Текст книги "Мастер врат (СИ)"

Автор книги: Маркус Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Здесь затухал закат, но неожиданно всё стало неразличимым. Мир дрогнул.

И я увидел свой дом, окружённый садом. От яблок ветви клонились к земле, к траве, блестящей от росы, а может и от первого заморозка. Как наяву ощутил аромат уже переспелых плодов. Потянулся к нему, вдыхая.

Похолодало. Изумлённо взглянув на ноги, утопающие в мокрой траве, я встряхнул головой и опять оказался в пустыне.

Ох ты ж…

– Искандер-амир! – ко мне нёсся Хакан, песок за ним поднимался, завихряясь. – Не делайте этого!

– Искандер-амир! – с другой стороны ко мне мчался дух. – Не надо!

Призрак не рассчитал расстояние и на полной скорости врезался в меня. Ну как врезался, всё же бесплотный, так что прошёл насквозь. Это было… не очень приятно.

С обычными призраками такое вот объединение приводит к передаче мыслей, намерений, воспоминаний в каких-то случаях. Здесь же я стал на время джинном. Очень старым джинном, полным такой горечи и сожалений, что хоть вой на несуществующую в Великой пустыне луну.

Он видел Ходящую. Был молод тогда, но хорошо помнил случившееся. Оттого и стал одним из «предков», что передавали нужную память поколениям. Искажённую, оттого что стыдно им стало.

Так стыдно, что отступила вся мудрость, уравновешенность и подобные качества, присущие этому народу. Одна брошенная фраза, одна неверно понятая мысль, один поступок, запустивший цепочку необратимых событий. Достаточно мелочи, чтобы случилась большая беда.

Первая дочь Аламута тоже внесла свою весомую лепту. Молодая девчонка с огромной силой, ей было так скучно среди «стариков», которыми она считала джиннов с их неторопливостью и снисходительностью. Ей хотелось туда, к сияющим звёздам, сложным путям и новым мирам.

А обитатели этого мира смотрели на неё и видели другого. Кто приходил раньше и был также нетерпелив. Его они научили, и он чуть не погубил пустыню, уходя.

И звали его… Ну конечно же, как и меня. Александр. Искандер.

Ох и перепугало Мухариба моё появление. Все старые беды всколыхнулись в памяти. Память о том ещё передавали, до появления девушки. А когда и с ней всё пошло не так, решили действовать иначе. Стереть, забыть, чтобы вообще ни у кого не было искушения поделиться. Чтобы не рисковать.

– Ну нельзя же так жить… веками, – выдохнул я в тот ворох видений, что проносились перед моими глазами. – Никому не верить, ничего не ожидать. Неправильно это. Это и есть погибель.

Не верить, не давать шанса, не иметь и капли надежды.

Да, могут обмануть. И предать могут. Тут уж, как говорит дух предка, бьёшь наверняка и делов-то. Будет больно, но и хорошо будет. А так… Никак же не будет. Вообще никак. Вот она, Великая пустота.

А ещё я увидел одиночество. Хозяин последнего оазиса был одинок так долго, что поверил – по-другому и не будет. Ветер, буря и проклятие ущелья. С ума сойдёшь в таких условиях.

Но он не сошёл с ума, просто перестал верить.

Цитрин, камень надежды, лежал в моём кармане. Батист прислал его, но я не передавал ювелиру, мне казалось, что это самый простой заказ, оставил напоследок. Не думал о нём до этого момента. Но цитрин стал теплеть, и не успел я подумать о запасных штанах, как магия выплеснулась наружу.

Вселить надежду я не мог. Точнее, я совсем этого не хотел.

Я хотел поделиться своей. Всеми годами, проведёнными в одиночестве, заточении, уверенности, что не выберусь. Хотел поделиться тем, что есть выход. Всегда есть выход. Это сложно, всегда проще сдаться. Это неприятно, всегда больно что-то чувствовать. Но и награда… Она стоит всего этого. И она есть.

Стоит всего лишь чуть-чуть поверить в лучшее. Самую капельку. Этого достаточно.

Цитрин обжёг меня, раздался треск. Похоже, камень развалился на части.

Но мне было плевать, ведь я сделал то, что хотел. Ну, или думал, что сделал…

Мухариб обрёл очень натуральное воплощение и стал выглядеть практически живым. Брови его сошлись на переносице, лицо исказила гримаса боли, ноги подкосились, и он упал, уткнувшись лбом в песок.

– Вправе вы развеять дух мой бесследно и проклясть имя моё навеки средь всех миров.

Да что же они, то честь забрать, то развеять, то проклясть. Я же просто поговорить хотел.

Глава 24

Смотрел я на джиннов, что во плоти, что давно уж бродившего призраком, и внутри меня царило какое-то удивительное спокойствие. Ведь главное – признать ошибку, это очень дорого стоит.

Самое сложное, пожалуй, в жизни. Что в человеческой, что, получается, и в иномирной.

– Давайте уже нормально поговорим, – торжественный момент весьма портил тот факт, что песчинки забрались в обувь и нещадно натирали.

Плюнув на манеры, я стянул ботинки и с едва сдерживаемым стоном удовольствия погрузил ноги в тёплый песок. Великая пустыня после заката уже остывала, так же стремительно, как и нагревалась на рассвете.

– Не станете вы развеивать мой дух? – с некоторым удивлением спросил Мухариб, опасливо поднимая голову.

– А вы желаете? – улыбнулся я, ощущения босых ног окончательно привели меня в благостностное настроение.

Вот порой такая мелочь нужна, хотя бы избавиться от обуви.

– Не хотелось бы, – дух джинна поднялся, поклонился и добавил: – Искандер-мусафир.

Путник. Вот так, был амиром-вождём, стал простым путником. Впрочем, такое обращение мне было больше по душе. Да и по сути, что уж говорить.

В долину я спускался, по-мальчишески сбежав с бархана, скользя на пятках и размахивая для равновесия руками с ботинками. Иногда и подурачиться можно, особенно когда никто не видит, кроме джиннов. Но те и без того меня странным считают.

– Искандер-мусафир! – Мухариб бежал следом, но даже в своей призрачной сути не мог себе позволить такого темпа. – Осторожнее, там камни!

Я их чувствовал. Чувствовал скалу, что пряталась под толщей песка. Слышал тихое журчание далёких подземных вод, ощущал даже ночных обитателей – забавных ушастых зверьков, очень любопытных.

Когда делишься магией с миром и он делится с тобой, открываясь.

Хорошо, чертовски хорошо.

А вот Гончих я не чувствовал, загадочные существа явно ушли искать меня куда-то дальше, в другие миры.

Первым делом, когда добрался до шатра, я занялся чисткой одежды, обуви и волос от песка. Даже на миг подумал искупаться, но озеро всё же было источником питьевой воды, так что сдержался.

Пока я этим занимался, дух джинна взялся за приготовление кофе, а Хакан суетился рядом. Оба они периодически бросили на меня опасливые взгляды.

Цитрин, как я и предполагал, не выдержал потока силы и треснул на две практически равные части.

– Любопытно, – покрутил я осколки в руках, присматриваясь.

Оба наполнены! Каждая часть была под завязку и держала магию, несмотря на форму. То есть… Огранка не нужна? Но делать такой вывод я не стал, нужно посоветоваться с Хлебниковым, узнать, возможно ли такое вообще. Несмотря на очевидное.

– Искандер-мусафир, – Мухариб поставил передо мной чашку с упоительно пахнущим напитком. – Прошу, дайте мне извиниться…

– Нет.

Джинны недоумевающе переглянулись.

– Не стоит лишних слов, – объяснил я. – Я же видел, что вы… думаете. Ваши намерения, Мухариб Аль-Сахра, мне предельно ясны и понятны. Не надо снова это переживать. Мне будет достаточно вашего слова.

– Клянусь, что я…

– Что вы научите меня быть Ходящим, – хитро улыбнулся я, опять перебив.

Дух распахнул рот, а Хакан восхищённо прошептал:

– Шайтан…

– Научу, – внезапно быстро согласился Мухариб. – Передам все знания, что мне доступны. Тот, кто умеет дать надежду, не сможет причинить вред мирам. Вы знаете цену этому дару.

– Знаю, – я перестал улыбаться. – Так мы договорились?

– Приступим, – кивнул джинн, усаживаясь напротив.

– Прямо сейчас? – не ожидал я и неохотно вернул чашку на поднос.

– Вот как понять вас? – проворчал он, покачивая головой. – Сами же торопитесь поскорее всё узнать и тут же попробовать. Нас ждут месяцы обучения, так что да, стоит начать прямо сейчас.

– Месяцы?

– Звёздный путь не поддаётся лишь силе, терпение…

– Мы же договорились, – прищурился я.

Хакан замер и постарался стать незаметным, так ему стало интересно. Огромному полыхающему элементалю это не очень-то успешно удавалось.

– Искандер-мусафир! – возмутился дух. – Я не могу отвечать за вашу безопасность, если не сделать всё как положено.

– И не надо. Я сам буду за свою безопасность отвечать. Уважаемый, я не тороплюсь, поверьте. Точнее, по вашим меркам, конечно, очень тороплюсь. По своим же – терпение моё почти безгранично. Не стану я опрометчиво носиться между звёзд, вмешиваться в чужие дела и вообще кого-либо беспокоить. Я, в отличие от других, не хочу никуда уходить.

Мне всего-то и нужно, что отправить беспутцев в их озёрный край, чтобы стали они там хранителями и уже успокоились. Миры… Интересно, но не настолько, чтобы отправляться по ним бродить. Дома дел полно.

Тем более что я понимал – это всего лишь шаг на пути к чему-то большему. Девятнадцатый аспект, за которым кроется что-то ещё. Что-то важнее.

– Тогда поведаю, что знаю я, – совсем сдался Мухариб. – И вам решать, сколько времени необходимо будет уделить.

Расстроился, ну да мне не привыкать огорчать учителей. Главное, чтобы наука усвоилась верно. К тому же я и правда не собирался неразумно безумствовать. Разумно безумствовать – это совсем другое.

– Был молод я, когда увидел последнего Ходящего. Я наблюдал за обучением, но знаю не так много, ведь после тех времён забвению всё было предано и запрету.

На прибрежной линии озера вдруг появилась женская фигура.

Огненные элементали владеют магией иллюзий? Мухариб оживил свои слова, показывая мне образ той, из-за которой стали кровными врагами два народа.

Миниатюрная и хрупкая девушка, ещё совсем подросток, двигалась очень изящно и плавно. Как все ассасины, пожалуй. Наиля куда-то кралась, озираясь.

– Видел я, как она это сделала, как ушла, – улыбнулся Мухариб. – Тогда меня поставили в… патруль. Считать тех, кто на водопой пришёл, – смутился он.

Наказали молодого джинна, с кем не бывает. Знал бы он, сколько подобных заданий выдавал мне учитель, чтобы чему-то там научить. Научил, на самом деле. Терпению, как минимум.

Иллюзорная девушка тем временем убедилась, что никого нет, и выпрямилась, раскинув руки. Губы её шевелились, но слов я не услышал. Скорее всего, что-то вроде медитации, настраивающей на нужный лад.

Первая дочь Аламута прикрыла глаза и застыла на целую минуту. Затем усмехнулась и взглянула в небо, закинув голову назад. И… исчезла.

– Что она сделала? – я невольно поддался вперёд.

– А что сделали вы, когда ушли отсюда, пусть на мгновение?

– Представил то место, где хочу очутиться, – вспомнил я. – Дом. Но у меня не получилось же.

– У неё тоже не сразу получилось, Искандер-мусафир. Бесчисленное количество ночей приходила она на берег и пыталась.

Сильно же бедокурил в юности хозяин песчаных снов, раз помнит, как долго Наиля пробовала. Всё же за каждой мудростью лет таится столько проб и ошибок…

– Но в вашем случае это не сработает, – обескуражил меня джинн. – Сначала вы сделали то, что нужно делать в конце. А значит, и начинать нужно с иного.

– Потому что закрыл проходы? – как ни странно, на этот раз я его понял. – Разрывы, так вы это назвали.

– Верно. Вы пошли своим путём. О Ходящих так и говорили раньше – у каждого свой путь.

– А у того… – мне не хотелось называть имя, уж слишком болезненно было упоминание о том маге для Мухариба. – Тоже был свой путь?

Джинну понадобилось время, чтобы ответить. Отвлекая себя от мрачных воспоминаний, он вновь занялся кофе. Чуть забылся и расплавил песок под туркой. Пока он исправлял оплошность, на моё колено забралась маленькая ящерка, покрутилась и устроилась в складке брюк, задремав.

– У каждого Ходящего свой путь, – наконец возобновил рассказ Мухариб, повторяя сказанное. – Слышал я, от того, как начинает он, зависит то, что встретится там, среди звёзд. Когда-то и к нам пришёл Ходящий, открыв для нас ваш мир. Кто знает, может, он нас и сотворил…

Самая дремучая легенда, о которой даже древний джинн говорил с каким-то страхом, гласила, что те самые Титаны и были первыми Ходящими. Вздумался им чудесный, ну или не очень, мир – они шли туда, таким образом его создавая.

Мысль материальна, да уж.

Встречал я как-то раз следы одного сумасшедшего менталиста. Что уже само по себе нонсенс, так как маг разума теоретически не мог сойти с ума. Выгореть – очень вероятно, но не стать умалишённым. Но этот сумел каким-то образом.

При этом умудрился дойти до высшего ранга, оттого своё безумие буквально транслировал в чужие незащищённые умы. Благо хоть был отшельником, и все жертвы его были случайными, сами набрели на безумца. Искал маг мифический город, что ушёл под воду ради спасения. Поселился на берегу озера Светлояр и проводил там исследования.

Так вот, свидетелей нашлось много. Кто-то сам видел сквозь толщу воды сверкающие дома того старинного града. Клялся силой и, что примечательно, не терял дар. Еле обнаружились ментальные отпечатки в разумах этих людей. Но, правда, больше утопленников потом нашлось, из самых верящих. Да и маг пропал тоже.

Может, и правда сотворил тот город и теперь счастливый там сидит. Так и говорили все, кто выжил.

Мир, безусловно, полон чудес. Но чтобы такое…

– Но то дурные поверья, – вздохнул Мухариб. – Ходящие – не сотворители миров, а лишь путники среди звёзд. И все почти они там теряются навечно.

Ладно, разберёмся. Чтобы не потеряться, нужны две вещи. Хорошая карта и веская причина вернуться.

Я невольно взглянул на часы, хотя здесь они остановились.

Дух джинна, заметив мой жест, принялся рассказывать уже что-то более практичное. И выходило, что без обучения всё же не обойтись. Он пытался объяснить чувство потоков – «нитей ожерелья» и даже показать их, но это как нарисовать картину. Вот холст, вот краски и кисти – возьми и напиши хотя бы простой пейзаж.

– Как нарисовать сову, – всплыла из памяти молодого графа какая-то современная шутка.

– Что? Какую сову? – нахмурился джинн. – Причём тут пернатые из вашего мира?

– Не обращайте внимания, – махнул я рукой. – Исключительно человеческий навык – иронизировать для облегчения нахождения верного решения. Насмехнулся над проблемой – и нет её.

– Магия? – уточнил Мухариб.

– Магия, – кивнул я. – Очень могущественный аспект. Жизнь может спасти. Вы извините меня, уважаемый, но мне придётся вас покинуть. Мы продолжим, если не возражаете, позже.

– Ждать будут вас здесь в любое время, – поклонился джинн. – Но просьба есть у меня. Не надо больше… Пока не стоит вам пытаться прорвать завесу меж мирами, брешь может стать необратимой. Последствий предсказать не в силах я. Придёт тот миг, когда случится то, что должно. Всегда приходит он тогда, когда необходимо.

– Хорошо, – не стал спорить я.

На самом деле я вымотался напиткой камня и хотел вернуться домой. Пройтись по ночным улицам, охладить разум и восстановить силы. И подумать. Как я всё же смог перенестись в свой мир.

– Я скоро вернусь, – пообещал я и поднялся, но прежде аккуратно снял с себя ящерицу. – А пока…

Нащупал в кармане осколок цитрина и, поддавшись чувству, достал и протянул камень джинну:

– Это вам. Немного светлой надежды для этого мира.

Просто это было правильно. Он должен остаться здесь. Как символ, как напоминание, как источник силы, которой иногда недостаёт совсем чуть-чуть.

– Я… – Мухариб явно сильно растерялся. – Ваш дар бесценен, Искандер-мусафир.

Призрак коснулся цитрина и тот засветился. А затем взлетел с моей ладони, как пушинка, и переместился прямо в грудь духа. Замер в районе сердца и начал мерно пульсировать.

– Вы же не знаете, что сделали, да? – развеселился джинн, глядя на моё ошарашенное выражение лица.

Свет цитрина затухал, но при этом сам призрак становился всё материальнее и реалистичнее. Он воплощался в настоящего элементаля. Аура Хакана вспыхнула, и он отшатнулся к берегу. Зашипела вода.

Мухариб Аль-Сахра, древний дух пустыни, хозяин песчаных снов, и кем бы он ещё ни был, стал самым настоящим. Уж кому, как не мне, то есть обладателю аспекта Видящего, это было ясно.

Бывший призрак стремглав унёсся в заросли пальм, а я задумчиво хмыкнул и повернулся к шипящему озеру:

– Хакан… Выйди из воды, пожалуйста, ты так всё испаришь.

Судя по реакции моего элементаля, он тоже не предполагал, что такое возможно, а значит, и спрашивать бесполезно. Но хотя бы послушался, выйдя к шатру.

В оазисе было очень тихо, только трещали ветки в той стороне, куда убежал Мухариб, да тихо пели сверчки.

Я достал вторую часть цитрина и посмотрел на камень уже иначе. Неужели… Мне бы никогда и в голову не пришло, что призраков можно воплощать с помощью этого аспекта.

Сразу захотелось проверить с духом предка.

Нет, лучше с кем-то, у кого более покладистый характер и кто не устроит из особняка фортифицированную крепость.

– Искандер-мусафир! – из кустов с противоположной стороны выскочил новоиспечённый джинн. – Позвольте… Примите…

Да он натурально запыхался!

Мало того, хозяин этих мест запнулся о край ковра, что служил полом в шатре, и чуть не грохнулся, запутавшись в своём длинном балахоне. Но устоял и расхохотался.

– Нужно будет привыкнуть…

Джинн протягивал мне что-то, зажатое в ладонях.

– Искандер-мусафир, примите этот дар пустыни. Великих пустынь наших миров. Первый человек Хабаша принёс это нам в те времена, что забыты. Он сказал… – джинн забавно поморщился и прикусил губу. – Сказал, что когда-нибудь этот дар снова послужит мирам.

Он раскрыл руки, и я ахнул.

Сапфир. Удивительного глубокого синего цвета камень. Но ладно цвет… Размер его был просто нереальным. Откуда-то выскочили все объяснения мастера-ювелира про караты, вес и так далее. Почти с мою ладонь. Тысяча карат, не меньше! Сокровище.

– Это же… – я даже не понял, как прикоснулся к камню.

Сила! Сапфир был готов принять магию, словно жаждал её с таким жгучим нетерпением, что чуть не сводил с ума. Ментальная сила. Будто в этом сапфире был свой собственный разум.

– Это звезда пустыни, – улыбнулся Мухариб. – Так его называли.

Невероятно.

Я буквально не верил ни своим глазам, ни тактильным ощущениям.

– Он прекрасен, – только и смог выдохнуть я, погружаясь в сердце этого изумительно камня.

Он не просто пел мне, он рассказывал о временах, когда пески были повсюду, в обоих мирах. Только пески и реки, живительными артериями протекающие через беспощадное царство природы. Там, откуда пришёл сапфир, было так. И вдоль этих рек шёл человек, шёл на юг в поисках убежища, плодородных земель.

Уж не знаю, так ли до сих пор, есть ли там месторождения, всё же не так внимательно слушал я Хлебникова, да и не успел он мне рассказать всё, но эта истинная звезда пустыни была родом из Африки. Откуда-то из далёких земель этого жаркого континента.

Ко всему прочему, сапфир впитал и часть магии мира джиннов. Ментальная сила, подпитанная неугасимым пламенем. Уникальная вещь.

И правда сокровище. За которое могут не просто пришибить, а стереть из памяти города, а то и страны…

– Принимаю, – без сомнений произнёс я.

Теперь с Мейснером мне не придётся торговаться за два редчайших камня. Да и вариантов стало больше, всё же добыть изумруд в Уральских приисках проще, чем и изумруд, и сапфир. Значит, в дальнейших действиях для меня больше свободы.

Я уже был готов сразу отправиться в путь.

Звезда пустыни мерцала в свете факелов, что горели здесь для освещения. Малейшее движение отзывалось искрами в гранях этого сокровища. Завораживало и манило. Как всегда звёзды манили путников отправляться в дорогу.

Но с князем познакомлюсь, а вдруг он не такой и плохой…

Пожалуй, я всё же смогу собрать все составляющие для артефакта. Судьба однозначно благоволит мне. Узнать бы ещё, что за камень Ходящих.

Я держал в руках сапфир, воплощение чистой силы разума, с восторгом разглядывая его. Невероятный.

Всё к лучшему. И даже утаивание Мухариба, и все эти неоднозначные легенды, и его страх в конце концов. Звезда пустыни в итоге у меня в руках.

Нет, ну каков красавец!

Глава 25

Огни фонарей набережной еле теплились, отбрасывая почти незаметные дорожки света, что делало брусчатку особенно угловатой и неровной. Будто старый камень пытался вырваться из плена.

Я брёл по улицам, машинально подмечая эти ночные детали города.

Мысли мои были одновременно и здесь, в гранитной столице, и где-то очень далеко, в других мирах с иными созданиями и правилами.

Ощущал я себя словно мальчишка, который нашёл клад и теперь оглядывается в поисках новых сокровищ, ведь вдруг оказалось, что мир ими полон.

Я сжимал в руке сапфир, до сих пор не веря, что заполучил этот камень. И идеальный носитель ментальной магии подпитывал ею меня. Заставлял мозг обдумывать уйму вариантов, строить планы и прикидывать возможные сложности.

Лишь однажды я видел нечто, сопоставимое по мощности.

И только сейчас понял, что следует за теми аспектами, о которых я догадываюсь. Не уверен, но их разумно было предположить. Было же столько пересудов о мировой магии. И о Прядущих судьбы. Но было кое-что, о чём никто не говорил.

Время.

И редчайший красный алмаз, символ сообщества, инструментом которого было время.

– Нет, – помотал я головой, усмехаясь. – Так ты, князь, дойдёшь до самых нелепых легенд. И станешь за ними гоняться.

Всему своё… время, да уж.

Но именно сейчас мне вспомнился огромный камень, что находился в центре устройства, уничтоженного мной.

Впрочем, драгоценности и минералы использовали не только как носители силы, как проводники тоже. Да даже как накопители, если уж на то было желание заказчика. Красиво, мол. Правда, для этого приходилось потрудиться, оттого и стоило такое гораздо больше.

Мог бы тот алмаз быть носителем, а время ещё одним аспектом?

– А мог ты подумать, что когда-нибудь окажешься здесь? – снова вслух спросил я у себя, останавливаясь у развилки.

Дальше мне нужно было свернуть с набережной, но мне хотелось полюбоваться каналом ещё немного. Я облокотился, чувствуя холодный металл ограды.

Пришвартованные мелкие судна бились бортами о стенки, скрипели снасти, а откуда-то очень издалека доносилась музыка. Центр города почти никогда не спал, но тут, совсем недалеко от сияющего и гуляющего района, было тихо и спокойно.

Тоже какая-то магия городов. Пройди сотню шагов от основного потока и будто в другом месте оказываешься. Всегда с удивлением замечал этот момент.

Последний раз заметил, когда пропал где-то в трущобах лондонского Ист-Энда. Шумный многолюдный порт вдруг превратился в лабиринт тихих улочек, жутко пахнущих. Отчаянно воняющих, если быть честным. Маг надежды исчез в ароматах отчаяния, забавно вышло.

Бурная громада Лондона тогда впечатлила меня, ничуть не меньше, чем колосс Константинополь. Теперь же они все казались мелкими, по сравнению с тем, что возвели на берегу капризного залива и на земле, весьма неприветливой и суровой к гостям.

Такая красота и здесь. Удивительно.

Всегда было интересно слушать, как другие говорят о своей родине, местах, откуда они родом. И неважно, что там – поющие каналы, величественные дворцы, горные перевалы, стрелы минаретов, крепости в песках.

Дом. Самое прекрасное место в мире.

– Слышал бы меня учитель, – вновь усмехнулся я, неохотно отталкиваясь от перил и отправляясь в путь.

Хотя и он тогда до чёртиков полюбил это место. Пусть никогда и не признавался, ворчал и клял холод, комаров и вообще всех, включая царя, но всё же встал на защиту и отдал жизнь без сожалений.

– Если бы ты видел, старый друг, – я обернулся и подмигнул черепичным крышам на той стороне реки. – Если бы ты видел, ты бы даже улыбнулся.

Представив, как вечно недовольный старик улыбается, я расхохотался. Уличный котяра, испуганный внезапным громким звуком, злобно зашипел и ринулся куда-то в подворотню. Там загремело и вскоре стихло.

– Прощу прощения, – поклонился я темноте арки.

Мне послышалось, что раздалось что-то вроде снисходительного мяуканья.

Дальнейшая дорога прошла без происшествий. Город спал, уже совсем холодный ветер гонял листья, а фонари стали ещё тусклее. Наступил самый тёмный и тихий час суток.

Хаамисун ждал меня у ворот.

Я бы ни за что не различил его в тенях, если бы не наша связь клятвой. Ну и моя интуиция, обострившаяся благодаря универсальному дару.

Ассасин и сам словно был соткан из теней, настолько бесшумно и незаметно отделился он от ограды. Впечатляюще.

– Господин, – поклонился он.

– Всё в порядке, – я услышал в его обращении невысказанный вопрос.

Воин чуть расслабился и стал больше похожим на человека, а не на тень.

– И даже лучше, – улыбнулся я, подумав о сапфире.

– Я думал… – ассасин умолк, будто сказал лишнего.

– Да?

– Я думал о ваших словах. Я подвёл вас.

Э, нет, так он придумает ещё одну жизнь мне задолжать по этим своим сложным и запутанным понятиям чести. Одну-то не знаю как ему вернуть, не пойдёт.

– Хаамисун, мы всё уже обсудили. И услышали друг друга, верно? Вот и славно, – подытожил я после его кивка.

– Благодарю, – окончательно отпустили его терзания.

– Вы голодны? – я взглянул сквозь прутья решётки и заметил горящее окно гостиной.

– Достопочтенный Прохор уже принёс мне ужин, – неожиданно смутился он. – Дважды.

Наверняка напичкал бедолагу пирожками под завязку. Да ещё и посетовал на то, что тот плохо питается. Да уж, не привык ассасин к такой заботе.

– Прекрасно. Идите отдыхать. Сегодня я больше никуда не собираюсь. Ночью, то есть.

Он поклонился и снова растворился в тенях. Хорошо всё-таки, что он на моей стороне. Жутковато.

Я сосредоточился, выдохнул и раскинул вокруг частицы своего дара. Обнаружил и Хаамисуна, идущего к дому, и одного из кутлу-кеди, кого-то выслеживающего в кустах на заднем дворе, и даже мелких птиц, приютившихся на ночёвку под крышей. Ощутил отклик от призраков. Точнее, след княжны, уходящий за грань, в мир духов. И предка, который тут же объявился передо мной.

– Александр? – встревоженно осмотрелся Митрофан Аникеевич. – Что-то случилось?

Вероятно, моё исследование окрестностей для него послужило чем-то вроде зова.

– Всё хорошо. Проверяю, – не удержался я от намёка.

– Меня чтоль? – обиженно прищурился призрак.

– Себя, ваше сиятельство, себя я проверяю. Ко всему ведь нужно быть готовым.

– Верно, – успокоился дух и довольно хмыкнул: – Вот правильно ты за себя-то взялся. Всегда знал, есть в тебе толк.

Не стал я напоминать про нашу первую встречу, опровергающую это заявление, да и вообще как-то комментировать. Пусть порадуется, это же безобидно. Да и со старшими спорить ниже достоинства.

– А мне проверки нечего устраивать, – вдруг поджал губы предок. – Словил я букашек этих, да зверушкам твоим скормил, – он указал на статуи львов.

– Каких букашек? – напрягся я.

Призрак недоверчиво уставился на меня, но когда понял, что я совершенно серьёзен, переменился в лице.

– Так не ты это сделал?

Оказалось, что около полуночи, когда мы с Зотовой сидели в кафе, произошла «попытка проникновения», как назвал это предок с ухмылкой. Причём довольно хитрая попытка. Сначала отвлекли внимание, нарушив периметр позади особняка. Защитная сеть отреагировала, уничтожив устройство ещё до того, как туда добрался призрак. То есть мгновенно.

Но под этот «шумок» возле ворот объявились мелкие создания, которые и пытались банально пролезть под оградой. По идее, остаточные волнения охранного контура должны были пропустить эту мелочь. Не совсем букашек, конечно, но нечто размером с мышь или подобное.

– Тёмные, – презрительно сплюнул Митрофан Аникеевич. – Будто у нас супротив этого защиты нет. Я и подумал, что ты балуешься, сам же плетение укреплял. Да и меня на эту дрянь отдельно натаскивал… – он закашлялся и горделиво уточнил: – То есть просил обратить внимание на возможную угрозу.

В общем, разозлился дух и уничтожил этих существ полностью, а ошмётки львам скормил. Буквально. Артефакты не отказались полакомиться тем, что осталось от… Устройств? Теперь я и не знал, что именно там было. Но скорее нечто некротическое, судя по слабому фону, исходящему от статуй.

– Ты уж не серчай, – сообразил дух и виновато вздохнул. – Не было же задачи захватить… Ладно, не привык я пленных брать. В следующий раз…

– В следующий раз делайте, как посчитаете нужным, – я покачал головой. – Защита на первом месте. Но если удастся, то не помешало бы изучить, кто к нам пожаловал.

– Понял, – он выпрямился и отсалютовал. – Благодарствую, ваша светлость!

Рассмеялись мы одновременно. Призрак испарился, а я погладил львов и отправился на охоту за припасами. Всплеск магии в пустыне требовал подкрепиться. И поскорее.

Но сначала заглянул в гостиную, где обнаружил деда. Патриарх спал в кресле у камина, на его коленях лежали листы бумаги, часть документов рассыпалась по полу.

Под ногой скрипнул паркет, и Лука Иванович тут же встрепенулся.

– Саша? – сонно потёр он глаза. – Который час? Уже пора?

– Куда пора? – я присел и собрал листы с пола.

– А-а-а, это… – отмахнулся он. – Подумал, утро уже.

– Хм. «Создание базового плетения для бытового артефакта класса А»? – прочитал я. – Готовишь лекции для академии? А что значит класс А?

– Ну надо же их как-то обзывать, – поморщился дед. – Классифицировать, то есть. Чтобы понятно было – вот тут лёгкое, а здесь посложнее. А сюда вообще лучше не лезть.

– А это как обозвал? – усмехнулся я. – Классифицировал, то есть.

– Класс Ж! – хохотнул патриарх.

– Ректору очень понравится, – оценил я. – Но нет же лёгкого и сложного, всё зависит от вложенной силы, количества плетений и…

– Да знаю я. Но ты, Александр, главного не понимаешь. Людям нужно всё разложить по полочкам, всему название дать, уровни и определения этих уровней. Нельзя же просто сказать – можно всё! Не сразу, непросто, но можно. Кинутся ведь, покалечатся, а там и совсем желание отобьёт. И хорошо бы, что только это, а то и пострадает кто ненароком.

Хм, а именно так я и хотел сделать… Тоже рабочий вариант, но более опасный, тут дед был прав. Я-то сравнивал с тем, как учили меня. А нужно с тем, как в принципе стоит это делать.

– Силу получить несложно, – Лука Иванович наставительно поднял вверх указательный палец. – Как и воспользоваться этой силой. Но результат какой будет, а? Всегда думай о результате, Саша. Результата можно добиться разными способами. Но и наоборот это так же работает. От способа порой и результат может стать другим.

Умнейший всё же человек. Каким и должен быть настоящий глава рода. И настоящий наставник.

– Можно, сегодня я занятие проведу? – неожиданно умоляюще спросил он.

– Да конечно, – удивился я. – Если того желаешь. А почему…

– Да не могу я уже с этими хлопотами свадебными! – дед хлопнул себя по коленям и бумаги опять разлетелись.

Пока я их собирал, патриарх делился наболевшим.