Текст книги "Ученик гоблина. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

Арах обречённо вздохнул.

– Вариант первый: у тебя вырастают крылья. Настоящие и полностью функциональные… но ты всё равно не сможешь взлететь. А всё потому, что слишком тяжёл. Тебе попросту не хватит физической мощи, чтобы оторваться от земли. Вариант второй: ты обрёл свободу полёта, но взамен стал хрупким, словно стеклянная кукла потому, что руна сделала твои кости полыми внутри, как у птиц.

– Значит, вы так и останетесь? – я невольно скользнул взглядом по уродливому обрубку ноги.

Внутри боролись противоречивые чувства. С одной стороны, я испытал облегчение, ведь гоблин не посягал на мою руну. С другой стороны, радость омрачала суровая реальность – теперь старик стал для нас обузой.

– Ногу я верну, нэк, – спокойно отозвался шаман. – Имея нужные руны, можно совершить невозможное. Но нам придётся задержаться в этой пещере, пока я не наберусь сил и не смогу задействовать эту руну.

– А здесь… достаточно безопасно? – я с сомнением оглядел сырые своды.

– Менос, мы в лесу Обречённых, – старик горько усмехнулся. – Ты разве ещё не успел оценить всё местное «гостеприимство»?

Возразить было нечего.

Впрочем, спокойствие учителя внушало робкую надежду, что получится тихо отсидеться. К тому же, несмотря на полный комплект конечностей, мы с Арахом выглядели не сильно лучше Зуг’Гала.

Нам всем требовался отдых. А мне ещё и над контролем «тени» поработать будет очень кстати.

В этот момент снаружи донёсся затяжной рёв какого‑то крупного зверя. Звук был настолько тяжёлым и вибрирующим, что казалось, будто вот‑вот со свода пещеры посыпется мелкая крошка.

– Кстати, ты должен поблагодарить Араха. Он раздобыл для тебя несколько позвонков.

– Вон там, нэк, – полуухий указал на противоположную стену пещеры.

В знак благодарности я кивнул и побрёл «кормить» руну.

* * * 

– Нашёл, – прохрипел Золид, и на его лице расплылась хищная, пугающая ухмылка.

Если ещё несколько часов назад след то и дело обрывался, вынуждая орка нарезать круги и в бешенстве расширять зону поиска, то теперь всё изменилось. Беглецы сполна воспользовались полученной форой во времени, но это не помешало орку к вечеру почти их нагнать.

Он ещё раз шумно втянул ноздрями воздух. Да, никакой ошибки – это был тот самый мерзкий запах гоблинов.

– Сюда, – он ломанулся прямиком через густой кустарник.

Спустя пару минут вонь усилилась настолько, что Золид, ведомый первобытным азартом, окончательно отбросил осторожность. Увидев впереди край небольшого обрыва, он не раздумывая прибавил ходу, оттолкнулся от земли и прыгнул.

Но вместо ошарашенных его внезапным появлением беглецов он столкнулся взглядом с лисицей.

Рыжая бестия замерла у подножия валуна, прижав уши. В её зубах, заляпанных кровью, болтался обрубок гоблинской ноги.

Орк шёл по ложному следу.

Золид замер, и его хищная ухмылка медленно перекосилась, превращаясь в оскал бессильной ярости. Лес проверил беглецов на прочность, и теперь, когда старик оказался серьёзно ранен, они наверняка забились в какую‑нибудь неприметную щель совсем рядом. Сидели там, затаив дыхание, и зализывали раны, пока он, как последний дурак, гнался за лисой.

Но времени, чтобы переиграть эту партию и обыскать каждый овраг, у Золида больше не осталось.

– Твоё время почти истекло, – снова раздался вкрадчивый голос в голове орка, вторя его собственным мыслям. – Склонись. Прими Его волю. Служи Ему.

Проклятая чёрная руна, коснувшаяся его разума, методично продолжала вербовку. Золид теперь точно знал, откуда берутся Отступники – те, кто в один проклятый миг предпочёл вечное рабство у Повелителя Плети неминуемой смерти.

Понимая, что и у него нет иного выбора, орк‑шаман взревел зверем, оглашая округу.

– Бегите, прячьтесь, маленькие крысы, – прошептал он, становясь врагом всего этого мира. – Ночь только начинается, а я уже слышу, как бьются ваши жалкие сердца.

    Глава 12

– Пхааа… – я с шумным выдохом завалился обратно на настил из сухих веток, закинув руки за голову.

Блаженство.

Это было единственное слово, способное описать моё нынешнее состояние. После Мира теней, где всё казалось будто застывшим и мёртвым, тепло костра и приятная тяжесть в желудке ощущались как величайший дар.

Стряпня учителя была самой простой, но в тот миг она показалась мне пищей богов. Обжигающий, наваристый бульон, пропитанный ароматами диких трав и горьковатым дымком, вернул мне радость жизни. Местная зайчатина… это вообще нечто запредельное. Мясо, долго томившееся в котелке, стало нежным, оно буквально таяло на языке, оставляя невероятное послевкусие.

Шутка ли, даже захотелось поблагодарить Араха.

Горячая пища сделала то, чего не могли добиться никакие эликсиры – она вернула мне ощущение, что я всё ещё жив.

Я прикрыл глаза, слушая, как где‑то в глубине пещеры Арах возится с вещами. Сейчас мне было плевать на орка, на кобольдов и даже на Монарха. Хотелось только одного – провалиться в сон и чтобы никто меня не беспокоил.

Но вдоволь поспать мне не дали.

Полуухий навис надо мной и, вцепившись пальцами в плечо, начал трясти.

– Твоя очередь, нэк.

Я с трудом разлепил веки. Глаза жгло, словно в них насыпали мелкого речного песка, а тело казалось отлитым из холодного свинца. Кое‑как сев на настиле, я до хруста потянулся, слушая, как протестующе ноет каждая мышца.

В ближайшие несколько дней, а именно столько нам предстояло куковать в этой дыре, ночные дежурства ложились исключительно на наши с Арахом плечи. Старику требовался полный покой, чтобы восстановиться. После потери ноги Полуухий его спас, но сделал это во многом благодаря убойным дозам эликсиров, что тоже сказалось на общем состоянии, усилив истощение старика. Хотя, зная Зуг’Гала, он и в полном здравии с превеликим удовольствием спихнул бы на нас всю грязную работу, оправдывая это «закалкой духа» .

Про Талли никто даже не заикался.

Ставить девчонку в караул в лесу было всё равно что оставить у входа в пещеру кусок свежего мяса. Рисковать своими жизнями ради её сомнительного участия никто не собирался.

– Иди уже, – Арах толкнул меня в бок и тут же повалился на моё место.

Не успел я подняться на ноги, как он уже засопел, мгновенно провалившись в сон.

Я же, пошатываясь и кутаясь в плащ от пещерной сырости, побрёл к выходу, где меня ждал холодный ветер и долгие часы вглядывания в непроглядную черноту леса.

Не знаю, каким чутьём или шаманской удачей они отыскали эту пещеру, но место было выбрано безупречно.

Снаружи вход казался лишь очередным выступом серой скалы, который за долгие века густо порос диким переплетением шипастых лиан и пышного плюща. Растительность сплелась в настолько плотный, колючий ковёр, что даже самый зоркий глаз не заподозрил бы за этой зелёной стеной пустоту.

Зато изнутри, привалившись к холодному камню, я чувствовал себя хозяином положения. Сквозь узкие, естественные прорехи в листве мне открывался отличный обзор на все ближайшие подходы.

Это было похоже на смотровую щель в крепостной стене. Я видел всё, оставаясь при этом абсолютно невидимым в тени пещеры.

Если кто‑то и решит заглянуть к нам на огонёк, у меня будет предостаточно времени. Я смогу без суеты оценить численность врага и в считанные секунды поднять остальных на ноги.

Правда, довольно скоро однообразие начало подтачивать мою бдительность. Ночь в лесу Обречённых не баловала красками. Обзор замер на границе в каких‑то двадцать шагов, за которыми начиналась непроглядная стена мрака.

Я всматривался в этот крохотный пятачок земли, пока перед глазами не поплыли тёмные круги.

Чёрные, скрюченные стволы деревьев застыли в мучительных позах, будто их застигла смерть в момент невыносимой агонии. Кустарник, полностью лишённый листвы и изъеденный какой‑то мерзкой болезнью, походил на груды обглоданных костей. На его голых ветках набухали уродливые, сочащиеся наросты, напоминающие гниющие опухоли. В бледном свете луны казалось, что из них вот‑вот брызнет густая чёрная слизь.

Вокруг не было ни движения, ни малейшего намёка на нормальную жизнь. Если бы не затяжной, леденящий душу вой, то и дело доносившийся с разных сторон и перекатывающийся по верхушкам деревьев, можно было всерьёз решить, что я оказался в абсолютно безжизненном месте.

От скуки и желания хоть немного унять зудящее беспокойство я решил поупражняться.

После возвращения из Мира теней само моё восприятие стихии претерпело странную, почти пугающую трансформацию. Раньше наполнение резерва напоминало попытку собрать капли в дырявую чашу, мечась по тёмной комнате.

Зачастую энергия утекала быстрее, чем я успевал её фиксировать.

Но теперь в этой воображаемой комнате внутри моего разума появилась дверь. Массивная преграда, за которой бурлило целое море той самой силы.

Разумеется, открывать её я не собирался.

Даже сквозь неё я явственно, на каком‑то животном уровне ощущал на той стороне чужое присутствие. Это было нечто сродни чувству взгляда, направленного на меня.

Не знаю, каким чудом сумрачные волки умудрились меня выследить. Сторожевая башня, из которой я совершил переход обратно в свой мир, должна была выгореть дотла, не оставив никаких следов.

Впрочем, «дверь» сейчас интересовала меня меньше всего. Это была потенциальная угроза, которую мог использовать в качестве неконтролируемого оружия.

Больше всего хотелось разобраться, как выпустить «теневые» жгуты за пределы собственного тела и, что важнее, как уплотнить их до такой степени, чтобы они могли кромсать древесину так же легко, как стальной нож режет масло.

Но сколько бы я ни бился, раз за разом терпел неудачу.

Я сосредоточился на правой руке. Тень послушно отозвалась. Её щупальце привычно скользнуло от груди к предплечью, дальше по пальцу и, достигнув кончика ногтя, остановилось.

Попытался вытолкнуть её силой воли, воображая, как из пальца удлиняется гибкий теневой шип, становясь его продолжением. Но тень лишь бессильно вилась вокруг фаланги, словно не понимая, чего от неё требую.

Сквозь шорох трущихся из‑за ветра друг о друга лиан послышались шаги.

Я обернулся и увидел выходящую из полумрака Талли. Девушка выглядела заспанной. Она то и дело заразительно зевала, прикрывая рот ладонью, и так плотно закуталась в накидку, что казалась маленьким бесформенным коконом.

Она подошла почти вплотную и, не дожидаясь приглашения, присела рядом на камень. Некоторое время мы сидели молча. Я продолжал наблюдать за лесом, она же смотрела куда‑то себе под ноги, пока остатки дрёмы окончательно не слетели с её лица.

– Бессонница? – негромко поинтересовался я.

– Нет, я хотела спросить… – прошептала она, едва заметно мотнув головой.

Понятно. Значит, она специально дождалась моего дежурства, чтобы поговорить с глазу на глаз, пока оба гоблина спят и не смогут подслушать разговор.

– Спрашивай.

– Что со мной будет? – спросила она глухо.

Мне вдруг стало смешно. Сложно представить более неожиданный и наивный вопрос в нашей ситуации.

– А что будет со мной?

– Я не… я не понимаю тебя, – она растерянно моргнула.

– Не думай о будущем, – выдохнул я. – Выбрось из головы все эти глупости.

Видя, что до неё так и не дошло, я немного наклонился, сокращая расстояние между нами.

– Сперва доживи до вечера.

– И что тогда?

– Тогда думай о том, как продержаться до утра. Если повезёт и увидишь новый рассвет, снова думай, как дожить до заката.

Талли поджала губы и притихла. Она несколько раз порывалась что‑то сказать, но так и не решилась.

– А куда мы вообще направляемся? – спросила она через какое‑то время.

– Во владения гоблинов.

– То есть мы не вернёмся к людям?

– Если я правильно представляю наш маршрут, то при желании сможешь уйти, когда будем проходить через ничейные земли. Там есть людские анклавы, – я пожал плечами.

– А ты?

– Я пойду со стариком. Мне ещё многому нужно научиться.

– Разве это не рискованно? – Талли вцепилась в мой рукав. – Даже если сбежим из этого леса, орки всё равно придут мстить. Ты ведь убил сына вождя. Они этого точно не простят.

– Лорд гоблинов не позволит грязношкурым войти в его владения. У него на этот счёт свои правила.

– Орки могут отправить небольшой отряд за твоей головой, – не унималась она.

– Всё от предгорий Порса до гибельных болот на севере и вплоть до южного побережья Плачущего моря это земли гоблинов. Чтобы верхом пересечь их, понадобится не меньше шести седмиц. Сколько времени это займёт у пешего отряда и смогут ли они так долго оставаться незамеченными? Рано или поздно их перехватят и перебьют.

– Значит будут ждать нового похода, чтобы отомстить?

– Возможно, не знаю. Думаю, что к началу следующей Чистки я уже покину гоблинов. А даже если нет, то вовсе не факт, что Зуг’Гал согласится принять участие в новом походе.

– Тогда почему вы пошли, если могли отказаться?

– Потому что Великая Чистка это самый быстрый способ добыть руны. И в схватках с Плетью чаще всего пробуждается рунное сердце. Периодически все гоблинские племена принимают участие. Иначе равновесие нарушается. Те, кто набрал больше силы и рун, начинают давить соседей.

– А как же лорд? Разве он не вмешивается?

– На межплеменные свары он смотрит сквозь пальцы. Для него это не более чем детская возня, которая к тому же идёт на пользу гоблинам.

Девушка оглянулась и тогда прошептала:

– Гоблины отвратительны. Хуже зверей.

Я на это лишь улыбнулся.

– Вижу, ты со мной не согласен.

– Согласен, только люди куда хуже гоблинов, – отрезал я.

– Почему? Как ты можешь так говорить? – в её голосе слышалось искреннее возмущение.

– Я достаточно пожил среди тех и других, поэтому знаю, о чём говорю. Гоблины хотя бы не скрывают, что с удовольствием тебя сожрут.

Талли на мгновение замолчала, переваривая мои слова.

– Откуда ты родом, Менос?

– Я из Зергшама. Это город…

– Город‑крепость на северо‑востоке континента, – завороженно закончила за меня Талли.

– Слышала о нём?

– Шутишь? Конечно! Кто не слышал про одичалых? – она посмотрела на меня так, будто впервые увидела.

– Тогда ты должна знать, что мы не любим, когда нас так называют.

– Прости… но это же правда, что после Великой войны, когда легионы Плети были остановлены в Долине Вулканов… в Серых Теснинах построили Стену?

Она сглотнула.

– Которая, по слухам, упирается в небо. И твой город возвели не за ней… а перед?

– Правда.

– Но зачем?

– Нашего мнения никто не спрашивал. Они решили, что запереть нас там – надёжнее.

– Если ты из Зергшама, то как попал в Ковенант?

– Как попал? – я вздохнул и посмотрел на начавшее сереть небо.

– Хватит ворковать, нэк, – из глубины пещеры донёсся скрипучий, как несмазанные петли, голос Зуг’Гала. – Лучше кто‑нибудь займитесь готовкой.

– В другой раз договорим, – я глянул на девушку. – Займись едой.

– Хорошо, – девушка поднялась и пошла к догорающему костру.

– А ну верни, нэк! – от внезапного выкрика, усиленного гулким эхом пещеры, Талли вздрогнула.

Учитель сидел на земле, яростно грозя кулаком в противоположную от нас сторону пещеры. Я успел заметить лишь промелькнувшее крохотное чёрное пятно.

Похоже волчонок стащил что‑то у старика пока тот отвлёкся.

Зуг’Гал подхватил дорожную сумку и точным броском отправил её прямо в Араха:

– Просыпайся, бездельник!

Арах подскочил на месте, запутавшись в полах плаща, и принялся ошарашенно озираться по сторонам.

– Лови его! – старик снова указал рукой вглубь пещеры. – Быстрее, ну чего ты возишься!

Пока сонный полуухий, пошатываясь, побрёл во тьму, учитель резко развернулся к нам. Его лицо выражало крайнее раздражение:

– Менос, это твой волк, испортит артефакт, спрошу с тебя!

Прошло несколько минут, прежде чем из темноты снова показался Арах.

– Что значит «его нигде нет» ? – вкрадчиво спросил учитель, и в его голосе прорезались опасные нотки. – Он что, сквозь землю провалился?

– Не знаю, – пролепетал Арах.

– Не беси меня, – прошипел старик. – Иди и найди его!

Арах тяжело вздохнул, но ослушаться не посмел. Он развернулся и, понурив голову, снова пошёл обратно вглубь пещеры.

Прошло ещё немного времени, и гоблин опять показался в круге света от костра.

– Решил испытать моё терпение, нэк? – прошипел наставник, увидев, что гоблин и на этот раз вернулся с пустыми руками.

Полуухий лишь отрицательно качнул головой.

– Мастер, зверь сбежал, нэк.

– Как он мог сбежать из тупика? – старик раздражённо цокнул языком.

– Там за валуном… небольшой лаз.

– Принеси. Мой. Артефакт.

– Я туда не полезу, – запротестовал гоблин. – Это Меноса питомец, вот пусть он и…

– Кто проверял пещеру? Кто не заметил проход и сказал, что здесь безопасно, нэк?

Арах постоял ещё несколько секунд, поиграл желваками, сверля меня уничижительным взглядом, но всё же скрипнул зубами и развернулся.

Сейчас спорить с учителем было себе дороже и Полуухий это прекрасно понимал. Он исчез в глубине пещеры, только шорканье его ботинок о камни ещё какое‑то время раздавалось во тьме, пока окончательно не затихло.

Старик сидел неподвижно, уставившись в ту сторону, где скрылся гоблин, и по его лицу было невозможно понять, о чём он думает. Талли тем временем возилась у костра, подготавливая продукты. Она старалась не шуметь.

Прошло не меньше четверти часа. Я уже начал прикидывать, не придётся ли мне самому лезть в этот лаз, чтобы вытаскивать оттуда застрявшего гоблина, когда из темноты донеслось сопение.

Фыркая и отплёвываясь, Арах вывалился на свет.

Вид у него был, мягко говоря, жалкий. Пыль облепила его с головы до ног, смешалась с потом и растеклась по лицу грязными потёками. Но особенно выделялась паутина. Густые седые клочья свисали с ушей и плеч, липли к одежде и коже.

Запыхавшийся гоблин в одной руке он держал моего волчонка за шкирку, тот жалобно прижал уши и поджал хвост. В другой Арах сжимал артефакт – массивный клык какого‑то древнего существа, сплошь покрытый резьбой. Письмена на нём казались живыми. Они лениво пульсировали багровым светом, будто впитывая отблески костра.

– Нашёл… – выдохнул Арах, опуская зверёныша на землю.

Тот обиженно тявкнул на гоблина и, виляя хвостом, побежал к Талли.

Старик молча забрал артефакт, обтёр его краем балахона и спрятал в сумку.

– Давай, рассказывай, нэк. Ты же не просто так собирал всю паутину в округе.

Арах вытер лицо рукавом, размазывая грязь ещё сильнее.

– Тоннель петляет и постепенно сужается – местами приходилось протискиваться боком. Но шагов через двести снова расширяется. И всё время уходит вниз.

Он замолчал, принял из рук Талли кружку, жадно отпил и, переведя дух, продолжил:

– В конце концов лаз вывел меня на подземную площадку. Огромный зал, так что потолка в темноте вообще не видно. По стенам торчат редкие светящиеся кристаллы, так что хоть какое‑то паршивое освещение есть. И от этой площадки, как спицы в колесе, расходятся тоннели. Целая сеть. И там повсюду следы, поэтому глубже соваться я не стал.

– Следы, говоришь? Чьи?

– Разные, нэк, – Арах дёрнул плечом, стряхивая остатки паутины.

– Старые или свежие?

– Не знаю, я сразу назад поспешил, – буркнул Полуухий, стараясь не смотреть учителю в лицо.

Наставник на мгновение задумался, постукивая пальцем по подбородку, а затем повернул голову в мою сторону.

– Менос, нужно спуститься и получше там всё осмотреть. Надо понять можно ли оставаться здесь ещё на одну ночь или нас попытаются сожрать, – на этих словах глаза старика блеснули, а Арах втянул голову в плечи. – Не хотелось бы искать новое убежище, чтобы потом снова сюда возвращаться, нэк.

– А зачем сюда возвращаться?

Глядя на Араха, всё ещё не освободившегося от липких лохмотьев паутины, мне, наоборот, хотелось держаться от этого места как можно дальше.

– Разве не очевидно? – Зуг’Гал кивнул в сторону гоблина. – Если даже этот болван преодолевал лаз боком, то обезумевший орк, какую бы силу ему ни даровала паразитная руна, не протиснется вслед за нами.

    Глава 13

– Мастер, я считаю, что Арах должен вернуться и закончить начатое.

У старика дёрнулся глаз – верный признак того, что его терпение было на исходе.

– Арах слишком труслив, чтобы справиться с такой задачей в одиночку, – отрезал он, даже не глядя на гоблина. – Ты и сам это знаешь, нэк.

– Но я ещё не восстановил силы, чтобы снова пользоваться двуручником.

Мне категорически не нравилась идея спускаться под землю. Вернее, претило не само подземелье, а то, что «добровольцем» для этой сомнительной прогулки назначили именно меня.

– Судя по рассказу Араха, из‑за узких проходов использовать двуручник будет неудобно или вообще невозможно.

– Хотите, чтобы я отправился туда без оружия?

Гоблин внезапно осклабился, обнажив мелкие острые зубы.

– А меня, значит, можно отправлять без оружия? – прошипел Арах.

– Ты хорошо видишь в полумраке, – парировал я, – и в случае опасности успеешь сбежать. Я же замечу врага слишком поздно, когда уже нельзя будет отступить.

– Не моя вина в том, что боги даровали людям ущербное зрение, – ухмыльнулся гоблин. – Используй руну огненных рук, чтобы освещать себе путь.

– Не могу.

В применении рунного пламени был ещё один нюанс, о котором стоило помнить.

Несмотря на источаемый жар и слепящую яркость у самой кожи, оно давало на удивление мало рассеянного света. Мои руки в темноте светились скорее как тлеющие угли. Они были заметны издалека, превращая меня в отличную мишень, но почти не разгоняли окружающий мрак.

– Тогда сделай себе факел.

– Довольно, нэк! – вскинулся старик. – Вместе пойдёте.

– Но…

– Арах, раз уж боги не обделили тебя и дали такие чудесные глаза, пришло время использовать их с толком. Пойдёшь первым и будешь высматривать опасность. А ты, – шаман повернулся ко мне, – если на вас всё‑таки нападут, используй этот шанс, чтобы укрепить свою связь с волками.

Я нахмурился, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Ты же не думал, что волки будут вечно тебя подстерегать и ты сможешь бесконечно использовать их, как с теми кобольдами, нэк?

Я молча мотнул головой. Честно говоря, такие мысли проскальзывали, но теперь они казались наивными.

– Это звери, Менос. У них нет понятий о долге или чести, они мыслят иными категориями. Как только самка даст новое потомство, она забудет о похищенном щенке. Если в пустошах станет мало дичи и стае придётся мигрировать далеко от логова, они уйдут и не вспомнят о тебе.

Старик сделал паузу.

– Но если ты создашь для них постоянный источник пищи, всё изменится. Регулярная кормёжка привяжет их к твоей тени крепче любых заклятий. Со временем ты обзаведёшься надёжными цепными псами.

Надёжными вряд ли, но в остальном мысль отличная.

Если получится приучить волков ошиваться поблизости к моей точке прохода в мир теней, то смогу скармливать им врагов.

Прежде чем отправиться исследовать подземелье, я решил соорудить себе факел. Рассчитывать на командный дух Полуухого не приходилось. В таких местах лучше иметь собственный источник света и не зависеть от других.

Я выбрал крепкую ветку длиной в полтора локтя и толщиной в три пальца. Отрезав кусок мешковины, несмотря на возмущение Талли, густо смочил её в котелке в растопленном для готовки жире и туго намотал на импровизированное древко. Факел получился тяжёлым, но я был этим даже доволен. В случае нужды такая вещь легко могла заменить дубину.

Пока я заканчивал возиться с узлами, Арах демонстративно закатывал глаза и недовольно цокал языком. Всем своим видом он показывал, что считает моё копошение бессмысленной вознёй.

– Топай, глазастый, – я втолкнул гоблина в тёмный проход и сам шагнул следом.

Арах скользнул во тьму на удивление быстро, я же, напротив, не торопился. Полуухий ещё во время своего первого визита собрал на себя основную часть паутины, но мой рост сыграл со мной злую шутку.

Я выше гоблина, и там, где он проходил беспрепятственно, мне приходилось буквально продираться.

От выставленного вперёд факела то и дело вспыхивал очередной пласт пыльной паутины, свисавшей с потолка целыми прядями. Огонь яркими искрами стремительно взмывал по нитям к самым сводам пещеры и тут же гас, оставляя после себя лишь дымный запах и оседающие клочки пепла.

Вскоре проход сузился настолько, что мне пришлось развернуться боком. Учитель был прав. Орку здесь ни в жизнь не пройти, если даже я то и дело обтирал спиной пыль со стен.

Спустя пять минут томительного продвижения я наконец выбрался на ту самую площадку, о которой рассказывал Арах. Здесь и правда оказалось на удивление светло. Пространство на пару десятков шагов вокруг просматривалось без особого труда, залитое призрачным, мертвенным сиянием редких кристаллов.

– Иди, проверяй, – теперь уже Арах подтолкнул меня в спину, явно наслаждаясь тем, что теперь не ему нужно лезть первым в неизвестность. – Не переживай, нэк, я присмотрю за тобой. Отсюда обзор лучше.

Я лишь хмуро оглянулся на него.

Впрочем, спорить смысла не было. Овальная площадка, на которую мы вышли, оказалась буквально испещрена тёмными провалами по всему периметру. Слишком много точек, откуда мог внезапно появиться враг.

Большинство лазов такие узкие, что в них не протиснуться даже согнувшись в три погибели. Однако шесть проходов выглядели вполне подходящими для нашего отряда. Предстояло проверить каждый из них, но прежде всего требовалось изучить следы.

– Как думаешь, кобольды? – я присел и опустил факел, подсвечивая пол.

– Скорее всего, нэк. Кобольды – пещерные существа.

На камне виднелся отчётливый грязный отпечаток. Судя по размерам, его обладатель значительно превосходил меня ростом. Только встречи с ещё одним чемпионом нам сейчас не хватало.

– А это что? – я повёл факелом чуть правее. Зрачки Полуухого блеснули ртутью, отражая пляшущее пламя.

– Надо уходить, нэк.

– Кто это оставил? – я мёртвой хваткой вцепился в рукав собиравшегося сбежать гоблина.

– Наги, – он резко вырвал руку и попятился на несколько шагов.

– Кто они такие? – повторил я, не сводя глаз с необычной отметины.

– Змееподобные твари. Намного опаснее кобольдов.

– Ты уверен, что это они? – я ещё раз внимательно всмотрелся в след. Мне было трудно представить, чтобы его оставило живое существо. Это была широкая, гладкая борозда в пыли, будто по полу перекатывали или волокли что‑то очень тяжёлое.

– Посвети ниже, – Арах нехотя присел рядом, всё ещё опасливо озираясь на тёмные провалы тоннелей. – Ищи чешую. На камнях должны остаться мелкие чешуйки.

Несколько минут мы пристально осматривали пол, но ничего так и не нашли.

– Оставайся, если хочешь, а я возвращаюсь, нэк.

– Получишь кнутом молний и всё равно вернёшься, – напомнил я ему о методах учителя.

– Учитель не отправит меня на съедение нагам.

– Только если поверит, что здесь действительно водятся наги. Готов спорить, что он отправит тебя за чешуйками.

– Поверит, если ты подтвердишь мои слова, нэк.

Здравый смысл настойчиво твердил, что поручение наставника нужно выполнить до конца. Эти пещеры были нашей лучшей и, пожалуй, единственной возможностью окончательно избавиться от преследующего нас орка‑шамана.

– Ты же понимаешь, что после этого мы здесь не останемся? Старик заставит нас искать новое укрытие.

– Пусть заставляет! – Арах почти выкрикнул это, но тут же прикрыл рот ладонью, испугавшись собственного голоса, усиленного эхом.

– Но если там нет никаких наг, – я ткнул факелом в сторону ближайшего туннеля. – То мы по глупости отправимся обратно в лес, подвергая себя ещё большей опасности.

– А если есть… – Арах нервно сглотнул. – Ты просто не понимаешь, нэк! Наги это не кобольды.

Я поднялся и медленно обвёл факелом пол поблизости.

– Делать выводы рано, чешуйки мы не нашли, – сказал я. – Мы видим один странный след среди множества других. Но это пока что ничего не значит. Да, здесь периодически кто‑то появляется, но нет никаких останков или чего‑то подобного. Поэтому нужно всё проверить.

Гоблин тяжело вздохнул, не желая принимать мои доводы.

– С ума сошёл? Я туда не полезу, нэк.

– Слушай, Арах, – я понизил голос, чтобы эхо не разносило мои слова по всему залу. – Тебе ничего не придётся делать. Ты останешься здесь. Просто пока я буду проверять туннели, ты должен присматривать за остальными проходами и, если заметишь движение, сразу предупреди меня.

Гоблин дёрнул ухом, в его взгляде читалось явное нежелание оставаться здесь. Мне и самому было ужасно сложно доверить ему прикрывать спину, но иного выхода я не видел. Приходилось надеяться, что Полуухий не настолько идиот, чтобы подставить меня и молча сбежать.

Полуухий должен понимать простую истину, что если меня здесь прикончат, он останется в этом проклятом лесу один с бесполезной девчонкой и одноногим стариком, который сейчас больше похож на обузу, чем на могущественного шамана.

Пусть Арах и ненавидит меня всей душой, но сейчас я значительно повышал его шансы выжить.

– Просто стой и смотри в оба, – добавил я, не дожидаясь его возражений.

Арах скрипнул зубами и едва заметно кивнул. В его глазах всё ещё плескался страх перед нагами, но прагматизм, кажется, взял верх.

Перехватив факел поудобнее, я направился к ближайшему проёму в стене. Чёрный провал высотой в полтора моих роста, а в ширину здесь можно дважды раскинуть руки, не коснувшись стен.

Кожей я ощутил едва уловимый, прохладный ветерок, тянущий из глубины, но рассмотреть, что скрывается за границей света, было практически невозможно.

Я замер на пороге, вглядываясь в чернильную тьму туннеля. В отличие от площадки, где мы стояли, его стены не были усыпаны светящимися кристаллами, и мрак там казался абсолютным.

Решение пришло мгновенно. Я вцепился пальцами в ближайший ко входу сияющий кристалл, намереваясь отломать кусок и зашвырнуть его вглубь тоннеля. Но «камень» неожиданно оказался мягким и податливым.

Стоило мне сильнее сдавить его, как нарост, оказавшийся обычным грибом, с негромким хлопком лопнул, выпустив крохотное облачко мерцающих спор. По ладони потекла густая голубая слизь. Забавно, но она светилась сама по себе, причём гораздо ярче, чем грибные кристаллы.

Недолго думая, я поднял с земли небольшой плоский камень и густо нанёс на него светящуюся массу.

Сработало.

В руках у меня оказался отличный источник призрачного света. Наверняка эффект лишь временный, но для моих целей этого вполне хватало.

Короткий замах, и камень отправился в полёт, прорезая темноту голубым росчерком. Он пролетел шагов тридцать, прежде чем со стуком упасть на пол. Внутри никого не обнаружилось, зато призрачное сияние высветило детали, от которых по спине пробежал холодок.

Насколько хватало взгляда, тоннель определённо был рукотворным.

Слишком уж правильной, почти геометрической формы он оказался. Стены были безупречно гладкими, словно их не вырубали в скале, а выплавляли в монолите каким‑то невероятно мощным жаром. И эта идеальная пустота пугала куда сильнее, чем любые естественные неровности пещеры.