Текст книги "Ученик гоблина. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)

    Глава 2

Окраина Леса Обречённых встретила орков могильной тишиной. Здесь, на самой границе, ковыль степи резко обрывался, уступая место изуродованным, почерневшим стволам. Ветки деревьев переплетались так плотно, что казались единым заслоном.

Одного взгляда становилось достаточно, чтобы ощутить опасность этого места.

Ксанд остановил отряд коротким жестом. Воины, те, кто пережил нападение Роя, замерли за его спиной. Даже эти закалённые ветераны невольно сбавляли шаг, заходя в тень исполинских деревьев.

– Значит, гоблин всё‑таки нырнул в эту выгребную яму, – прорычал Ксанд, не оборачиваясь к шаману. – Он так отчаянно хочет выжить, что выбрал место, где живых не жалуют. На что он рассчитывает? Что мы повернём назад?

– Зуг’Гал не просто хочет выжить, вождь. Он считает, – Золид указал посохом в непроглядную мглу между деревьями, – что этот лес станет для него идеальным щитом от нашего гнева. И у него есть на то веские причины.

Ксанд обернулся и хмуро посмотрел на шамана.

– Короли прошлых эпох не раз пытались покорить этот лес, – голос Золида звучал глухо, почти сливаясь с шелестом мертвой листвы под ногами. – Дважды под его своды входили полноценные армии. Тысячи воинов – закованная в сталь пехота людей и блестящая серебром кавалерия эльфийских князей. Они шли с развернутыми знаменами и песнями, уверенные в своем превосходстве… и оба раза лес не выпустил никого обратно.

Шаман замолчал, вглядываясь в колышущуюся серую взвесь, застывшую между искривленными стволами. Туман там казался живым, он медленно перетекал от дерева к дереву.

– Лес Обречённых чует биение сердец, как хищник чует запах свежей крови. Чем больше отряд, тем быстрее просыпается то, что здесь обитает веками. Зуг’Гал – старая и очень хитрая крыса. Он выбрал этот маршрут вовсе не случайно. Гоблин надеется, что мы побоимся отправить за ним много воинов. И тогда он либо ускользнёт, либо сможет расправиться с небольшим отрядом.

Вождь Тлеющего Черепа медленно перевёл взгляд. Пять полных десятков, пятьдесят лучших рубак клана, стояли ровными рядами. Блики взошедшего за их спинами солнца холодно играли на наплечниках и наконечниках пик. Десятники замерли, сжимая рукояти мечей. Они ждали приказа войти в лес.

– Вот для чего мы привели столько воинов… Ты уверен, что это необходимо? – Ксанд наконец заговорил, и в его голосе снова прорезались сомнения. – Потеря такого количества ветеранов серьёзно ослабит клан.

– Ты меня знаешь, Ксанд, я всегда забочусь только о клане. Иногда жертвы неизбежны. Чтобы взять неприступную крепость, первый ряд должен заполнить ров своими телами, чтобы остальные прошли по ним. Всё ради клана!

– Но… они и есть клан, – глухо отозвался Ксанд. Его взгляд задержался на лицах воинов в первом ряду. Многих он знал лично.

Золид не стал спорить. Он лишь медленно приблизился к вождю, заставляя того смотреть не на солдат, а в пустоту впереди.

– На кону не только твоя месть за убитого наследника, – Золид заговорил тише. – Вспомни, кем были эти зелёные крысы до того, как тролли собрали и объединили нас в Ковенант. Века рабства, Ксанд. Мы держали гоблинов в клетках, морили голодом и только ради забавы пускали в расход сотнями. Ты думаешь, они забыли?

Шаман кивнул в сторону чащи, куда ушли беглецы.

– Если упустим Зуг’Гала и он обучит этой странной силе остальных, гоблинское отребье перестанет бояться. Они придут за нашими головами, чтобы вернуть нам старые долги наших отцов. Баланс, на котором стоит Ковенант, рухнет. Орки окажутся в самом низу.

Мысль о том, что презренные зеленокожие коротышки, бывшие рабы могут уничтожить весь его клан, подействовала на вождя.

Ксанд коротко кивнул, принимая неизбежное. Решение было принято, и теперь всякие сомнения только мешали делу.

Золид, не дожидаясь дальнейших слов вождя, взмахнул рукой. Этот жест десятники поняли мгновенно. По рядам прокатилась команда спешиться.

Обычные ездовые волки, на которых передвигалась большая часть отряда, уже давно вели себя неспокойно. Чем ближе они подходили к опушке, тем сильнее звериное чутьё конфликтовало с дисциплиной. Волки припадали к земле, скалили клыки на невидимые тени в глубине чащи и глухо рычали, вздыбливая жёсткую шерсть на загривках. Лес Обречённых давил на них, пробуждая первобытный страх.

Лишь пятеро десятников остались в сёдлах. Под ними были варги – существа куда более крупные, свирепые и, в отличие от лесных собратьев, выведенные специально для войны в самых жутких местах. Варги не просто чувствовали опасность, они были готовы жрать её, отвечая на давление леса низким рокотом в груди. Их воля была крепче, а связь с наездниками глубже.

– Входим! – скомандовал десятник Цвиг.

Орки слаженно двинулись вперед. Пять отрядов по десять воинов в каждом начали втягиваться под сень почерневших деревьев. Ксанд и Золид остались на окраине, на небольшой возвышенности, откуда была видна первая полоса леса.

Прошло десять минут. Воины уже скрылись из виду, их фигуры растворились в густом сером тумане, который, казалось, специально сгущался вокруг каждого вошедшего пришельца.

Ксанд стоял, не отрывая взгляда от стены деревьев. Он хотел что‑то спросить у шамана, но в этот момент тишину, нарушаемую лишь азартными криками орков, буквально разорвало.

Где‑то в глубине леса, там, куда ушли отряды, раздался оглушительный треск. Земля под ногами вождя и шамана ощутимо дрогнула.

В ту же секунду над верхушками деревьев с истошным криком взвились стаи чёрных птиц. Их было так много, что на мгновение они закрыли собой остатки неба.

Азартный клич орков, идущих по следу, только что катившийся над чащей, захлебнулся и мгновенно сменился воплями.

– Золид… – Ксанд двинулся в сторону леса, но шаман выставил посох, преграждая ему путь.

Сам Золид замер, его взгляд оставался прикован к стене тумана, поглотившей отряды. На его лице проступило несвойственное ему выражение – тень глубокого, почти растерянного удивления. Его пальцы, сжав посох, побелели.

– Слишком рано… – едва слышно пробормотал шаман. – Они же совсем не успели углубиться в чащу. Это не должно было случиться так быстро.

– Всё в порядке, шаман?

Золид медлил с ответом. Он словно прислушивался не к крикам умирающих воинов, а к самому Лесу, который внезапно заговорил на языке, понятном только ему. Прошла секунда, другая, прежде чем ртутные сузившиеся зрачки орка, вновь превратились в холодные точки.

– Да, – отчеканил он. – Всё так, как и должно быть. Но нам вступать в игру ещё рано. Пусть рубаки сперва прольют достаточно крови и хорошенько измотают тварь.

Ксанд и Золид не спешили, и начали действовать лишь когда крики окончательно стихли. Тогда они дали своим варгам команду двигаться шагом, позволяя зверям самим выбирать путь.

Когда они достигли места боя, Ксанд невольно натянул поводья.

Поляна выглядела так, словно по ней прошёлся ураган, а следом сразу же накрыло горным обвалом. Вековые деревья были не просто повалены, а расщеплены, их стволы белели рваными краями древесины. Среди этого хаоса лежали его воины. Орки Тлеющего Черепа лежали вповалку, их доспехи были смяты, будто сделанные из дешёвой жести. Пара дохлых варгов застыла в неестественных позах. Их мощные шеи были вывернуты под невероятными углами.

Ксанд смотрел на всё без тени сожаления, с ледяным спокойствием и гордостью за погибших. Он видел, что его воины не побежали. Они умирали, вцепившись в оружие и глядя смерти в глаза.

В центре побоища, окруженная жалкой горсткой выживших, не более десятка рубак, возвышалась тварь.

Она была на два локтя выше самого рослого орка. Её руки больше напоминали кожистые крылья с костяными наростами‑лезвиями по краям. Зубастая пасть раскрывалась подобно бутону уродливого цветка, разделившись на пять частей. На загривке монстра колыхались тонкие, гибкие шипы, похожие на иглы дикобраза. Ксанд заметил, что несколько мертвых орков неподалеку были буквально пришпилены к земле такими иглами, пробившими их насквозь. Чёрные глаза существа, лишенные зрачков, не выражали ничего кроме бесконечного голода.

Орк и шаман остановились в тридцати шагах, укрывшись за массивным стволом упавшего дерева. Ксанд медленно обнажил меч, но Золид лишь качнул головой, призывая к терпению.

Шаман начал действовать. Он потер ладони, разминая затекшие пальцы, и закрыл глаза. Перед ним с тихим шелестом в воздухе соткалась Сцилла. Её кольца вращались с пугающей скоростью, высекая тусклые искры в сером тумане.

Золид активировал сразу несколько рун. Отклик оказался пугающе мощным – магические потоки хлынули в Сциллу, перегружая её. Шаман глухо рыкнул, его лицо исказилось от напряжения, и он вынужден был опуститься на одно колено, чтобы не упасть. Крупные капли пота выступили на его лбу.

Пока Золид усмирял взбесившуюся энергию, тварь на поляне не теряла времени. Одним хлёстким ударом крыло‑руки она буквально перерезала пополам очередного орка, а следом, метнув шипы из загривка, заставила замолкнуть ещё двоих.

– Сейчас… – выдохнул Золид.

Он вскинул руки, и накопленная мощь вырвалась наружу, направляемая волей Высшего. Под ногами монстра и оставшихся в живых орков вспыхнула сложная, геометрически выверенная пентаграмма. Её линии горели мертвенно‑голубым светом, вгрызаясь в землю и связывая всех, кто оказался внутри круга, в единую кровавую сеть.

Жертвоприношение вступило в свою финальную фазу.

Из центра пентаграммы вырвались жгуты зелёного света. Они змеями заскользили по земле, в мгновение ока оплетая ноги оставшихся орков. Те даже не пытались сопротивляться. Магическая сеть выпивала из них волю быстрее, чем они успевали осознать происходящее.

К твари, оказавшейся в самом эпицентре рунной ловушки, устремилось сразу несколько десятков таких энергетических щупалец. Они облепили её мощные лапы, стянули кожистые крылья и впились в загривок, между вибрирующих шипов. Чудовище вскинуло голову и зашлось в визге, который больше напоминал скрежет железа по камню.

Ближайшие к монстру орки синхронно рухнули на колени, бессильно упираясь руками в холодную грязь. Их лица застыли, превратившись в безжизненные маски, а из ушей по щекам и подбородкам потекли тонкие, тёмные струйки крови. Сцилла Золида жадно поглощала их жизненную силу, перекачивая её в путы, удерживающие монстра.

Тварь рванулась ещё раз, пытаясь расправить крылья, но жгуты света лишь сильнее вгрызлись в её плоть. Поняв, что угодил в ловушку, монстр в безумной ярости вслепую обстрелял всё вокруг себя шипами. Костяные иглы градом посыпались на остатки отряда и впивались в стволы деревьев, выбивая щепу.

Золид, всё ещё стоя на одном колене, наблюдал за этим с торжествующей улыбкой. Он чувствовал, как чудовищная мощь твари постепенно гаснет, подавляемая его волей. Ритуал работал. Победа была так близко, что он уже почти ощущал вкус триумфа. Оставалось добавить последний штрих, чтобы склонить баланс в свою сторону.

Шаман медленно поднялся. Его взгляд остановился на Ксанде.

– Подержи это, – Золид протянул руку к вождю.

Ксанд послушно раскрыл ладони. Шаман медленно высыпал в них горсть костяной крошки, которую он извлёк из поясного кошеля.

– Что это? – нахмурился вождь, разглядывая серую пыль.

– Подними выше, ещё немного, – потребовал Золид, игнорируя вопрос.

Ксанд, следуя указанию, поднял руки перед собой. Тяжёлые наплечники сместились, открывая тонкий зазор между кожаным поддоспешником и сталью пластин в районе подмышки. Ловушка захлопнулась.

– Клан превыше всего. Он важнее их жизней. Важнее моей. Важнее твоей.

– Что ты… – Ксанд не успел закончить.

В руке Золида тускло сверкнул рунный стилет, тот самый трофей, взятый с убитой Плети на недавнем пиру. Удар. Шаман не оставил старому другу ни единого шанса. Он бил быстро и точно. Лезвие со скрежетом вошло в стык доспешных пластин. Сталь вонзилась глубоко под рёбра.

Вождь издал короткий, прерывистый выдох. Костяная пыль просыпалась сквозь его разжавшиеся пальцы. В это же мгновение Золид активировал заключённую в стилете магию. Беззвучный импульс стихии в одно мгновение окончил схватку, определив победителя. Нанеся смертельную рану, рунный клинок пробил тело орка насквозь, прожигая внутренности.

Ксанд, пошатываясь, отступил на шаг. Он медленно сполз спиной по стволу корявого граба, оставляя на коре кровавый след.

Тогда в шатре во время их разговора Золид соврал орку. Ему нужно было заполучить не только гоблина, но и его ученика. Без одного из них картина будет неполной и орк‑шаман не собирался рисковать своим возвышением.

Удостоверившись, что добивать вождя не было необходимости, шаман тут же отвернулся к пентаграмме. Жизненная сила вождя замкнула магический контур. Свет рунных пут, оплёвших монстра мгновенно сменился с зелёного на багровый. Ещё немного и всё закончится. Осталось совсем чуть‑чуть.

Внезапно Золида отвлёк тихий, едва слышный смех.

Шаман медленно обернулся к умирающему вождю. Ксанд сидел, привалившись к дереву, его лицо уже подёрнулось бледностью, а губы были испачканы кровавой пеной.

– Почему ты смеешься? – не выдержал Золид.

В ответ вождь лишь издал булькающий хрип. Его взгляд, полный насмешки, устремился куда‑то за спину шамана. Туда, где на небольшой поляне они оставили своих зверей.

Золид медленно обернулся.

На том месте, где стояли привязанные варги, было пусто. Осталась только огромная лужа крови.

В этот миг из круга пентаграммы донёсся очередной яростный клёкот плененной твари. Но на этот раз ей ответили. Золид содрогнулся. Всего в полутора десятках шагов от него, в тени развороченного корня, скрывалась неподвижно застывшая вторая особь.

Кривая улыбка сама собой проступила на лице шамана. В этот миг он осознал, насколько сильно просчитался. В его магические сети угодил всего лишь неопытный детёныш лесной твари. И теперь на его предсмертный зов явился родитель. Вторая особь превосходила пленённую в несколько раз, подавляя своей массой и первобытной мощью. Золид понял, почему отряд орков атаковали так дерзко, почти на самой границе степи. Молодняк под присмотром старшего родича, вдали от других хищников просто учился охотиться, загоняя добычу.

Стараясь не провоцировать монстра резкими движениями, Золид начал медленно пятиться к пентаграмме. Пойманная юная особь, обезумев от боли, уже выпустила все свои шипы, полностью оголив загривок. Теперь она не представляла опасности, и удара в спину от нее можно было не бояться.

Шаман двигался осторожно, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, в такт движениям идущей за ним по пятам твари. Он подражал ей, чтобы хоть немного сбить с толку и выиграть время.

Наконец орк пересек границу рунного круга. К этому моменту все рубаки внутри пентаграммы превратились в иссохшие мумии. Ритуал выпил их досуха. Вымученная улыбка Золида сменилась хищным оскалом. С облегчением выдохнув, он воткнул посох в землю. Затем резко полоснул стилетом по ладони и крепко сжал кулак, цедя собственную кровь на мерцающие линии пентаграммы. Ритуал принял кровь хозяина в подношение.

Багряные путы, удерживавшие детёныша, мгновенно натянулись струнами. Раздался жалобный, захлебывающийся клёкот, заглушенный влажным хрустом ломаемых костей.

Гибель потомка послужила сигналом.

Массивная туша взрослого монстра сорвалась с места, превратившись в размытую тень, и с грохотом врезалась в невидимый купол защиты. Когти со скрежетом заходили по преграде, выбивая из воздуха голубоватые искры. Чудовище взревело так, что земля под ногами ощутимо дрогнула. Золиду пришлось сцепить зубы и упереться посохом в грунт, чтобы не упасть от силы звукового удара.

Шаман нашёл в себе силы ухмыльнуться, когда барьер выдержал. Теперь он был в безопасности и мог приступить к главному. К поглощению накопленной мощи всех принесенных в жертву существ.

Для дополнительной защиты орк применил несколько огненных рун, сея вокруг себя очаги пожаров.

Однако тварь не испугалась и совсем не собиралась отступать.

Слепая ярость сменилась методичной попыткой взломать преграду. Монстр наносил удары поочередно каждой лапой, стремясь нащупать слабую точку в магическом плетении. Тяжёлые когти, способные дробить гранит, со скрежетом полосовали защитную линзу, высекая снопы ярких голубоватых искр. Звук, похожий на скрежет металла по стеклу, резал слух, но Золид лишь упрямо сжимал челюсти, чувствуя, как энергия ритуала поглощает каждый выпад.

Когда же монстр переходил к таранным атакам, обрушиваясь на купол всем весом своей массивной туши, по поляне разносился приглушенный гул. Звук был плотным, словно кто‑то бил огромным молотом по зарытому в землю колоколу. Вибрация уходила глубоко в почву и медленно затухала в воздухе, прежде чем новый удар снова сотрясал землю под ногами шамана. Каждый такой толчок отзывался в посохе Золида гудящей дрожью, но барьер продолжал стоять.

В какой‑то момент чудовище отпрянуло на несколько шагов. Его загривок вздыбился, и с хлёстким щелчком в сторону орка выстрелили костяные шипы. Они летели с быстротой арбалетных болтов, целясь точно в грудь шамана, но магическая преграда встретила их мягким, пружинящим сопротивлением. Снаряды теряли инерцию и бессильно отлетали в стороны, зарываясь в прелую листву и застревая в стволах соседних деревьев.

Внезапно всё стихло. Рваное дыхание монстра наполнило поляну. Тварь замерла, её черные глаза без зрачков впились в Золида сквозь невидимую стену.

Секунду или две они просто смотрели друг на друга. Затем, издав негромкий, обиженный рык, хищник распрямился. Он медленно развернулся к шаману спиной и не спеша направился в сторону густых зарослей.

Золид проводил его насмешливым взглядом. Он чувствовал, как напряжение, сковывающее его плечи, наконец начинает спадать. Зверь осознал бесполезность атак и ушёл. Шаман даже позволил себе короткий смешок. Орк был уверен, что хищник просто сдался, и даже пожалел, что такая ценная добыча уходит, ведь с подобной особи могли выпасть редкие руны высших орбит.

Но монстр остановился, отойдя всего на пару десятков шагов. Шипы на его холке вновь мелко задрожали, вздыбившись чёрным гребнем. Тварь резко развернулась и снова рванула к куполу, наращивая скорость. В последний момент она расправила свои кожистые крылья и, поймав мощный восходящий поток, взмыла вверх. Тяжёлая туша не просто врезалась в стену, монстр спикировал точно на вершину защитного купола.

Золид собирался уже рассмеяться над очередной бесполезной попыткой. Но в следующую секунду монстр увидел своё отражение в расширившихся от ужаса ртутных зрачках Высшего орка.

Абсолютной защиты не существует, и ритуал шамана тоже имел изъян. Ударив в высшую точку барьера, длинный загнутый коготь твари не соскользнул как множество раз прежде, а с противным хрустом погрузился внутрь магической линзы. Воздух мгновенно пошёл тонкой паутиной трещин, и тихий звук лопающегося стекла отозвался в ушах шамана смертным приговором.

– Вот значит как… не думал, что когда‑нибудь придётся тебя использовать… – шаман посмотрел на сциллу. Его палец, подрагивая, замер напротив антрацитово‑чёрного глифа руны. Впрочем, он всё исправит, как только догонит беглецов и выпытает секрет человека, использующего силу рун без сциллы.

    Глава 3

Мы с Полуухим замерли, не в силах отвести взгляд от учителя. Огромные ледяные столбы, подпирающие небо, выглядели ужасающе, но реакция Зуг’Галла пугала куда сильнее любого магического зрелища. Старик, который всегда на что угодно находил ответ или язвительное замечание, сейчас выглядел так, будто увидел собственную смерть.

Я ждал объяснений или хотя бы ругани, но Зуг’Гал молчал. Его губы мелко подрагивали. Он бормотал бессвязные обрывки фраз на незнакомом наречии.

Старик словно совсем забылся и начал пятиться. Медленно, шаг за шагом, он отступал, не сводя глаз с далёкого сияния. Его пальцы судорожно перебирали костяные обереги на поясе.

Сделав добрый десяток шагов спиной вперёд, Зуг’Гал споткнулся. Его пятка зацепилась за выглянувший из земли корень. Гоблин взмахнул руками и едва не повалился навзничь, лишь в последний момент сумев удержать равновесие.

Этот резкий толчок подействовал на него как ведро ледяной воды. Старик вздрогнул всем телом, словно сбрасывая с плеч невидимый морок. Взгляд его мгновенно прояснился и исчезла скованность, сменившись лихорадочной суетой.

Он резко обернулся к нам.

– Чего застыли, нэк⁈ – внезапно рявкнул он, и в его голосе снова заскрежетал привычный металл.

– Учитель, что это? – рискнул спросить я, кивнув на угасающее небо.

– Ничего хорошего, нэк, – отрезал Зуг’Гал, резким движением подтягивая лямки своей походной сумки.

Я снова взглянул на столпы света. Они постепенно истончались, превращаясь в блеклые нити, пока окончательно не растворились в серой мгле.

– Я не совсем понимаю…

– Уходим, – прервал меня учитель и указал посохом в самую гущу зарослей.

Дважды повторять не пришлось.

Мы двинулись вглубь чащи. Арах, шедший впереди, постоянно оглядывался, из‑за чего в какой‑то момент не заметил корягу. Послышался глухой удар, парень поскользнулся на прелых листьях и уткнулся мордой прямо в грязь.

– Да не спеши ты так, – шаман прошаркал мимо поднимающегося Араха. – Сиюминутной опасности нет. Поэтому смотрите под ноги и берегите силы. Восстанавливающих зелий осталось слишком мало, а идти придётся весь день и всю ночь, нэк.

– Но я… – Арах начал оправдываться, но шаман даже слушать не стал.

– Чем глубже в лес, тем большие опасности могут поджидать за каждым деревом. Поэтому придётся пожертвовать скоростью в угоду скрытности.

Не сказать, что мы сильно замедлились. Несмотря на слова наставника, скорость осталась прежней, но теперь мы не ломились напролом, заставляя округу дрожать от треска ломаемых веток. Путь стал намного извилистее, зато продвигались почти бесшумно.

Насчёт ночи старик явно поторопился. Уже спустя полдня непрерывного марша он первым начал сбавлять темп. Как бы Зуг’Гал ни бодрился, годы всё же брали своё. Он несколько раз украдкой выпивал какие‑то настойки, дарующие ему ещё немного сил. Но с каждым разом их действие ослабевало всё быстрее.

Я замедлился, позволяя Араху и Талли уйти чуть вперёд, а сам пристроился рядом с учителем. Гоблин дышал натужно. Каждый шаг давался ему всё труднее, но упрямо переставлял ноги, стараясь не выказать слабости. Чтобы дать ему законный повод сбавить темп и не задеть его гордость, я решил заговорить первым.

– Учитель, я…

Старик покосился на меня:

– Ладно, – он криво усмехнулся. – Спрашивай уже, нэк.

– Да я просто… Может, сумку заберу?

– Менос, прекращай, не переводи эликсир.

– Вы о чём?

– Я только что выпил малое зелье стойкости, если меня сейчас стошнит от твоей заботы и нежности, то продукт пропадет зря.

Я отбросил притворство и спросил прямо.

– Почему мы больше не убегаем?

– Сказал ведь, что нельзя шуметь, нэк. Или ты прослушал всё, что я говорил про этот лес?

– Нет, я всё прекрасно слышал, – покивал я. – Но ещё видел выражение вашего лица, наставник. Те столпы света напугали вас куда сильнее, чем лесные твари. И всё же мы замедлились. Почему?

На словах об испуге гоблин ожидаемо разозлился. Он оскалился, обнажив желтые зубы, и предупреждающе зашипел. Следующие несколько минут мы шли в полном молчании. Тишину нарушал только редкий хруст веток под ногами ушедших вперед спутников.

– Я не ставлю ваше решение под сомнение, но хочу понимать с чем мы столкнулись.

– Под сомнение он не ставит… – проворчал под нос старик. Судя по тону, не будь он так истощен, то уже приласкал бы меня кнутом молний по спине. Но учитель лишь сердито сопел, борясь с одышкой. Наконец, злость в его взгляде исчезла. – Слышал про чёрные руны?

– Вы же сейчас не про «тьму»  или «тень» ?

– Не про них, – кивнул гоблин. – Я говорю про паразитные руны.

– Тогда нет, о таких никогда не слышал, – признался я. – Какая это стихия?

– Забавный выверт судьбы, они не относятся ни к одной из стихий, – шмыгнул носом старик. – Говорят их выковал тёмный владыка Солр’Гин, чтобы с их помощью ослабить наш мир.

– Повелитель демонов, который из Преисподней привёл к нам армию Плети? Если речь про него, то звучит как очередная страшилка для детей, учитель.

– Страшилка? – приподнял Зуг’Гал бровь.

– Да, сами посудите, – я помог старику перебраться через поваленное дерево. – Как какие‑то руны могут ослабить целый мир?

– Хех… какие‑то руны, говоришь, – гоблин неожиданно упёрся ладонью мне в грудь, останавливая меня. – Ты только что наблюдал собственными глазами, – он ткнул пальцем туда где недавно виднелись столпы света, – как «какая‑то» руна разрушила сциллу и полностью поглотила рунное сердце орка‑шамана.

Я замолчал, переваривая услышанное. Перед глазами всё ещё стояли ледяные иглы, пронзающие облака. Если это результат использования одной‑единственной руны, то масштаб катастрофы выходил за рамки моего понимания.

– То есть он стал обычным орком?

– Пока ещё нет, но уже скоро. Чёрными рунами Солр’Гин крадёт нашу силу и копит её, чтобы однажды снова открыть портальные врата в наш мир свои легионы, нэк.

– Шаман ведь не просто так на это пошёл, – я постарался выстроить логическую цепочку. – А чтобы спасти своих и не сгинуть самому, он решился на крайние меры. Атаковавшая их тварь оказалась слишком сильной, так?

– Именно, но о монстре можно больше не беспокоиться, – Зуг’Гал прислонился спиной к шершавому стволу сосны, жадно ловя ртом воздух. – Паразитная руна не создаёт энергию из пустоты. Ей нужно топливо. Сцилла и само рунное сердце орка, вот дрова для этого костра. Она пожирает их, взамен даруя мощь, способную стирать горы. Но этот костёр не может гореть вечно.

– Но если «костёр» ограничен во времени, значит, орк не станет ждать. Пока его сила не выгорела полностью, он сделает всё, чтобы настичь нас. Уж я на его месте поспешил бы! Нам нельзя стоять на месте, нужно бежать, – я схватил старика за рукав и потянул за собой.

– Всё не так однозначно, нэк, – он вырвал руку и снова остановился. – Представь, что эта дарованная паразитной руной мощь это вода в старом, насквозь проржавевшем ведре. Оно протекает в десятке мест разом. Потоки силы хлещут через край, уходя в землю. Отсюда и ограничение по времени, ведь вода всегда выход найдёт.

Старик сделал паузу, прислушиваясь к звукам засыпающего леса.

– Только глупец в такой спешке бросится в погоню. Если орк побежит прямо сейчас, то рискует растерять всё своё преимущество по дороге, так и не успев нас догнать. Сейчас шаман занят делом куда более важным. Он пытается заткнуть самые очевидные дыры. Он латает своё «ведро», старается удержать остатки силы, приручить её, сделать частью себя. Но как только он поймёт, что больше не может сократить потерю энергии, как только добьётся максимальной стабильности своего нового состояния, вот тогда он превратится в гончую.

Старик даже не подозревал насколько близкой для меня оказалась аналогия с протекающим ржавым ведром. Во многом он описал нечто похожее на мой собственный процесс накопления резерва стихии «тени».

– Тогда нам лучше оставлять для него как можно меньше следов, – я обернулся и огляделся.

– Если всё понял, тогда иди вперёд и больше не отвлекай меня. То, что у нас появилось про запас немного времени ещё ничего не значит. Просто одна угроза сменилась другой.

Насколько я понимал, то для нас всё стало только хуже. Хотя существовал и призрачный шанс, что удастся достаточно отсрочить встречу с орком‑шаманом и тот всё же успеет растерять все свои силы.

Перед стариком появилась сцилла. Он коснулся рунного глифа и от него вдоль земли прошёл воздушный поток. Всего за мгновение ветер вернул лесной подстилке её прежний вид. Опавшие листья скрыли рытвины от подошв в грязи и притоптанный ботинками мох.

Зуг’Гал выдохся не из‑за возраста, а потому что всё это время продолжал подчищать за нами с помощью рунной магии.

Лес становился всё гуще, смыкая кроны в сплошной свод, через который едва пробивался свет. Вокруг царили настоящие сумерки. Мы шли молча, стараясь попадать след в след, пока подлесок не сменился поймами извилистых ручьев. Вода в них оказалась ледяной. Она обжигала лодыжки, пробираясь сквозь швы ботинок и впиваясь в кожу тысячами мелких игл.

Но не меньше часа старый гоблин заставлял нас двигаться прямо по их каменистому дну, чтобы не оставлять запаха на берегу. Зубы непроизвольно выстукивали дробь, а дыхание вырывалось из груди белыми рваными облачками пара, но никто не посмел замедлить шаг.

Не выдержав пытки холодом, мы втроем не сговариваясь выбрались на берег. И несмотря на возражения старика, без сил попадали на землю.

Несколько раз наш путь пересекали широкие звериные тропы. В такие моменты приходилось замирать, превращаясь в часть ландшафта. Прежде чем идти дальше следовало убедиться, что не столкнёмся ни с каким хищником.

Лес вокруг жил своей странной жизнью. Где‑то в глубине чащи скрипели вековые сосны, а над головами изредка бесшумно пролетали одинокие птицы.

Когда русло ручья ушло в сторону, мы вновь углубились в заросли. Постепенно размеренный ритм ходьбы вошёл в привычку, превращаясь в подобие транса. Усталость наваливалась свинцовым грузом, заставляя мышцы ныть при каждом подъёме в гору, но страх перед тем, что осталось позади, гнал нас вперед лучше любого кнута.

Ближе к вечеру характер леса изменился. Мягкий мох сменился скользким скальником и колючим кустарником, который цеплялся за одежду, словно пытаясь удержать нас на месте. Мы обходили открытые поляны по широкой дуге, прижимаясь к скалистым выступам, где тени были особенно густыми. Мир постепенно сузился до спины идущего впереди товарища и мерного шороха шагов, сливающегося с общим шумом ветра в кронах деревьев.

В какой‑то момент Арах, шедший первым, резко вскинул кулак, заставляя нас замереть. Мы пригнулись к самой земле, сливаясь с серыми тенями подлеска. Парень замер, превратившись в статую, а затем медленно указал пальцем куда‑то вглубь густой чащи. Я до боли в глазах всматривался в сплетение ветвей и пятна лунного света, но так и не смог разобрать, что именно он там заметил среди неподвижных стволов.

Арах обернулся и вопросительно посмотрел на наставника, безмолвно спрашивая разрешения. Зуг’Гал замер, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к самим вибрациям леса. На мгновение мне показалось, что он запретит, но старик едва заметно кивнул.

Полуухий беззвучно скользнул в сторону и исчез за ближайшим кустом прежде, чем я успел моргнуть. Похоже, гоблин отправился охотиться. В другой раз я бы непременно возразил, но сейчас я был просто рад неожиданной передышке. Старик по прежнему экономил свои зелья. Поэтому ноги гудели, а лёгкие горели от каждого вдоха, так что я просто опустился на колени, стараясь не шуметь и надеясь, что Арах вернётся с добычей слишком быстро.