Текст книги "Ученик гоблина. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 32 страниц)

Хлюпая, мерзкий слизень полностью выполз из воды. Его тело переливалось в свете моего факела. Монстр направился к арке и замер в двадцати шагах от неё. С этой точки он мог не только контролировать выход, но и начать прощупывать пространство перед собой.

Длинные бледные плети начали медленно расходиться в стороны, скользя по камням. Тварь действовала методично. Она прочёсывала зал, прощупывая каждый дюйм пола. Такими темпами ей потребуется не более четверти часа, чтобы загнать меня в угол, из которого я уже не смогу сбежать.

Идею звать на помощь я отбросил сразу. Спасать меня никто не придёт. Голем попросту не нарушит протокол. Для него я находился вне зоны его ответственности, куда путь ему был заказан. А гоблины даже не услышат моих криков. Зато тварь сразу сузит площадь поисков и сожрёт меня в разы быстрее, чем если я буду соблюдать тишину.

Я наблюдал за тем, как монстр впитал в себя отрубленные щупальца. Обрубки на камне дрогнули, потянулись к нему слизкими нитями и исчезли в его брюхе. Через миг из туловища вылезли новые плети – общее количество щупалец полностью восстановилось.

В этот момент я понял, что и дистанционная атака воздушными лезвиями окажется бесполезной. Сколько бы не продолжал рассекать его плоть, она раз за разом будет срастаться обратно.

О победе над существом я даже не помышлял. Мне нужно было иное решение. Что‑то, что заставит его отступить.

Или отвлечь слизня, чтобы я смог сбежать.

Я приподнял факел повыше и отвёл руку за спину. Пламя затрепетало, и моя тень, резко удлинившись, легла на камни узкой тёмной полосой среди освещенного пятачка. Она протянулась в направлении монстра.

Я решил призвать волков из теневого измерения. Победить этого слизня они бы не смогли. Их зубы и когти вряд ли причинят ему вред. Но я и не рассчитывал на их силу.

Мне нужно было живое подношение. Пока монстр будет занят охотой на теневых хищников, у него просто не останется времени на меня. Ему потребуется приложить немало усилий, чтобы выдернуть их в наш мир.

В этой суматохе я смогу проскочить к арке.

Тень под моими ногами начала густеть и идти рябью, становясь объёмной.

Прошло меньше минуты, когда к краю моего тёмного отражения приблизилась первая пара щупалец. Они коснулись границы черноты и внезапно замерли, будто наткнулись на невидимую преграду.

Вслед за ними остановилось и остальные. Все бледные отростки застыли в воздухе, а морда чудовища медленно наклонилась к полу. Тварь явно почувствовала, что внутри тени присутствие чужой жизни.

Из черноты у моих ног начали проступать очертания первой головы. Волк бесшумно выбирался из плоскости пола. Вслед за ним появился ещё один волчий силуэт, обтянутый теневой вуалью.

Я уже приготовился к рывку, но волки вдруг жалобно заскулили и в панике нырнули обратно в мою тень. Объёмные фигуры мгновенно схлопнулись, и пол вновь стал абсолютно гладким.

Но я уже сделал шаг, и каменная крошка под подошвой предательски зашелестела в тишине.

    Глава 19

Меня спасло лишь то, что волки заскулили прежде, чем окончательно раствориться в моей тени. Их полный потустороннего ужаса вой прозвучал в непосредственной близости от монстра – буквально в паре шагов от его безглазой морды.

Тварь на мгновение замерла, ошеломлённая столь близким источником звука, а затем яростно хлестнула щупальцами, вслепую обшаривая пол там, где только что находились хищники.

Именно это секундное проявление хаоса подарило мне шанс.

Когда под моей подошвой предательски хрустнула каменная крошка, слизень только дёрнул кончиками бледных отростков, но не метнулся в мою сторону. Для него мой шум был лишь далёким эхом по сравнению с недавним скулежом прямо под носом. Его внимание всё ещё было приковано к пустому пятачку, где волки исчезли так же внезапно, как и появились.

Я не стал искушать судьбу во второй раз.

Пригнувшись и опустив факел почти к самому полу, я начал лихорадочно высматривать среди серых плит редкие островки влажного мха. В этом заброшенном цеху он рос неравномерно, питаясь просачивающейся сквозь потолок сыростью.

Мягкие зелёные пятна поглощали звуки моих шагов.

Постепенно я отступил вглубь зала почти на десять шагов, увеличивая дистанцию со слизнем.

Срочно требовалось придумать новый план.

Я мысленно выругался, проклиная волчье чутьё. Их инстинкты едва не превратили меня в труп.

В другой ситуации я бы не раздумывая взмыл под самый свод, оставив слизня внизу бессильно хлестать щупальцами по пустому месту. Один резкий порыв, рывок вверх и я бы взмыл на верхний ярус через пролом в потолке.

Но сейчас эта возможность оказалась для меня закрыта.

Глиф руны стихии «ветра» выглядел бледным. Поверх скрещённых крыльев, словно насмешка, наслоилось прозрачное изображение песочных часов. Тонкая струйка песка внутри них застыла, а верхняя чаша была заполнена почти до краёв.

После недавнего убийства единорога я окончательно истощил руну и она ушла в глубокую перезагрузку.

Поэтому я лихорадочно перебирал оставшиеся козыри.

Костяные шипы? Бесполезно. Пытаться заколоть этот кусок живой слизи – это всё равно, что тыкать острогой в воду.

Огненная руна? Тоже нет! Вступать в рукопашную схватку я собирался только в самом крайнем случае, если эта тварь всё же сумеет меня сцапать.

Оставалась только сама стихия «тени» , но я пока что совершенно не представлял, как применить её против такого противника.

Впрочем, сдаваться было не в моих правилах.

Я подумал, что могу использовать уже однажды выручивший меня прием, но прежде чем метать меч, следовало кое‑что проверить. Я подобрал с пола увесистый каменный обломок, активировал руну стихии «огня» и дождался, когда камень достаточно накалится. После, хорошенько прицелился и, высвободив часть теневого резерва, со всей силы швырнул его в слизня.

Монстр в этот момент продолжал методично обшаривать небольшой закуток, куда, как он, похоже, считал, могли сбежать волки.

Ш‑шу‑ух!

Снаряд вошёл точно в центр студенистого туловища. С влажным чавканьем и шипением он погрузился внутрь на целый локоть. Полупрозрачная плоть вокруг камня мгновенно закипела, покрываясь белёсыми пузырями.

Я затаил дыхание, ожидая реакции.

Монстр качнулся и хлестко ударил щупальцами по сторонам, отбиваясь от невидимого врага. По поверхности слизня пробежала волна мелкой ряби.

Ему было больно.

Но прошло всего мгновение, и камень начал меняться. Он стал темнеть, а его чёткие контуры поплыли, словно стал подтаивать изнутри. Тварь даже не вздрогнула, когда гранитный осколок бесследно растворился в её теле.

Это было плохо. Очень плохо. Тварь не только регенерировала, но и поглощала всё, что в неё попадало.

Но если раскалённый гранит заставил её метаться, а значит, у этой твари всё же есть пределы. Она не была неуязвимой. Просто её плоть подчинялась иным, чуждым для моего понимания законам.

Однако никаких гарантий, что раскалённый добела клинок прикончит монстра, не было.

Чудовищные размеры слизня делали обычное оружие почти бесполезным. В этой аморфной, колышущейся массе не просматривалось ни сердца, ни магического ядра, ни какого‑либо иного уязвимого средоточия, которое можно было бы поразить одним точным ударом.

С высокой долей вероятности я лишь сильнее разозлю монстра, при этом лишусь своего основного оружия.

Если меч увязнет в теле твари и та поглотит его так же легко, как недавний гранитный обломок, я останусь абсолютно беззащитным.

Слизень тем временем закончил бесполезно прочёсывать пустой угол и начал разворачиваться. Его туловище перетекало по камню вязкой массой, издавая едва слышный хлюпающий звук, а бледные щупальца снова раскинулись веером, методично сканируя пол.

Ловушка снова сжималась.

«А что если попытаться ещё раз, но чуть по‑другому»  – меня вдруг посетила ещё одна идея.

Мне не обязательно использовать «тень», как оружие.

Я опустил факел ниже, почти к самому камню, и моя тень послушно вытянулась длинной угольно‑чёрной полосой, перечеркнув путь монстру. Бледный отросток, скользивший в мою сторону, коснулся границы этой неестественной черноты и мгновенно замер.

Кончик отростка задрожал.

Щупальце скользнуло вдоль границы… и отпрянуло. Даже без волков тварь почувствовала, что я приоткрыл проход в иное измерение.

Слизень наклонил морду к полу, словно прислушиваясь к странному участку пространства. Отросток снова рискнул коснуться границы и тут же отдёрнулся, сворачиваясь кольцами.

Я сосредоточился, заставляя тень под моими ногами не просто удлиниться, а буквально разверзнуться. Это требовало колоссального напряжения. Я чувствовал, как крупицы теневого резерва стремительно тают, утекая на поддержание устойчивого прохода в иное измерение.

«Ну же,  – мысленно сетовал я, не сводя глаз с застывшего монстра. – Там тебе будет лучше. Никаких тесных залов, никакой жажды. Безграничная охота в мире, где нет границ»

Я надеялся, что тварь сможет почувствовать сырость из‑за близости болот и решится на переход. Слизень доказал, что обладает неким подобием разума. Он способен мыслить и анализировать.

Тварь замерла.

Её бледная морда была направлена точно в центр моего теневого разлома. Она явно чувствовала зов того мира. Её щупальца больше не рыскали по полу, они застыли, словно улавливали эманации, исходящие из черноты.

Наконец слизень сделал осторожное движение вперёд. Его студенистое тело колыхнулось, и передняя часть туловища нависла над самым краем перехода. Одно из щупалец медленно погрузилось в тень.

Я затаил дыхание.

На мгновение мне показалось, что план сработал. Тварь задрожала, по её поверхности пробежала серия быстрых пульсаций. Возможно, так она выражала крайнюю степень возбуждения или удивления. Но затем, вместо того чтобы нырнуть следом, она резко выдернула щупальце обратно.

Монстр попятился. Он отпрянул, но быстро оклемался и начал обходить мой разлом, просто его игнорируя.

Я отступал, приближаясь к дальнему углу, из которого уже не смогу выбраться.

Биться с этой массой в открытую было самоубийством. Но что, если не пытаться найти её уязвимость? Что, если просто методично «откусывать» от неё по кусочку, заставляя тварь саму калечить себя об мою сталь?

Отступая, я лихорадочно осматривал пол под ногами. В слабом свете факела, почти у самого края плит, я заметил глубокую щель в месте их стыка. В голове мгновенно сложился новый план.

Я не мог рисковать мечом, размахивая им вручную. Рано или поздно одно из щупалец вцепилось бы в лезвие или, что ещё хуже, в моё запястье, и тогда всё закончилось бы в одно мгновение.

Мне требовалась неподвижная, раскалённая преграда.

Я бесшумно положил в сторону факел, чтобы он не попал под будущий удар, и активировал огненную руну. Жар привычно охватил ладони и скользнул к плечам. Сталь двуручника начала наливаться багровым свечением. Когда лезвие раскалилось до предела, я резко остановился.

Сделав глубокий вдох, я с силой вогнал меч в сочленение между плитами. Металл со скрежетом вошёл в узкую расщелину, намертво там заклинив.

В ту же секунду я подпрыгнул, ухватившись за выступающий из стены каменный карниз. Подтянувшись на руках, я забросил ноги на узкий парапет, повиснув в паре метров над полом.

Слизень среагировал мгновенно. Он не только услышал скрежет стали о камень, но и почувствовал вибрацию, прошедшую по залу. Для него это был сигнал к атаке. Его щупальца, словно выпущенные из лука стрелы, в едином порыве выстрелили в сторону меча.

ПШ‑Ш‑Ш‑Ш…

Раздалось яростное шипение.

Тварь с ходу налетела на раскалённую кромку. Пытаясь ухватить то, что издало звук, она буквально сама отсекала свои отростки об острое лезвие. Куски студенистой плоти, дымясь и вскипая пузырями, повалились на пол.

Слизень задрожал всем телом. Он стремительно втянул обрубки в себя, словно надеясь сохранить остатки влаги. Ему было больно, в этом не было сомнений, но он не издал ни звука. Но эта абсолютная, мёртвая тишина пугала куда больше любого рыка.

Поняв, что его обманули, монстр на мгновение замер, а затем вернулся к прежней тактике. Он снова начал медленно разворачиваться, раскидывая новые щупальца широким веером, методично прощупывая пространство.

Осторожно, стараясь не шуметь, я спустился с парапета и примостился на рукояти меча, словно птица на заборе. Балансировать на узком эфесе было непросто, но это позволяло мне оставаться вне досягаемости твари и при этом касаться оружия.

Я снова прижал ладони к мечу, вливая в лезвие концентрированный жар рунного пламени. Сталь под моими ногами начала накаляться. Когда жар стал почти невыносимым даже для меня, я снова рванулся вверх, повиснув на руках.

Прежде чем окончательно подтянуть ноги к парапету, я с размаху ударил тяжёлым носком ботинка по рукояти меча.

ДЗИН‑Н‑НГ!

Меч завибрировал в каменной щели, издав тихий, но отчётливый гул. Реакция последовала незамедлительно. Слизень атаковал молниеносно, обрушив на источник звука всю свою ярость.

Но я уже висел под самым сводом, прижимаясь к холодному камню. Внизу же, в темноте, щупальца монстра повторно налетали на невероятно горячие кромки моей стали, превращаясь в дымящиеся ошмётки.

Я рассчитывал, что всё закончится так же, как и в первый раз. Тварь обожжётся, отступит и даст мне пространство и время для манёвра. Но вместо того чтобы уйти в оборону, слизень впал в какое‑то первобытное неистовство.

Чем больше бледных отростков с шипением опадало на пол, превращаясь в бесформенные ошмётки, тем яростнее становились атаки. Тварь словно забыла о самосохранении.

На её студенистой туше начали проступать глубокие складки, которые через мгновение разошлись, обнажив сформировавшуюся огромную, сочащуюся влагой пасть. В этом бездонном провале не было зубов, но его размеров вполне хватило бы, чтобы проглотить меня целиком.

Слизень не только атаковал, но и перестраивал свою плоть прямо на ходу, создавая всё новые и новые щупальца взамен отсечённых, бросая их в бой с удвоенной силой.

Я висел под самым потолком, чувствуя, как затекают руки, и с тревогой смотрел вниз. Рано или поздно лезвие меча остынет, ведь магический жар не мог поддерживаться вечно без моего прямого контакта.

Как только сталь потемнеет, монстр вцепится в неё, вырвет из плит и поглотит или отбросит в сторону.

А затем он просто продолжит поиски. И тогда его щупальца, рыщущие теперь с удвоенной скоростью, неизбежно достанут меня из временного убежища.

Я был в безопасности лишь до тех пор, пока внимание врага было приковано к пышущей жаром стали на полу.

Внезапно поведение монстра изменилось.

Слизень вдруг замер и начал стремительно раздуваться. Его тело пошло крупными буграми, увеличиваясь в размерах почти вдвое, словно внутри него под огромным давлением скапливался газ или жидкость. Оболочка натянулась, став почти прозрачной, и я увидел, как внутри перекатываются плотные сгустки.

С оглушительным влажным звуком тварь буквально выстрелила в меч огромным комом густой, вязкой слизи.

ПЛЮХ!

Массивный снаряд накрыл рукоять и лезвие целиком. Раздалось яростное шипение, зал заволокло едким паром.

Не дожидаясь, пока туман рассеется, слизень, заметно уменьшившийся в объёме и выглядевший теперь измождённым, поспешил прочь. Он больше не сканировал пол. Его тело волнообразно перетекало в сторону, стремясь к воде.

Как только слизень скрылся, оставив после себя лишь затухающие круги на потревоженной водной глади, я спрыгнул на пол. Подошвы ботинок коснулись камня с глухим звуком, но тварь не вернулась.

Цех погрузился в относительную тишину, нарушаемую лишь далёким плеском воды и яростным шипением моего меча.

Двуручник, всё ещё заклиненный в плитах, выглядел отвратительно. Плотный слой серой слизи, окутавший его, тлел и пузырился, испуская густой едкий пар, от которого слезились глаза.

Снова активировал руну стихии «огня» и, преодолевая брезгливость и опаску, я сперва осторожно коснулся кончиком пальца и лишь убедившись, что пламя защищает руки, крепко обхватил рукоять. Требовалось действовать быстро. Я чувствовал, как агрессивная субстанция пытается растворить сталь.

Потребовалось около двадцати секунд, чтобы буквально выжечь этот склизкий налёт. В отличие от щупалец, эта слизь почему‑то с неохотой поддавалась пламени. Она чернела, сворачивалась и, наконец, испарялась, оставляя после себя вонючие хлопья пепла.

Вырвав меч из стыка, я поднял его к глазам.

Мои опасения оказались не напрасны. Даже за этот короткий отрезок времени поверхность лезвия оказалась заметно «подъедена». И прежде не идеально гладкая теперь стала покрыта дополнительной сетью мелких щербин и тёмных пятен, словно её годами точила морская соль.

Конечно, эта жижа была не настолько губительна, как кровь Королевы Роя, но всё равно впечатляла.

Понимай слизень это, он бы не сбежал, а довёл дело до конца. Но животный страх перед огнём оказался сильнее. На этот раз инстинкты монстра сыграли мне на руку.

Я подобрал лежащий неподалёку факел.

Теперь можно было по‑новому взглянуть на это место. Пока метался по залу, спасая свою шкуру, окружение казалось лишь нагромождением теней и препятствий, но теперь детали начали складываться в единую картину.

То, что я поначалу принял за обычный провал в полу, образовавшийся из‑за обрушения верхнего яруса, на деле имело слишком правильные, чёткие очертания. Это не был естественный колодец. Я разглядел массивные каменные борта и кое‑где остатки проржавевших цепных механизмов по краям.

Стало ясно, что это технологический резервуар.

Гномы использовали его для закалки и мгновенного охлаждения раскалённых деталей, которые доставали из печей. Здесь когда‑то кипела работа, а теперь лишь стояла затхлая вода, ставшая домом для студенистого кошмара.

Пора было уходить, но прежде следовало забрать свои вещи. Осторожно, стараясь не производить лишнего шума, я направился обратно к резервуару.

Там, почти у самого края на груде щебня, сиротливо лежала брошенная мной сумка.

Я бы махнул на неё рукой, но внутри лежали пустые бурдюки. Наполнять их здесь я не собирался. Уж точно не после того, как увидел, что живёт в этой воде. Но и оставить их не мог, ведь когда отыщу чистый источник, то просто не во что будет набрать воду.

Остановившись в десятке шагов от кромки, на случай если слизень решит показаться из глубины, я вновь напитал лезвие меча гудящим жаром.

Для проверки подобрал с пола два увесистых камня и по очереди швырнул их в тёмную гладь.

Брызги разлетелись в стороны, и по воде побежали широкие круги, разбиваясь о каменные стенки. Я замер, вглядываясь в колышущуюся черноту и ожидая ответной реакции.

Но слизень никак не проявил своего присутствия. Видимо, полученные ожоги и потеря массы заставили его затаиться на самом дне.

Убедившись, что поверхность воды остаётся спокойной, я быстрым движением подхватил сумку и, не оборачиваясь, направился к выходу из цеха.

Но уже у самой арки остановился и обернулся. Я кое‑что услышал.

Со стороны резервуара раздалось тихое, едва различимое бульканье.

    Глава 20

Увидев лопающиеся на поверхности маслянистые пузырьки, я инстинктивно отступил ещё на несколько шагов, перехватывая рукоять меча поудобнее и приготовившись к новому броску твари.

Но шла секунда за секундой, а из тёмной, непроницаемой глубины никто не спешил выныривать. Спустя минуту стало окончательно понятно, что это всего лишь выходит застоявшийся воздух, зажатый в складках дна или кавернах старого камня.

К спрятавшемуся в воде монстру это явление не имело никакого отношения.

Я уже собирался развернуться, чтобы отправиться прочь из этого проклятого зала, когда внезапная мысль заставила меня замереть на месте.

Ответ пришёл сам собой, он всплыл из глубин сознания так же внезапно, как те пузырьки воздуха. Я понял, как убить эту тварь, не рискуя снова оказаться в её липких и смертоносных объятиях.

В отличие от ставшей на время недоступной руны стихии «воздуха», руна «огня» всё ещё была со мной. Её магия стабильно и щедро отдавала тепло, до предела насыщая жаром тяжёлое лезвие клинка.

Я перевёл взгляд с чёрной глади каменной ванны на разогретый докрасна металл двуручника. Мысль оказалась настолько простой и пугающе очевидной, что я едва не рассмеялся вслух. Этот звук наверняка прозвучал бы безумно в гулкой, давящей тишине заброшенного цеха.

Слизня можно просто сварить. Я не мог закипятить воду руками, но мог использовать свой меч как идеальный проводник магического пламени.

Где‑то там, на самом дне, монстр затаился в холодной мгле, пережидая боль от ожогов, зализывая раны и восстанавливаясь. Он считал этот бассейн своей неприступной крепостью, где он был абсолютным хозяином.

Но он ошибался.

Резервуар был глубоким, и объём воды в нём казался внушительным. Однако это только играло мне на руку. Мне не нужно было прогревать всю толщу воды до самого дна сразу.

Верхние слои превратятся в кипящую смертельную ловушку задолго до того, как живительная прохлада покинет придонные слои.

А когда слизень всё же почувствует, что вода вокруг становится некомфортно тёплой и решит всплыть, будет уже слишком поздно.

К тому моменту поверхность превратится в бурлящий кипяток. Пути к отступлению у него просто не останется: снизу каменное дно, а сверху прослойка кипятка, несущего смерть его нежной, незащищённой плоти.

Я подошёл к краю резервуара и погрузил лезвие в воду.

От соприкосновения раскалённой стали с жидкостью раздалось шипение, и вверх тут же взметнулись первые потоки сизого пара. Я замер, вцепившись в рукоять и вглядываясь в пока ещё обманчиво спокойную гладь.

Расслабляться было нельзя. На случай, если я ошибся, стоило быть готовым при первом же признаке опасности бежать.

Вода прогревалась.

Вокруг клинка начали закручиваться едва заметные, ленивые водовороты. Исходящее от руны тепло порождало движение в застоявшейся массе.

Прошла минута.

Затем вторая.

Вскоре поверхность бассейна начала подрагивать мелкой, нервной рябью. Пар теперь поднимался густыми, тяжёлыми клубами, быстро заволакивая цех сырым туманом.

Факел, оставленный мною на полу, жалобно шипел и «плевался» искрами, страдая от избыточной сырости, захватившей пространство.

Прошло ещё пять минут, которые показались мне вечностью.

Наконец, вода забурлила по‑настоящему.

Сначала у самого меча, где мелкие пузырьки затеяли свой бешеный, хаотичный танец. Затем кипение начало стремительно расползаться в стороны, захватывая всё новые участки, пока вся поверхность огромного резервуара не превратилась в клокочущее, бурлящее месиво.

Я продолжал ждать, напрягая слух и зрение, но ничего не происходило.

В голову начала закрадываться противная мысль:

«А что, если на дне есть скрытый сток? Что, если древние мастера оборудовали систему слива, и тварь уже давно ускользнула по трубам в нижние ярусы, пока я здесь, словно безумный повар, пытаюсь приготовить суп из пустоты?»

Спустя ещё четверть часа я почти признал своё поражение.

Рука онемела от напряжения, а лицо горело от жара. Я уже собирался вытащить меч и уйти, смирившись с неудачей, когда поверхность резервуара вспучилась особенно сильно, словно изнутри толкнули чем‑то массивным.

Сначала я увидел лишь бесформенное тёмное пятно, медленно поднимающееся из самой глубины. Затем оно с хлюпаньем прорвало слой кипятка, и на поверхность вынесло нечто тошнотворно‑белое, студенистое и неестественно раздутое.

Мёртвый слизень всплывал медленно. Его плоть больше не перетекала грациозно и не пульсировала скрытой угрозой. Теперь это был просто огромный, бесформенный ком, напоминающий варёное яйцо, безвольно покачивающийся в такт затухающим бурлящим потокам. Длинные щупальца теперь свисали ошпаренными лохмотьями.

Тварь сварилась заживо в собственном логове.

Я вытащил меч из воды. Металл глухо звякнул о каменный край. Я прервал действие огненной руны, позволяя клинку начать остывать. Сделав шаг назад, я молча наблюдал, как туша медленно дрейфует по инерции, ударяясь о стенки ванны.

Цех наполнился странным запахом. Пахло чем‑то отдалённо знакомым. Так пахнут прибрежные водоросли, выброшенные на солнце, но этот аромат был в разы сильнее, слаще и насыщеннее.

Я подобрал едва горящий факел и в последний раз оглядел окутанный туманом цех. Опасность, таящаяся в воде, была устранена.

Всё кончилось.

Теперь я мог идти дальше. Но сперва я хотел дождаться, когда остынет вода и можно будет добраться до туши. Потому готов поклясться, что видел сквозь пар минимум несколько мерцающих сфер над убитым монстром.

Спустя полчаса мне надоело ждать.

Вода в резервуаре даже не думала остывать. Она почти уже не булькала, но оставалась нестерпимо горячей, продолжая источать редкие вздохи пара. Я сидел на корточках у края, тупо глядя на тушу, которая мерно покачивалась в такт затухающему кипению, и чувствовал, как терпение подходит к концу.

– В пекло… – не выдержал я.

Я поднялся, разминая затекшую спину, и отправился на поиски какой‑нибудь длинной палки.

Голем стоял там же, где его оставил неподвижной каменной глыбой, вросшей в пол. Глаза‑сигилы потухли, механизм спал, дожидаясь новых команд. Я собирался его пробудить, чтобы следовал за мной, но у одной из стен заметил то, что искал.

В трёх шагах от стража, прислонённый к стене, сиротливо ждал своего часа тонкий металлический шест. Лёгкий, длиной в пару моих ростов, с небольшим крюком на конце. Гномья утварь для каких‑то технических нужд: то ли печную заслонку двигать, то ли котлы ворочать.

Я хмыкнул. Теперь у него появилось новое предназначение.

Схватив шест и сгорая от нетерпения, я вернулся в цех. Пар уже почти рассеялся, осев каплями влаги на стенах и полу.

Я подцепил тушу крюком.

Студенистая плоть поддалась с отвратительным хлюпаньем – шест вошёл в неё, как в переваренное тесто. Я поднатужился и потащил.

Монстр безвольно перетекал следом за моим движением, издавая влажные, чавкающие звуки. Когда гора плоти ткнулась в каменный край ванны, я упёрся ногой в бортик, рванул что было сил и выволок её на пол.

Тяжёлая туша рухнула на камни. Из неё тут же потекла мутная вода, смешанная с какой‑то слизью. Запах варёных водорослей стал невыносимым.

– Да чтоб вас всех! – вырвалось у меня.

Выпало всего восемь рунных осколков.

Восемь покрытых сколами и трещинами сфер тускло мерцали на фоне кажущейся почти белоснежной мёртвой плоти. И ни одной полноценной руны.

Я с силой всадил шест в стык каменного пола, так что тот жалобно звякнул и закачался, встав торчком.

Так себе награда, учитывая опасность монстра.

– Нет… – одёрнул я самого себя.

Прежде чем делать окончательные выводы, стоило как следует рассмотреть добычу.

Делать это лучше всего было под надёжной защитой голема. Мало ли какая ещё тварь, привлечённая запахом или шумом, может незаметно подкрасться, пока я буду полностью погружён в «чтение» осколков.

Вернувшись к замершему стражу, я коротким жестом приказал ему следовать за собой. Мы отошли чуть в сторону к массивному выступу стены, где между двумя мощными опорными колоннами образовался своего рода каменный мешок, прикрытый с трёх сторон закуток.

Это место идеально подходило для короткой передышки.

– Охраняй, – велел я голему, остановив его в узком проходе.

– Принято.

Здоровяк послушно развернулся, практически полностью перегородив проход своим массивным телом.

Я уселся на холодный пол, подложив под себя край плаща, и осторожно извлёк добытые трофеи. Осколки тускло мерцали, пульсируя неровным светом.

– Приступим, – потёр я руки, выбирая, с какого именно осколка начать знакомство.

Вода подождёт. Гоблины тоже.

Сейчас у меня есть то, чего не будет потом: защищённое место, тишина и возможность спокойно, без лишних глаз, со всем разобраться.

Я слишком хорошо усвоил одно важное правило – лучше всегда иметь козырь, о котором не знают даже свои.

Всего передо мной на камне лежало восемь сфер.

Убедившись, что страж надёжно перекрыл проход и никого ко мне не пропустит, я взял первый осколок и «заглянул» в него.

Видение пришло почти сразу – короткое, рваное, будто кусок чужой жизни, изорванный в клочья. Четыре первых осколка мелькнули перед глазами один за другим.

Итог был неутешительным.

Откровенный мусор.

Ни боевых, ни целебных – вообще ничего, что можно было бы применить с толком. Я пересмотрел обрывочные видения по нескольку раз, пытаясь ухватить хоть какой‑то смысл, но так и не понял, для чего эти осколки вообще могут использоваться.

Я отложил их в сторону и потянулся к следующей паре, которые оказались близнецами.

Абсолютно одинаковые осколки стихии «воды», оба второй рунной орбиты. В видении передо мной поплыла мутная зелень, потом проступили очертания раны, которую мягкая водяная плёнка затягивала прямо на глазах. Не чудо исцеления, конечно, но кровь остановить можно.

Последняя пара заставила меня замереть.

Осколок третьей орбиты принадлежал стихии «земли». Целых четыре заряда. В видении передо мной взметнулась каменная стена, толщиной с ладонь, за которой присев спокойно могли укрыться двое.

Хорошая вещь. Некий аналог рунного щита.

Но главный сюрприз ждал в последнем осколке.

Пятая орбита.

Всего один‑единственный заряд. Но когда видение накрыло меня с головой, я забыл, как дышать.

Некто, чьего лица я не видел, погрузил покрытую чешуёй ладонь в собственную тень. Та послушно расступилась, позволяя пальцам уйти в чёрную глубину по самое запястье.

А когда рука вынырнула обратно, то потянула за собой чёрный сгусток, словно тень вдруг обратилась вязким, тягучим тестом. Отхватив хороший кусок, рептилия принялась придавать ему нужную форму. Спустя несколько десятков ударов сердца он держал в руках короткое метательное теневое копьё.

Только ради одного этого осколка стоило вступить в бой со слизнем.

Теперь можно было вернуться к выполнению поручения и поискать воду.

Я выбрал левый проход. Он был самый широкий и, на мой взгляд, самый многообещающий.

Он уходил куда‑то в непроглядную темень с едва заметным уклоном вниз.

Шагов через пятьдесят стены вдруг резко расступились. Я вышел в зал таких размеров, что мой факел мгновенно превратился в крошечную, жалкую искорку.

Потолок терялся где‑то в непроглядной выси. Сколько бы я ни задирал голову, свет не достигал сводов, бессильно растворяясь в густой черноте.

Эхо моих шагов заметалось под невидимым куполом, возвращаясь назад искажённым.

В самом центре этого пространства, прямо напротив входа, возвышался ОН.

Это была громадная металлическая фигура, рядом с которой каменный страж показался бы нескладным карликом. Тёмный, воронёный металл, из которого был отлит этот исполин, тускло поблёскивал в свете пламени.

Швы и сочленения были выполнены с такой филигранной, почти пугающей точностью, что казались не работой грубых кузнечных молотов, а естественными суставами какого‑то немыслимого живого организма, застывшего в вечном сне.