Текст книги "Ученик гоблина. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 32 страниц)

    Глава 5

Вот тебе и «не очень опасные твари» , которых можно использовать как компас. В голове всплыли слова Зуг’Гала о повадках кобольдов. Трусливые, осторожные, ждущие, пока жертва заснёт…

Вот только то, что произошло секунду назад, в эту схему не укладывалось.

Я замер, перехватив двуручник поудобнее.

Но кобольды почему‑то медлили. Ни одна тварь пока так и не показалась, продолжая скрываться в туманной дымке между деревьями.

Тем лучше для меня. Двуручник постепенно напитывался жаром, который сейчас источали мои руки. Огненная руна стала заметно сильнее, и процесс нагрева шёл в несколько раз быстрее. Прошло совсем немного времени, а уже не менее четверти клинка отливалось розоватым свечением.

Внезапно правую руку обожгло. Я разжал пальцы и в недоумении уставился на ладонь. Под плотным покровом магического пламени нельзя было ничего разглядеть. Тогда меня осенила догадка и я слегка развернулся полубоком.

Так и есть. Это Арах вспорол ножом себе ладонь и теперь сцеживал тонкую струйку крови в рот старика. Похоже тот совсем плох, раз Полуухому пришлось прибегнуть к традиционным шаманским методам, дополняя наложенный эффект целебных осколков.

Пыль уже полностью осела, и я видел, что именно свалило учителя. Недалеко от оторванной ноги Зуг’Гала, в месиве из раздробленных костей и горелой ткани, лежала голова кобольда. Облезлая серая шкура, остекленевший взгляд и вырванная с корнем челюсть.

Этот кусок дохлятины прилетел с такой скоростью, что не просто пробил магические щиты, а буквально впечатал ногу гоблина в скалу, превратив её в кровавое крошево.

Внезапная догадка вонзилась в мозг тысячей отравленных игл. Неужели нас всё‑таки настиг орк‑шаман?

Мелькнула соблазнительная мысль попытаться сбежать. Но как, если старик не то что идти не способен, он даже дышал через раз. Да и как сбежать от орка, накачанного мощью паразитной руны? Он не позволит этого сделать. В надежде удрать нам оставалось разве что «на веру», не задумываясь о последствиях, прыгнуть прямо с обрыва. Хотя даже так, уверен, что разъярённый Высший, которому уже нечего терять почти сразу же свалится следом прямо на наши головы.

Разве что…

– Менос… – донёсся сзади сиплый, едва различимый голос Зуг’Гала. Старик захлебнулся кашлем, выплёвывая кровь Араха вперемешку со своей. – Менос, послушай меня… Это не орк, не глупи…

Я на мгновение замер.

Не орк? Тогда кто, чёрт возьми, способен использовать головы лесных хищников вместо ядер для пращи?

– Не глупи, – снова повторил гоблин. – Ты связан с Арахом.

– Да не собираюсь я убегать! – огрызнулся я, когда старик для пущей убедительности впился когтями в предплечье Араха.

Если брошу их, то уже не важно кто, орк или пара молодых кобольдов, порвут глотку Полуухому. Я умру вместе с ним. Поэтому я выбирал драку.

В этот момент туман впереди зашевелился.

Плотная серая взвесь медленно разошлась, будто кто‑то раздвинул её руками изнутри. На край поляны выполз псоголовый.

Не выбежал и не вышел, а именно выволок себя наружу.

Он жалобно скулил и подвывал, тыкаясь мордой в камни. Передними лапами тварь судорожно цеплялась за землю, а задние ноги волочились бесполезным грузом, оставляя за собой тёмную полосу.

Следом из тумана между деревьями медленно вышла ещё одна тварь. Высокая, почти в полтора человеческих роста, и значительно шире в плечах, с мощными руками и сутулой хищной посадкой, она двигалась так, будто лес сам держал её на поводке.

Серая шерсть топорщилась клочьями, местами редкая и грязная, местами густая, как у волка, но под ней проступали рельефные мышцы. Не звериные, а почти человеческие, слишком правильные и оттого мерзкие. Морда была вытянута, пасть разодрана оскалом до самых дёсен. Между зубами тянулась слюна, и каждый вдох сопровождался раздражённым рыком.

Уши длинные, рваные и проколоты кольцами. Они торчали в стороны, как у дикого пса. Один глаз горел тусклым янтарём, второй был белёсым и полностью мутным. Но даже этим «слепым» взглядом тварь умудрялась давить так, что в груди начинало холодеть.

В правой лапе она волокла по камням огромный зазубренный клинок. Меч выглядел весьма тяжёлым, но чудовище держало его так, будто это простая дубина. Металл скрежетал о землю, оставляя за собой борозды.

Тварь остановилась, наклонила голову набок. Хищник выбирал кого рвать первым. Он медленно раскрыл пасть, показывая зубы.

Громила в пару шагов настиг ползущего монстра.

Он остановился у него за спиной, давая калеке проползти ещё немного вперёд, и только после этого поднял меч. Мне вдруг стало не по себе от этой неторопливости. Слишком уж осмысленной она выглядела.

Лезвие дрогнуло и медленно пошло вниз.

Металл вошёл в спину почти беззвучно. Кобольд дёрнулся, выгнулся дугой и захрипел, будто ему разом выбили воздух из груди. Передние лапы судорожно заскребли по камню, оставляя светлые полосы. Вой, вырвавшийся из пасти, был тонким и надломленным, больше похожим на визг, чем на крик опасного хищника.

Монстр поставил лапу ему между лопаток и навалился всем весом. Хруст костей отчётливо отдался эхом. Я машинально сильнее сжал рукоять двуручника. Огненная руна отозвалась вспышкой жара, но я едва это заметил.

Затем кобольд наклонился, обхватил шею сородича когтистой лапой и рванул.

Голова отделилась с влажным треском.

Кровь хлынула фонтаном, заливая грудь и морду вожака. Он поднял добычу над собой, размахивая ею, и взревел. Из пасти вырвались клубы пара. Рёв прокатился по поляне, ударился о скалы и ушёл в лес.

Я поймал себя на том, что жду броска. Но кобольд резко развернулся и швырнул голову в сторону чащи.

Череп ударился о корень и покатился в туман.

Вожак снова взревел, но уже как‑то иначе.

Прошло всего несколько ударов сердца, и лес ответил. Из‑за деревьев начали выходить другие псоголовые.

Они были заметно мельче вожака, но всё равно выше меня. Их шерсть выглядела иначе. Она была гуще, чище и насыщеннее цветом. Не облезлая серая пакля, как у старых падальщиков, а плотный животный мех с бурым и рыжим отливом. Глаза блестели ярко, движения были резкими и уверенными. Молодые и сильные особи.

Они выходили молча. Каждый из них косился на обезглавленный труп у ног вожака. Никто не решался подойти ближе. Молодые кобольды держались на расстоянии, напряжённо сутулясь и переминаясь с лапы на лапу. Их взгляды то и дело срывались на тело, будто оно всё ещё могло подняться или укусить напоследок.

Вожак резко втянул воздух и зарычал.

Монстры вздрогнули, будто их всех разом дёрнули за невидимую нить.

Первый из них шагнул вперёд неуверенно, почти крадучись. Затем второй. Остальные потянулись следом. Они приблизились к вожаку и один за другим опустились на задние лапы, склонив головы и прижимая уши.

Так выражали покорность.

– Кобольд… это чемпион, – вновь прохрипел Зуг’Гал.

Он уже смог сесть. Лицо было серым, покрытым потом, но взгляд стал снова ясным. Рунные осколки Араха и шаманство сделали своё дело. Они не исцелили его полностью, но удержали старика в мире живых и не дали умереть.

– Он их прежний вожак, нэк, – добавил он после короткой паузы.

Учитель действительно не ошибся.

Нас и правда вела новая небольшая стая во главе с молодым самцом. Те самые «не опасные твари», что шли следом, осторожно выжидая и не решаясь напасть.

Но их бывшему вожаку не понравился раскол стаи. Он выследил отщепенцев и пришёл вернуть своё.

Теперь всё встало на свои места.

Голова, ставшая снарядом и угодившая в учителя, скорее всего принадлежала именно молодому вожаку. Тому самому, что вёл стаю за нами, пробуя на прочность и не решаясь напасть. А убитый только что… он, похоже, был либо его приближённым, либо просто отказался снова склонить голову перед прежним хозяином.

Приятной новостью было то, что часть кобольдов всё‑таки струсила и удрала. К чемпиону подошло всего одиннадцать особей.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как жар огненной руны разливается по рукам сильнее.

Ждать больше не имело смысла. Глядя на то, с какой расчётливой жестокостью чемпион кобольдов привел стаю к покорности, я понял, что не даст нам уйти. Для него мы были не просто добычей, а способом окончательно утвердить свою власть. Свежая кровь Высших лишь усилит эффект влияния на стаю.

Я не стал дожидаться, пока он закончит свой церемониал доминирования.

Пока молодняк косился то на вожака, то на труп у его ног, я сорвался с места.

Под воздействием эликсира мир вокруг стал четким и пугающе медленным. Я не чувствовал веса двуручника. Раскаленная сталь, отливающая густым вишнёвым светом, казалась продолжением моих рук. Ботинки вгрызались в крошку скальника, выбивая искры, когда я в несколько быстрых прыжков преодолел разделяющее нас расстояние.

Рванулся вперёд и вложился во взмах, целясь ему прямо в рёбра.

Лезвие двуручника не заметив сопротивления рассекло двоих молодых кобольдов, оказавшихся на пути. Клинок легко, почти беззвучно, срезал их головы, и тела рухнули на камни уже без них.

Оставшиеся наконец очнулись.

Молодняк дёрнулся было в мою сторону, оскалив зубы, но из‑за моей спины с сухим оглушительным треском вырвался поток молнии. Ветвистый разряд ударил прямо в грудь ближайшему кобольду, на мгновение высветив его скелет под кожей, и тут же цепью перекинулся на остальных. Воздух наполнился запахом горелой шерсти.

Твари повалились на камни в судорогах. Их мышцы беспорядочно сокращались под действием магии, лишая их возможности подняться.

Но вожак каким‑то чудом успел отскочить. Одним коротким, почти ленивым движением он разорвал дистанцию, уйдя из зоны поражения моего меча и одновременно увернувшись от остаточных разрядов молнии. Он двигался с грацией хищного кота, полностью игнорируя свои габариты.

Вожак оказался слишком быстр.

Я на мгновение подключил «тень», пытаясь предугадать траекторию его следующего рывка, но тут же понял, что даже так не поспеваю за ним. Даже с усилением и эликсиром в крови он оставался быстрее. Его рефлексы были за гранью того, что я мог противопоставить ему в ближнем бою.

Решив не расходовать резерв «тени» понапрасну, я вскинул правую руку. Сцилла послушно возникла перед глазами.

– Жри! – прохрипел я, разряжая в него руну стихии «плоти»  всю без остатка.

Костяные иглы вырвались веером.

Десяток острых, как бритва, костяных снарядов со свистом сорвались к цели. Расстояние было меньше десяти шагов – идеальная дистанция для расстрела в упор. Любой другой на его месте превратился бы в решето, но этот кобольд словно играл со мной.

Первые шесть игл он пропустил мимо, просто покачнувшись всем корпусом. А когда в него полетели оставшиеся четыре, чемпион просто выбросил лапу в сторону. Он схватил одного из своих подопечных, ещё бьющегося в конвульсиях после молнии, и рывком поднял перед собой, словно щенка. Костяные снаряды с влажным чавканьем вошли в тело живого щита. Тот даже не успел взвизгнуть, когда иглы пробили его насквозь и застряли в мышцах, так и не достав до вожака.

Теперь уже чемпион рванул вперёд, и его зазубренный меч свистнул в воздухе, описывая вертикальную дугу. Уклониться я не успевал.

Пришлось принимать удар на сталь.

Я вскинул двуручник, отбивая лезвие врага. Грохот столкновения стали отозвался в зубах, а ладони под магическим пламенем едва не онемели от дикой вибрации. Тяжесть оказалось такой, словно на меня словно обрушился гружённый камнями воз. И всё это лишь одной рукой. Во второй он по прежнему держал мёртвого кобольда.

Пока я пытался удержать его клинок и не дать ему продавить мою защиту, он выкинул новый фокус. Не разрывая контакта мечей, он свободной лапой швырнул пробитого иглами соплеменника прямо в гоблинов.

Зуг’Гал среагировал мгновенно. Перед ним вспыхнула полупрозрачная стена магического щита, но туша прошла мимо. Монстр изначально метил не в учителя. Сидящий в луже собственной крови одноногий калека не казался ему опасным.

Снаряд летел прямиком в Араха.

Полуухий сплоховал. То ли выложился досуха на лечении старика, то ли цепная молния сожгла все его резервы, но он просто не успел закрыться. Я краем глаза увидел, как ещё дымящаяся туша влетает в гоблина.

Араха буквально смело.

В ту же секунду меня накрыло.

Связь «единения» сработала как хлыст. Резкий, фантомный удар в грудь выбил из меня воздух, и равновесие на мгновение поплыло. Этого мига чемпиону хватило и он обрушился на меня целой серией выпадов, оправдывая своё звание с каждым взмахом.

Его тесак летал с такой скоростью, будто весил не больше кухонного ножа. Скрежет, искры, звон раскалённой стали о зазубренный металл. Я едва успевал подставлять лезвие под удары, которые сыпались со всех сторон.

* * * 

Последние несколько минут превратились для Зуг’Гала в настоящий кошмар.

Он сознательно экономил силы. Сдерживал себя. Не призывал руну поиска жизни без крайней необходимости, полагаясь на опыт, чутьё и старые, проверенные приёмы. Лес всегда был опасен, но не смертелен, если держать разум холодным и не суетиться.

И вот цена этой осторожности.

Шаман не заметил появление поистине опасного противника. Кобольд‑чемпион не только полностью просадил запас его сил, пробив щиты, но и лишил ноги.

Зуг’Гал не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал себя настолько уязвимым. И доходило ли вообще когда‑нибудь до подобного.

Даже лёжа в изнеможении в своём шатре в разгар атаки Роя на лагерь Ковенанта, старый гоблин не испытывал ничего подобного. Он помог обороняющимся отрядам гоблинов уничтожить первую, основную волну жуков. Но даже тогда, будучи истощённым, у него хватало сил, чтобы в случае необходимости применять её – «чёрную» руну.

В отличие от тупого Золида гоблин поместил в свою сциллу специально подобранную паразитную руну. При активации руна пожирала лишь несколько рунных орбит, оставляя остальное нетронутым. Взамен старик мог в мгновение ока перенестись в любую из трёх точек на выбор. Туда где он был день, седмицу или луну назад.

Чудовищная плата за спасение. На формирование пятой и шестой орбит он потратил почти половину жизни. Каждая из них стоила ему лишений, боли и утрат.

Но сейчас даже этот путь был для него закрыт.

Резерва не осталось. Сцилла была истощена до предела.

Чудо, что вообще сумел выжить, учитывая полученное увечье и то, что лечением занимался такой бездарь, как Арах. Спасло лишь то, что Зуг’Гал заранее заставил обоих учеников выпить зелье, на время почти обнулявшее плату за применение рун. Без этого у гоблина просто не осталось бы сил удержать учителя в живых.

Теперь же шаману отводилась роль беспомощного наблюдателя.

Один ученик валялся без сознания, второго теснил чемпион, методично загоняя в невыгодную позицию. Зуг’Гал видел это отчётливо и оттого злился ещё сильнее, ведь он привык управлять боем, а не смотреть, как всё решают другие.

Единственным утешением в этой ситуации было то, что уцелевшие молодые кобольды не спешили лезть в бой. Они оттянулись к самой границе леса, держась в полутени между стволами, и оттуда настороженно следили за происходящим. Ни один из них не решался приблизиться без прямого приказа.

Цепная молния пришлась им не по вкусу. В страхе перед новым вожаком кобольды преклонились пред ним, сбившись плотной группой. Из‑за этого даже слабоуровневая цепная молния Араха сумела накрыть их всех. Запах горелой шерсти, судороги повалившихся сородичей и ослепляющая вспышка отпечатались в памяти слишком хорошо, чтобы забыть их за пару мгновений. Даже сейчас они инстинктивно сторонились открытого пространства, предпочитая держать дистанцию.

А после того как чемпион использовал одного из них в качестве живого щита, страх перед вожаком служил дополнительным сдерживающим фактором. Никто из выживших не рисковал без прямого приказа ввязаться в драку.

– Арах! – вновь позвал старик, не повышая голоса, но вкладывая в него всё раздражение, на какое был способен.

Ответа не последовало.

Зуг’Гал стиснул зубы. Времени почти не осталось. Он дотянулся до своего сломанного посоха, мысленно извинился перед Меносом и осторожно ткнул острым обломком в бок Араха. Делать это приходилось предельно аккуратно. Один неверный укол, и он рисковал отвлечь человека в самый неподходящий момент.

Иначе он давно бы просто со всей силы ударил гоблина по голени.

Только после шестого тычка Арах глухо застонал, дёрнулся и наконец открыл глаза, мутно глядя перед собой.

– Проснись! – старик снова ткнул его палкой.

Менос вновь удивил старика, демонстрируя чудеса стойкости. Парень умудрялся всё ещё держаться против такого противника. Разумеется, не без помощи стихии «тени», но всё же. Кобольд‑чемпион в силе нисколько не уступал почившему Драалу, зато в ловкости превосходил орка на несколько порядков.

И всё же Менос не только избегал смертельных ран, но и несколько раз сумел достать тварь. Не силой, а хитростью. Он ловил чемпиона на ложных выпадах. Дважды вожак купился на эти уловки и поплатился за излишнюю самоуверенность, получив по морде пылающим кулаком. Не смертельно, но унизительно. И достаточно больно, чтобы разозлиться.

Зуг’Гал видел это, и тоже злился всё сильнее.

Потому что время утекало. Секунда за секундой. А Арах всё так же беспомощно хлопал глазами, приходя в себя слишком медленно, тогда как любая ошибка Меноса грозила стать последней. Ведь кобольд уже понял, что можно не опасаться рунной магии. Ведь очень похоже, что человек истратил всё, что имел.

– Живо! – прохрипел Зуг’Гал, ткнув обломком посоха в сторону валяющейся рядом туши. – Разделай его, нэк! Достань хребет!

Арах вздрогнул, глядя на наставника как на сумасшедшего. Гоблин всё ещё тяжело дышал, а его собственная кровь вперемешку с грязью размазалась по лицу. Но спорить со стариком было себе дороже.

– Бросай парню! – скомандовал шаман, когда тот управился с задачей. – Только когда я скажу! Понял, тупица? Не раньше!

Старик замер, не сводя глаз с танца смерти, который Менос вёл на краю обрыва. Он ждал. Чемпион кружил, осыпая парня градом ударов, и в какой‑то момент, уворачиваясь от удара Меноса, он разорвал с ним дистанцию, при этом повернулся к гоблинам своим белёсым глазом.

– Сейчас!

Арах размахнулся и швырнул окровавленный хребет.

И чемпион ослепший на один глаз упустил этот момент.

Менос, хвала богам, заметил это и сообразил моментально и ещё больше увеличил дистанцию с монстром, оказавшись у самого края пропасти.

Чемпион среагировал слишком поздно, чтобы помешать Меносу. Но и сам Менос в этот миг оказался открыт, он убрал одну руку с двуручника, лишая себя полноценной защиты.

Они атаковали одновременно.

Кобольд рванулся вперёд, вкладываясь в прыжок всем телом, вытягивая когти, собираясь разорвать человека.

Менос же сделал единственное, что успевал. Едва пальцы сомкнулись на пойманном хребте и руна «плоти» мгновенно переработала расходник.

Всего миг и костяной шквал сорвался с его ладони навстречу чемпиону.

Старый гоблин не сумел рассмотреть попал ли Менос, или вожак сумел увернуться. Чемпион на полной скорости врезался в парня, и, сцепившись в клубок, они покатились к самому краю. В ту секунду, когда должны были сорваться в бездну, реальность внезапно исказилась.

Казалось, что человек вместе с монстром просто провалились сквозь скалу. Они исчезли в одно мгновение.

    Глава 6

Я вскинул руку, готовясь пустить в ход последний козырь. В моём рунном арсенале не осталось ничего, кроме огненного осколка, который я успел получить от учителя накануне.

Прямо перед ладонью воздух пошёл рябью, и из пустоты соткалась стрела, отливающая чистым голубым пламенем. Она сорвалась с кончиков пальцев мгновенно, но кобольд снова проявил свою дьявольскую прыть и ушёл с линии атаки одним скупым движением.

Зато молодому зверю, который только‑только пришёл в себя после разряда цепной молнии, не повезло. Тот попытался схитрить, желая незаметно подкрасться ко мне, прячась за спиной вожака. Видимо, молния выжгла остатки мозгов, если собирался украсть добычу у чемпиона.

Впрочем, скрываясь от моего взора, он сам ограничил себе обзор и не увидел моей атаки. В тот момент, когда вожак грациозно отпрянул, голубое пламя врезалось прямо в грудь незадачливого охотника.

Кобольд издал короткий хриплый рык. Ноги его подогнулись, и, заваливаясь вперёд, он инстинктивно попытался ухватиться за чемпиона.

Однако вожак не собирался проявлять сострадание. Для него раненый сородич стал лишь досадной помехой, путающейся под ногами. Тяжёлый клинок плашмя обрушился на бедолагу, отшвырнув сломанное тело далеко в сторону.

Увидев участь соплеменника, остальные твари присмирели. Даже те, кто уже присмотрел себе добычу среди беззащитных гоблинов, предпочли попятиться к тени деревьев. Никто не хотел проверять на себе мою магию или, что ещё опаснее, попасть под горячую руку разозлённого вожака.

Промах обернулся неожиданной удачей, подарив мне несколько драгоценных минут передышки. Ведь несмотря на колоссальное физическое превосходство, кобольд‑чемпион не спешил идти напролом.

Чутьё старого хищника нашептывало ему, что реальную угрозу представляет вовсе не мой раскалённый меч. И даже не руки, объятые пламенем. Его пугала таинственная сила, заключённая в магическом диске, который раз за разом вспыхивал перед моей рукой.

Я пользовался этим страхом. Стоило мне в очередной раз призвать сциллу, как вожак мгновенно реагировал и разрывал дистанцию. Он отскакивал в сторону, готовясь уклоняться от рунной атаки.

С моей стороны это чистейший блеф. На самом деле я был пуст. Осколок сгорел без остатка, а руна «плоти» полностью истощилась. Ничего другого для дистанционных атак у меня не осталось.

Чтобы зверь не раскусил обман, после каждого ложного замаха приходилось демонстративно стискивать зубы. Я изображал искреннюю досаду и ярость, будто мне просто не хватило доли секунды, чтобы подловить эту проклятую лохматую бестию.

Очередной разрыв дистанции. Правда, на этот раз кобольд отскочил уже не так далеко, как прежде. Похоже, зверюга начала догадываться, что мои угрозы лишь пустышка.

Однако в этот самый момент я заметил, как старик Зуг’Гал едва заметно помахал мне рукой. Арах уже замахнулся, готовясь что‑то бросить. Гоблины хотели, чтобы я поймал… В руках Полуухого был окровавленный кусок кости.

Хребет!

Опасаясь, что чемпион сможет перехватить «костяной расходник» для моей руны, я тоже отскочил немного назад, увеличивая расстояние. Полуухий безмолвно швырнул позвонок.

Костяные спицы со свистом сорвались с моей ладони, целясь точно в грудь вожака. Всего на мгновение раньше зверь, движимый чистыми инстинктами, разжал пальцы. Его тяжёлый меч со звоном ударился о камни, но сам чемпион не отпрянул. Вместо этого он рванул вперёд, буквально растягиваясь в прыжке и стараясь достать меня своими когтистыми лапами.

Моя атака достигла цели, но не остановила кобольда. Он лишь успел в последний миг прикрыться лапами, и костяные спицы с хрустом вонзились в его предплечья.

Секунду спустя мы столкнулись.

Удар получился такой силы, что в глазах потемнело. Мы сцепились в клубок и рухнули на камни, кубарем покатившись к самому краю. Мир превратился в безумный калейдоскоп из серой шерсти, острых выступов скальника и обжигающих вспышек боли.

Резкая судорога прошила всё моё тело. Я почувствовал, как загнутые когти зверя рывком ушли мне под рёбра, с хрустом разрывая плоть и цепляясь за кость. Кобольду тоже досталось – в нос ударил тошнотворный запах палёной шерсти. Пламя огненной руны, струящееся по моим рукам, не причиняло вреда своему хозяину, но монстр в моих объятиях приглушённо взвыл от нестерпимого жара.

Тем не менее он даже не думал отпускать добычу. Тварь вцепилась в меня мёртвой хваткой, надеясь быстро прикончить и тогда действие руны иссякнет.

– Гори! – процедил я сквозь зубы и оскалился, глядя твари прямо в глаза.

Кобольду было невыносимо больно, и эта ярость дарила мне силы. Мы продолжали катиться по земле. Мелькнул край обрыва, и вдруг прозвучал оглушительный рык. Это был не кобольд, тот лишь разъярённо шипел. Громоподобный звук прогремел прямо внутри моей головы. Мир исказился, подёрнулся рябью, и мы просто провалились вниз.

* * * 

Когда я пришёл в себя, первой мыслью стало, что мы всё‑таки сорвались в пропасть.

Тишина вокруг казалась абсолютной, почти осязаемой. Лишь спустя несколько секунд я осознал, что этот тонкий, сверлящий звон не был внешним звуком. Он гудел внутри моего собственного черепа, заглушая мысли и не давая сосредоточиться.

Последствия падения? Но как вообще можно выжить, рухнув с такой высоты на острые камни?

Я осторожно пошевелил пальцами, ожидая, что тело отзовётся дикой болью переломанных костей. Однако вопреки всему этого не произошло. Впрочем и другой боли хватало. Немилосердно жгло и саднило раны, оставленные кобольдом.

Я попытался приподняться на локтях, борясь с приступами тошноты. Зрение плыло. Окружающий мир затянуло густой серой дымкой, в которой очертания предметов двоились и ускользали, стоило лишь на них сфокусироваться.

Но даже так понял, что вожака кобольдов рядом не оказалось.

Это было странно.

А затем до меня донёсся звук. Далёкий, протяжный вой, от которого по спине пробежала волна первобытного ужаса. В памяти тут же что‑то всколыхнулось, вытаскивая на свет образы, которые я так надеялся никогда больше не видеть.

Вместе с воем пришёл и запах. Точнее, он был с самого начала, но только теперь я его узнал. Густой аромат гнили, пропитавший всё вокруг, оседал горечью на языке.

Меня будто окатило ледяной водой. Озарение настигло мгновенно, прошибая холодным потом. Я не разбился о скалы в Лесу Обречённых. Каким‑то невообразимым образом я вновь оказался в теневом измерении.

Ошибки быть не могло. «Тень»  внутри меня отозвалась тихим, довольным рокотом, словно мурчащий котёнок, который вернулся в родной дом.

Вой раздался снова, но уже немного громче – твари стали ближе. Игнорируя дурноту, я уселся. Зрение всё ещё плавало, мешая сфокусироваться, но я заставил себя осмотреть раны.

Похоже, мне действительно повезло. Кобольд нанёс болезненные, но не критичные повреждения. Рёбра жутко ныли, отзываясь острой болью на каждый вдох, но, судя по всему, остались целы. Значит смогу идти, а если прижмёт, то и достаточно быстро. Оставаться на месте больше нельзя. В этом измерении медлительность означала смерть.

Я очнулся посреди плато, которое выглядело почти точной копией того места, где я сцепился с вожаком кобольдов. Только здесь не было ни солнца, ни ветра, лишь мертвенно‑серый туман, висящий неподвижно в воздухе под таким же серым небом.

Я ещё раз внимательно осмотрелся по сторонам, ища глазами массивную тушу чемпиона, но так его и не увидел.

Тем лучше.

Продолжать нашу схватку у меня не осталось ни физических сил, ни магического резерва. Сейчас стоило озаботиться поиском хоть какого‑то укрытия. Здесь, на голой скале, я оставался виден как на ладони, а вой, доносившийся из мглы, становился всё настойчивее.

Я попытался встать, и мир тут же качнулся. Упёршись ладонями в холодный, покрытый серой пылью и скользким мхом камень, я дождался, пока приступ тошноты отступит. Каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие наполнили иголками. Гнилостный запах здесь ощущался настолько плотным, что его, казалось, можно резать ножом.

С трудом поднявшись на ноги, я сделал первый неуверенный шаг. Зато чувствовал, как «Тень» внутри меня пульсирует в такт сердцебиению, жадно впитывая окружающую атмосферу. Это место казалось неправильным, вывернутым наизнанку, но именно здесь стихия моего рунного сердца чувствовала себя прекрасно. Чего нельзя сказать обо мне.

Вой повторился, на этот раз где‑то совсем рядом, за пеленой тумана. Звук был хриплым, надрывным, полным голода и чего‑то ещё, что не поддавалось описанию.

Я двинулся прочь от центра площадки, инстинктивно пригибаясь к земле. Впереди, сквозь серую дымку, начали проступать очертания искореженных деревьев. Вернее, того, что заменяло их в этом мире. Их ветви, похожие на костлявые руки причудливых великанов, которые словно застыли в немом крике. Если смогу добраться до них, у меня появится шанс затеряться.

Прежде чем двинуться, я пристально осмотрел землю вокруг. Оставалась слабая надежда отыскать оружие.

Похоже, мой двуручник затерялся где‑то в измерении теней, как и кобольд.

Правда, быстро пришло осознание, что меч остался в том мире. Я ведь выпустил его из рук в тот самый миг, когда в меня врезался зверь. Пока мы кубарем катились к обрыву, он остался лежать на камнях.

Тогда я призвал сциллу. Магический диск привычно соткался из воздуха, медленно вращая единственное почти уже сформировавшееся кольцо. Я прислушался к внутренним ощущениям, пытаясь оценить остатки сил. Зелье, которое дал учитель, оказалось невероятным. Я дважды полностью выжал руну плоти, использовал огненный осколок и огненную руну, но всё равно чувствовал, что могу вновь использовать рунную магию и призвать огонь. Это уже не просто голыми руками отбиваться. Для этого проклятого места, пропитанного холодом и вонью разложения, лучшего оружия было не придумать.

Местные твари, привыкшие к вечной мгле измерения пожалеют, если ко мне сунутся.

Придерживая рукой ноющий бок, я медленно побрёл к краю площадки. Сцилла продолжала висеть рядом, готовая в любой момент окутать мои руки магическим пламенем.

Стараясь не поскользнуться, начал искать более удобное место для спуска.

* * * 

Не знаю, сколько я шёл, прежде чем достиг первых зарослей. Вблизи скопление местных деревьев весьма сильно напоминало Лес Обречённых, из которого я сюда и угодил. Старик рассказывал о такой особенности теневого измерения. Иногда оно почти в точности копировало места из нашего мира.

Беда заключалась в том, что копировался не только ландшафт, но и многие его обитатели. По крайней мере, по части кровожадности и опасности местные аналоги живности мало чем уступали своим оригиналам.

Я тихо выругался под нос. Выходило, что меня угораздило очутиться в куда более опасном месте, чем то, где я едва не погиб час назад.

В подтверждение моих мыслей впереди, между искорёженных деревьев, мелькнул огромный сгорбленный силуэт. Я мгновенно присел, вжимаясь в ближайший ствол, и притаился, стараясь даже не дышать. Следом за первой фигурой в серой дымке, один за другим, проскочило ещё четыре тени размером поменьше.

Выждав некоторое время в полной неподвижности, я медленно поднялся. После небольшой передышки раны под рёбрами отозвались новой вспышкой боли, но я упрямо продолжил путь. Направился туда, откуда пришли те странные тени. Пошёл против их следа.

Немного пройдя, я остановился и принюхался. Воздух здесь изменился. К привычному гнилостному смраду примешался новый, весьма специфичный аромат.