Текст книги "Ученик гоблина. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц)

Глава 3

Орк опирался на посох с навершием в виде обуглившегося человеческого черепа.

От него пахло горечью дыма и свежими травами, а ещё смертью, точь-в-точь как от учителя. Кожаные мешочки на поясе, костяные ожерелья и ритуальные татуировки окончательно развеяли любые сомнения. Передо мной стоял шаман.

Его белесые зрачки вспыхнули влажным ртутным блеском. Метка каждого, кто пробудил своё рунное сердце. Как и у учителя, у Араха и у меня. Наши глаза отражают свет всегда. В любое время суток. Даже когда его ничтожно мало, например, в глубоких сумерках или в пасмурный и дождливый день.

Разница лишь в том, что я научился гасить это сияние «тенью», чтобы скрыть, что я пробужденный. Учитель называл мою способность уникальной. Возможность использовать дар родной стихии, без «костыля» в виде сциллы.

Арах, судя по всему, тоже заметил этот отблеск. Иначе он давно бы поднял шум, увидев чужака.

Но самое сильное впечатление произвела спина орка. Стоило ему полностью войти в шатёр, как она открылась во всей красе.

Её покрывали несколько десятков, больших и маленьких, чёрно-белых грибов. Они произрастали прямо из кожи шамана.

В несколько шагов орк оказался возле моего настила. Его пальцы сомкнулись вокруг моей шеи. Мир резко качнулся, и я взмыл в воздух. Шаман с лёгкостью удерживал меня над землёй, словно тряпичную куклу.

Инстинктивно я вцепился обеими руками в его каменное запястье, стараясь хоть немного подтянуться и ослабить удавку. Мышцы дрожали от напряжения и боли, но я не разжимал пальцев.

Я молчал и даже не пытался сопротивляться, чувствуя, как сковывает страх. Убить меня ему ничего не стоило. С его чудовищной силой это было не сложнее, чем раздавить муравья, и эта мысль заставляла моё сердце биться быстрее.

Неожиданно за спиной шамана раздался звон разбитого стекла.

– Ой, – Арах скорчил виноватое и испуганное лицо.

Полуухий не мог открыто выступить против столь могущественного противника, но и не собирался позволять наглому орку безнаказанно хозяйничать в доме учителя Зуг’Гала.

Он решил притвориться криворуким болваном и «случайно» разбил под ногами шамана стеклянную банку, полную перечных пчёл.

А то, что я тоже попаду под удар, это лишь приятный бонус для подлого гоблина.

Однако стоило пчёлам начать гудеть, как в воздухе соткалась сцилла шамана. И в тот же миг грибы на спине орка дружно «выдохнули» густые облака чёрных спор. Те волной разошлись во все стороны.

Ещё мгновение и пчёлы осыпались, будто их превратили в дымящиеся угольки.

Мои глаза тут же начало жечь, и я несколько раз сильно чихнул.

Орк перевёл взгляд с погибших насекомых на гоблина, и его глаза вспыхнули. Он не собирался разбираться, была ли это случайность или злой умысел.

Несколько быстрых взмахов палицы и шаман активировал новую руну. Пустые глазницы в навершие посоха начали источать лёгкое свечение. По черепу стали пробегать всполохи усиливающихся электрических разрядов.

Гоблин всё осознал. Арах выглядел затравленным зверем.

Он тоже призвал сциллу и активировал защитную руну. Перед ним появилась проекция простенького, почти прозрачного щита. Полуухий благоразумно не стал дожидаться развязки и рванул к выходу.

Спустя четыре удара сердца с посоха сорвалась молния. Ветвящийся поток ударил вслед удирающему гоблину.

Атака орка даже не заметила на своём пути выставленного щита. Казалось, тот рассыпался тысячей осколков ещё до контакта. Настолько велика была разница в мощи применяемых рун.

Уже с улицы, куда успел выскочить Полуухий, раздался звук взрыва и крик.

Похоже, кара всё же настигла его.

Шаман удовлетворённо рыкнул.

Прежде чем направиться к выходу, он ещё раз медленно окинул убранство опустевшего шатра цепким, оценивающим взглядом.

Иногда он задерживал взгляд на какой-то вещице и дыхание его учащалось, но затем резко переводил его на меня. Выглядело, словно он не решался совершить кражу на глазах у презренного человека. В итоге, он, видимо, решил, что добычи уже достаточно.

Снаружи нас уже ждали.

Арах сидел, опустившись на колени. Его била неконтролируемая, мелкая дрожь от пережитого ужаса. Он бесцельно уставился в землю, которая от удара молнии покрылась блестящей, оплавленной коркой. Песок и даже мелкие камни запеклись в тёмное, зеленоватое стекло.

Рядом с ним стоял учитель Зуг’Гал.

Судя по идеально ровной полосе выжженной земли перед молодым гоблином, старик успел выставить щит в самый последний момент и тот принял на себя удар орка.

– Как это понимать? – голос учителя лязгал сталью. – Пленил одного ученика и пытался убить второго, нэк.

Зуг’Гал говорил громко, чтобы слышали все. Около его шатра уже успела собраться огромная толпа. Взрыв посреди лагеря привлёк куда больше внимания, чем мой вчерашний бой. Только на сей раз круг получился намного, намного шире. Никто не хотел оказаться слишком близко к эпицентру противостояния двух шаманов.

– Он атаковать спина, – посох орка указал на всё ещё не пришедшего в себя Араха. – Я отвечать.

Лицо Зуг’Гала медленно вытянулось от притворного изумления. Он обернулся к Полуухому.

– Атаковал, нэк? – гоблин покачал головой так, будто услышал невозможное. – Он? Тебя? Как ты вообще пережил удар в спину от такого… – учитель сделал долгую паузу, давая всем рассмотреть дрожащего Араха и прочувствовать несоответствие его никчёмного вида со следующей фразой, – от такого великого шамана.

Орк скривил губы, словно раскусил гнилой орех. Ему очень не понравилось, в каком свете выставил его старик.

– Не сметь крутить слова, гоблин, – угрожающе прорычал Черногриб, так я нарёк орка-шамана за поросший поганками горб.

Пока два шамана обменивались ядовитыми репликами, Арах, не поднимая глаз от земли, поспешно уполз на коленях к краю толпы. Он инстинктивно стремился оказаться как можно дальше, на случай если начнётся драка.

Мне же стало резко не по себе. Радость от присутствия учителя мгновенно улетучилась, сменившись ледяным страхом. Если орк не отступит, то Зуг’Гал попытается отбить меня силой.

И что тогда? Черногриб с радостью использует меня, как мясной щит. Прикроется мной от рун учителя. От этой мысли по спине пробежал холодок.

Учитель Зуг’Гал презрительно дёрнул уголком рта и сделал полшага вперёд, чеканя каждое слово.

– Ты проник в моё жилище. Ты схватил моего ученика, нэк. Ты ответил смертоносной атакой на случайно разбитую банку с парочкой пчёл, – гоблин поднял руку над головой и насмешливо чирканул по кончику когтя, показывая ничтожность угрозы.

Обвинения были неопровержимы и прозвучали при свидетелях. Казалось, крыть нечем. Однако орк, на удивление, не смутился. Он выпрямился и повысил голос, обращаясь уже не только к старику, а также ко всем собравшимся.

– Вчера человек нарушать правила дуэль! – он тряхнул мной, едва не сломав шею. – Человек проиграть.

Толпа затихла. Орк довольно оскалился и ткнул сторону учителя пальцем.

– Гоблин вмешаться вчерашний бой, – проревел орк-шаман, давая понять, что действует согласно традициям Ковенанта. – Клан Тлеющий Череп соблюдать закон. Забирать человек. Восстановить честь.

– Честь! Честь! Честь! – троекратный, громоподобный рёв сотряс округу.

Я слушал ликующий сброд, и от его лицемерия сводило скулы. Какая, к демонам, честь? Большинству из этих тварей плевать на кодекс и законы предков. Им просто нужно зрелище. Им хочется увидеть, как сильный разрывает слабого, а красивое слово это лишь удобная ширма, прикрывающая животную жажду крови.

Клич подхватили сотни глоток. Басистый рык орков смешался с визгом гоблинов и гортанными криками троллей. Толпа сделала свой выбор, и он был явно не в мою пользу. Слаженный хор голосов уже начал распадаться на нетерпеливый гул, предвкушающий кровь.

Именно в этот момент шум разрезал ритмичный грохот кованых сапог. В плотную массу зевак, раздавая удары древками и не обращая внимания на ругань и вопли, клином врезался отряд. Это были тяжелые пехотинцы, с ног до головы закованные в одинаковую чернёную сталь.

– Заткнули па-ссти! – шепеляво рявкнул песчаный тролль, неспешно вышедший из кольца телохранителей.

На первый взгляд он казался несуразным. Жилистое, сухощавое тело оттенка грязной охры, напоминающее обтянутый кожей скелет. В плечах он был лишь немногим шире меня, зато ростом превосходил почти вдвое.

Из-за непропорционально длинных рук он стоял сгорбившись, тяжело опираясь костяшками пальцев о землю, словно гигантская пещерная обезьяна, готовая к прыжку. Эта звериная поза выставляла напоказ его главную особенность. Вдоль всего позвоночника, от затылка до поясницы, тянулся хищный костяной гребень. Острые шипы прорывали кожу и торчали наружу, не позволяя носить никакой одежды на спине, кроме свободной накидки.

Высокий, огненный ирокез, растущий прямо перед началом гребня, лишь усиливал это впечатление дикости.

За этой несуразностью скрывалась стальная мускулатура и невероятная, змеиная скорость. А завершали жуткий образ клыки. Два прямых костяных кинжала, торчащих вдоль нижней челюсти. Словно настоящие бивни, длиной в две ладони каждый, они придавали его виду первобытной свирепости.

На шум явился один из сотников похода. Неудивительно, ведь схватка двух пробуждённых шаманов могла стереть в пыль внушительную часть лагеря. Поэтому вмешательство «старших» было неизбежно.

Пружиня и перекатываясь с пятки на носок, тролль внезапно с места прыгнул на добрый десяток шагов. И приземлился в облаке пыли между учителем и его противником.

– Сотник Тьяа Ан.

Зуг’Гал и шаман-орк одновременно, с уважением и опаской, склонились перед песчаным троллем в глубоком поклоне. И я на несколько мгновений почувствовал под ногами твёрдую землю.

– В походах с-схватки между выс-сшими рунными запрещены! – тяжелый взгляд тролля придавливал к земле. – Таков закон! Ковенант приш-шёл с-сюда не для игр. Мы на Великой Чис-стке.

Зуг’Гал поспешно опустился на колено, демонстрируя полную покорность. Черногриб, помедлив мгновение, последовал его примеру. При этом хватку на моей шее ничуть не ослабил. Он держал меня так крепко, словно боялся, что я сбегу или растворюсь в воздухе.

– Ес-сли не можете реш-шить с-спор мирно, – голос сотника напоминал скрежет камней, – Тьяа Ан с-сам помирит вас-с. Нас-садит ваш-ши головы на одну пику.

Меня поразила даже не манера тролля говорить о себе в третьем лице, а то, насколько почти чисто, несмотря на шипение, звучали слова. Попробуй-ка выговорить хоть что-то членораздельное с такими чудовищными бивнями.

– Прошу, – учитель, не поднимая головы, продолжал стоять на колене. – Великий Тьяа Ан, рассудите наш спор, нэк.

Тролль на секунду задумался, изучая нас ледяными голубыми глазами. Затем небрежно махнул рукой, позволяя подняться.

– Разрешать я говорить?

Дождавшись кивка, орк-шаман выпалил своё обвинение.

– Человек не быть часть Великий Ковенант. Человек нарушать правила бой. Человек умирать.

– Глаза Тьяа Ан видят иное, – сотник шагнул ко мне, и его огромный палец с чёрным когтем больно ткнул в гоблинскую татуировку на моем плече, заставляя меня вздрогнуть. – Человек с-стал час-тью племени Гнилой Рыбы. Значит теперь он и час-сть Ковенанта.

– Он нарушать правила! – упрямо прорычал Черногриб, багровея от злости.

– Правила наруш-шили оба, – отрезал тролль. – И Менос-с из Гнилой Рыбы, и Драал из Тлеющего Черепа. Глаза Тьяа Ан видят, а уш-ши с-слыш-шат даже там, где его нет.

Сотник дал понять, что прекрасно осведомлен о деталях вчерашней стычки.

– Пус-сть заверш-шат с-свой бой.

Пока я переваривал услышанное, двое телохранителей тролля грубо вытолкали из толпы моего вчерашнего противника. Драал злобно зыркнул на конвоиров, явно желая огрызнуться, но здоровяку хватило мозгов прикусить язык.

Воин-орк поудобнее перехватил свой двуручник и встал немного поодаль. Он то и дело бросал косые взгляды на державшего меня Черногриба.

– Великий Тьяа Ан, – снова подал голос Зуг’Гал. – В отличие от бойца из клана Тлеющего Черепа, нэк, мой ученик не использовал рун во время поединка.

Старый гоблин выждал паузу, позволяя словам усвоиться, и добавил:

– Орка спасла защитная руна. Барьер просто сжёг часть клинка при ударе, нэк. Все видели, как меч вспыхнул. Лезвие стало короче на целую ладонь, а срез поплыл от жара и при движении чертил красные линии в темноте.

Вот оно что. Слова учителя объясняли не только недавнее мистическое свечение меча, но и жуткий вид Драала. Морду орка, от подбородка до самого лба, пересекал широкий, уродливый шрам. Рана выглядела так, будто плоть рассекли и в то же мгновение прижгли раскаленным железом.

Я же сработал чисто. В этом плане моя «тень» была безупречна. Даже если бы кто-то смотрел в упор, заметить применение стихии посреди ночи, в пляшущем пламени костров, было невозможно.

– Подойди, – тролль поманил орка-воина пальцем. – И ты тоже, – кивнул он Зуг’Галу.

Когда оба встали перед ним, сотник приказал:

– Дай с-свой меч гоблину.

Стоило Драалу разжать пальцы, как переданный учителю двуручник с грохотом рухнул в пыль. Зуг’Галу не хватило сил даже на то, чтобы смягчить падение, не говоря уже о том, чтобы удержать оружие.

– Тяжелый… даже для Тьяа Ан, – тролль наклонился и одной рукой поднял гигантский клинок. Я заметил, как вздулись жилы на его предплечье. Оружие и впрямь весило немало.

Черногриб зловеще оскалился в надменной, торжествующей усмешке. Несколько раз он шумно, с присвистом, втянул ноздрями воздух. В точности, как разъярённый бык, предвкушающий, как втопчет врага в грязь. В словах сотника он, похоже, видел свою безоговорочную победу в споре с учителем.

Старик Зуг’Гал демонстративно проигнорировал орка. Его тяжёлый, немигающий взгляд был прикован исключительно ко мне.

Он просто смотрел. И тогда я понял…он ждал.

Учитель виртуозно подготовил почву, чтобы чужими руками, а именно словами самого сотника, подорвать авторитет зарвавшихся орков из Тлеющего Черепа.

Наверняка именно Зуг’Гал и вызвал тролля Тьяа Ан. Разумеется, не напрямую. Это было бы слишком грубо для старого интригана. Он всё устроил через кого-то из доверенных гоблинов.

Я ответил на немой вопрос наставника. Медленно с выверенными паузами несколько раз моргнул. Безмолвный сигнал. Подтверждение того, что всё это время я не просто висел в захвате, и отыгрывал роль покорной, беспомощной жертвы.

Ведь пока вокруг бушевали споры, я сосредоточился на накоплении «тени». И уже даже почти закончил.

Это во время боя процесс шёл в разы сложнее, а потому дольше. Он высасывал силы куда беспощаднее, ведь мне приходилось удерживать фокус одновременно на внутреннем и внешнем мирах. Если я срывался, мир начинал размываться, зрение туманилось, а звуки доносились словно сквозь толщу воды.

Поэтому приходилось взаимодействовать с «тенью» почти вслепую.

Ощущение было таким, словно мне на глаза туго намотали повязку из грубой ткани. Она впивалась в кожу, погружая всё в абсолютную тьму. В руках я держал чашу. Лёгкую и испещрённую дюжиной сквозных отверстий. Моя задача заключалась в том, чтобы наполнить её до краёв. Ориентироваться приходилось только на слух, ловя тонкие струйки воды, что срывались с потолка. При этом источник воды никогда не замирал на месте. Он хаотично перемещался, заставляя меня вслепую метаться следом. Стоило хоть на миг отвлечься или замешкаться, как вода мгновенно уходила сквозь решето дна. Накопление стихии это бесконечная, изматывающая гонка со временем.

– Почтенный Тьяа Ан, – гоблин в который раз поклонился. – Он не пробужденный. К тому же человек, нэк. Но я взял его в ученики.

В голосе старика прозвучал явный намёк на то, что я не так прост.

– Однако сейчас он ранен и…

Сотник нахмурился. Небрежным взмахом руки он оборвал речь учителя. Ему не понравилось, что тот пытается навязывать свои правила игры.

– Зуг’Гал из Гнилой Рыбы с-сказал, Тьяа Ан услыш-шал, но с-слова это лишь вода, – тролль склонил голову набок, изучая реакцию гоблина. – Если человек не ис-пользует руны и действительно так с-силён, тогда почему до с-сих пор не освободился? Почему продолжает болтаться в лапах ш-шамана, как дохлый кролик?

– Пусть пробовать! – зашёлся в лающем смехе Черногриб.

Перед ним с тихим гулом соткалась сцилла. Глаза орка почти сразу вспыхнули зелёным магическим светом. Он внимательно осмотрел меня с ног до головы.

– Нет влияние скрытый руна, – орк презрительно фыркнул, развеивая магию. – Человек пустышка. Прятаться за ранения.

– Легко быть смелым, когда знаешь, что закон бережёт твою шкуру, – прохрипел я, впервые вступив в разговор.

Я перехватил короткий, уничижительный взгляд учителя. Старик выразительно скосил глаза на валяющийся в пыли двуручник. Он ждал от меня простой демонстрации грубой силы. Старик хотел, чтобы я просто поднял меч, доказав, что могу.

– Пробовать! – взорвался шаман, сверкая глазами и встряхнул меня так, что зубы лязгнули. – Я даже не бить в ответ!

– Ес-сли человек с-справится, это подтвердит с-слова Зуг’Гала из Гнилой Рыбы.

– Одно уточнение, почтенный Тьяа Ан, – я с трудом повернул голову к сотнику, игнорируя торжествующий оскал орка. – Если с шаманом что-то случится… меня не накажут за нападение на высшего рунного?

Повисла недолгая пауза. Тролль вдруг жутко усмехнулся, обнажив частокол зубов.

– Накажут? – переспросил он. – Нет, Тьяа Ан даже хочет это увидеть, – с хищным интересом бросил тролль, скрестив руки на груди.

Глава 4

– Если человек не мочь… – пророкотал шаман-орк. – Умирать здесь.

– С-справедливо, пус-сть будет так, – невозмутимо кивнул тролль, даже не повернув головы.

– Великий Тьяа Ан знает, что у любой монеты две стороны, нэк, – вкрадчиво, стараясь не звучать излишне дерзко, произнёс Зуг’Гал. Он низко склонил голову, пряча хитрый прищур в тени капюшона. – Смерть это плата за слабость. Таков обычай. Но если мой ученик совершит… невозможное? Разве он не заслужит поощрения, равного риску?

Тролль на миг задумался, смерив старого гоблина давящим взглядом. Воздух вокруг сотника, казалось, стал гуще и налился свинцом. В его жутких глазах, привыкших видеть лишь страх подчинённых, мелькнул интерес. Неприкрытая наглость учителя его позабавила.

– Хм… ис-стинно так, – наконец протянул он, и его губы искривились в подобии усмешки. – Ес-сли с-сможет, то получит награду.

Сотник призвал сциллу и небрежно коснулся пальцем одной из орбит. Зелёное магическое свечение, окутывающее руну, дрогнуло, сгустилось и стекло вниз.

Прямо над кончиком его длинного чёрного когтя из пустоты соткался небольшой перламутровый шарик. Внутри полупрозрачной сферы, похожей на застывшую каплю тумана, медленно вращался сложный глиф. Он пульсировал мягким, манящим светом, отбрасывая блики на хищную морду тролля.

Алчный гул пронёсся над рядами серокожих. Толпа, окружавшая нас плотным кольцом, словно по команде шагнула ближе. Сотни глаз жадно впились в крошечный предмет.

Я чувствовал их зависть кожей.

У меня самого перехватило дыхание. На мгновение я даже забыл, что вишу над землёй.

Рунная сфера.

Не мусорный осколок, а полноценная руна. Сокровище, ради которого, не задумываясь, шли в бой. Усталость и боль в мышцах отступили на второй план. Их вытеснила холодная, абсолютная решимость.

Я хотел этот предмет.

И я собирался его заполучить.

Лишь Черногриб пренебрежительно фыркнул, скривив пасть. Он всё ещё считал происходящее фарсом. Однако его надменная ухмылка прожила недолго.

Я резко, до боли в рёбрах, втянул в себя пропитанный пылью и запахом пота воздух и вскинул руки. Мои пальцы, стальными крючьями, намертво вцепились в огромные, выступающие из нижней челюсти клыки шамана.

– Гха⁈ – рявкнул орк, не ожидавший такой наглости от мелкой букашки.

Накопленная «тень» чёрными щупальцами рванула от источника в моей груди к рукам. Невидимая для остальных, она скользнула по коже, многократно усиливая каждое моё движение.

Черногриб инстинктивно дёрнулся назад и мотнул головой, пытаясь оторвать назойливую пиявку.

Орк выпрямился.

Впервые за всё время он перестал опираться на свой посох. Раздался сухой, пугающий треск. Это хрустели позвонки и суставы, пока он распрямлял вечно сгорбленную спину.

Мои глаза расширились.

Он оказался не просто большим. Он был титаническим. Размерами он больше походил на огра. Другие орки все были значительно ниже. Настоящая гора мышц и ярости. Когда Черногриб вытянулся во весь свой рост, задрав голову, мои ноги снова оторвались от земли.

Я беспомощно болтался в воздухе, не доставая носками ботинок до песка добрых пол-локтя, но хватку не разжал. Наоборот, мои пальцы лишь сильнее вцепились в кость. Я висел на нём, глядя снизу вверх в его налитые кровью глаза.

Стиснув зубы в ожидании неминуемой отдачи, я с утробным рыком, в который вложил всё своё отчаяние, рванул руки в разные стороны.

ХРЯСЬ!

Сухой, тошнотворный треск хлестнул по ушам, словно рядом ударила молния, раскалывая вековой дуб. Этот хруст прорезал гул толпы, заставив серокожих замереть, но тут же утонул в полном неверия, яростном вопле шамана.

– А-А-Р-РГХ!!!

От дикой вспышки боли орк рефлекторно разжал пальцы на моём горле и схватился ладонью за окровавленную пасть. Чёрная, густая кровь брызнула на песок. Но я не упал.

Я продолжал висеть, удерживаясь левой рукой за второй, уцелевший клык Черногриба. Моё тело маятником качнулось вперёд, врезаясь в каменную грудь шамана.

На короткий миг мы встретились взглядами.

Лицом к лицу.

В глазах орка не осталось ни капли разума. Боль выжгла всё, включая память об обещании не отвечать на мои действия и даже страх перед сотником.

Его зрачки сузились в точку, превратившись в крошечные угольки безумия. Навершие его посоха, который он всё ещё сжимал в другой руке, с треском начало наливаться смертоносным, ослепительно-белым светом. Воздух вокруг нас завибрировал от напряжения, запахло озоном и палёной шерстью.

Он собирался испепелить меня. Прямо здесь, в упор.

Я действовал на чистых рефлексах. Быстрее мысли. Быстрее страха. Моя правая рука всё ещё сжимала трофей – длинный, изогнутый обломок клыка с острым, как бритва, сколотым краем. Ловко перехватив обломок поудобнее, я вложил остатки «тени» и физической силы в один короткий замах.

И ударил осколком шаману прямо в глаз.

ДЗЫНЬ!

Обломок клыка не достиг цели. Он замер в жалком волоске от расширенного ужасом зрачка, с лязгом врезавшись в воздух, ставший вдруг твёрже стали. Пространство перед мордой орка пошло голубоватой, полупрозрачной рябью – сработал пассивный эффект защитной руны.

Отдача от магии шамана оказалась чудовищной.

ХЛОП!

Меня словно тараном ударило в грудь. Мир крутанулся. Даже хватка, усиленная остатками тени, не выдержала столь дикого рывка. Меня буквально сорвало с орка и отшвырнуло прочь, как назойливое насекомое.

Я пролетел по воздуху не меньше десятка шагов. Земля встретила жёстким, вышибающим дух ударом. Рухнув в пыль, перекатился через плечо и проскользил спиной по каменистой почве ещё столько же, прежде чем окончательно остановился.

Боль не просто нахлынула, она взорвалась внутри вулканическим извержением, выкручивая суставы и напоминая о каждом старом переломе.

Я судорожно, с хрипом попытался вдохнуть, но спазмированные лёгкие горели огнём. Из горла вырвался лишь жалкий, свистящий сип. Перед глазами плясали чёрные и красные круги.

А когда зрение начало возвращаться, обзор уже заслоняла сгорбленная фигура в балахоне.

Учитель возник передо мной, закрывая собой от разъярённого врага. Вокруг старого гоблина уже вращались, с низким гулом наслаиваясь друг на друга, полупрозрачные магические щиты. Старик сгорбился ещё сильнее, уперся ногами в землю, приготовившись принять на себя испепеляющий удар Черногриба.

Толпа замерла. Тишина стала звенящей.

Казалось, даже ветер перестал дуть.

Но вместо ослепительных вспышек и рёва боевой магии землю сотряс глухой, мощный удар. Зуг’Гал, всё ещё не опуская мерцающей защиты, медленно, с опаской сместился в сторону.

Я моргнул, сбивая с ресниц выступившие от боли слёзы и налипшую пыль.

Черногрибу не дали шанса нас атаковать. Сотник оказался быстрее.

Огромного орка впечатали в грунт с такой чудовищной силой, что вокруг его головы в земле образовалась воронка. От неё во все стороны змеились глубокие трещины.

Над поверженным шаманом возвышался сотник. Его тяжёлая нога покоилась на затылке Черногриба, безжалостно вдавливая лицо орка в грунт при малейшей попытке шевельнуться.

Шаман хрипел, пуская в пыль кровавые пузыри, его руки беспомощно скребли землю, но вырваться из-под этой пяты было невозможно.

Облегчение накатило так резко, что я едва не рассмеялся вслух. Живой. Чёрт возьми, я всё-таки живой! Плевать на боль, на содранную спину и отбитые внутренности.

Главное, что я уделал самодовольного урода из Тлеющего Черепа. Вырвал ему клык прямо на глазах у всех. А значит и руна моя.

Я сплюнул вязкую кровь и криво усмехнулся, уже мысленно сжимая в руке заветный трофей.

Но голос Тьяа Ан прозвучал так, что улыбка мгновенно сползла с моего лица, словно её стёрли точильным камнем.

– Тьяа Ан зол. Крайне зол… на вас-с обоих, – тролль медленно повернул голову и перевёл взгляд на меня.

В его голосе звучала лишь холодная, вибрирующая ярость, от которой дрожали колени даже у бывалых рубак. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Вжаться в грязь даже глубже, чем шаман-орк.

Сотник медленно опустил тяжёлый взгляд своих жутких голубых глаз обратно на Черногриба.

– Ты, – тролль с хрустом надавил ногой. Шаман глухо взвыл в землю, его тело судорожно дернулось. – Твоё с-слово не с-стоит даже плевка гоблина. Ты нарушил данное с-слово. Ты потерял не только клык, но и чес-ть.

Тьяа Ан убрал ногу и брезгливо перешагнул через подрагивающее тело орка, словно через кучу гниющего мусора. Он направился ко мне. Толпа около меня отпрянула в стороны. Огромная тень сотника накрыла меня целиком, заслоняя солнце.

– Человек… – тролль наклонился так низко, что я почувствовал жар его дыхания, а его жуткие клыки оказались пугающе близко к моему лицу. – Ты жаден, – пророкотал он, и от баса его голоса внутри меня завибрировали рёбра. – Тьяа Ан обещал награду. Но ты решил забрать ещё и жизнь шамана.

Я сглотнул, чувствуя на губах вкус крови и пыли. Сердце бешено колотилось. Оправдываться было бессмысленно, да и опасно. Любое лишнее слово могло стать последним.

Не стану же я напоминать этому чудовищу, что он сам это разрешил. Пусть и не прямо. Но не моя вина в том, что тролль сразу не поверил в мои силы.

Взгляд сотника, казалось, просвечивал меня насквозь, разбирал на крупицы, взвешивал мой поступок на невидимых весах чуждой мне логики. Меня сковала исходящая от него аура ужаса, парализующая волю.

– Зуг’Гал учил… – слова давались с трудом, вырываясь из горла вместе с сиплым хрипом. Я с огромным трудом заставил себя не отвести взгляд от ледяных, немигающих глаз сотника. – Есть возможность – убей. Или не бей вовсе. Только мёртвые враги не копят злобу и не будут мстить.

Тьяа Ан замер. Секунда растянулась в вечность. Тишина вокруг стала абсолютной. Ни шороха, ни вздоха. Тролль обдумывал мой ответ.

А затем его жуткое, исполосованное шрамами лицо дрогнуло. Кожа натянулась, уголки рта медленно поползли вверх, обнажая дёсны и частокол мелких, острых, как иглы, зубов. Эта гримаса больше походила на оскал хищника перед броском, но я с удивлением понял, что он улыбается.

– Хорош-ший урок, – кивнул сотник, выпрямляясь во весь свой гигантский рост. Давление его ауры исчезло так же внезапно, как и появилось, позволив мне наконец нормально вдохнуть. – Жес-стокий. Правильный.

Он медленно повернул голову к моему наставнику. Зуг’Гал всё это время стоял не шелохнувшись, лишь кончики его длинных ушей едва заметно подрагивали от чудовищного напряжения.

– Я с-сомневался в твоём реш-шении, с-старик, – пророкотал Тьяа Ан, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. – Но ты хорош-шо обучил его. Получился нас-стоящий гоблин. Подлый, жадный и бесс-принципный. Гоблин в облике человека.

Выслушав похвалу сотника, Зуг’Гал лишь коротко, с достоинством кивнул, но я заметил, как раздулись ноздри его длинного носа. Старик был горд.

Он оказался настолько удовлетворенным исходом противостояния, что даже применил на мне несколько целебных рун.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Словно меня окунули в чан с ледяной водой, смывающей жар боли.

Всего десяток ударов сердца, и я смог сперва сесть, а затем и вовсе подняться на ноги. Сначала неуверенно, ожидая, что тело прострелит судорогой от малейшего напряжения.

Но довольно скоро стало понятно, что учитель не поскупился. Он отправил в откат перезарядки далеко не самые слабые свои руны, позволяя мне стоять перед сотником прямо, а не валяться в пыли, как побитая собака… или орк.

– Ты с-схитрил… – голос тролля звучал спокойно, больше не источая явной угрозы, но от этого пробирало не меньше. – Ты попытался убить выс-сшего во время Великой чис-стки.

Тьяа Ан сделал паузу, разглядывая меня, как нечто диковинное.

– Впрочем, он первым наруш-шил данное с-слово и с-спровоцировал тебя. На этот раз я проявлю милосердие и не с-стану наказывать за дерзос-сть.

Я затаил дыхание.

– Но и обещанную награду ты не получиш-шь, – припечатал сотник.

Только что паривший над его пальцем перламутровый шарик, та самая руна, ради которой я рисковал шкурой, плавно отправился обратно к сцилле. С тихим, издевательским щелчком сфера встроилась в одно из магических колец, заняв место рядом с остальными рунами орбиты, и погасла.

Я почувствовал острый укол разочарования, смешанного с обидой, но стиснул зубы и промолчал. Спорить с тем, кто одним небрежным ударом вбил громадного орка в камень, было бы изощрённым способом самоубийства.

– Мы благодарим великого Тьяа Ан за его мудрость, нэк, и великодушие, – учтиво произнёс учитель, склоняясь в поклоне. Я тоже поспешно согнулся, пряча взгляд.

Тем временем пара орков уже помогла Черногрибу подняться. Поддерживая его под руки, они помогали шаману обрести равновесие. Тот мотал головой, разбрызгивая густую чёрную кровь из разбитой пасти, и мычал что-то нечленораздельное, полное животной ненависти.

– Утеш-шительный приз, – голос сотника вырвал меня из мрачных мыслей.

Я даже не заметил, когда он успел достать ещё одну руну. Небольшой, ярко-оранжевый шарик, похожий на раскалённый уголёк, был небрежно брошен в мою сторону. Я рефлекторно поймал его. Ладонь обдало приятным теплом.

Несколько секунд я неверяще смотрел на сокровище в моих руках.

Моя первая руна.

Затем я медленно поднял полный непонимания взгляд на тролля. Ведь он только что сказал, что я ничего не получу.

Тьяа Ан, заметив моё замешательство, оскалился, и этот оскал был страшнее всего, что я сегодня видел.