Текст книги "Мастер врат (СИ)"

Автор книги: Маркус Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Надеюсь, мы ещё долго не увидимся, – жизнерадостно сообщил Ряпушкин уже когда дверь за мной почти закрылась.

– Напомню вам, что это вы меня просили занять место заведующим кафедрой, – остановился я, прищуриваясь на него.

– Вы считаете, я не думаю об этом каждый день? – невозмутимо спросил он. – Но того стоит.

– Не волнуйтесь, скоро должен вернуться Левандовский…

– Александр Лукич! Вы на занятие опоздаете.

За дверью я рассмеялся. Да что со мной такое? Я нащупал в кармане камень. Неужели действие огненной стихии, которую я терзал полночи?

Впрочем, озорное настроение – самое то для учебного заведения. Чем веселее, тем лучше усваиваются знания. Но весь мой кураж мгновенно исчез, едва я вошёл в аудиторию.

Во-первых, меня едва не сбили с ног выбегающие наружу. Во-вторых – посреди помещения на полу лежал человек, заключённый в глыбу льда.

– Что случилось? – крикнул я, подбегая.

Остались немногие. Северянин, Тимофей и ещё пятеро студентов, испуганно жавшихся к стене напротив выхода.

– Прорыв, – рыжий тёр лоб, не зная то сделать. – Мы можем попробовать унести её в тени, но…

– Но это её не спасёт, – закончил я.

Решать нужно было очень быстро.

– Как давно?

– Минуту, – прогудел Гарольд. – Погрешность не более десяти секунд.

Я бросил на него быстрый взгляд. Молодец, не поддался панике, ещё и время засёк. Время в таких ситуациях очень важно. Невольно обернулся на дверь. Помощь не успеет, даже если она будет.

– Покров, – скомандовал я.

Тратить магию на то, чтобы скрыться, было нельзя.

Непроницаемая стена теней, сотворённая двумя теневиками, тут же окружила меня, дав возможность действовать.

Вздох.

Главное – освободить от ледового плена. Там девчонка попусту задохнётся и погибнет. Собственный дар при прорыве работает против хозяина. Я призвал стихию огня, но в виде сначала тепла, постепенно повышая температуру. Не хватило ещё зажарить её.

Выдох.

Полуметровый слой растекался лужей, но этого было недостаточно.

Дело обстояло хуже, чем я предполагал. Ладно, надеялся.

Она не создала стеклянный лабиринт, как было в Великой пустыне с Ростовским. Девушка пыталась удержать силу, чтобы не навредить другим. Поэтому плотность льда была невероятной. Я вспомнил про алмаз, лекции Хлебникова были свежи в моей памяти. Так, прочность не значит твёрдость. Так он вроде говорил?

Вздох.

Нет времени. Я создал из огня молот. Огромное орудие опустилось, раскалывая льдину на тысячи осколков. Одновременно с этим я укутал тело девушки защитой.

Выдох.

Она свернулась калачиком, прижимая к себе колени. Внутри еле теплилась искра источника. И я влил туда стихию воды, молясь царицам, богам, мирам, звёздным путям и кому угодно. Чтобы она очнулась.

Прорыв – не нечто редкое. Эмоции, особенно молодого мага, могут уничтожить через дар. Но мало кто способен в этом безумии сохранить способность думать о других. Эта девушка спасла как минимум всех, кто находился на кафедре. Свернулась чёртовым калачиком и всё удержала.

Бедро что-то обожгло, но я не обращал внимания.

– Живи! – приказал я, вычерпывая родовой перстень.

Я на ходу преобразовывал силу, вливая и вливая ту в хрупкую фигурку на полу.

И она вздрогнула. А затем послышался тихий стон. Не следствие боли, так стонут, когда всё тело затекло и по коже разбегаются колючие искорки.

Последним аспектом, ещё оставшимся в перстне, была сила жизни. И я отдал эту изумрудную магию девушке. Жар в бедре стал сильнее. Что-то пульсировало, но вновь проигнорировал.

Разорвал стену теней, взмахом развеяв остатки в сторону.

– Кто? – спросил я Тимофея. – Кто её спровоцировал?

Парень отшатнулся. Вроде я спокойно сказал. Может, излишне спокойно?

– Александр Лукич, – рыжий скосил взгляд вниз. – Вы горите.

– Что? – я тоже опустил взор и увидел, как то самое место, что мне отвлекало, вспыхнуло.

Гранат, полыхающий ярким красным цветом, прожёг карман и со звоном упал на пол. Камень был наполнен силой стихии под завязку.

Глава 11

В аудитории в один миг стало как-то очень оживлённо.

Вынося дверной проём с частью стены, вломились люди. Я узнал лишь ректора, а точнее – увидел его огромные глаза. Судя по габаритам двоих, что и нанесли разрушения, это был кто-то вроде охраны. В одном пульсировала стихия воздуха, во втором – ментала. Ясно, один сшибает с ног, второй давит разумом. Такие кого угодно успокоят, но в случае с девчонкой не помогли бы.

И это подмога?

Во мне тлела, никак не затихая окончательно, ярость. И от использования огня, а уж умел раззадорить, и от произошедшего. Как это случилось вообще? И что?

Бесцеремонно растолкав здоровяков, появился ещё один человек. Седой и хрупкий, но вот аура у него была такая, что сама бы снесла всё на пути. Сила жизни.

– Так, где пострадавший? – строго спросил он и, сам увидев девушку, направился к ней.

Присел, прикладывая руку к её лбу, и искоса взглянул на меня.

– Роман Васильевич Ланской, – представился он. – Местный костоправ, как любят поговаривать за моей спиной. А вы, полагаю, новый заведующий кафедрой артефакторики? Вознесенский?

Целитель изучал состояние стихийницы очень умело и быстро, разговор ему при этом никак не мешал. По его движениям и проявлению магии я понял – она в надёжных руках.

– Верно. Александр Лукич, – тоже назвался я.

– Ваша светлость! – подбежал к нам Ряпушкин, но остановился в шаге, соблюдая дистанцию. – Все сигнальные амулеты сошли с ума. Что случилось?

– Ваша светлость? – уточнил Ланской. – А-а-а, вы тот самый… Приношу извинения.

– Не стоит, – отмахнулся я. – Как она?

– Как ни удивительно, но в порядке, – нахмурился он и посмотрел на меня с подозрением. – Вы использовали какие-то артефакты?

– Да, – я потёр родовой перстень.

– Тогда ясно. Что же, вы спасли и её жизнь, и её дар. Не отказался бы иметь подобные вещицы в арсенале…

Намёк я пропустил мимо ушей. Но вздохнул с облегчением. В ближайшее время лучше осторожно использовать магию. Такое перенапряжение источников чревато проблемами. Да и практически всё, что у меня было, я потратил. Осталась лишь зачарованная монета, но её хватит на один раз, и то если противник попадётся ненастойчивый.

Был ещё заряженный под завязку гранат, конечно же.

– Так что случилось? – не унимался ректор.

Целитель сделал жест и из-за спин охраны появились двое крепких парней, подхвативших девушку. Её унесли, а Ланской подошёл ко мне:

– Позвольте? – он указал на обожжённое бедро.

Я кивнул, и маг аккуратно исследовал рану, тут же взявшись за её лечение. Боль отпустила, и я благодарно поклонился ему. Поднял камень и спрятал в целый карман, с сожалением глядя на испорченные брюки.

– Занятия не будет? – в том, что осталось от двери, появилась кудрявая голова.

– Будет, – разочаровал я его. – Через десять минут.

– Александр Лукич, – ректор закипал, и его можно было понять, все его игнорировали.

– Мне нужны новые штаны, – спокойно сказал я.

Десяти минут, конечно же, не хватило, чтобы разобраться в произошедшем и избавиться от последствий. Я и не заметил, что в помещении выбило все стёкла. Уж не знаю, от моего удара пламенным молотом или по другой причине.

Зато у кафедры стихийников появилась практика. Студентов привлекли к восстановлению окон, хотя бы временному.

А мы с Тимофеем и Гарольдом тем временем отправились в кабинет ректора.

Туда мне принесли сменную одежду. В саду при академии тренировались природники, так что для них держали комбинезоны, чтобы не перепачкаться в земле. От пиджака, совершенно неподходящего к такому наряду, пришлось тоже избавиться.

И теперь я был похож на фермера, с закатанными рукавами и слегка смуглым от близости огня лицом. На это я попросил не тратить силы целителя, эффект сам сойдёт к завтрашнему дню.

– Так что случилось? – в который раз спросил Ряпушкин.

Тимофей переглянулся с северянином.

– Спор. Они поспорили о том, кто как умеет источником пользоваться.

– Кто они? – терпеливо уточнил ректор, но кулаки его сжались.

– Мила и Дмитрий. Княжич Дмитрий Юрьевский, – тише добавил рыжий.

Ректор поморщился и схватился за голову. Я чуть было не помог ему, но вовремя остановился. Тратить магию на то, чтобы избавить Ряпушкина от головной боли по поводу высокопоставленного ученика, было бы сейчас крайне неразумно. Лучше уж обеспечить эту боль княжичу.

Ситуация, в общем, вышла не самой вопиющей, но и не хорошей.

Юрьевский и был отпрыском императорской родни. То ли сын двоюродного брата, то ли сестры. Тот самый огневик, которого остудило водой на моём первом занятии. Гонора в парнишке было хоть отбавляй, а вот соображения… Увы.

Тимофей вместе с Гарольдом заверяли, что княжич предлагал использовать полигон, но таким тоном… Вроде и сказал про безопасность, но при этом подначивал по сути.

Но в итоге именно Юрьевский демонстративно отложил в сторону знак студента академии. Мол, их соревнование к учёбе не относится. Девушка сделала то же самое, чем и предрешила исход.

Артефакт, призванный сдерживать всплески силы молодых магов, не мог помочь.

Глупость или умысел? Вот был главный вопрос.

Ректор явно мысленно его задал, многозначительно посмотрев на меня.

– Свободны, – устало махнул он рукой студентам.

Когда мы остались одни, Драговит Ижеславович рухнул в кресло у окна, вытянул ноги и простонал:

– Ну и что делать?

– Если вы про нарушение правил, то одного исключить, второй вынести предупреждение.

– Исключить? Юрьевского? – ректор поёжился. – Александр Лукич, я не спорю, что он дурак, но исключение?

– Я его предупреждал.

– Но вот так сразу…

– Драговит Ижеславович, – понизил я голос до угрожающего. – Скажите честно, вы переживаете за своего подопечного или его отца, светлейшего князя Юрьевского?

– За обоих, – признался он. – Я не в том положении, чтобы ссориться с роднёй его императорского величества. Вот вам честно. Выгоню его – могу и вслед отправиться.

– Валите всё на меня, – вздохнул я.

Знай я Ряпушкина не так хорошо, решил бы, что он банальный трус. Но мужчина им не был, а значит, действительно дело было сложнее на тех уровнях, в которых мне разбираться не хотелось.

– Что? – удивился он.

– Скажите, что я потребовал отстранить студента от занятий.

Мне было плевать, с кем ссориться, тем более что этого делать я не собирался. Нужно будет, поговорю со светлейшим князем и объясню, что поведение его сына неприемлемо, кем бы он ни был. Подвергать опасности других – недопустимо, особенно для такого уважаемого рода.

Отчего-то я был уверен, что Юрьевский не даст и дальше позорить честь фамилии. Главное – правильно вести подобную беседу.

Ну а если светлейший князь не поймёт, то тогда и посмотрим, что делать.

– Вы уверены?

– Уверен. Отстраняйте. Когда с Дмитрием будет проведена соответствующая беседа, то сможет вернуться. С ограничивающим артефактом, – добавил я, немного подумав.

Попрошу у Баталова один из таких, которые в узде его узников держат. Хороший урок будет для парня. Придётся ему доказать, что взялся за ум, прежде чем получить доступ к силе, которой так опрометчиво пользуется.

Жестоко, но лучше, чем вообще вылететь из академии.

– Александр Лукич, вы понимаете…

– Всё я понимаю, – перебил я. – Как и вы, думаю, понимаете. Если инцидент оставить без наказания, что проблем может стать ещё больше. Безнаказанность ещё никому пользы не приносила. И это явно не то, чему стоит обучать в императорской академии.

– Да я согласен, – подобрался ректор от моего тона. – Врасплох меня всё это застало. Такое обычно в конце учебного года случается. Если случается вообще. А тут и недели не прошло…

– Вот чтобы не случилось, выгоняйте к чертям княжича.

Грубовато, но мне надоело уговаривать Ряпушкина сделать то, что он уже был согласен. Вот сейчас моего терпения успокаивать не хватало.

У меня был вопрос поважнее.

Как я смог наполнить магией камень?

– Хорошо-хорошо, – поднял мужчина руки в примиряющем жесте. – Но мне всё равно придётся попечительский совет собирать, дело-то…

Ряпушкин осёкся, увидев, как у меня дёрнулась щека. Заверил, что совет поддержит решение, и попрощался.

Я отправился на кафедру и, едва войдя через пролом, понял: об артефакторике сейчас нет смысла говорить. В каждом взгляде читалась тревога и, конечно же, любопытство.

– Сегодняшнее занятие мы посвятим контролю над даром, – улыбнулся я. – Для артефактора это умение одно из важных, что уж говорить про каждого одарённого. Никто же не хочет…

Указав на опалину посреди аудитории, я увидел, как все закивали.

Что же, весьма полезно как для них, так и для меня. Медитация – основа контроля. А ещё возможность поразмышлять, чем я и воспользовался, погрузив студентов в лёгкий транс несложным упражнением. Всего-то и нужно – научиться следить за дыханием.

А пока все усиленно сопели, исполняя инструкции, я изучал гранат.

Несомненно – я получил первый камень для артефакта. Стабильный, заполненный и готовый к работе.

Вот только что привело к такому прекрасному результату? Я восстанавливал в памяти миг за мигом. Безусловно, высвобожденная сила огня прошла через гранат, наполнив его. Да, магии было много, но не настолько же.

Я тщательно проверил ядро своего источника – до истощения далеко.

Все теоретические и практические изыскания в данной сфере говорили об ином процессе. Как и с накопителями, суть в помещении части силы в подходящий сосуд. В случае с драгоценными камнями аспектов – помещался определённый дар, благодаря чему такой носитель и становился гораздо лучше всех прочих. Ну и нужно быть соответствующим магом.

Короче говоря, маг огня мог заполнить гранат силой, на время объединив источники, собственный и минерала.

Ничего сложного, но требует внимания и сосредоточенности.

Я же всю ночь бился над этим, но получилось… Словно вообще случайно и без усилий, не считая количества использованной магии.

– А в количестве ли дело… – тихо пробормотал я, следя за аудиторией.

Все справились на отлично, погрузившись в те слои сознания, где можно оперировать чистой силой. Им пока рано, но успехи студентов меня порадовали.

Внимательное изучение граната дало лишь одно. Камень был идеален.

Значит, нужно провести эксперимент уже со следующим. Благо мне предстояло восполнить запасы артефактов, чтобы не отвлекаться на защиту. Больше всего исчерпался запас эфира, не считая жизни. Но подходящий изумруд я не смогу получить быстро. А вот раухтопаз стоит недорого и доступен чуть ли не в любой ювелирной мастерской, что уж говорить о салонах. Там его, как раз, достать будет сложнее.

Да, пожалуй, с эфиром будет проще всего.

Приняв решение, я тоже немного помедитировал, успокаивая источники. Бурное их опустошение вызвало нарушение равновесия. Не критично, но восстановить стоит.

К концу занятия некоторые так преисполнились старанием, что захрапели. Их я окружил простейшей воздушной стеной. Пусть поспят, ведь говорят, что во сне тоже могут прийти гениальные идеи.

Выводил в реальность я студентов осторожно. Кого-то будил, кого-то просто возвращал из состояния транса. Общий магический фон был настолько приятным, что я задумался – а не ввести ли в правило повторять хотя бы раз в неделю. Так и дури поменьше в голову будет приходить.

Перед моим столом возникла парочка девушек. Обе отчаянно смущались, но храбро попросили внимания.

– Ваша светлость, – они присели в реверансе по очереди, что выглядело умилительно. – Позвольте сказать.

– Конечно, слушаю, – улыбнулся я.

– Мы по поводу Милы…

Академия – организм сродни коллективному разуму. И слухи здесь разлетаются со скоростью мысли, так что про исключение и предупреждение уже все знали.

Девушки представились так невнятно, что я не разобрал. А переспросить не успел, так как меня сразу же обрушилась лавина информации, причём говорили они одновременно, что осложняло дело.

Но я их не останавливал. Видно было, что скажи я хоть слово – испуганно упорхнут.

Не скажу, что прекрасный пол склонен преувеличивать, но… Скажем так, эмоционально настолько наполнять, что любой важный разговор становится драмой.

Случилось, конечно же, страшное.

Мила Яримина была очень перспективным магом воды. Девушку взяли из приюта в княжескую семью, что уже вызывало немало вопросов. Либо незаконнорождённая, либо очень талантливая. Правда была неизвестна её подругам, но оттого рассказ менее трагичнее не становился.

На девушку возлагали столько надежд, будто он старшим сыном была, а не удочерённой. Сын, к слову, присутствовал, родной и менее талантливый.

Сложная официальная схема, но княжной Мила не являлась, при этом носила фамилию рода. В будущем могла стать завидной партией, ведь наследство ей было обещано, и весьма приличное. То есть абы кому замуж Яримины выдавать не собирались.

Ещё и учиться отправили в лучшее заведение империи. Да и в принципе ни в чём не отказывали.

Можно было понять, что взбрело в голову девице, когда ей бросил вызов княжич. Доказать. Себе, ему, родителям, всему свету. Что достойна, что лучше всех и так далее по длинному списку, будоражащему юные умы.

Даже удивительно, ведь стихия воды – умиротворяющая, а тут такую бурю вызвала.

– Не наказывайте её! – в завершение умоляли они.

Я и не собирался. Девушка защитила других, лишь за это стоило простить многое. Поговорить – возможно. То, что я постоянно буду сталкиваться с юношеской горячностью, я заранее понимал. Сам таким был, как и все мои ровесники тогда.

– Пока Мила ограничится предупреждением, – успокоил я студенток, отчего они шумно вздохнули. – Но…

– Спасибо! Спасибо! – наперебой воскликнули они. – Вы самый лучший! Вы самый добрый!

Далеко им ещё до убедительности в этой манипуляции, старой, как сама жизнь на земле. Сдерживая улыбку, я всё же закончил:

– Но разговор будет серьёзный. Нарушение правил академии не дозволено никому.

Ну, может, кроме меня…

– А это правда, что Юрьевского выгонят? – выпалила одна из них, выпучив глаза.

Я нахмурился, и девицы упорхнули, напоследок снова осыпав меня благодарностями. Хорошие подруги, вон как вступились, хотя и страшно было.

Заполнив отчёт о проведённом занятии, я занёс его в канцелярию, после чего зашёл на кафедру целителей. Ланской был на месте, а вот девушку уже отправили домой. Целитель сказал, что с ней всё в порядке и беспокоиться не о чем. Не о чём, кроме её стремления себя угробить, пока что-то кому-то доказывает, да уж.

Ладно, выдастся возможность, побеседую с княжной, которая не княжна.

За следующим камней я заехал в самую обычную лавку. Из тех, что есть во всех районах, и пестрят обещанием скидок, последними распродажами при закрытии и подобными уловками. Да и вид у меня был под стать. В комбинезоне я не выглядел клиентом дорогих ювелирных салонов.

Возможно, по этой причине нужное я отыскал быстро. Крупный дымчатый кварц был частью ожерелья. Пару ему составляли камни ещё проще, но я даже не слушал, что это.

– Беру, – коротко сказал я, к счастью продавца, не очень-то заинтересованного уговаривать меня на покупку.

Вот так буднично в моих руках оказался второй камень. И он был чертовски хорош, на самом-то деле. Даже немного обидно стало за магическую геммологию. Захотелось прочитать лекцию о важности этого одного из самых распространённых минералов. Произвёл на меня впечатление Хлебников всё же.

Желание я поборол мгновенно, потому что меня больше привлекало заняться наполнением раухтопаза силой.

Поэтому от вялых предложений стать постоянным клиентом, чтобы получать какие-то там бонусы, я даже не отмахивался. Я уже не слышал, готовый прямо в лавке приступить к делу.

– Если вы оставите свой номер телефона, то сможете получать уникальные предложения о…

– Если я вам оставлю свой номер, то мне придётся взять клятву на крови, что никто его не узнает, – прервал я долгое перечисление каких-то сомнительных услуг.

– Понял, – как-то сразу оживился продавец и тут же закончил с оформлением.

Вышел я на улицу, прижимая к себе покупку так, будто это было истинное сокровище. Пожалуй, таких счастливых клиентов здесь ещё не видели. Парочка прохожих даже остановились и присмотрелись к вывеске.

– Главное – иметь запасные штаны, – кивнул я себе и направился к машине.

Глава 12

Для успешной работы артефактору требуется всего три вещи. Место, время и подумать.

Если с местом всё было понятно – достаточно защищённое и оборудованное, в зависимости от сложности задачи. Что-то и «на коленке» можно было создать, но это всё же крайний случай острой нужды.

Со временем тоже ясно: чем неторопливее работа, тем лучше результат. Хорошо бы ещё, чтобы никто не отвлекал, не сбивая с концентрации. Короче говоря, по-быстрому соорудить нечто достойное практически невозможно.

Наиглавнейшим требованием было подумать. Это касалось не только схемы, чертежей и планирования плетений. Банально оценить варианты и выбрать самый эффективный.

Я нарушил главный принцип. Подумал, но не о том.

Моя битва с раухтопазом была весьма эпичной, пусть свидетелей не было. Ну, кроме кошачьего семейства, спящего в лаборатории. Так что провал увидели лишь они.

Вернувшись домой, я даже не поужинал, а сразу же заперся и принялся напитывать камень. Благо восполнять эфирными накопителями свою силу было просто, запасов этого ходового материала у меня было полно.

Но час проходил за часом, а я не сдвинулся ни на один магический миллиметр.

Отступать не в моих правилах, поэтому сражался я до самого утра.

Перепробовал всё, включая создание эфирного артефакта. Нескольких, если быть точнее. От простейшего осветительного до укрепляющего охранную сеть. Силы перекачал к рассвету столько, что от постоянного магического потока волосы дыбом стояли.

Но. Раухтопаз. Не. Наполнился. Вообще.

– Т-а-а-ак, – протянул я, щурясь от первых солнечных лучей, проникающих через окно. – И что не так?

Я повторил всё в точности, за исключением одного момента. Никого не спасал.

Не может бы в этом дело?

Подобное условие не просто усложнило бы задачу. Сделало невозможным. Да и противоречило всем принципам артефакторики, как и магии вообще. Обдумав этот вариант, я всё отверг его. Даже в самых махровых байках такого не упоминалось. Спасателей было хоть отбавляй, но чтобы требовалось для создания артефакта – нет.

– Иначе мне нужно будет спасти восемнадцать девиц, – усмехнулся я.

Ничего не имел против спасения девиц, кроме их понятия благодарности. Отчего-то наивысшей наградой считалось замужество. Мол, спас, бери в жены и радуйся. Радоваться жене я тоже не возражал, всячески поддерживал, но вот выбирать хотелось иным способом.

В общем, прогнав из головы жутковатый образ такого количества спасённых, я так треснул по столу, что разбудил котов, на что получил недовольное рычание.

– Вот я молодец! – одновременно отругал и похвалил себя я.

Отругал, потому что подумать нужно было получше. Ну а похвалил, потому что всё же догадался. Развитие аспектов происходит парами! Порядок пар неважен, но дуальность важна.

Увлечённый идеей, я не учёл банального.

Огонь и вода.

Если я прав, а я был уверен почти на все сто, то следующим камнем будет аквамарин. И, если теория не сработает, тогда и стоит задуматься о толпе девиц в беде…

Чуть было не поехал обратно в лавку, но вовремя посмотрел на время и пошёл завтракать. Все нормальные люди ещё собирались просыпаться, так что мне придётся подождать.

Аквамарин, который мне требовался, к счастью, тоже был недорогим и доступным, так что приобрести его не составляло труда. Ради такой мелочи не стоило будить Батиста.

Устроившись на кухне и истребляя запасы из холодильного шкафа, я просматривал данные по выставке. Шла она всю неделю и завершалась праздником в воскресенье, куда пригласили артистов. Детали представления держали в тайне, но, скорее всего, там будет мастер иллюзий Ракита.

Участвовать в столь оживлённом мероприятии мне не хотелось, а парня я мог навестить в любой момент. Лучше посетить салон на буднях, меньше вероятность привлечь к себе лишнее внимание.

– Барин! – возмущённо воскликнул Прохор, появившись в дверях. – Что ж вы делаете-то?

– Фто? – я только отрезал себе внушительный ломоть буженины и не успел его толком прожевать, отчего шепелявил.

– Негоже князю втихаря умыкать еду!

– У кого умыкать? – искренне удивился я.

Счёт за продовольствие я исправно оплачивал. Ладно, этим занимался Людвиг, но после отчёта и моего подтверждения расходов. Обвинение в том, что я сам себя объедаю, мне показалось странным.

– Ну это… – смутился слуга. – Негоже вот так, на табурете, без сервизов и скатертей… Руками прям, а не вилочкой серебрённой, значит-с. Негоже, – упрямо повторил он.

– Так. Я князь или не князь?

– Князь.

– Может князь делать то, что захочет?

– Не может, – помотал головой Прохор.

– Подожди, ты логику не понял…

– Всё он понял, – проворчал дед, заходя на кухню. – И верно говорит.

– И ты, Лука Иванович? – вздохнул я, с грустью взглянув на остатки пиршества. – Только ты не говори, что я не могу…

– Да всё ты можешь, – улыбнулся патриарх, присаживаясь на соседний табурет. – Отрежь-ка и мне кусочек. Вот там, с румяной стороны.

С минуту мы оба ели «негоже», то есть руками и с видимым удовольствием. Прохор, что-то неразборчиво говоря под нос, приносил нам всё новые угощения. А затем взялся за печь, растапливая её. Несмотря на наличие множества других способов, от плиты до чудо-техники, что я ему подарил, каждое утро начиналось с живого огня.

И чёрт побери, но пироги и яичница, приготовленные таким образом, не могли сравниться с даже самыми мудрёными устройствами.

Пока наш маг еды возился с щепой, бережно раздувая огонь, дед заговорил:

– Я тебя, Саша, очень хорошо понимаю. И поддержу в любом случае, что бы ты ни сделал. Всегда буду на твоей стороне. Попросить хочу… Если позволишь, то и совет дать.

– Конечно, – без раздумий ответил я.

– Будь осторожен. Я не про это, – он указал на наш стол. – Это ерунда, сам же знаешь. Но сейчас на тебя начнут смотреть внимательно. Возможно, провоцировать станут. Ведь где это видано – княжеский титул такому молодому пожаловать? И ладно, старики вроде меня, поворчат и успокоятся. А вот кто помладше, так не оставят.

Он замолчал, слегка нахмурившись. Подбирал нужные слова. Я же молча ожидал, его беспокойство мне тоже было понятно. Дед очень трепетно относился к чести и репутации. Без фанатизма, что хорошо, но для него это было важно.

– Всё так изменилось, – немного растерянно продолжил патриарх. – Быстро изменилось, и продолжает меняться. Я, может, не очень разбираюсь в современных реалиях, но знаю одно точно – имя, Саша, очень легко очернить. Сейчас или сто лет назад, это неизменно. Будь осторожен.

Неизменно, это правда. Вспомнить бы историю мастера-ювелира. Так растоптать его жизнь всего лишь слухами.

Прохор сходил к входу и принёс свежую прессу, за которую и взялся дед, чтобы скрыть своё волнение. Шелестел листами, покачивая головой.

Хорошо, когда о тебе переживают и заботятся. Но и цена у этого есть. Сердце сжимается от мысли, что близкому тебе человеку тяжело. Ничтожная цена, но всё же.

– Я буду осторожен, Лука Иванович, – я положил свою руку поверх его. – Обещаю. И даже если покажется, что не буду – это часть плана.

По сути, задуманное нами с Баталовым – тоже провокация. Причём на уровне княжеского совета, что не сравнится с недовольством обычной столичной аристократии. Но вот об этом деду однозначно не нужно было знать.

– Кстати, – патриарх вчитался в текст и вскинул брови: – Например, неплохо было бы держать нас в курсе насчёт своей невесты.

– Кого? – поперхнулся я.

– Вот, – он наклонился к газете и провёл пальцем. – Пишут, что молодой князь Вознесенский выбирал подарок для невесты в известном ювелирном салоне.

Я помрачнел. Вот тебе и славная торговля с Хоровицем. А ведь мы чётко обговорили, что он скажет про мой визит! В кармане завибрировал телефон. Я ответил таким ледяным тоном, что дед вздрогнул.

– Слушаю вас, Юсуп Адамович.

– Это не я! – практически закричал ювелир. – Клянусь самым святым! Всеми деньгами клянусь! Включая те, о которых никто не знает! Я этого не говорил журналюгам! Ваша светлость, я бы никогда не посмел опорочить… Э-э-э, подорвать… – он задыхался. – Не говорил я такого.

– Это хорошо, – действительно оттаял я. – Я рад, что вы к этому непричастны.

– Мне жаль… – казалось, что Хоровиц вот-вот сознание потеряет.

– Благодарю. И спасибо, что позвонили мне сразу же. Я разберусь, не переживайте.

– То есть невесты нет? – разочарованно спросил дед, когда мы попрощались с ювелиром, и я хмуро взялся за расправу над пирожками.

– Это, как ты сам отметил, провокация, – вкуснейшая выпечка мгновенно привела меня в нормальное настроение. – И их будет больше. Так что не бери в голову, в ближайшее время будет… Больше, – всё же в последний момент заменил я слово «хуже».

– Понял, – кивнул Лука Иванович. – Если тебе понадобится…

– Моё имя никому не очернить, – возможно, излишне жёстко перебил я. – И нашу фамилию. Мне искренне жаль того, кто попытается.

Повисла тишина, которую нарушил Прохор. Он кашлянул и шумно опустил на стол сковороду с яичницей.

– Кушайте, барины, вы главное кушайте хорошо. Леший с ними, с манерами. Чойта, не люди штоль. А то желаете, я ж в погреб за бутылью сбегаю.

Мы с дедом синхронно взглянули на часы, затем друг на друга и расхохотались. Слуга с облегчением выдохнул и выдал нам по ложке. Самой обычной, без вензелей и серебра.

– Всё зло – оно завсегда из-за голодухи, – уверенно заявил Прохор. – Кушайте.

* * *

Вчерашний продавец был не просто удивлён, когда я вернулся. А очень. Сначала он испугался и, не дожидаясь моих слов, принялся оправдываться. Но когда я сказал, что за новой покупкой, то парень впал в ступор. Спустя миг, правда, приосанился и возомнил себя богом торговли.

Обычная лавка тут же превратилась в лучшую, а ассортимент в редкий.

Я практически не слушал его, пока бродил вдоль прилавков в поисках нужного.

Памятуя о журналистах, накинул на себя простой морок. В лавке были очень слабые сигнальные амулеты, так что обошёл их я легко. Защита была нацелена на совсем уж отчаянных, не имеющих возможности приобрести хорошую иллюзию, ну а против серьёзно настроенных грабителей требовались бы большие средства.

Что делать с прессой, я толком не решил. С одной стороны – найти бы этого наглеца, так перевравшего слова Хоровица. С другой… Могу и хуже сделать. В моё время всё было проще. Обидчика вызвал на дуэль, и всё.

Я улыбнулся, вспомнив ворчание духа предка по этому поводу. Призраку бюрократия не нравилась, особенно что касалось расправы.

Но я, в отличие от него, признавал, что мир изменился.

Дуэль всегда успеется. Пока слухи не сказать, что порочащие моё имя. Воображаемая невеста хуже не сделает. Возможно, даже отобьёт интерес других. Хм, а получается на пользу даже…