только смутные представления о работе телеведущего. И тем более я не знала тысячи больших и мелких нюансов присутствующих в рабочем процессе в эфире.
– Ничего не надо. Просто прочитаешь текст с монитора. Просто не забывай глаза время от времени поднимать на камеру. – не давая мне опомнится, тараторил главреж, пока Полинка припудривала мне нос. – У тебя всё получится. Там ничего сложного. Просто читай текст и иногда моргай. Там мало совсем. На пару минут.
Меня усадили за студийный стол. Дали прочитать текст, распечатанный на листах. Быстро объяснили значение команд. Показали, в какие камеры смотреть и… как ни странно, я справилась с первого раза. Просто отрешилась от всего, подняла взгляд на камеру и чётко произнесла весь текст, считывая его с экрана телесуфлёра.
Это был незабываемый опыт. И хотя я отнеслась к этой ситуации, как к приключению, но сердце моё, кажется, навсегда осталось на телестудии под камерами.
Главреду страшно понравилось моё лицо на экране. С его слов, камера любила меня, а это было редкостью и большой удачей. Он предложил работу, я согласилась и уже три года работала диктором на нашем телевидении.
– Я жду рассказа. – тихо предупредила Полинка, быстро обмахавая моё лицо кистью, пока в эфире крутили видеорепортаж об открытии выставки картин Павла Никонова в нашем областном художественном музее. – Только попробуй сбежать после съёмок.
– Всё потом, Поль. – сквозь сжатые губы, прошипела я. – Не отвлекай.
– Посторонние из кадра. Выход в эфир. – скомандовал режиссёр.
– Иду в кадр. – отозвалась я и выпрямила спину. Всё потом. И Женя со своей маман. И его невеста, о которой я думала всю ночь. Посмотрим на эту камикадзе.
Глава 5
– Твой Раевский совсем сбрендил? Зачем знакомить тебя с его очередной девкой? – возмущённо трясла кудряшками Полинка. – Недостаточно поиздевался над тобой?
– Не знаю. – я придирчиво разглядывала себя в зеркале. – Наверное, недостаточно.
Бледновата. И синяки под глазами. На нижней губе трещинка, небольшая, но заметная, если присмотреться. Может, нужно было оставить грим?
– А я знаю. – надулась хомячком Полинка. – Простить не может, что ты шантажировала его, непревзойдённого. Что Даньку забрала угрозами.
– Может быть. – кончиками пальцев, легонько похлопала себя по скулам, вбивая в кожу крем. – Поль, можешь синяки под глазами аккуратненько убрать?
– Плохо спала? – ворчливо посочувствовала подружка. – Я бы после таких новостей, наверное, совсем сон потеряла. Может, не стоит тебе идти на этот ужин, Надь? Нервы только мотать. Оно тебе надо?
Спала я этой ночью и правда плохо. Слишком много воспоминаний и чувств всколыхнула эта встреча. Вернула во времена, которые я старательно вычёркивала из памяти. Я пять лет склеивала разбитое сердце, по кусочкам, по осколкам его собирала. Латала работой, заботами о сыне. Коротенькими стежками сшивала, жадными поцелуями Воронова, как бальзамом заживляющим смазывала.
– Надо, Поль. – вздохнула я. – Надо обсудить Данькин переезд. И хоть посмотреть на эту невесту. Понять, что за жар-птица, и что от неё ожидать. Возможно, сыну придётся жить с ней в одном доме.
– А он точно поедет? – с тревожной грустинкой поджала нижнюю губу Полинка. Положила ладонь мне на лоб, заставляя откинуть назад голову и подставить под её волшебные ручки лицо.
– Поедет, Поль. Даня заслуживает учиться в самом престижном вузе страны. Он трудом своим заслужил это право. Глупо и эгоистично было бы пытаться удержать его рядом собой. – я запрокинула голову и закрыла глаза, отдаваясь на милость подруги. Настоящего профессионала своего дела.
Я недоговаривала главного – так надо! Чем раньше отец с сыном притрутся друг к другу, тем лучше. Мне будет спокойнее в тяжёлые времена. А невеста… Ну не эта, так какая-нибудь другая обязательно появилась бы. Я вообще была удивлена, что Женя до сих пор не женился. Вернулся к своей разгульной жизни, которой жил до женитьбы на мне?
Нужно отдать бывшему мужу должное – за время нашего брака он никогда не давал мне поводов для ревности. Нет, ну я его ревновала, конечно. В юности Женя был просто харизматичным красавчиком, безбашенным и наглым, а с возрастом посуровел, возмужал, от него буквально фонило самцовостью и тестостероном. Где бы мы с ним ни появлялись, в какую компанию не приходили, бабы сходили с ума. Он просто ходил по комнате, а женщины поворачивали за ним головы, как подсолнухи за солнцем. И обязательно находилась баба, которая открыто вешалась на него. Женька только посмеивался над моей ревностью и прижимал меня к своему боку.
– Ты в чём в ресторан пойдёшь? – задумчиво поинтересовалась Полинка. – Давай сделаем тебе смоки-айс? Подчеркнём твои колдовские глаза.
– Колдовские? – усмехнулась я оценке моих слишком светлых глаз. – Ты хотела сказать бесцветные?
– Прозрачные. – недовольно поправила меня, подруга. – Они у тебя, как хрустальная вода в ручье. Сверкают и переливаются всеми оттенками: от ледяного серебра и зимней голубизны до нежной бирюзы. Всё зависит от освещения.
– Да ты поэт, Поль. – усмехнулась я.
– А ты дурочка, если до сих пор не поняла своей красоты. – сердито пробурчала Полинка, поворачивая моё лицо то вправо, то влево, примеряясь к фронту работ.
– "Седая”, “Лунь", ты же помнишь? – напомнила я подруге свои школьные прозвища.
Обидные прозвища, которые преследовали меня все школьные годы. А всё из-за моей девичьей фамилии Лунёва и белых с лёгким серебром волос. Не седых, просто неестественно белых, доставшихся мне от деда-блондина.
Сколько слёз я пролила в детстве из-за того, что меня дразнили из-за необычной внешности!
"Учись давать отпор. Не показывай своих слёз. Слёз – это слабость. Поймут, что достали до мякотки – заклюют, как вороны. – поучал меня дед. – Никому не спускай обид, Надька".
Я училась. Не плакать на глазах у обидчиков. Не показывать свою боль. Огрызаться так, чтобы в другой раз боялись задеть не то что делом, даже неосторожным словом. Я спрятала хрупкую и ранимую Наденьку за непробиваемую броню. Я только с Женей эту броню сняла. Доверилась. Опять стала уязвимой. И он ударил.
– Нашла что вспоминать. – недовольно пробухтела Полинка. – Посмотри на себя сейчас и на тех, кто тебя дразнил. Видишь разницу? Где эти школьные красотки сейчас? Обабились, постарели, растолстели. А ты настоящая красавица.
– Все наши травмы из детства, ты же знаешь. – вздохнула я.
Полинке в школе тоже крепко доставалось от одноклассников. Она была маленькой, кругленькой, немного нелепой девчонкой с рыжими кудряшками-спиральками и россыпью веснушек на курносом носу. Мы обе были изгоями в своих классах.
– Готово! – сделав последний взмах кисточкой для макияжа, подруга отступила и крутанула к зеркалу кресло, в котором я сидела. – Пусть сдохнут те, кто нас не захотел!
– Ого! – я с удивлением рассматривала своё лицо.
– Раевский твой слюной подавится. – довольно хмыкнула Полинка и бросила кисть на гримёрный столик. – А новая его перестанет спокойно спать, зная, какая красавица у него бывшая.
– Ты чудо, Поль. – я повертела головой и так и сяк, примеряясь к своему новому образу. Подчёркнутые тёмными тенями, мои прозрачные глаза выглядели нечеловеческими. Яркими и загадочными. Даже жутковатыми. Звериными, наверное. Хищными. Ведьмовскими. Оборотническими. Только не человеческими.
– Магия мейкапа. – гордо вздёрнула курносый нос Полинка. – Иди и порви их всех!
Глава 6
Меня вело архаичное женское желание встретить бывшего мужа во всеоружии, хоть на минуту заставить его пожалеть о том, кого он потерял. Именно это желание толкало меня на то, чтобы перед встречей заехать домой переодеться в чёрное платье-футляр и достать из шкафа коробку с туфлями на умопомрачительной шпильке.
На экране у меня был сдержанный и элегантный образ. В повседневной жизни я предпочитала джинсы и футболки. Но, как у всякой уважающей себя женщины, имелось и маленькое чёрное платье, и лодочки на достаточно хищной шпильке.
Капля любимых духов, клатч с необходимыми мелочами и холодный, безразличный взгляд. Я готова!
По залу ресторана шла, распрямив плечи и не сводя взгляда с компании, сидящей за столиком у окна. Женя, свекровь, Даня и девица, чьего лица я не видела, она сидела спиной.
Первым меня заметил Данька. Подскочил с места и кинулся отодвигать для меня стул.
– Мам, ты прям наповал. – шепнул, целуя в щёку.
Женя окинул меня с ног до головы взглядом, на секунду задержался на лице и холодно упрекнул:
– Ты опоздала.
– Прямой эфир. – пожала плечами, повернулась к свекрови и вежливо кивнула. – Добрый вечер, Евдокия Захаровна.
– Здравствуй, Надежда. – поджала губы свекровь.
– Представишь меня своей невесте? – я села за стол, ровно напротив камикадзе, смотрящей на меня с нескрываемым изумлением. Не ожидала? Думала, придёт старая сморщенная бывшая жена?
– Надя – моя бывшая жена и мать Данила. Ксения – моя невеста и будущая жена. – с олимпийским спокойствием представил нас Женя.
– Будущая жена? – я внимательно оглядела Ксению и усмехнулась. – Ты наконец-то нашёл мою полную копию?
Девица хлопнула ресницами, свекровь одобрительно фыркнула и в кои-то веки посмотрела на меня с интересом, а на лице бывшего мужа дёрнулся нерв. И только Данька открыто засмеялся.
– И правда, похожа, пап. Ну вылитая мама, только глаза другие.
– Только помоложе. – не остался в долгу Женя. – Ты опаздывала, и я взял на себя смелость заказать тебе горячее. Утку в брусничном соусе. Как ты любишь.
– Не забыл? – я неспешно развернула салфетку и улыбнулась бывшему мужу, пряча за улыбкой пробившую нутро боль. Держи лицо, Надя. Не показывай истинных чувств и эмоций. Он не заслуживает твоей боли и пролитых слёз.
Муж, бывший муж, недовольно посмотрел на меня.
– Нет.
– Как трогательно. – притворно вздохнула я, и на лице Жени заходили желваки.
Кажется, бывший муж был удивлён. Неприятно удивлён. Чего он ждал? Что я буду смотреть на него больным, влюблённым взглядом?
– Надя. – влезла в наш разговор Ксения. – Я очень хотела с вами познакомится. Я ещё вчера хотела, но Женя не взял меня на выпускной Дани.
Слава богу, ума на это у него хватило! Спасибо.
– Вы были бы на нём не к месту. – я одарила невесту мужа самой очаровательной улыбкой. – Вы никакого отношения к вчерашнему празднику не имели.
Глаза девицы зло блеснули, но она тотчас потупила взгляд и притворно вздохнула.
– Скоро мы все станем одной семьёй. Даня переедет к нам с Женей. Я хотела бы подружиться со всеми вами.
– Данил. – перебил её сын. Откинулся на спинку стула и недовольно скрестил руки на груди.
– Что? – не поняла его Ксения.
– Данил. – ещё раз чётко проговорил сын. – Даня я для самых близких.
– Надеюсь, мы станем самыми близкими друзьями, Данил. – защебетала Ксения, а я ещё раз, уже внимательнее рассмотрела её.
Похожа на меня пятнадцатилетней давности. Интересно, сколько ей? Двадцать четыре? Двадцать пять? Блонд явно ненатуральный, но смотрится почти как родной. Хороший колорист поработал. И грудь больше моей. А в остальном почти копия. Чего же тебе не хватало, Раевский? Почему изменил?
Хотя, я в её годы выглядела попроще. Не такая холёная была. У меня был Данька, любознательный не по годам, вечный почемучка и исследователь окружающего мира. Глаз да глаз за ним. У меня был Женя, который не давал мне спать ночи напролёт. У меня была мама, которая к тому времени уже прибаливала, но ещё отказывалась ходить по врачам. У меня была свекровь, которая мне всю душу вымотала своими претензиями и завуалированными оскорблениями. У меня институт был, пускай и заочный. И у меня не было денег ходить в спа и к косметологу. Я волосы коротко постригла, чтобы не мучиться и не тратить время ещё и на причёску.
– Ой, Надя! Я хотела вот прям отдельное спасибо вам за дом сказать!
– Дом? – я вынырнула из своих мыслей и недоумённо посмотрела на невесту бывшего мужа. – Какой дом?
– Женя сказал, что это вы проект дома сделали. Сами. – восторженно затараторила Ксения. – Он просто замечательный!
Я перевела взгляд на бывшего мужа.
– Ты достроил дом?
Что-то тренькнуло внутри, лопнуло, как скрипичная струна, и рассекло до крови.
Это был мой дом! Этот проект, я с помощью нанятого архитектора, придумывала и разрабатывала для нашей семьи. Когда мы разводились, строительство дома было только на этапе покупки присмотренного нами участка земли. Женя не имел права строить его для другой!
Где он вообще его нашёл? Он остался в моём ноутбуке, который я забрала. Неужели архитектор, которого я нанимала, отдал его бывшему мужу?
– Достроил. – невозмутимо смотрел на меня Женя. – Когда решил жениться.
– Это был дом для НАШЕЙ семьи. – судорожно, одними губами, прошептала я.
– А он и будет для нашей. – ухмыльнулся Женя. – Для Даньки, меня и Ксении.
