Текст книги "Ученик гоблина. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 32 страниц)

Ученик гоблина

Пролог

 Наконец гоблины-охотники вышли на след.

Долгие дни в вечной мгле теневого измерения измотали отряд зеленокожих до предела.

Отравление стихией тени, наложившееся на усталость, медленно вытягивало из них жизнь. Оно обесцвечивало кожу до тусклого, почти пепельного оттенка.

Тяжелее всего приходилось пленникам. Скованные цепями, они едва переставляли ноги, то и дело спотыкаясь. Единственный смысл их существования заключался в восполнении магических резервов шамана.

Но теперь долгим скитаниям пришёл конец. Гоблины разыскали логово твари, что едва не стерла с лица земли несколько соседних племён.

– Там, нэк, – прошипел следопыт, осторожно раздвигая ветки чахлого куста и скрюченным пальцем указывая на чёрную пасть пещеры среди скал.

Вожак резко кивнул. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками сузились, и он повернулся к шаману.

– Зуг’Гал, нам нужна сила, нэк! – прорычал гоблин низким голосом, с хищным предвкушением скорой битвы. – Мы слишком долго блуждали здесь. Наша кровь почти стала водой.

Перед шаманом вспыхнула Сцилла – яркий, пульсирующий диск из стремительно вращающихся магических колец. Лёгким движением он заставил орбиты замереть и коснулся нужной руны.

Затем он вытянул руку в сторону связанного пленника. Медленно сжал пальцами воздух и рванул кулак на себя. С тихим, едва уловимым стоном жизненная сила раба выскользнула наружу. Трепещущим потоком она устремилась к стоявшему рядом с шаманом гоблину.

Зуг’Гал вырывал из тел светящиеся белым светом души, дрожащие в безмолвном ужасе, и жадно скармливал своим сородичам. Пожирающие этот свет гоблины закрывали глаза от экстаза.

Закончил лишь когда последний пленник рухнул на землю опустошённой, безжизненной оболочкой.

– Намного лучше, нэк, – проворчал вожак. Он с наслаждением смотрел, как его серая, лишённая жизни рука медленно наливается силой, возвращая себе родной, тёмно-зелёный оттенок.

Прежде чем ринуться в бой, шаман даровал отряду дополнительное усиление. Каждый охотник почувствовал, как его мышцы наливаются первобытной силой, ломая пределы плоти и нарушая законы самой природы.

Пара молодых гоблинов с азартом сорвались с места, ведомые вперёд лихорадочным предвкушением наживы.

Они почти достигли входа, когда тишину внезапно разорвал пронзительный визг и резкий скрежет, словно тысячи когтей одновременно рвали металл и дробили камень.

В следующее мгновение визг утонул в оглушительном грохоте. Из пасти пещеры вырвалось плотное облако пыли и осколков камня, обрушившееся с немыслимой скоростью. Смертоносный вал рванул вперёд, сметая всё на своём пути.

Зуг’Гал среагировал мгновенно.

С громким треском перед носом у охотников вспыхнул и окреп призрачный щит. Пыль и камни ударили в магическую преграду с рёвом и скрежетом, расходясь в стороны и поднимаясь вверх.

Но двух молодых гоблинов шаман не спас. Те оказались слишком далеко за пределами поднятого щита.

Гоблин-вожак громко рыкнул, и отряд сменил построение, приготовившись обороняться.

Из-за пыли охотники почти ничего не видели. Щиты шамана отвоевали лишь узкий клочок пространства. Обзор ограничивался всего тремя десятками шагов, за которыми клубилась непроглядная мгла.

Шаман с хриплым шепотом расставил вокруг отряда новые щиты, плотно сомкнув магическую завесу. Закончив с защитой, Зуг’Гал присел на корточки и упёрся ладонями в покрытую мхом землю.

Охотники разом ощутили всплеск чудовищной силы. Давление длилось всего несколько секунд. Вся пыль, которая зависла в воздухе, с шелестом осела.

Пространство до самого входа в пещеру, да и сама пещера, вновь оказались видны как на ладони.

Вожак смотрел на тёмный вход пещеры и ждал. Его глаза не улавливали ни малейшего движения.

Чудовище будто испарилось. Ни шороха, ни запаха, ни намёка на его присутствие. Только гнетущая тишина.

Выстроившись клином отряд медленно двинулся вперёд. Прикрывая друг друга, зеленокожие углубились в пещеру. Вскоре под обвалившимися камнями, покрытый толстым слоем осевшей пыли, обнаружили труп твари.

Вожак резко вскинул руку, останавливая охотников. Его жёлтые глаза пробежались по пещере. Он перебирал в уме каждую подмеченную деталь.

– Неужели убила сама себя, нэк? – проговорил гоблин вслух, не в силах поверить, что тварь, способная опустошать целые племена, учуяв охотников предпочла похоронить себя под обвалом пещерного свода.

Шаман поравнялся с главой отряда. Кристалл в навершии его посоха начал источать свет. Узкий луч проникал сквозь мрак. Старый гоблин неторопливо повёл им по изуродованному телу чудовища. Только теперь, когда свет остановился на его холке, гоблины сумели рассмотреть истинную причину гибели монстра.

На горбу твари неподвижно замер человек.

Даже осознав, что его заметили, тот наклонился и с силой вцепился зубами в загривок чудовища. С мерзким хрустом вырвал кусок плоти и начал медленно пережёвывать его, не сводя глаз с чужаков.

Вожак и его охотники застыли в оцепенении, поражённые тем, что увидели. Свет посоха Зуг’Гала выхватил из мрака тощую фигуру парня. С виду совсем ещё мальчишка. Его пепельная кожа, лишённая жизни и цвета, плотно обтягивала выпирающие рёбра и острые ключицы. На фоне зелёных гоблинов он выглядел как оживший мертвец.

Парень медленно прожевал и проглотил. Затем наклонился, чтобы оторвать ещё один кусок мяса, и в тусклом свете охотники увидели три оперённых древка. Из спины человека торчали три стрелы, глубоко засевшие в его теле.

– Эльфийские, нэк, – с отвращением прошептал следопыт, наклонившись немного вперёд. Оперение на стрелах не оставляло никаких сомнений. – Узнаю работу Вечной Стражи…

Самое впечатляющее это раны вокруг стрел. Они совсем не выглядели свежими. Но при каждом хриплом выдохе из них сочились тонкие струйки чёрной дымки.

– Сколько времени он уже в теневом измерении, нэк? – вырвалось у вожака. Матёрый гоблин проникся увиденным.

– Очень долго, – впервые за несколько недель заговорил шаман. Зрачки Зуг’Гала пульсировали, отражая дикую бурю эмоций, но голос оставался на удивление спокойным. – Намного дольше нас.

– Но как он…

– Выжил и убил тварь, нэк?

– Да.

– Несокрушимая сила воли. Невероятное желание жить и…

– И?

– Чудовищный голод, – добавил Зуг’Гал с оскалом.

– Голод, нэк? – переспросил гоблин, пытаясь ухватить промелькнувшую догадку. Только теперь он осознал, что именно так его смущает во взгляде безумного парня.

Он понял и поёжился.

Немыслимо.

Парень не просто смотрел без страха.

В его глазах не осталось ничего человеческого. Лишь зрачки бесконечно бликовали, словно у зверя в лунном свете.

Истощённый мальчишка смотрел на гоблинов, как на еду.

Шаман лишь в последний момент понял, что сквозь расширенные зрачки найдёныша на них взирал уже не человек, а голодная Тень.

Глава 1

С того момента, как старый гоблин-шаман подобрал меня в теневом измерении, прошло уже полтора цикла. Зуг’Гал запечатал бушующую во мне чудовищную мощь «Тени», чтобы она вновь не поработила мой разум.

Пусть это лишило меня прежней силы, оставив лишь жалкие крохи, зато я больше не то одержимое голодом чудовище из пещеры. Но скоро я научусь контролировать запертую внутри мощь. Буду постепенно подчинять её себе шаг за шагом, пока проклятие не превратится в послушное оружие.

Я думал, что за время жизни с гоблинами уже успел ко многому привыкнуть, но нынешняя бойня затмевала всё увиденное ранее.

Великая Чистка пограничья длилась уже вторую седмицу. Ковенант продвигался на север, выжигая заразу, что грозила поглотить обжитые земли.

Кроваво-красное закатное солнце едва пробивалось сквозь завесу чумного тумана. Оно заливало поле битвы тусклым и болезненным светом. Под изломанными мором сводами леса сотни воинов Ковенанта сошлись в мясорубке с порождениями Плети.

Горбатые серокожие орки в ржавой броне рубили сплеча кривыми зазубренными мечами. Суетливые гоблины, скалясь, выпускали тучи отравленных стрел. Тролли-берсерки ревели и обрушивали тяжёлые пики на всё, что имело неосторожность оказаться рядом.

Могучие великаны варроты с паучьими глазами, лишившись своего оружия, просто вырывали с корнями молодые деревья. Оглашая поле боя слитным рыком, они прокладывали широкие просеки в рядах врагов, с хрустом ломая хребты мутировавших тварей тяжелыми стволами.

Сотни копыт, лап, ботинок и босых ног взрывали землю, превращая её в месиво из грязи, крови и гнили. В гул боя вплетались звон стали, хриплые вопли и захлёбывающийся плач умирающих.

– Держать строй! – хрипел раненый орк, сплёвывая сгустки крови себе под ноги. Даже ослепнув, он продолжал командовать. Он не знал, что рядом с ним уже никого не осталось. Орк спотыкался о разорванные останки собственного отряда.

Я заметил угрозу раньше него.

Сквозь пелену дыма, бесшумно переступая через трупы, к незрячему воину подкрадывалась Плеть. Когда-то медведь, а теперь лишь груда гниющих мышц, натянутых на оголённые рёбра и вздутые, пульсирующие наросты скверны. Из загривка торчали два длинных чёрных жгута, так называемых «хвоста скверны», покачивающихся, как живые. Они тянулись вперёд, зондировали воздух и при каждом резком движении издавали хлёсткий, сухой щелчок. Звук, от которого мороз пробегал по коже.

Армию заражённых мутантов прозвали Плетью именно за их щупальца, щёлкающие, как десятки пастушьих кнутов.

Я закричал, пытаясь предупредить орка, но мой голос утонул в бесконечном грохоте сражения. Медлить было нельзя. Резким движением закинул лук за спину и подхватил с земли связку метательных копий. Перепрыгивая через изувеченные тела, рванул к орку.

Десять шагов. Двенадцать…

Внезапно мне пришлось затормозить. Немного проскользив по камням, я отпрыгнул назад. На расстоянии вытянутой руки пронеслась серая тень. Ездовой волк, обезумевший от боли, мчался в никуда, волоча за собой в стремени тощее тело мёртвого песчаного тролля. Шкура зверя дымилась. Разъедаемая ядом, она оставляла в воздухе шлейф едкой, тошнотворной гари.

Едва устояв на ногах, я налетел на кого-то спиной.

– Назад! – стальная хватка до хруста стиснула моё плечо. Хобгоблин, командир охраны лучников, с перекошенным от шрамов лицом, рывком швырнул меня себе за спину. – Шаман велел тебе не высовываться, нэк!

Он ненавидел меня.

Для него я был не «учеником великого Зуг’Гала», а жалкой человеческой зверушкой, непонятной и бесполезной прихотью старого шамана. Хоб видел лишь мою немощь, не догадываясь о сдерживающей печати Зуг’Гала, не дающей «Тени» вырваться и сожрать всё вокруг.

– Но там… – я развернул копьё, указывая остриём в дым, где бился ослеплённый орк.

Слишком поздно. Орк и Плеть уже сцепились намертво, катаясь клубком по земле.

В этот миг из марева вынырнула тройка волчьих наездников. Тролли действовали молниеносно и безжалостно. Они не стали тратить время на то, чтобы разделить сражающихся. Разойдясь широким веером, всадники ударили с ходу.

Тяжёлые пики вошли в спину орка, пробили его насквозь и пригвоздили вместе с извивающейся Плетью к земле.

Наездники исчезли так же бесшумно, как и появились, оставив после себя лишь трупы. До последнего вздоха орк не выпускал рукоять меча. Он так и не понял, что смертельный удар ему нанесли свои.

– Trolla… sjakh, nec!

– Trolla… sirda, nec!

Гоблины вокруг злобно шипели, выкрикивая проклятия на своём наречии вслед ушедшим в туман всадникам. Один из лучников, не выдержав, даже пустил вдогонку пару стрел.

– Видел, нэк? – желтоглазый хоб резко развернул меня к себе и наклонился так, что я почувствовал запах гнилого мяса из его пасти. – Если с тобой сделают так же, отвечать перед Зуг’Галом придётся мне.

Его пальцы на моём плече сжались ещё сильнее, причиняя боль.

– Вернись в строй! – прорычал он мне прямо в лицо. – Или, клянусь, я сам перережу тебе глотку. Уж лучше я лично принесу шаману твой труп и скажу, что не уберёг, чем позволю какому-то тупоголовому орку просто так раскроить тебя се… – желтоглазый вдруг запнулся, почувствовав, как остриё моего ножа на полногтя вошло ему под рёбра. Он медленно разжал пальцы. – Секирой.

– Ладно, – я рывком вырвал онемевшую руку.

– Он был из Ковенанта, – уже без тени превосходства прохрипел хобгоблин, кивнув на пришпиленного к земле орка. – Свой. И то не пожалели. А ты… – он с опаской покосился на нож в моей руке, – ты всего лишь человек, нэк.

В чём-то желтоглазый был прав. В этой бойне у меня больше шансов получить удар в спину от союзника, чем погибнуть от когтей Плети. Прежде чем я добегу до врага, меня либо зарубит «свой» орк в приступе ярости, либо, не сбавляя хода, поднимут на пики тролли.

Я прожил в Ковенанте более цикла, но даже для гоблинов так и остался чужим. Что уж говорить о других…

Неожиданно земля слева от нас содрогнулась от глухого удара. Часть строя лучников мгновенно исчезла, поглощённая плотным облаком пыли. Спустя долю секунды по ушам резанули вопли. Пронзительные, полные животного ужаса и боли. Но они оборвались так же резко, как и начались, сменившись влажным хрустом разрываемой плоти.

– Ещё одна! – взвизгнул одноглазый гоблин, трясущимся пальцем указывая в небо. – Сверху!

Я вскинул голову и увидел стремительно растущую тень. Прямо на нас, растопырив конечности, падала очередная тварь.

Времени на раздумья не оставалось.

Я с силой толкнул хобгоблина в грудь, отбрасывая его с траектории падения твари, а сам, сгруппировавшись, кувырком ушёл в сторону.

Там, где мы стояли мгновение назад, с тошнотворным хрустом сминая под собой одноглазого гоблина приземлилась бугрящаяся мышцами туша. Размером она не уступала откормленному степному буйволу, но выглядела куда страшнее. Из её горба, словно змеи, вырвались и заплясали в воздухе длинные, склизские щупальца.

Тварь не дала нам ни секунды, чтобы опомниться.

Её отростки метнулись вперёд, размываясь в воздухе от скорости. Я успел уклониться и чёрный жгут со свистом рассек воздух на расстоянии ладони от моего лица, обдав кожу брызгами яда.

Командиру охранения повезло меньше. Он не успел восстановить равновесие после моего толчка. Мощное щупальце врезалось ему в грудь с силой осадного тарана. Послышался отчетливый треск ломаемых рёбер, и массивное тело хобгоблина, словно тряпичную куклу, отшвырнуло на несколько шагов назад, в грязь.

Остальные щупальца нашли цели попроще.

Чёрные плети прошили замешкавшихся гоблинов насквозь, с лёгкостью дырявя кожаные доспехи и вздёргивая визжащие тела в воздух.

Строй окончательно распался. Зеленокожие, едва увидев как снесло их командира, мгновенно забыли о дисциплине. Мастера засад и подлых ударов в спину, в открытом бою они превратились в стаю перепуганных крыс. Побросав оружие, многие гоблины с воплями бросились врассыпную, толкаясь и сбивая друг друга с ног.

Никто даже не помышлял о сопротивлении.

К горлу подступил тошнотворный ком. Всего минуту назад я сам рвался в бой, мечтая доказать, что чего-то стою. Но реальность окатила ледяным душем.

Взгляд сам собой зацепился за извивающиеся за спиной твари отростки. Раз, два… шесть.

В памяти всплыл хриплый голос Зуг’Гала:

«Один хвост скверны равен одной рунной орбите».

Арифметика выходила убийственной. Прямо передо мной бесновалась тварь, по грубой мощи сопоставимая с самим учителем. В одиночку против такого монстра это не бой, а самоубийство. Вообще без шансов.

Я бросил быстрый взгляд на командира охранения. Изломанный хобгоблин лежал в грязи, выплёвывая розовую пену. Грудь вмята, взгляд стекленеет. Этот не поможет.

На противоположной стороне просеки, там, куда унеслась вторая тварь, преследуя лучников, мелькало движение. Сквозь дым я различил массивные силуэты. Подоспело подкрепление. Стандартный орочий десяток брал монстра в кольцо.

Помощь прибыла. Но пока что она была слишком далеко.

Не дожидаясь, пока шестихвостая тварь закончит множить трупы и вспомнит обо мне, я начал медленно, не разворачиваясь, отступать к валунам.

Шаг. Ещё шаг.

Ботинок соскользнул с мокрого от крови камня. Железо набойки с противным скрежетом чиркнуло по граниту.

Тварь замерла.

Она подняла нанизанные на щупальца тела гоблинов, словно окровавленные, рваные крылья, и резким движением стряхнула их, разбрасывая вокруг. Уродливая морда с подрагивающими ноздрями повернулась и уставилась прямо на меня.

Мы застыли друг напротив друга.

Я явственно ощущал стихию «тени» внутри себя. Недолго думая потянулся к ней, но ухватиться никак не получалось. Сквозь узкие, рваные прорези костяной маски на меня смотрели глаза чудовища. Этот плотоядный взгляд сковывал что-то внутри меня, парализуя волю.

Рука сама нащупала в грязи чей-то брошенный лук и пару стрел с черным оперением. Я быстро прикинул свои шансы. Не только морда, вообще вся туша чудовища была покрыта роговыми пластинами. Мои стрелы для этой Плети, что укус комара.

Тварь сделала маленький шаг в мою сторону. Жгуты за её спиной хищно изогнулись, готовясь к броску.

«Конец, – пронеслось в голове. – До орков уже не добегу.»

Но всё равно наложил стрелу на тетиву, даже понимая всё безумие этой затеи. Я не собирался умирать, опустив руки. И вдруг краем глаза уловил движение.

Справа, за поваленным деревом, приподнялась зелёная голова. Один из гоблинов, что секундой ранее так убедительно притворялся мёртвым, теперь оценивал обстановку.

Увидев, что монстр выбрал целью меня, коротышка расплылся в гнусной ухмылке. Он понял, что смерть пройдёт мимо него. Трусливо осмотревшись, гоблин даже привстал, усевшись на камень, как зритель в первом ряду. Глядя мне в глаза, он медленно провёл крючковатым пальцем по горлу и беззвучно захихикал.

Но вдруг его алчный взгляд метнулся в сторону и замер.

Он заметил умирающего командира охранения, лежащего в грязи неподалёку. На шее хрипящего хобгоблина, на кожаном шнурке, болтался резной костяной амулет. Каждый десятник получал подобный знак власти. Не золото, но для простого гоблина вещь завидная.

Забыв обо мне, он по-змеиному подполз к своему командиру. И рывком сорвал украшение.

Внезапно раненый хобгоблин открыл глаза и из последних сил вцепился в запястье вора, пытаясь остановить его.

Мародёр не колебался ни секунды. Короткий взмах кривым ножом для свежевания, и горло командира окрасилось алым. Рука хобгоблина бессильно разжалась, отпуская вора.

Убийца спрятал окровавленную добычу за пазуху и снова повернулся ко мне. Он самодовольно подмигнул, словно хвастался трофеем.

Я вернул взгляд на Плеть. Она уже напряглась, поджав лапы для рывка. Жить мне оставалось не дольше пары ударов сердца.

Страх сменился ледяным спокойствием. Ненависть к зеленому выродку, убившему и обокравшему своего, превратилась в кристально чистый расчёт.

Мир вокруг замедлился.

Я плавно сместил прицел.

Стрела сорвалась с тетивы не в бронированную грудь чудовища, а в сторону.

ХРЯСЬ!

Наконечник с влажным чавканьем вонзился гоблину в бедро, намертво пригвоздив его ногу к древесному стволу.

Торжествующая ухмылка на зелёной морде сменилась гримасой дикой боли. Тишину разорвал пронзительный, полный животного ужаса визг, на короткий миг перекрывший даже гул битвы.

Плеть дёрнулась. Резкий, истеричный звук сбил её фокус. Инстинкты хищника сработали мгновенно. Забыв про замершую и молчаливую добычу прямо перед ней, тварь развернулась на шум.

Она совершила прыжок и все шесть щупалец метнулись к вопящему рядом с кустом гоблину-убийце.

«Ранить так, чтобы замедлить. Заставить кричать от боли, чтобы привлечь внимание».

Этому нехитрому правилу меня научили эльфы из Вечной Стражи. В Теневом измерении они использовали нас с братом как наживку для своей охоты.

Когда-нибудь и я поохочусь на остроухих ублюдков. Настанет день, и я спрошу с них за всё. За унижения, за рабский ошейник… и за младшего брата, сожранного у меня на глазах.

Зуг’Гал пообещал, что сделает меня достаточно сильным для этого. Только ради шанса увидеть, как гаснет свет в эльфийских глазах, пока отрезаю их длинные уши, я терплю жестокие уроки старого упыря. И буду терпеть любых тварей Ковенанта, буду жрать землю, если потребуется, пока не научусь контролировать «Тень».

И тогда я приду на ними. За каждым из Вечной Стражи.

Шестихвостая тварь прикончила ничтожного гоблина мгновенно. Ему хватило всего пары ударов мощных щупалец. Но ярость монстра это не уняло. Плеть продолжала с остервенением вбивать уже бездыханное тело в грязь.

Земля задрожала от тяжёлой поступи. Из тумана, ломая кусты, вырвалась группа орков. Их броня была забрызгана чёрной слизью. Они только что расправились со второй Плетью и теперь жаждали новой крови.

Не раздумывая, я рванул им навстречу.

Чудовище, нанеся, наверное, уже двадцатый удар и окончательно размолотив в щепки поваленный ствол, смешав останки мелкого гоблина с древесной трухой, наконец заметило новую угрозу и начало разворачиваться.

Я проскочил за широкие спины орков. Только там, в относительной безопасности, меня вдруг накрыло осознание, что чудом вырвался из лап смерти. Ноги стали ватными, сердце колотилось как бешеное, а руки предательски задрожали.

Орки тем временем с ходу врубились в бой. Не сбавляя темпа, они разбились на пары и взяли чудовище в клещи. Десяток работал как единый слаженный механизм, превращая битву в кровавый конвейер.

Пепельнокожие громилы раскрутили настоящую стальную карусель. Замах. Свист рассекаемого воздуха. Глухой удар. Снова замах. Ещё удар. Орки не давали твари ни секунды на передышку, взвинчивая темп до предела и вынуждая монстра пятиться. Их клинки высекали искры из хитинового панциря, отрубали куски плоти и крошили костяные наросты.

Казалось, победа это лишь вопрос нескольких мгновений. Ещё чуть-чуть, и они дожмут. Превратят эту груду мышц в бесформенное месиво.

Но прошла минута. Затем вторая. А тварь всё ещё стояла.

Плеть оказалась хитрее. Поняв, что в открытом размене ударами ей не победить, она резко сменила тактику. Монстр сжался, втянул голову в плечи и поджал под себя изрубленные, кровоточащие щупальца, выставив навстречу стали непробиваемые костяные щитки на боках и спине. Она ушла в глухую оборону, принимая урон на самые защищённые участки тела.

Атака орков начала захлёбываться. Рубить бронированную тушу это всё равно что бить мечом по скале. Каждый удар отдавал в руки болезненной вибрацией, сушил мышцы и тупил лезвия. Яростный напор сменился тяжёлой, вязкой работой. Дыхание бойцов стало хриплым, замахи более медленными, в то время как Плеть, укрывшаяся за своей костяной броней, терпеливо выжидала момент для ответного выпада.

Периодически она огрызалась, причём довольно удачно. Стоило кому-то из нападавших замешкаться или открыться при замахе, как следовал молниеносный выпад. Четверо орков уже были ранены. Сквозь прорехи в их броне обильно текла кровь.

Сперва я хотел просто отдышаться и, пользуясь суматохой, отползти подальше, в более безопасное место. Вмешиваться в бой орков я даже не помышлял. Не стоило лезть под горячую руку этим берсеркам, когда они находились в боевом раже. Но, глядя, как захлёбывается их атака, я понял, что если они падут, тварь снова примется за меня.

Я подобрал с земли полупустой колчан.

Первая стрела ушла в полёт. Вторая… четвёртая. Всё без толку. Обычные выстрелы отскакивали от костяной брони монстра с безобидным стуком, словно сухие ветки от каменной стены. Чудовище их даже не замечало, продолжая изматывать орков глухой обороной.

Нужно было бить иначе.

Отыскав в грязи ещё несколько уцелевших стрел, я на мгновение прикрыл глаза. Здесь, за спинами орков, когда на меня не давил тяжёлый взгляд хищника, дотянуться до источника силы оказалось куда проще.

Холодный поток привычно скользнул по рукам, концентрируясь на кончиках пальцев.

Гоблинский лук натужно затрещал, едва выдерживая усиленное стихией натяжение тетивы. Древесина застонала, готовая лопнуть. Я выстрелил.

Стрела врезалась твари в лоб. Древко разлетелось в щепки. Наконечник не сумел пробить толстую лобную кость, но сила удара вышла ощутимой. Голова монстра мотнулась назад, словно приложили кувалдой. Плеть недовольно затрясла мордой, на секунду потеряв ориентацию.

Обрадованный успехом, я поспешно наложил на тетиву следующую стрелу.

ВЖУХ!

Лук в моих руках жалобно хрустнул и разломился пополам, не выдержав напряжения и отдачи стихии.

Стрела превратилась в размытую чёрную черту. В первое мгновение мне показалось, что я промахнулся и снаряд со свистом ушёл дальше. Позади монстра, шагах в десяти, с треском раскололось надвое молодое деревце, принявшее на себя удар.

Но тут тварь замерла. Её щупальца безвольно обвисли.

Я присмотрелся и понял, что это не промах. Стрела вошла точно в глазницу и, пробив череп насквозь, вышла из затылка. Чудовище всё ещё стояло на лапах, удерживаемое жестким каркасом хитина и сведёнными судорогой мышцами, но жизнь уже покинула его.

Орки воспользовались заминкой врага и перегруппировались. Молодой воин с огромным двуручником первым понял, что защита монстра рухнула. Он с ревом прыгнул вперёд, вложив весь вес тела в замах, и обрушил тяжелое лезвие на открывшуюся шею твари.

Голова Плети, с хрустом отделившись от туловища, глухо ударилась о землю.

Орки вскинули к небу свои мечи.

– ДРААЛ! ДРААЛ! ДРААЛ! – десяток рвал глотки, восхваляя воина с двуручником.

Пока одни бесновались, трое других орков, не теряя времени, занялись «уборкой». Они методично обходили трупы гоблинов, точными ударами снося им головы. Если оставить тела целыми, Скверна поднимет их, и к сумеркам отряд атакуют уже «молодые Плети».

Вот только триумфальный рёв быстро сменился разочарованным гулом.

– Быть пусто! – один из воинов со злости пнул мёртвую тушу. Неимоверно опасный монстр оказался пуст. С него не выпало ни рун, ни артефактов, ни даже несчастного, мусорного осколка.

* * *

Ночь накрыла бескрайнюю степь, и лагерь вспыхнул сотнями костров. Огонь жадно пожирал сухие брёвна, разбрасывая вокруг отблески, заставляя причудливо плясать тени. Снопы алых искр взвивались выше языков пламени и растворялись в безмятежном, чёрном небе, усыпанном ледяными звёздами.

– Человек оскорбить воин великий Ковенант! Он хотеть красть слава Драал. Теперь страдать. Платить жизнь за свой слова.

Громоподобный рык разъяренного орка взорвался прямо над головой. На миг болью прострелило в висках и зазвенело в ушах. Толпа, обступившая нас плотным, гудящим кольцом, одобрительно заулюлюкала, отравляя воздух вонью пота и дешевого пойла.

– Не для человек! – орк развёл руки в стороны и медленно повернулся на месте, обводя взглядом лагерь.

Я поймал себя на том, что тоже оглядываюсь. Словно хотел понять, что же именно «не для меня».

Воздух дрожал от жара и гулких песен. Запах жареного мяса и подгоревшего жира смешивался с едким дымом, окутав всё вокруг туманом. Где-то за стеной огня и теней тихо встревожено фыркали лошади и поскрипывали распрягаемые на ночёвку телеги.

Серая громадина, отбрасывая на меня массивную тень, неспешно нарезала вокруг круги. Медленно. Неторопливо. Как хищник, смакующий каждое мгновение перед тем, как вцепиться в скованную страхом добычу.

В одном Драал не солгал, и я действительно страдал. И все этим наслаждались. Я оглянулся. Плотное кольцо зрителей, жаждущих моей крови, казалось бесконечным. А ведь это только зеваки с соседних стоянок да свободные от вахты караульные.

Несмотря на то что я был «всего лишь человек», орк проявил своё… извращённое великодушие, сказал, что озволит мне умереть стоя. Поэтому единственным, что монстр пока не искалечил оставалась моя правая нога.

Всё остальное тело он ломал с заботливым наслаждением мясника.

Левое колено было вывернуто, нога подгибалась под невозможным углом. По голени стекала тёплая кровь, пропитывая штанину. Правая рука висела плетью. Драал выбил мне локтевой сустав, лишив подвижности.

Я разжевал и проглотил хрустящие, словно песок на зубах, остатки чёрного подорожника. Они неприятно скрипели на зубах и раздирали в кровь дёсна.

Только благодаря этой редкой траве из теневого измерения удавалось не просто оставаться в сознании, но и не свалиться на землю.

Подорожник притуплял боль и вытеснял из рассудка липкий страх смерти.

Закусив до крови губу, я отогнал застилающий глаза морок и заставил себя сосредоточиться на левой руке, надеясь, что она всё ещё мне повинуется. Рука болезненно опухла, и острый край перелома проступал под кожей, угрожая прорваться наружу в любой момент.

Пока Драал, гордясь собой, медленно обходил меня, я стиснул зубы так, что заныла челюсть. Единственное, что сейчас имело значение это контроль над левой рукой.

Я глубоко вдохнул и на выдохе незаметно, едва ощутимо шевельнул мизинцем. Успех. Осторожно, чтобы орк не заметил, я попытался согнуть руку в локте. На долю секунды мышцы дрогнули, но откликнулись, и я понял, что шанс ещё есть.

Именно в этот момент внутри меня словно зажёгся крохотный огонек. По груди начали расходиться приятные волны, одновременно согревающие и обжигающие холодом. Я наконец накопил достаточно силы стихии «Тени», готовой вырваться наружу.

С моим текущим уровнем владения и в искалеченном теле её хватало всего на один удар. Второй попытки мне не светит. Но для этого нужен меч, как проводник, способный конвертировать рунную силу в разрушение.

– Дай умереть с оружием в руках, – с трудом удерживая равновесие, я кивнул на орочий двуручный меч, который тот держал так, словно это была детская игрушка.

На деле это была не просто огромная железяка, а монолитная плита смерти, выкованная для настоящих великанов. Лезвие двуручника по всей длине, от начала и до самой рукояти, было шириной в локоть и представляло собой идеальный прямоугольник с плоским, рубящим торцом.

Если меч поставить на землю, полотно доходило мне почти до груди. При моих семидесяти мерах живого веса, это орудие весило никак не меньше тридцати.

Сквозь выступающую нижнюю челюсть, увенчанную массивными жёлтыми клыками, орк издал глухой, злобный рык и шумно засопел, словно раскалённые кузнечные меха. Его взгляд, полный нездорового, почти фанатичного обожания, скользнул по испещрённому резными письменами полотну меча, а затем вонзился в меня красными, распалёнными яростью глазами.

Я понимал, что своим требованием замахнулся на святыню для воина Ковенанта, но другого шанса не было. Мне нужно было получить его оружие.

Орк проигнорировал просьбу. Он молча приблизился, его громадная тень накрыла меня целиком. Неспешно, смакуя тишину, он занёс меч над моей головой.

Пока я судорожно соображал, как избежать неминуемой катастрофы и не погибнуть, громила медленно опустил лезвие к моей голове. Он примеривался, как разрубить меня пополам одним чистым ударом.

Подбадриваемый криками сородичей, требующими проявить мастерство и располовинить наглого человека, он вновь поднял меч. И спустя мгновение тяжелое орудие стремительно рухнуло вниз.