Текст книги "Мастер врат (СИ)"

Автор книги: Маркус Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27

Пока племянница Клементьева провожала меня, я с интересом осматривался. Многое можно сказать о человеке по его дому. Упадок, бардак и подобное – всегда яркий сигнал. Либо хозяину наплевать на это, либо дела совсем плохи. Плохи в той степени отчаяния, что отбивают волю к порядку. Наоборот, он начинается прятаться за этой стеной, чтобы не лезли лишний раз.

Здесь царило запустение.

Вроде и дом вполне новый, нет откровенных признаков разрушения, но и впечатление некоторой заброшенности присутствовало.

Неподстриженный газон, усыпанный палыми листьями. Кусты, обвитые паразитами-колючками. Выбоины в каменной кладке дорожки, ведущей к крыльцу.

И прочие детали, что не ускользали от моего внимания.

Дела у новоявленного «эксперта» по геммологии шли явно плохо.

– Дядюшка в кабинете с утра заперся, – доверительно сообщила девушка, останавливаясь перед массивной дубовой дверью.

Врата в обиталище Клементьева смотрелись неуместно на фоне общей архитектуры без изысков. Я тут же проверил – мощный защитный артефакт. Андрей Савельевич, будучи эфирником, его без устали подпитывал. Я бы сказал – избыточно.

– Работает? – спросил я, попутно разбираясь в плетении двери.

– Ну… – её огромные глаза стали ещё больше и девчушка, видимо, посчитав меня достаточно важным, чтобы раскрыть тайну, очень тихо произнесла: – Пьёт.

Я хмыкнул. Не тайна, конечно, она просто предупредила, раз уж мне предстояла встреча с её родственником.

– Давно? – мне нужно было оценить, а есть ли смысл в нашей беседе.

– Ну так кажный день, ваша светлость. Но вы не подумайте, не запойный он, не бедовый, просто жизнь такая… Ну, тяжкая. Понимаете?

Вряд ли это было её мнение. Ну ладно, разберёмся. Вернуть в сознание я могу быстро, пусть и болезненно.

– Понимаю, – соврал я. – Ведите, сударыня.

Внутри обстановка была получше. Видимо, тут как раз женская рука поработала. Этого милейшего создания, щебетавшего мне о нелёгкой жизни дяди.

И признание сыскать, мол, сложно. Злопыхателей целый мир вокруг, только и знай, отбивайся. Ну и так далее… Заморочил он эту юную голову по самое не балуйся.

Послушать, так это он жертва, а не мастер Хлебников.

Да уж, неправых не бывает. Бывают разные точки зрения. И я, в общем-то, разделял такую позицию. С одной лишь поправкой. На человечность. Даже не на справедливость, ведь и тут можно было бы воззвать к этому другой стороне.

Все делают выбор. И Клементьев его сделал.

– Желаете чаю аль кофею? – опомнилась девушка уже у двери, ведущей в кабинет.

– Благодарю, ничего не нужно. Если вас не затруднит, не беспокойте нас, – улыбнулся я.

Она быстро кивнула, постучала и умчалась, стуча каблучками по паркету.

– Занят я, Ульянка, говорил же! – послышался раздражённый голос.

Отчётливо прозвучал звук вылетевшей пробки. Я постучал ещё раз.

Дверь распахнулась одновременно с руганью. Но к чести хозяина, не портовой, хотя и излишне резкой. Прервалась эта песнь резко, едва он увидел меня.

Удивились мы одновременно. Судя по внешности, передо мной был не тот, кого я ожидал. По словам Хлебникова, Клементьев был очень молод, когда они были в той экспедиции. То есть и сейчас он должен был быть сильно младше мастера-ювелира.

Но я увидел почти старика. Морщины, седые волосы, сутулый и худой.

– Вы кто? – после некоторой заминки спросил он, оценив мой вид.

Ну хоть способность соображать ещё не потерял. Разоделся я сразу к вечернему визиту, так что «тыкать» мне благоразумно не стали.

Да и повезло – по комнате разносился кисловатый аромат, но напиток забытья пока не успел попасть внутрь страдальца.

– Андрей Савельевич, я… – я тоже умолк, раздумывая.

Совершенно не хотелось притворяться кем-то иным, выведывать и прощупывать. Захотелось просто сказать всё как есть.

– Меня зовут Александр Лукич, – свой титул я всё же упустил. – Я хочу поговорить о Владимире Ивановиче Хлебникове. Помните такого?

– Помню ли я? – усмехнулся тот. – Конечно, помню, он мне всю жизнь испортил!

Вот такого я вообще не ожидал…

Моё замешательство Клементьев считал неверно и принялся вываливать на меня жалобы. В этом потоке было сложно разобрать суть, но выходило, что как раз жизнь этого бедолаги пострадала больше всего.

Только через минуту я догадался проверить его магией разума. А потом и всеми прочими аспектами, на всякий случай.

– С самых юных лет всё к чертям полетело! – вещал Андрей Савельевич, взмахом пригласив меня войти. – Меня обманули, предали и отправили в ссылку. Вот вы знаете, каково это – выживать в таких условиях, что не каждый зверь-то сумеет, не то что человек?

Я прекрасно знал, но помотал головой. Разговор пошёл совсем по иному пути, но говорил мужчина вполне искренне. Ну или очень сильно верил в свои слова.

Пока он делился, я аккуратно проверял его магический фон. Копнуть бы поглубже, но рано. Сумятица, что творилась в его разуме, очень мешала сделать выводы.

– Холод! Холод такой, что глаза слипаются, а губы раздирает морозом. И чтоб не драло – салом обмазываться приходилось. Этот запах… До сих помню. Каждый день, каждую ночь ты думаешь только об одном: выживешь или нет. Сил нет, а двигаться нужно. Иначе – смерть! Вот что я пережил. И что за это получил?

Клементьев замолчал, вопросительно глядя на меня.

– Меня опять предали! – к счастью, он не стал дожидаться ответа, которого у меня не было. – Забыли, выкинули, словно и не было меня. Снова!

Андрей Савельевич заметался по комнате, размахивая руками. На пол полетели какие-то бумаги, засохший букет и даже чашка. Посуда звякнула и рассыпалась осколками.

Клементьев расстроенно посмотрел на потерю и уселся на стул.

– Я навсегда в той тундре остался. Выживаю, вот, до сих пор.

– Так, – я освободил другой стул от какого-то хлама, придвинул его поближе к собеседнику и тоже сел. – То есть вы хотите сказать, что не портили репутацию Хлебникова?

– Я? – вскинулся он и тут же осунулся. – Портил, что уж отрицать. И рад, что вы наконец за мной пришли. Надоело. Кто вы, кстати?

– Александр Лукич…

Пожалуй, редко в жизни я испытывал подобную растерянность. Неважно, за кого он меня принял. Но реакция…

– А хотя нет! – прищурился мужчина и вдруг подскочил. – Не дамся я вот просто так! На своих условиях уйду!

– Да подо…

Ударил он недурственно, всё же неплохой ранг смог взять за это время. Третий, навскидку. Но мне и к силе не пришлось взывать, родовой перстень справился с атакой и отразил магию. Клементьева отбросило к дальней стене и неплохо приложило – треснула полка с книгами. Получив упавшим талмудом по голове, он чуть успокоился.

Внутри Клементьева буря лишь разгоралась, тем не менее. Эмоции пробили защитный барьер и беспрепятственно полились наружу.

И вот тут уже стало ощутимо неприятно. В какой-то момент я уже подумал о жёстких мерах, но тут в кармане затеплился какой-то из камней. Обжигающий жар меня привёл в чувства, и я начал черпать силу.

Прямиком из Клементьева, бьющегося в судорогах.

На меня выливались годы и годы такого отчаяния, что выть хотелось. И злобы, связанной с этим страшным чувством. И всего, что за собой повлекла слабость. Вся цепная реакция, все моменты, связанные с этим, вся тьма…

Вот нормальных магов пугает сила смерти, некромантия, да те же тени в конце концов. Ну, что там таилось. А для меня всегда ужас крылся в отчаянии. Настоящая тёмная магия.

И я столкнулся с этим лицом к лицу.

Ведь в отчаянии люди способны на такое, что отступает сама смерть. Ведь конец – это хоть какой-то результат, а тут же – бесконечная бездна.

И на миг, очень краткий и невыносимо длинный, эта бездна меня поглотила.

Клементьев выжигал себя, свой дар. Он потерял контроль, поддавшись отчаянию. И это усилило его в несколько раз, как всегда и бывает перед истощением. Последняя попытка избавиться от груза, который он сам на себя и взвалил.

Я не мог встать, да вообще пошевелиться. Чтобы банально влепить пощёчину и хоть как-то сбить интенсивность потока силы. Пожалел на мгновение, что оставил ассасина дома, но отчего-то именно эта мысль вернула мне способность разумно мыслить.

Это всего лишь магия. А передо мной всего лишь человек.

Умирающий человек.

Я расслабился. Ногу обожгло, камень нагрелся до предела, вбирая в себя поток. Я лишь пропускал его через себя, прикусив губу до крови. Кажется, я разодрал себе ладони, вцепившись в них ногтями.

Чёрт с ним, заживлю. Главное – выстоять. Секунду, минуту, час…

– Хра-а-а, – прохрипело откуда-то.

Непонятно, кто из нас произнёс этот звук. Вроде не я… Но всё закончилось.

И я даже остался с целыми штанами. Почему-то на это в первую очередь я проверил. Карман не прожгло насквозь. Ну хоть переодеваться не нужно.

– Хра-а-а, – повторил Клементьев, всё же это был он.

– Андрей Савельевич? – я скорее хотел убедиться в способности говорить, чем привлечь его внимание.

И моя речь пока оставляла желать лучшего. Я вытер губы от крови и взглянул на мужчину. Внешне ничего не поменялось. Да и не могло – такое не откатить назад, пожирающая тёмная сила не даёт шансов вернуть всё как было.

Но что-то всё же было иначе.

Глаза. В них я увидел смесь удивления, страха и… облегчения, пожалуй.

– Кто вы? – в который раз спросил он, еле совладав с голосом.

– Александр Лукич, – в который раз ответил я. – А вот теперь не помешает выпить кофе.

Благо такое простое предложение вернуло его к жизни. Клементьев поднялся, позвал племянницу и попросил принести напитки. Ему явно сейчас было очень нужно было заняться чем-то обыденным и понятным.

Я в это время достал из кармана горячий от магии обсидиан. Отчаяние.

И пока хозяин и девушка суетились, сначала убирая с журнального столика, а затем и накрывая его, я откровенно, как говорят в приличных обществах, пребывал в крайней степени изумления. Был ошарашен, в общем.

Я не применял силу, а забрал её. И не магию носителя, а совсем другую. Клементьев точно не был дуалистом, но его переполняло отчаяние. Такой концентрат, что словно стал вторым аспектом. Все эти годы он собирал отчаяние по крупицам и бережно хранил, все усиливая и усиливая.

Либо я совершил какое-то великое научное открытие, либо…

Либо чудеса просто случаются.

То есть и так это работает? Под завязку напитанный обсидиан говорил именно об этом.

– Александр Лукич, прошу, – отвлёк меня от мыслей хозяин, измученно улыбаясь и указывая на чашку, от которой исходил пар и аромат.

Девушка ушла, а мы долго молчали, неторопливо попивая кофе.

– Я должен извиниться, – первым нарушил тишину Клементьев. – Я многое должен сделать, но сначала – извиниться. Перед многими людьми. Если позволите, сначала я сделаю это, постараюсь исправить сделанное. А потом забирайте. Это возможно?

Сколько меня уже причисляют к тайной службе… За Баталова отлично работают и другие, впору самому удостоверение у него просить, ему и делать ничего не придётся. Подумав об этом, я улыбнулся. Роману Степановичу это точно понравилось бы.

– Это возможно, – кивнул я.

Да к чёрту что-то объяснять. Сам он выбрал свой путь, никаких проклятий, ментальных воздействий и подобного не было. Пусть думает, что за ним пришли. Собственно, я и пришёл.

– И начну с самого начала. Сегодня же отправлюсь к Владимиру Ивановичу.

– Может, не стоит…

Хлебникова стоит хотя бы предупредить. Его боль не утихла, вздумает, что снова измываться явился.

– Надаёт по роже – и будет прав! Пусть. Но я должен, понимаете? Обязан это сделать. Иначе… Всё вернётся, – он понизил голос, и в его тоне появились нотки страха.

Я понимал. Ему и угрожать не надо было ничем. Сняв весь этот огромный слой заблуждений, я открыл и правда страшное. Если его не исправить, точнее не попытаться исправить, то не останется больше ничего.

– И я всем расскажу, что… врал, – это ему уже далось сложнее. – Что опорочил имя человека просто из… собственной злобы. Хуже мне уже не будет.

– Будет лучше.

Тяжело, очень тяжело. Но лучше, в этом я был уверен.

– Но всё же прежде чем нанести визит, лучше это согласовать.

– Он откажет, – помотал головой Клементьев. – И его можно понять. Прошу меня извинить, – решительно поднялся Андрей Савельевич. – Но мне пора. Оставьте адрес, куда мне следует явиться. Клянусь силой, я прибуду, как только закончу с этими делами.

Такой шутки Баталов явно не поймёт… С чем он заявится? Я подлец, сажайте меня? Боюсь, глава тайной канцелярии не оценит.

– Просто позвоните, – я быстро написал свой номер на первой попавшейся бумажке. – И я вас всё сопровожу к Владимиру Ивановичу.

– Как пожелаете, – он пожал плечами. – Отправляемся?

– Отправляемся…

* * *

Хлебникова предупреждать я всё же не стал. Да как такое сообщить? Мастер от одного упоминания имени приходил в такое состояние, что хоть лекарей вызывай. Так что я решил сгладить встречу своим присутствием. И уговорил Клементьева подождать, пока я переговорю с Владимиром Ивановичем.

Тот меня послушался и отлично выспался, при этом успев-таки огранить новый топаз и остальные. И так обрадовался моему прибытию, что я едва смог вставить слово.

– Вы только не переживайте, но у меня к вам просьба, – осторожно начал я. – Выслушать.

Такая себе идея начинать с «не переживайте», но и ситуация необычная. К счастью, мастер-ювелир лишь заинтересовался. Правда, когда я сделал знак и причина всех его бед явилась, Хлебников переменился в лице. Во взгляде появилась ярость. Ну всё лучше, чем нервы.

– Сволочь! – кинулся старик на обидчика.

Потасовка получилась не самой эффектной. Хлебников колотил Клементьева, но не то чтобы сильно. А второй не сопротивлялся, только покорно склонял голову и иногда морщился от болезненных попаданий.

Владимир Иванович быстро выдохся.

И тогда Климентьев заговорил. Тихо и внешне почти безэмоционально, но честно. Что сделал, каким идиотом был, и что постарается исправить, как сможет. Что вправе мастер его хоть убить.

Пока шла эта исповедь, рядом со мной объявился Таринду. Дух шамана внимательно всмотрелся в бывшего заклятого врага его друга и цокнул:

– А я-то всю жизнь полагал, что это я умею демонов из людей изгонять… Такого бы просто прибил. Чтобы не мучился.

– Я бы тоже прибил, – хмыкнул я. – Так уж получилось. А демонов изгонять лучше всего получается у тех, кто их кормит, уважаемый Таринду.

– Тури, зови меня Тури, князь демонов, мы же договорились.

– Как и о том, что я не князь демонов, – рассмеялся я. – Приглядывайте за ним, хорошо? – кивнул я в сторону Хлебникова.

– Всегда. Теперь это будет делать проще. Я обязан тебе, Всеобщий. И отплачу, когда на то будет нужда. И за себя, и за него.

– Благодарю, мне более чем достаточно вашей заботы о Владимире Ивановиче.

– Не отказывайся от того, чего не знаешь, – оскалился он, дёргая себя за бороду. – Скоро я тебе понадоблюсь. Так что знай – я слово своё сдержу.

– Хорошо, – просто ответил я, не став спорить.

Раз уж ему так хочется, пусть. Главное, чтобы тоже не увязался. Так за мной такая толпа ходить станет, что уж точно никакой личной жизни.

– Зима скоро, – протянул призрак. – Это будет первая зима, которую я увижу.

Я обернулся в сторону канала, от которого тянуло холодом. Солнце зависло над горизонтом и окрасило дома Васильевского острова в лиловые оттенки. Далеко за ними угадывались силуэты кранов порта, дрожащими линиями маяча под синими облаками.

– И моя тоже…

Время убегает. Да, деревья всё ещё не потеряли листьев, но окрасились в сочные цвета. А под ними было всё больше и больше павших перед неизбежной сменой сезона.

Мне нужно успеть до первого снега.

Безусловно, надеяться, что и князь Мейснер окажется столь сознательным и раскается, продав мне изумруд, было неразумно. Ну а вдруг!

Я посмотрел вслед удаляющемуся Клементьеву, на по-детски растроганного Хлебникова, затем на часы и усмехнулся. Не такой и малый шанс. Всё возможно. А на остальные случаи есть магия. Очень много магии.

У меня были все камни, кроме одного.

Глава 28

Вот ведь как забавно устроена жизнь.

Враги оказываются вовсе не врагами, проблемы, что казались непреодолимыми, вдруг исчезают, да даже время может останавливаться, чтобы дать успеть что-то сделать. Безусловно, делать ставку на такие повороты весьма рискованно, но когда подобное случается – стоит от души радоваться.

Настроение моё было столь отличным, что мне искренне верилось в самый лучший исход предстоящей встречи с князем Мейснером. Чем бы она ни закончилась.

Но сначала нужно было заскочить домой и привести себя в порядок. Да и ассасина с собой прихватить.

Хаамисун снова поджидал у ворот. И опять встревожился, увидев мой слегка растрёпанный вид.

– Господин! – с упрёком поприветствовал меня он.

– Всё в порядке, – я отмахнулся. – Издержки профессии.

– Мастера-артефактора?

Мне показалось или я услышал сарказм? Впрочем, и хорошо. Пусть лучше шутит, чем излишне серьёзно оберегает меня буквально ото всего.

– Человека, – улыбнулся я. – Просто человека. Это, знаете ли, тоже непростая работа. Так, у нас осталась пара часов. Пожалуй, стоит провести краткий инструктаж. Ну или не краткий…

Я уложился в пять минут, благо ассасин слушал предельно внимательно и лишь кивал. Не нападать, не убивать, вообще не вмешиваться. Только если я подам знак. Защищаться можно. Но лучше без фатальных последствий. Если получится…

Чего ждать от князя, я не знал. Что честно и сказал Хаамисуну, но ещё раз настоял на благоразумии. Непонятно, что именно сказывалось – возраст, опыт или прекрасное настроение, но совершенно не хотелось прибегать к силовым методам.

Ассасин моё желание уловил, хотя и не забыл намекнуть, что не все такие благодушные. С этим я согласился, чем окончательно успокоил моего защитника.

– И я хорошо подготовился на случай иного исхода, – завершил я, продемонстрировав свой новый перстень.

Если уж факта, что я универсал и, вообще-то, смог победить великого воина Аламута, не было достаточно, то хоть так. Готов я, и правда был ко всему. Так оно приятнее решать мирные пути.

– Мои кинжалы тоже готовы спеть песнь прощения, – Хаамисун продемонстрировал мне оружие, на том мы и разошлись.

Я принял горяченный душ, с особым наслаждением распарившись до красноты. Подобрал новый костюм, более удобный, в том числе для того, чтобы незаметно распределить по карманам все камни. Добраться бы до коменданта общежития императорской академии и узнать у него секреты межпространственного хранения… Но это после взятия аспекта Ходящего.

Пока же практичная одежда, любимая трость с зачарованным лезвием и уверенность. Остальное мелочи.

Улизнуть не накормленным нам не удалось. Прохор практически силком усадил за стол и потчевал нас с ассасином, отметая все возражения.

– Знаю я энти господские ужины. Мазнут чем-то по тарелке – и говорят, мол, блюдо изысканное. А жрать-то тама и нечего. Негоже мужчинам как воробушки малые питаться, – наставительно выговаривал слуга, щедро нарезая буженину и сдабривая её хреном. – Вот и ходуть потом все бледные и тощие. Благородные, мол. Да оголодавшие просто, вот что я вам скажу.

Не обделил Прохор и котов, тут же примчавшихся на ароматы. Досталось всем, короче говоря. Даже кутлу-кеди не могли отказать хлебосольному старику, пусть и предпочитали мрамор да прочие несъедобные материалы.

После такого «перекуса» действительно стало получше. Что бы ни случилось – мы хотя бы сытые.

– Пора, – волевым решением я поднял себя из-за стола.

Слуга осенил меня охранным знаком и махнул рукой. Явно считал, что недостаточно, но промолчал. Едва мы вышли из особняка, как появился дух предка. Окинул меня оценивающе и удовлетворённо хмыкнул:

– Покажи им всем там.

Я кивнул. Что бы призрак ни имел в виду, неважно. Главное – поддержка, толку объяснять, что у меня просто светская встреча с важным членом высшего общества…

Отправились мы пешком, расстояние небольшое, а вечер был чудо как хорош.

Стих уже по-осеннему прохладный ветер, а небо раскрасилось невероятными закатными красками. На улицах было очень тихо и пустынно. За это мне и был по душе Петербургский остров, несмотря на близость к центру города, здесь всегда царило особенное умиротворение.

Лишь слегка шуршала брусчатка под моими ногами.

Шагов Хаамисуна вообще не было слышно, он следовал за мной чуть поодаль, почувствовав, что мне нужно подумать. Тревоги во мне не было, я предвкушал скорое разрешение задачи. Один камень, остался только один. Да, напитать предстояло ещё многие, но это ерунда. Добыть камень жизни и дело за малым…

Я уже мысленно блуждал по звёздному пути, выискивая следы Гончих, других странников и озёрного края, куда предстояло уйти беспутцам.

Тихие улочки привели к не менее тихой в этот час набережной. Судя по всему, все жители отправились загород либо на ту сторону Невы. Разве же можно упускать такой тёплый вечер, отсиживаясь по домам? Мне и самому захотелось к заливу, навестить адмирала и посидеть на террасе, нависающей над волнами, атакующими скалы.

Лишь на подходе к дому Мейснера встретился человек.

Дворник, древний, как сам мир, усердно выметал опавшие листья, что-то едва слышно напевая. Он запнулся, выронил метлу и схватился за ограду, чтобы не упасть.

Я мигом подскочил, поднимая его орудие и одновременно поддерживая его под руку.

– Вы в порядке, уважаемый?

– Спасибо, мил человек, – он повернулся ко мне, но солнце как раз выглянуло из-за облаков и ослепляло из-за моей спины. – Всё хорошо.

– Вот и славно, – улыбнулся я, вручая ему метлу. – Доброго вечера вам.

Дворник прикрылся рукой и охнул.

– Ваше благородие. Извиняйте, не признал.

– Да не стоит, уважаемый, – покачал я головой, сделал шаг и остановился. – А скажите, что вы знаете про хозяина этого дома? – я указал на мрачноватое строение.

– Гиблое место, – сплюнул старик, опять извинился и перешёл на шёпот, чуть наклонившись вперёд: – Слухи разные ходят, говорят, что там люди пропадают. А служивые там дюже нелюдимые, едва подойдёшь, сразу зыркают. Прочие-то и поздороваются, и улыбнутся. А эти токмо зыркают злобно.

– Благодарю, – поклонился я.

– А вы, ваше благородие, неужто туда? – испугался он. – Может, не надо?

– Может, и не надо. Но пойду, – я лишь больше заинтересовался.

Получив ещё один охранный знак, я направился к дверям. Здесь, в отличие от моего района, дворы располагались за фасадом зданий. Проходя мимо арки, я заметил пышные кусты, скрывающие прочую территорию.

Прежде чем постучать, я повернулся к ассасину:

– Предлагаю сделать вид, что вы не знаете языка. Пожалуй, так будет проще избежать ненужных разговоров.

То, что экзотический мужчина очень заинтересует князя, я не сомневался. И действительно будет гораздо легче, если тот будет делать вид, что не ничего понимает.

– Согласен, – кивнул Хаамисун. – Я не осмелился сам вам это предложить. Это действительно лучший вариант. Когда люди думают, что их не понимают, то выдают больше, чем хотели бы. Не беспокойтесь, я смогу выдержать, что бы ни услышал. Но есть проблема…

– Какая?

– На каком языке мы будем говорить с вами, господин?

Всё же стоило план обдумать заранее… Моих знаний арабского хватало на вежливые «спасибо», «здравствуйте» и «до свидания». Ну ещё «сколько стоит», пожалуй. Тем более в Аламуте был свой диалект. Всеобщий язык не подходил, Мейснер наверняка его знал. В голове загудело.

– Могу я передавать ваши слова, если станете ко мне обращаться вы, Искандер-мусафир, – сказал джинн. – Никто не поймёт тогда, что говорите вы. Никто, не связанный с нами. А таких там нет.

– В смысле передавать? – удивился я.

– Воин тёмных песков клятвой связан с вами, – неохотно сказал Хакан после некоторого молчания. – А значит, и со мной. Могу я говорить с ним, если на то нужда придёт великая.

– Это же прекрасно! – обрадовался я и сообщил ассасину, который явно не понимал ни слова, что я сказал своему невидимому собеседнику.

– Так ты можешь так с любым говорить, кто со мной связан? – обратился я к джинну уже мысленно.

– Опоздаете вы, Искандер-мусафир, – спешно ответил элементаль и исчез.

Ладно, потом поговорим.

Я поправил пиджак и галстук, осмотрел себя, затем Хаамисуна и постучал. Мы ничуть не опаздывали, пришли, как и полагается этикету, за пять минут до назначенного времени. Не рано, но и не минута в минуту.

Открывать нам не торопились, что вызвало у меня логичное подозрение – играть придётся по нелюбимым мной правилам.

– Благоразумие, – напомнил я не только ассасину, но и себе.

Обернулся и вытянул шею, разглядывая свой остров. Отсюда были видны кроны деревьев, закрывающие как дворец, так и реку. Надо бы будет после заглянуть к ним, проведать.

Потом я, наконец, рассмотрел ту самую горгону на фронтоне здания, что так будоражила соседей. Скульптура и правда имела устрашающий вид. Но не это привлекло меня. А глаза. Изумруды! Целых два камня.

– Кто? – раздалось глухой голос.

– Князь Александр Вознесенский, – отчеканил я, едва не скрипнув зубами.

Ассасин напрягся, считав мой тон, пусть и не понимая, в чём дело. Мейснер решил поиграть не самым изящным способом, с самого начала провоцируя. Меня ожидали, поэтому такая встреча считалась на грани оскорбления.

Но моя зарождающаяся ярость поутихла, когда дверь открылась, а за ней обнаружился весьма бледный человек. Ему явно было страшно так поступать, но приказ есть приказ.

– Ваша светлость, – он глубоко поклонился, выпрямился и сделал приглашающий жест.

Я ободряюще ему улыбнулся. Вот уж кто точно не мой враг, так это запуганный слуга.

Дом Мейснера впечатлял. И не столько богатым убранством, сколько защитой, вплетённой в стены, пол, потолок. Да и воздух словно был наполнен магией. Не давящей, но мощной. Какая хорошая работа! Любой бы почувствовал силу этого места, предупреждающую мягко, но настойчиво, – не шали. Но не артефактор. Для меня это было… Как кондитерская лавка для сладкоежки.

– Потрясающе, – искренне сказал я, пока мы шли по коридору.

Слуга даже чуть воспрянул духом и улыбнулся, начав что-то говорить про родовое наследие и какие-то предметы, что были выставлены вдоль стен.

Дом был живым. Он дышал, размеренно и спокойно. И неожиданно позволил мне ощутить каждое живое существо, что находилось в его пределах. Знал ли Мейснер, что артефактор, работавший над зданием, оставил эту лазейку? Вряд ли, иначе не позвал бы меня сюда.

Много людей, многовато для прислуги.

Хорошо, что мы подкрепились. Не похоже, что удастся отужинать.

– Будь внимателен, нас ждут, – сказал я джинну.

Хаамисун кивнул, и я сосредоточился на окружающем. Десять человек, очень сильный магический фон. Много артефактов и амулетов, ранги не разобрать. Рассредоточены справа и слева от места, куда мы направлялись. Остальные далеко, это как раз служащие, все собрались в кучу, скорее всего, где-то в помещении в дальней части двора. Хорошо, невинных не затронет, случись что. Главное, чтобы и наш провожатый ушёл туда же.

– Прошу, – мужчина распахнул двустворчатые двери, поклонился и быстро удалился.

Что же, князь хотя бы позаботился о своих людях. А может, просто не хотел свидетелей. В любом случае это было мне на руку.

Гостиная, где мы оказались, мне понравилась. Достойное место для нашей встречи. Тёмное дерево, ковры, картины в золочёных рамах, массивный камин, облицованный чёрным мрамором, антикварная мебель, подобранная со вкусом.

Интерьер не кричащий, но указывающий на исключительный статус хозяина.

– Князь, – Мейснер не удосужился подняться с кресла, а просто указал на второе такое же. – Вы опоздали.

Я многозначительно взглянул на часы, показывающие без минуты.

– Дмитрий Александрович, – коротко кивнул я, удобно устраиваясь.

– Желаете аперитив?

Столик, стоящий между нами, был уставлен разнообразными хрустальными сосудами на любой требовательный вкус. Я помотал головой, улыбаясь.

– Благодарю, предпочитаю кофе.

– Похвально. Молодёжь нынче не бережёт здоровье. Ну да возраст многое прощает, верно? – так по-отечески заботливо сказал он, что скулы свело.

Пожалуй, в отцы он мне годился, если брать возраст внешний. Но тон… Хаамисун сделал едва заметный шаг вперёд.

– Какой любопытный у вас сопровождающий, – Мейснер сделал вид, что только заметил укутанного в чёрное ассасина. – Признаюсь, не верил слухам, что о вас распускают. Дорогой?

– Бесценный, – не поддался я. – Ваша светлость, признаюсь, я к вам по делу.

– Неужели? – мастерски отыграл он удивление. – Желаете продать Безымянный остров?

Ожидаемо. Но легчайшее изменение в голосе дало понять, что это его волнует, и весьма сильно.

– Желаю купить у вас изумруд.

Всё изменилось слишком быстро. У князя дёрнулась щека, а выражение лица из пренебрежительно-холодного преобразилось в смертельно уставшее.

– Значит, я всё же был прав, – разочарованно произнёс он. – Жаль. Не вас, конечно, но это могло быть неплохим развлечением…

Едва заметное движение рукой. Огонь в камине всколыхнулся от открывающихся потайных дверей. И на меня обрушилась магия. Мейснер даже не изменил позы, просто ожидая завершения. И почему-то именно это меня возмутило больше всего.

– Ваша светлость? – дал я шанс, отбив первый удар без особых усилий.

– Так всё же развлечение будет, – оживился князь.

Справа и слева появились бойцы.

– С этими можно, – коротко велел я Хакану, более не отвлекаясь.

Для теневика такие противники были тоже развлечением. Много защиты, но ничего действительно смертельного. В отличие от Мейснера, который перестал скрывать свою силу. Водная стихия. Первый ранг, очень близко к внеранговому.

Итить, как любит поговаривать Прохор…

Будто бы этого было мало, так при нём было нечто, что беспокоило меня ещё при первой встрече. Мерзкая вещица, тёмный артефакт. Теперь-то я почувствовал, что это. Усиливающий аспект своего владельца.

Редкий случай, когда я не смог восхититься чужой работой. Настолько неприятно стало.

Вода – это жизнь, не зря так говорят. Без воды не выжить, вода составляет немалую часть организма, вода наполняет огромную часть мира… Тёмная вода – мёртвая. Она отравляет. Именно это Мейснер и попытался провернуть со мной. Превратить мою собственную кровь в яд. Получись у него – стал бы внеранговым магом.

– Право, это некрасиво, – спокойно сказал я.

В мире бушующей магии мне нужны были слова. Битва за нашими спинами была тихой – ассасин забирал бойцов в тени, перемещаясь между ними молниеносно. А мы с князем всё так же сидели друг напротив друга. Жесты были ни к чему.

Расходовать жизненную силу, пытаясь себя исцелить, было неэффективно. Задачка для большого накопителя или высшего ранга. Ни того ни другого у меня не было.

Я обратился к той же силе, силе воды. Выставил перед собой, как щит, пока готовил ответный удар. Взгляд зацепился за сверкнувший в свете огня опал, что я вставил в перстень. Иллюзия, отлично! Пусть решит, что работает, это даст ещё немного времени.