Текст книги "Ученик гоблина. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)

Пахло палёной шерстью и жареным мясом.

– Нашлась, значит, псина, – я невольно обернулся, глядя вслед исчезнувшим в тумане теням.

Теперь сомнений не осталось. Тем огромным сгорбленным силуэтом являлся кобольд‑чемпион. Он всё‑таки провалился сюда вместе со мной.

Ирония ситуации заключалась в том, что роли поменялись. Теперь хищник сам превратился в добычу. Те четыре тени явно были местными охотниками, которые встали на след раненого зверя. Вой, который я слышал раньше, теперь окончательно стих, потому что им больше не нужно перекликаться, ведь они уже видели цель прямо перед собой.

– Приятного аппетита, – пробормотал я с улыбкой. И «тень» внутри вновь отозвалась мелодичным, едва уловимым рокотом.

Сомнений не оставалось. Именно заключённая в рунное сердце сущность Теневого Монарха затащила меня сюда. Я обязательно выясню «как?»  и «зачем?» , но сперва нужно разобраться с вопросом возвращения в свой мир. Старик учил меня искать точки проколов между мирами, но… Я не то чтобы невнимательно его слушал, просто на словах это одно, а на деле всё выглядело совсем иначе.

Нужно всё хорошенько обдумать, а для этого найти безопасное место.

Я поплёлся прочь, постепенно удаляясь от леса. Ноги по щиколотки проваливались в вязкую жижу, которая по консистенции напоминала тягучую смолу. Ориентиром служили очертания далёких гор, чей чёрный хребет едва угадывался на фоне серого неба. Путь к ним пролегал через бесконечные топи. Каждый шаг давался с огромным трудом, подошвы ботинок с хлюпаньем отрывались от липкой грязи. Зато риск внезапного нападения здесь был минимальным. В таком месте, кроме хладнокровных гадов, никто селиться не станет, а значит, и для крупных хищников тут нет добычи.

Довольно скоро я потерял счёт времени. В этом мире не было солнца, которое могло бы подсказать время, лишь ровный сумеречный свет. Уже трижды я вяз так глубоко, что казалось больше не выберусь. Сил почти не осталось, голова раскалывалась от звона, а ноги гудели от напряжения. Горы же, несмотря на все мои усилия, оставались всё так же недостижимо далеко.

Пришлось разуться.

Ботинки, зачёрпывая жижу, тянули вниз, превращая каждое движение в пытку. Босые ноги мгновенно свело от могильного холода топей, но идти стало чуть легче. По крайней мере, я больше не рисковал оставить обувь в очередной глубокой яме.

Во время короткой передышки я сменил направление, выбрав новый ориентир. Пришлось признать ошибку. Путь к горам в таком темпе занял бы дни или даже седмицу, если не больше.

Из‑за однообразной серости и плотной мглы было сложно оценить расстояние, зато небольшая рощица из десятка разлапистых деревьев по правую руку казалась достижимой целью. Она находилась не дальше пары часов ходу, иначе я бы просто не смог рассмотреть её очертания сквозь туман.

Рощица на деле оказалась одиноким мёртвым деревом. Огромный, тысячелетний дуб когда‑то рухнул, погрузившись почти на всю длину ствола в болотистый грунт. Его исполинские ветви, лишённые листвы, торчали из жижи, создавая издалека иллюзию целого перелеска.

Укрытие откровенно паршивое, но выбирать не приходилось. Среди нагромождения корявых сучьев, покрытых налётом серой плесени, меня будет сложно заметить даже с нескольких шагов. За неимением иных вариантов я решил остаться здесь.

Кое‑как взобравшись на относительно сухой участок ствола, я привалился спиной к мёртвой древесине. Рёбра тут же отозвались резкой болью, заставив меня зашипеть и прижать ладонь к боку. Раны от когтей кобольда выглядели скверно. Края уже воспалились.

Здесь меня никто не должен заметить, но для верности стоило действовать быстро. Я призвал сциллу, и когда сияющий диск привычно замер перед глазами, активировал огненную руну.

Нужно было обработать раны. Магический огонь мне не вредит. Я лишь ощущаю его обволакивающий жар. Зато всякую гниль этого измерения пламя должно выжечь без остатка.

Некоторое время я держал светящиеся ладони на рёбрах, чувствуя, как стихия вычищает заразу. Затем пришёл черёд прижечь плоть.

Для этого требовался обычный огонь. Я отломал небольшую ветку и поджёг её рукой. Как только дерево занялось, остановил действие руны.

Я закрыл глаза и, пытаясь унять нарастающую дрожь в теле, глубоко выдохнул. В следующее мгновение, пересиливая инстинкты, с силой прижал обугленную головешку к ране.

Шипение жжёной кожи слилось с моим приглушённым стоном. Обычный огонь, в отличие от рунного, оказался беспощаден. Пульсирующая боль мгновенно выбила остатки воздуха из лёгких. Я до побелевших костяшек вцепился свободной рукой в кору дуба, стараясь не свалиться с дерева в жижу.

Когда убрал головешку, в голове всё ещё звенело. Но дело сделано.

Я отшвырнул догорающую ветку в болото. Она с тихим всплеском исчезла в чёрной воде. Тело била мелкая дрожь, сознание поплыло от усталости, но это уже было привычное истощение.

Поэтому поудобнее устроился в развилке ветвей и подтянул колени к груди. Теперь нужно поспать. Хотя бы немного. И уже после попробую отыскать прокол между мирами, чтобы вернуться. С этой мыслью я и провалился в беспокойный, лишённый сновидений сон.

    Глава 7

Нормально выспаться не получилось. Сырость пробирала до самых костей, заставляя то и дело вздрагивать в полузабытье. Тело била мелкая дрожь, но окончательно я открыл глаза вовсе не из‑за холода.

В какой‑то момент кожу обожгло нестерпимым зудом. Я быстро обнаружил, что буквально облеплен паразитами. Мелкие жучки размером с четвертушку ногтя отдалённо напоминали светлячков. Их полупрозрачные брюшки, доверху наполненные моей кровью, мерцали в темноте завораживающим алым светом. Этот красный блеск даже казался почти красивым, если бы не осознание того, что они питались мной.

Захотелось воспламенить руки и сжечь их всех. Но пришлось сдержать порыв и продолжать соблюдать маскировку. Поэтому некоторых жуков швырнул вниз и утопил в трясине, но большую часть просто раздавил ботинком.

Разобравшись с мелкими кровососами, я окончательно лишился сна. Несмотря на усталость, снова уснуть не вышло. Как назло, напомнил о себе голод, и в животе требовательно заурчало.

В этом месте вряд ли нашлось бы, чем поживиться, да и я сейчас был не в том состоянии, чтобы на кого‑то охотиться.

Я осторожно поднялся и потянулся, разминая затёкшее тело. Хотелось хоть немного разогнать застоявшуюся кровь и согреться, но размахивать руками мне быстро надоело. Из‑за вездесущей сырости ощутимого тепла это не принесло. Я снова уселся, подобрал под себя ноги и прикрыл глаза.

Нужно было сосредоточиться. Зуг’Гал учил, что при максимальной концентрации можно почувствовать, в какой стороне находится ближайший межмировой пробой. В теневом измерении мы лишь незваные гости. В его неприветливом сером окружении всегда можно нащупать тонкую нить, связывающую нас с родным миром. Требовалось лишь уловить её едва заметные колебания в пространстве, погрузившись в глубокую медитацию.

Единственная проблема заключалась в том, что старику хватало и четверти часа, чтобы нащупать путь. Я же, казалось, сидел неподвижно уже целую вечность. И ничего. Совсем ничего не ощущал. Кроме холода и усиливающегося голода.

После небольшой передышки последовало ещё три попытки. Но все они точно так же оказались безрезультатными. Я совсем не ощущал связи с моим миром.

Продолжать и дальше сидеть без пищи на одном месте глупо. Да и пить болотную воду тоже не особо хотелось.

Стоило осмотреться и понять, куда двигаться дальше. Я решил взобраться на самые верхние ветки дерева. Теплилась слабая надежда, что с большой высоты удастся разглядеть то, что сейчас скрыто за плотной пеленой тумана.

Выбрав наиболее высокую ветку, я начал взбираться вверх. Поначалу подъём казался на удивление лёгким.

Кора старого дуба была грубой и покрыта глубокими трещинами. Пальцы уверенно находили опору, позволяя мне быстро подтягивать тело. Я взбирался по массивному стволу, словно по отвесной скале.

Однако вторая половина пути далась значительно тяжелее. Рисунок коры начал меняться. Углубления становились всё мельче и постепенно зарастали скользким мхом, из‑за чего пальцы то и дело срывались.

В некоторых местах кора и вовсе отсутствовала, обнажая участки гладкой древесины. Зацепиться за такую поверхность было практически невозможно. И ветка была слишком широкой, чтобы получилось её обхватить.

Тогда мне приходилось рисковать. Опасно балансируя над бездной, я перепрыгнул на соседнюю ветку, чтобы через несколько метров, наткнувшись на очередную преграду, прыгать уже обратно.

Наконец, я достиг «потолка» и вынырнул сквозь верхний слой серой взвеси. Туман здесь стал не таким плотным, он превратился в рваную дымку, сквозь которую проглядывало бледное, лишённое тепла небо теневого измерения. Я замер, вцепившись в дерево.

Ветка подо мной начала предательски пружинить. Она становилась слишком тонкой для моего веса и при каждом движении опасно раскачивалась, грозя сломаться. Я затаил дыхание, стараясь двигаться как можно плавнее.

Пришла пора осмотреться.

Отсюда, с высоты, мне наконец открылся вид на скалы, к которым я так отчаянно стремился. Они высились на горизонте. Серые, как и всё вокруг, они выглядели неприступными и внешне напоминали зубы гигантского зверя. Стоило мне присмотреться, как стало ясно, что дойти туда не получится. Без шансов.

Дело даже не в огромном расстоянии, которое разделяло нас. Равнину по всей длине горизонта прочертил колоссальный каньон. Огромная трещина в земле полностью отрезала путь. Пересечь ущелье, не спускаясь на самое дно, невозможно.

Даже думать не хотелось, какие твари обитают в её вечном мраке, куда никогда не пробивается даже тот скудный свет, что присутствует на поверхности теневого мира. Спуск вниз означал верную смерть.

Я медленно повернул голову, изучая извилистую линию обрыва. Вариант оставался только один. Если я не хотел возвращаться в местный Лес Обречённых, где уже наверняка сожрали кобольда, мне придётся идти вдоль края ущелья.

Я прищурился, пытаясь пробить взглядом серую взвесь. Сперва мир казался абсолютно пустым, но постепенно из марева начали проступать детали. Моё внимание привлекла странная вертикальная черта на самом краю разлома. Стоило туману чуть разойтись, как очертания стали чётче.

Далеко впереди сквозь марево мне открылся силуэт полуразрушенного сооружения из тёмного камня, стоявшего на самом выступе каньона. Похоже на сторожевую башню. Её верхушка была большей частью обломана, а стены покрывали трещины.

Я не питал особых иллюзий насчёт провианта, хотя втайне надеялся. Сейчас мне даже столетняя краюха чёрствого хлеба показалась бы изысканным лакомством, ради которого стоило рискнуть. Но башня манила другим. Прежде всего я надеялся отыскать там хоть какое‑то оружие. Со сталью в руках можно будет всерьёз задуматься об охоте, а не просто прятаться по деревьям, почёсывая укусы паразитов.

Надежда на хлипенький мосток это ещё один повод идти к башне. Если удача окончательно не отвернулась от меня, в заброшенном бастионе мог сохраниться способ перебраться на другую сторону каньона. Наверняка прежний гарнизон не ограничивался сидением в четырёх стенах. Солдаты должны были выходить в патрули и на разведку, осматривая окрестные земли по обе стороны разлома.

Лес за спиной не сулил ничего, кроме стычки с хищниками. Башня же, какой бы неприветливой она ни казалась, давала призрачный, но всё же осязаемый шанс вырваться из этого тупика. Возможно, если я расположусь на её крыше, медитация наконец принесёт результат.

Я ещё раз взглянул на чернильный провал ущелья и начал осторожный спуск. Нужно было спуститься к подножию дуба, пока окончательно не рассвело. Если в этом мире вообще существовало понятие полноценного рассвета.

Определённость принесла странное спокойствие. Теперь у меня был план, а это уже немало.

Я едва успел опустить голову, высматривая надёжную опору для ноги, когда боковое зрение уловило движение в воздухе. Крохотное чёрное пятно на фоне монотонного серого неба росло с пугающей быстротой. Доля секунды ушла на осознание того, что я превратился в мишень. Смерть пикировала сверху, не оставляя времени на раздумья.

Я мгновенно разжал пальцы и соскользнул вниз по вертикальному отростку, словно по шесту. Грубая кора тут же отозвалась жгучей болью, сдирая кожу на ладонях, но это было ничем по сравнению с угрозой сверху. Тварь ударила в то самое место, где я находился мгновение назад.

Это был гигантский летун размером с доброго телёнка. Размах его кожистых крыльев перекрыл тусклый свет, а костистые лапы обрушились на дерево. От смертоносных когтей меня спасла лишь толстая ветка, на которую монстр напоролся в пылу атаки. Изогнутые лезвия мелькнули перед самым моим лицом, но достать так и не смогли.

Монстр яростно забился, пытаясь протолкнуться сквозь переплетение сучьев. В какой‑то момент древесина не выдержала такой нагрузки. Раздался оглушительный треск.

Тварь раздосадованно заклекотала, осознав, что добыча ускользает. Смирившись с неудачей, она резко взмыла ввысь. Мощный порыв ветра от её крыльев довершил начатое. Ветка окончательно обломилась, и я вместе с ней полетел вниз.

Беспорядочно взмахивая руками, пытался словить хоть какую‑то опору. Воздух свистел в ушах, а туман превратился в смазанную серую стену. Сильный удар в плечо, следом хлёсткий толчок в бедро, сучья били наотмашь, ломаясь под моим весом, но не давая ни единого шанса замедлиться. Я пытался ухватиться за пролетающие мимо ветки, но пальцы лишь беспомощно скользили по древесине, сдирая ногти и кожу.

В какой‑то момент всё‑таки зацепился за кору, но лишь с омерзительным звуком выдрал огромный, трухлявый пласт. Это лишь на мгновение затормозило меня, чтобы в следующую секунду снова полетел вниз – навстречу смерти.

Из серой взвеси вынырнул острый, как пика, обломок сука. Полностью лишённый коры штык, нацеленный мне точно в грудь. В голове мелькнула отстранённая мысль о том, что сейчас насажусь на него, как насекомое на булавку.

Я в последний раз выбросил руку в сторону. Пальцы каким‑то чудом захлестнулись за что‑то. Рывок получился такой силы, что плечо едва не вылетело из сустава, пронзив тело острой вспышкой боли, но траектория падения изменилась.

Я разминулся с обломком на пол‑ладони и влетел в болото. Трясина приняла меня чавкающим звуком. Вязкая, ледяная жижа мгновенно сомкнулась над головой, забиваясь в уши, нос и рот.

Вынырнув и стоя на коленях, я был почти по пояс в мутной воде. Повезло упасть в более глубокое место, иначе расшибся бы о землю.

Судорожно закашлялся, выплёвывая горькую, вонючую слизь. Перед глазами всё плыло, а каждое движение отдавалось тупой болью в избитом теле. Где‑то высоко вверху вновь раздалось пронзительное клёкотание. Крылатая тварь не улетела. Она кружила там, невидимая в сером мареве, продолжая наблюдать за своей добычей в этом чёртовом болоте.

Значит перед отправкой к башне придётся поохотиться.

Стоило мне об этом подумать, как монстр стрелой упал с неба. Его силуэт размылся чёрной полосой и с оглушительным всплеском вошёл в топь, подняв высокую волну грязных брызг. Массивная туша ударилась о воду всего в десятке шагов от меня. Я даже почувствовал, как по дну прошла мощная вибрация.

Я поспешно отполз поближе к стволу дуба, под защиту массивного переплетения ветвей. Здесь, у самого подножия, они изгибались причудливыми арками, создавая подобие естественного забора, сквозь который такой крупной бестии не пробраться.

Сперва из жижи, с тяжёлым хлюпаньем и свистом выходящего воздуха, вынырнули крылья. Огромные, обтянутые мокрой кожей, они развернулись над водой, словно флаги павшего воинства. Я видел прорехи в перепонках и тёмные жилы, проступающие под серой кожей. По краям крыльев в такт дёрганым движениям поблескивали костяные наросты, будто зазубренные клинки, способные рассечь всё, к чему прикоснутся.

Затем из болота медленно поднялась голова.

Узкий череп на длинной жилистой шее двигался не по‑птичьи, а резкими и ломаными толчками. При каждом повороте раздавался сухой хруст, будто суставы твари собраны из старых костей. Клюв, похожий на изогнутый мясницкий тесак, покрывал белёсый налёт. По краям тянулись острые загнутые зубы, между которыми всё ещё застряли куски тины и грязи.

Мутные белые глаза без зрачков нашли меня мгновенно. В них не виделось ярости. Только холодная, лишённая эмоций хищная сосредоточенность.

Тварь выбралась на мелководье полностью. Теперь я видел её целиком.

Сгорбленное тело подрагивало, сбрасывая болотную жижу. Шерсть росла редкими, спутанными пучками, больше похожими на волокна гнили.

Но больше всего пугали лапы. Непропорционально длинные и жилистые. Они впивались в вязкий грунт серповидными когтями. Хвост‑балансир нервно подрагивал, помогая массивному телу удерживать равновесие на зыбкой почве.

Теперь, глядя на монстра вблизи, я понял, насколько сильно мне повезло, что этот небесный скиталец не сдержался и попытался атаковать меня, когда я был наверху. Ведь он явно являлся засадным охотником. Монстр парил в поисках добычи, а затем падал на неё, сам превращаясь в оружие.

Тварь замерла, глядя на меня. Похоже, удивилась, что я выжил после падения.

Она просто стояла и смотрела.

И в этом спокойствии сквозило куда больше угрозы, чем в любом рёве.

Внутри меня, отвечая на вызов, начал разгораться знакомый рокот.

Охота действительно началась. Я не мог позволить существу просто уйти и атаковать меня позже. Если внезапно настигнет меня по пути к башне под открытым небом, то у меня не будет ни единого шанса отбиться.

Решать нужно было очень быстро.

Я поднял взгляд выше. Прямо над моей головой из основного ствола дуба рос массивный сук. Он загибался причудливым крюком и заканчивался остриём, которое не уступало в смертоносности той пике, на которую я чуть не налетел во время падения. Это была идеальная ловушка. Оставалось лишь заманить хищника.

Правда, мой план имел одно крайне узкое место. Чтобы всё сработало, мне требовалось не просто выступить наживкой. Существовал риск навсегда остаться калекой, если рука окажется в пасти зверя хоть на мгновение дольше необходимого. Но выбора не было.

Я медленно двинулся вперёд, покидая безопасное переплетение веток и корней. Вода хлюпала под ботинками, оглашая в воцарившейся тишине каждый мой шаг. Вытянув правую руку перед собой, я замер. Делая крохотные шаги навстречу летуну, я провоцировал его, выманивая на дистанцию броска. Мои пальцы подрагивали от запредельного напряжения.

Монстр отреагировал. Его матовые глаза сузились, а тело припало к поверхности болотной жижи. Он не сводил пристального взгляда с моей ладони, оценивая расстояние. Тварь медленно переступала своими серповидными когтями, подбираясь ближе.

Наконец хищник не выдержал. С резким криком он ринулся в атаку, разрывая крыльями туман. С разгону монстр врезался в завесу из мелких веток, с треском ломая их своим весом. Его зубастая пасть распахнулась в предвкушении лёгкой добычи. Расстояние между нами сократилось.

Я почувствовал кожей ладони обжигающее дыхание. В тот самый миг, когда челюсти начали захлопываться на моей кисти, я резко отдёрнул её назад. Одновременно с этим призвал сциллу и левой рукой активировал руну. Руна стихии «огня» отозвалась мгновенно, покрывая мои руки пламенем.

Яркая вспышка на мгновение ослепила небесного охотника. Укусить меня он не успел. Шипение сжигаемой плоти утонуло в оглушительном визге. Инстинкты подвели тварь. Ошалев от нестерпимой боли, летун мощно оттолкнулся лапами от земли. Он попытался отпрянуть от магического пламени и рванулся назад, вкладывая в этот рывок всю свою силу.

Раздался глухой звук удара. Деревянный крюк пробил затылок хищника и вышел у основания клюва. Монстр замер на долю секунды, а затем его тело забилось в страшной агонии.

Мелькнула мысль добить бестию, но я подавил этот порыв. Вместо этого, наоборот, отскочил вглубь корней, до упора прижавшись спиной к основному стволу дуба. Раненый летун бесновался на своём импровизированном эшафоте. Он крушил всё вокруг, вслепую разрывая об острые сучья собственную кожу. Брызги тёмной крови веером разлетались по сторонам, окрашивая туманную взвесь в багровые тона.

Вскоре предсмертное беснование летуна сошло на нет. Последний судорожный всплеск кожистых крыльев поднял тучу грязных капель, и всё окончательно замерло. В воцарившейся тишине я слышал лишь собственное хриплое дыхание и мерный капающий звук стекающей в болото крови. Приближаться к туше я не рискнул. Даже мёртвый, этот монстр оставался опасным.

Я нашёл узкий лаз между массивными корнями чуть правее своего укрытия. Пришлось изрядно попотеть и вновь потревожить раненые рёбра, прежде чем я сумел протиснуться наружу.

Следовало поторапливаться. Запах пролитой крови уже поплыл над топью. Я не сомневался, что местные падальщики скоро учуят этот призыв к пиршеству и сразу же поспешат сюда.

Пробираясь мимо неподвижной громадины, я с невольным сожалением окинул её взглядом. Её мощный хребет мог стать идеальным источником расходного материала для руны «плоти» . Кость хищника такого уровня позволила бы создать спицы невероятной прочности или их большее количество. Но без ножа или хотя бы острого камня я не смог бы добыть позвонок. Голыми руками нерельно пробиться сквозь слой толстой шкуры, а затем ещё и выломать кости. Поэтому тряхнул головой, прогоняя нахлынувшую жадность. Жизнь стоила дороже любых заготовок.

Я уже почти отвернулся, когда боковое зрение уловило какой‑то блеск. У меня перехватило дыхание, а сердце пропустило удар.

С убитой твари выпал не осколок, а целая руна.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/