Текст книги "Ученик гоблина. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

    Глава 15

– И кого из вас я должен благодарить за ЭТО ?

Старик произнёс это вкрадчиво, но последнее слово буквально выплюнул, выделяя его из всей фразы. Он не просто сердился – он был в ярости.

– Меноса, нэк! – Арах не раздумывал ни секунды.

Гоблин сразу же ткнул в мою сторону пальцем.

Я молча смерил его взглядом, прикидывая, не добавить ли ему пару новых синяков, но сдержался и повернулся к учителю.

– Кого охотник выследил, того я и зарубил, наставник, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и как можно более почтительно.

– Он врёт, нэк! Никого я не выслеживал! – взвизгнул Полуухий, дёргаясь всем телом. – Мы вообще случайно, когда убегали, наткнулись на… Ай! Проклятье! Ай‑ай!

Гоблин скривился и заскулил на высокой ноте. В этот момент я как раз разом выдернул из его спины сразу несколько длинных игл, глубоко ушедших под кожу.

Когда мы сломя голову уносились прочь от могильника, Арах умудрился поскользнуться и на полном ходу влетел в кустарник, густо усеянный колючками.

Теперь он походил на причудливый плод запретной любви гоблинши и дикобраза.

Пока мы держали ответ перед учителем, Талли хлопотала над его истерзанной спиной. Она осторожно, одну за другой, вытаскивала тонкие чёрные колючки, которые при каждом движении заставляли Араха мелко дрожать.

Старик медленно перевёл взгляд с гоблина на меня и нахмурился.

– Менос, я жду объяснений, нэк.

– Ну а какие у нас были варианты? – я тяжело вздохнул, чувствуя, как гудят натруженные ноги. – Пытаться отрубить лапу мёртвого кобольда под самым носом у безумного орка‑шамана, который теперь вообще превратился в Плеть, это отличная идея для тех, кто очень спешит на тот свет.

Старик кивнул, принимая аргумент.

– Мы вообще могли вернуться с пустыми руками, – добавил я, покосившись на Араха. – Если бы этот болван не упал в куст и своими воплями не напугал спящего там…

– Менос! – гоблин прервал меня. – Я дал вам чёткие указания! Так почему теперь мне приходится выслушивать эти нелепые отговорки, нэк?

– Откуда я мог знать, что всё так обернётся? И вообще, я думал, что руна «плоти» преобразует расходник, используя его просто как материал…

– А кто тебе сказал, что я собираюсь использовать руну стихии плоти? – еле сдерживаясь, прошипел он.

Я почувствовал, как внутри закипает раздражение.

– Если не нравится результат, то прыгайте на одной ноге, – вырвалось у меня.

– Менос… ещё хоть слово, и ты получишь этим самым копытом в голову! – рявкнул он.

Талли, сидевшая рядом с Арахом, не выдержала и прыснула от смеха. Но тут же испугавшись гнева старика, она резко дёрнула целую охапку игл из спины гоблина. И его протяжный вой мгновенно скрыл короткий смешок девушки.

Признаться, мне и самому было и смешно, и страшно одновременно, потому что учитель в ярости был не тем, над кем стоило подшучивать.

Но нелепость ситуации зашкаливала.

Я‑то полагал, что руна использует принесённый нами кусок плоти лишь как сырьё, чтобы вылепить новую ногу нужной формы.

Впрочем, реальность оказалась куда более неожиданной.

На наших глазах «расходник» стремительно уменьшился, пока не достиг пропорций, сочетающихся с телом наставника. При этом он полностью сохранил свою изначальную природу и внешний вид.

Зелёное сияние руны плотным коконом окутало место стыка. Тонкие, светящиеся стежки начали один за другим соединять «расходник» с изуродованной культёй учителя. Руна буквально пришила к старику часть другого существа.

– Вот как вы мне отплатили, – гоблин расхаживал перед нами взад‑вперёд, высекая копытом из камня искры. – Сделали частью меня, шамана из клана Гнилой Рыбы, ничтожное травоядное!

– Учитель, поверьте, несмотря на копыто, – возразил я, – судя по клыкам, тот единорог был вовсе не травоядным. И уж точно не ничтожным. Когда Арах упал в кустарник и взвыл, тварь выскочила внезапно. Я ударил рефлекторно, даже не понимая, кого атакую. И этот адский единорог с лёгкостью перехватил лезвие меча челюстями. Клыки клацнули по металлу, сомкнувшись подобно капкану. Он намертво зафиксировал двуручник. Даже выплеснув немного стихии «тени», я не смог высвободить оружие. Пришлось использовать стихию «ветра» и ударить воздушным лезвием. Если бы не эта руна, то ничтожное травоядное уже доедало бы нас с Арахом.

– Мне что, нужно вас пожалеть, нэк? – старик замер напротив меня. – Один не смотрит себе под ноги, спотыкается и поскальзывается, словно впервые в лесу оказался. А второй считает, что если рядом гоблин, то самому можно даже не пытаться высматривать опасность.

Зуг’Гал подошёл ближе и с силой топнул, заставив Араха содрогнуться и втянуть голову в плечи.

– Разве на этом копыте написано, что оно принадлежало плотоядному единорогу, нэк?

Старика словно подменили. Я не узнавал шамана. Расчётливый и всегда хладнокровный сейчас он не походил на самого себя, превратившись в брюзжащего деда.

Не угрожай нам смертельная опасность, я бы понял его недовольство, но не в ситуации, когда на кону наши жизни.

– Учитель, прошу вас, возьмите это, – Арах поднялся с колен. В его руке поблёскивал крохотный флакон, надёжно защищённый изящной металлической оплёткой. – Рецепт самого Ун’Фа. Я берёг его на крайний случай… оно способно за мгновение восстановить резерв магической энергии, пусть и совсем немного.

– Идиот! – прорычал старик.

Одним резким движением он вырвал флакон из пальцев Араха.

– «Крайний случай» и вовсе не настал бы, нэк, если бы ты догадался отдать мне это зелье до того, как я лишился ноги.

Арах прижал уши к голове и виновато уставился в пол, не смея перечить. Шаман, не раздумывая, сорвал пробку и одним глотком осушил содержимое.

– Пха‑а‑а… – Зуг’Гал вытер губы рукавом балахона и тут же недовольно скривился. – Что за вкус? Это не…

– Простите за ложь, учитель, – Полуухий быстро отступил на несколько шагов назад, предусмотрительно увеличивая дистанцию и низко склоняясь в поклоне. – Но вы не оставили мне выбора. Вашему телу нужен покой, а разуму сон.

Зуг’Гал дёрнулся, явно собираясь проучить Араха, но силы мгновенно покинули его. Сделав лишь один неуверенный шаг, он тяжело задышал и рухнул на колено. Прошло ещё несколько ударов сердца, и шаман завалился на бок.

Я перевёл взгляд с обмякшего тела учителя на Араха.

– Ты же сам видишь, что его разум помутился, – негромко произнёс он. – Это всё руна. Сейчас учитель полностью находится под её властью. Она влияет на весь организм, подавляя естественные реакции, чтобы тело не начало отторгать чужую плоть. И у этого есть побочные эффекты.

Это объясняло, почему гоблин, который ради выживания не мешкая отгрыз бы себе и вторую ногу, вдруг стал себя так странно вести.

– Ты молодец, Арах. Нет, правда, ты всё сделал правильно, – я выдавил из себя слабую улыбку. – Обязательно помни об этом, когда получишь от учителя копытом по лбу.

Старик точно его накажет, когда очнётся. Гоблины сложные существа.

– Заткнись и собирай вещи, нэк, – огрызнулся Арах, – я не для того усыпил наставника, чтобы и дальше вести пустые разговоры, дожидаясь появления орка‑Плети.

В том, что преследователь скоро объявится, сомневаться не приходилось. Нам и так сказочно повезло, что орк сначала взял след кобольдов, что подарило нам время.

– Просто орки дети степей, – проворчал Арах, затягивая ремни на сумке. – Густой лес не для них. Здесь они чувствуют себя неуютно, превращаясь в никудышных охотников. Будь иначе и мы уже были бы мертвы.

– Не дёргайся, – сквозь зубы процедила Талли, пытаясь пальцами ухватить скользкий кончик особенно глубоко засевшей колючки.

– Давай быстрее, нэк! – недовольно прошипел Арах.

– Так прекрати вертеться, ты сам же задерживаешь, – Талли резко выдернула очередную иглу, заставив гоблина мелко задрожать от боли. – Если я начну рвать их в спешке, половина обломков останется внутри и начнёт гнить. Ты этого хочешь? Лучше замри и терпи.

Мы почти закончили сборы, когда я уловил движение боковым зрением. Что‑то быстрое промелькнуло за густой стеной лиан, преграждающих вход в пещеру.

Повернув голову, я замер.

Мимо нашего убежища, не разбирая дороги, пронеслись ещё два силуэта. Крупный волк и тонконогий оленёнок. Они бежали бок о бок, почти касаясь шкурами.

В природе такое случается лишь в одном случае, когда позади осталось нечто куда более страшное, подавляющее извечный инстинкт хищника.

– Хватай старика! – я резко развернулся к Араху, чувствуя, как внутри всё леденеет. – Время вышло. Он уже здесь! Талли, вещи, живо!

– Но я ещё не закончила, – девушка растерянно моргнула, всё ещё сжимая в руках грязный котелок. Она выглядела совершенно беспомощной.

– Брось его! И хватай сумки! – рявкнул я, не давая ей опомниться.

И сам закинул ближайшие мешки на плечо. Затем подхватил спящего волчонка, сунул во внутренний карман куртки и, сжимая рукоять меча, рванул вглубь пещеры, вслед за Арахом.

Как только я миновал валун и нырнул в узкий лаз, ведущий в подземелье, мир вокруг мгновенно изменился. Дневной свет, пробивавшийся сквозь лианы, остался позади, отсечённый каменным изломом.

Захотелось выругаться. Факелы мы подготовили, но сейчас в спешке напрочь о них позабыли.

– Менос… – донёсся до меня дрожащий голос Талли. В тесноте тоннеля он звучал неестественно гулко.

– Не останавливайся! – крикнул я, не сбавляя хода.

– Я… я совсем ничего не вижу! Тут слишком темно! – пролепетала она, и в её голосе послышались слёзы.

– Иди на ощупь, держись за стену!

– Я не могу… я застряла.

– Ты не застряла. Продолжай идти.

– Я не могу, – девушка окончательно сорвалась на рыдания.

– Я отнесу вещи и тогда вернусь за тобой.

Она начала кричать, умоляя не оставлять её одну.

Наконец, я вылез из узкого прохода на площадку и с облегчением скинул тюки на камни возле Араха. Тащить их, пытаясь при этом не выпустить из рук двуручник, оказалось той ещё морокой.

Неожиданно тишину подземелья разорвал оглушительный удар, казалось даже сотрясший своды. А спустя пару мгновений из гранитной кишки неожиданно вывалилась зарёванная Талли.

– Он… он там! – прохрипела она сквозь всхлипы.

Ужас перед орком пересилил страх тёмного прохода, вынудив девушку буквально вслепую броситься вперёд.

Судя по нарастающему, непрекращающемуся гулу, который теперь заполнял всю пещеру, беснующийся орк всеми силами пытался прорваться к нам. Стены вибрировали, с потолка то и дело сыпалась мелкая каменная крошка.

Удары следовали один за другим, сливаясь воедино.

Мы замерли, не сводя глаз с чёрного зева туннеля. Арах стиснул в руках свой нож, его уши нервно подёргивались при каждом новом грохоте. Я крепче сжал двуручник, готовый встретить то, что вырвется из темноты, хотя и понимал всю тщетность сопротивления. Талли сжалась в комок за нашими спинами, закрыв голову руками.

Но сколько бы орк ни крушил камень, прорваться сквозь монолит скалы ему не удавалось. Узкий извилистый лаз, который с трудом пропускал даже нас, оказался непреодолимым препятствием для массивной туши Плети.

Внезапно всё изменилось. Раздался особенно мощный, чудовищный удар, от которого, казалось, дрогнуло само основание горы. Из прохода с шумом выдохнуло небольшое облако каменной пыли.

А следом почти моментально наступила оглушающая тишина. Шум, до этого заполняющий пещеру, полностью исчез, словно его обрезали ножом.

– Что… что произошло? – прошептала Талли, поднимая заплаканное лицо.

– Орк обвалил проход.

– Думаешь, он мог погибнуть под обвалом, нэк?

Я ничего не ответил. Во‑первых, в это попросту не верилось. А во‑вторых, сейчас это не имело никакого значения. Погиб орк или выжил, наше положение оставалось незавидным, ведь обратной дороги на поверхность больше не существовало, и нам предстояло идти вглубь. Но сперва нужно было дождаться пробуждения учителя.

Следующие несколько часов мы провели в гробовой тишине.

Никто не разговаривал, думая о своём. Талли больше не пыталась завязать разговор. Напротив, она демонстративно пересела подальше, всем своим видом показывая обиду за то, что «бросил» её одну в тёмном проходе.

Что ж, это её право. И, пожалуй, её же главная проблема.

Досадно, что даже после нашего утреннего разговора она так и не уяснила простую истину, что мне совершенно не присущ синдром спасателя.

– Где мы, нэк? – прохрипел Зуг’Гал, наконец приходя в сознание.

Старик со стоном сел и принялся медленно озираться по сторонам, щурясь в полумраке. В какой‑то момент его взгляд упал вниз, и он заметно вздрогнул.

– Да чтоб вас демоны сожрали! – выдохнул он, во все глаза уставившись на свою новую ногу.

– Учитель, я… – Арах нервно сплёл пальцы в замок, прижимая руки к груди. На его лице застыла вымученная, натужная улыбка.

– Расслабься, дурень, – старик небрежно махнул на него рукой. – Не буду я тебя наказывать, нэк. Наоборот, молодец. Не растерялся, действовал, пока я был… слегка на взводе.

Гоблин повернулся ко мне, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на признательность.

– И тебе спасибо за ногу, – добавил он, ощупывая конечность, – хотя…

– Хотя? – переспросил я, приподняв бровь.

– Я был бы куда более благодарен, если бы это оказалась передняя нога единорога, а не задняя, нэк, – ворчливо заметил Зуг’Гал, пробуя встать на новую конечность.

А ведь он прав. Если присмотреться, вывернутое назад колено в сочетании с копытом смотрелось совершенно противоестественно, лишь усиливая и без того пугающий, гротескный образ старого гоблина.

Теперь каждое его движение выглядело несколько ломаным.

– Впрочем, сам виноват. Нужно было более чётко ставить задачу и сразу объяснить, что руна преобразует только размер, сохраняя форму и содержание.

– И ещё неплохо на будущее заранее предупреждать, что можете стать слегка неадекватным… то есть, я имею в виду злым, – вставил я.

– Такого и сам не ожидал, – признался гоблин, криво усмехнувшись. – Я впервые применял эту руну. Капризная оказалась дрянь. Ладно, что случилось, то случилось, нечего теперь рассусоливать. Есть дела поважнее, нэк.

– Ага, нас тут замуровали.

– Тогда давай думать, как будем выбираться.

Оставив Талли и Араха, мы со стариком двинулись вдоль стены.

Сперва он захотел глянуть непонятный рукотворный проход, который выделялся на фоне грубых природных разломов своей идеальной геометрией. Гоблин вошёл внутрь и некоторое время просто стоял, поглаживая идеально гладкие стены. Он несколько раз переходил от одной стороны к другой, закрыв глаза и будто сравнивая ощущения на кончиках пальцев.

– Работа гномов, нэк, – наконец выдал он, отнимая руку от холодного камня.

– И для чего они прорыли сюда этот туннель?

– Не знаю, – наставник пожал плечами. – Может, это вентиляция или проход для сброса вод. А может, и для скрытной переброски войск. Но никаких сомнений, что это их рук дело. Точнее, принадлежащих им неживых механизмов, потому как ничто живое не сможет проделать в камне такое выверенное по всей невероятной длине отверстие, нэк.

Старик ещё раз провёл ладонью по безупречному срезу гранита и, сухо цокнув копытом, развернулся.

– Пошли дальше.

– Там обглоданные кости и паучьи яйца, – напомнил я. – Может лучше к гномам пойдём? С ними хотя бы можно договориться. Да и у нас найдётся чем их задобрить.

– До гномов ещё дойти нужно, Менос. Или ты думаешь, что если нет решётки, то к ним сможет легко попасть любой желающий?

– Ловушки, да?

– Вероятнее всего. Гномы не оставляют свои ходы без присмотра, даже если сами ими давно не пользуются. Так что пошли смотреть оставшиеся туннели.

И мы пошли изучать остальные варианты, прежде чем сделать окончательный выбор.

– А здесь что? – гоблин остановился у дыры, шириной в полтора локтя.

– Зачем бы я туда заглядывал? – пожал я плечами. – Мы же не поползём по норе.

– Это не нора, Менос.

    Глава 16

– Это не нора, Менос.

Я уже открыл рот, собираясь спросить, но гоблин не дал мне вставить ни слова.

Он присел у края отверстия и медленно провёл пальцами по камню. Не по внешней кромке, а чуть глубже, в самой тени, куда почти не доходил свет грибных кристаллов.

– Сюда смотри, нэк, – тихо позвал он.

Я опустился рядом и наклонился так низко, что почувствовал запах сырого камня и старой пыли.

В первый момент я не понял, что именно он пытается показать. Камень как камень. Шершавый, с серыми прожилками, местами обсыпанный мелкой крошкой.

– И что? Трещина и трещина.

– Да не сюда, а немного глубже, – он чуть отодвинулся, освобождая мне место. – Просунь руку.

Я поморщился, глядя в тёмный провал.

– Учитель, если там что‑то сидит, оно с большой радостью откусит мне пальцы.

– Если бы там кто‑то сидел, он бы уже высунулся на свет, нэк, – отрезал старик. – Просовывай, говорю.

Я хотел оторвать от стены светящийся гриб, смазать в его слизи камень и швырнуть в дыру, но шаман недовольно рыкнул и одёрнул меня за рукав.

– Не заставляй тебе повторять, нэк.

Похоже меня ждал очередной урок старика. Но всё равно было страшно.

Я сделал глубокий вдох и на выдохе осторожно сунул руку в отверстие. Сперва только кончики пальцев. Потом продвинул ладонь глубже, пока запястье не коснулось холодного края.

И там внутри камень оказался иным.

Он был гладким.

Так не могли обточить породу ни вода, ни ветер. Камень внутри был совершенно ровным, словно гранит превратился в подобие стекла.

Пальцы просто скользили по поверхности, не встречая ни малейшей шероховатости.

Я замер, ощущая этот внезапный переход.

– Чувствуешь, нэк? – шёпотом спросил Зуг’Гал.

Я молча кивнул.

– Это не естественная каверна, – продолжил он. – Это стенка.

– Стенка чего?

– Скрытой полости, конечно, болван, – гоблин чуть повернул голову, будто прислушиваясь к эху собственных слов.

Я вытащил руку и посмотрел на отверстие уже иначе. Раньше оно казалось случайным дефектом в породе. Теперь я видел вход, который кто‑то старательно замаскировал, но со временем порода обвалилась и открыла крохотный лаз.

– Значит там помещение.

– Похоже на то, нэк.

– И вы предлагаете мне лезть внутрь?

– Предлагаю? – он сухо улыбнулся, давая понять, что выбора у меня нет.

Старик снова склонился к отверстию, призвал сциллу и активировал руну поиска жизни.

– Пусто, – наконец вынес он вердикт.

– Это звучит почти обнадёживающе, – пробормотал я, заканчивая мастерить факел.

Проём оказался более узким, чем выглядел.

На мгновение я даже застрял, не имея возможности сделать нормальный вдох.

– Не дёргайся, – донёсся сзади спокойный голос гоблина. – Выдыхай и ползи дальше.

Я выдохнул до боли в лёгких, втянул живот и резким толчком протолкнулся вперёд. Камень болезненно скользнул по спине, и внезапно давление исчезло.

Я ввалился внутрь и, не удержав равновесие, растянулся на полу рядом с чадящим факелом.

Передо мной открылась небольшая полость, не больше двадцати шагов в длину и десяти в ширину. Потолок здесь был низким, стоять приходилось слегка пригнувшись.

– Ну? – глухо донеслось из отверстия. – Что там?

Я не ответил, продолжая осматриваться.

Факел высветил у противоположной стены стойку. Сделанная из металла, она была намертво вбита в каменный пол. На ней ровными рядами лежали шлемы.

Я взял один. Низкий и широкий, с массивным налобником и коротким гребнем. Лицевой вырез был узким, словно щель бойницы. Заглянув внутрь, я увидел потемневшие остатки кожаной подкладки.

Гномий. Без сомнений.

Я провёл пальцами по металлу. Он был холодным, без единого пятнышка ржавчины. Рядом стояла вторая стойка. И третья.

Доспехи. Нагрудники, наплечники, поножи. Всё на малый рост, но тяжёлое, массивное, внушающее уважение. Пластины идеально перекрывали друг друга, заклёпки были утоплены в пазы, швы аккуратно прокованы.

– Менос! – голос старика стал резким от нетерпения.

– Гномы, это гномы, – крикнул я в ответ. – Тут их склад. Небольшой арсенал.

Сзади послышался скрежет. Через несколько мгновений в полость с кряхтением протиснулся Зуг’Гал. Он выпрямился, провёл рукой по ближайшему нагруднику и замер.

– Ха… – выдохнул он, и в его глазах отразилось пламя факела.

Постукивая когтями по металлу, по ремням и застёжкам, он о чём‑то задумался.

– Склад, – повторил он уже увереннее. – Малый арсенал.

Я обошёл стойки. В дальнем углу обнаружились тяжёлые деревянные ящики, стянутые кованым железом. Один был приоткрыт. Я поддел крышку и столкнул на пол.

Внутри ровными рядами лежали арбалетные болты. Короткие, тяжёлые, с гранёными наконечниками из тёмной стали.

В другом ящике нашлись наконечники копий. В третьем своего часа дожидались целые наборы для ремонта с заклёпками, запасными пряжками и кольцами для кольчуг.

А дальше стояли небольшие бочонки.

Я выбил пробку с одного из них и осторожно принюхался. Резкий, густой хлебный запах ударил в нос, вышибая слезу. Макнул палец в тёмную жидкость и облизал.

Кислятина аж зубы свело.

– Пиво, – хмыкнул я.

– Подвинься, нэк, – мгновенно отозвался гоблин за моей спиной.

Он тоже попробовал, скривился и довольно зашипел:

– Крепкое, нэк, и старое. Но всё ещё живое. Подгорные мастера умеют запечатывать на века.

Также вдоль стен тянулись ящики с провизией. Там были сухари, твёрдое вяленое мясо и брикеты спрессованных круп. Всё это высохло и превратилось почти в камень, но в теории оставалось съедобным. По крайней мере, так сказал учитель.

– Они будто к долгой осаде готовились, – произнёс я, оглядывая плотные ряды снаряжения.

– Не говори ерунды, – хмыкнул старик, даже не оборачиваясь. – По меркам бородачей это не оружейная, а детская игровая комната. Так, сундук с игрушками на задворках империи.

– Жаль, но это тупик.

Спустя пару минут я облазил всё помещение. Вход через узкую щель был единственным. Никаких других ходов, ни трещин в стенах, ни замаскированных дверей, только монолитный камень.

Я обернулся и замер. Старик начал деловито откладывать в сторону некоторые вещи, явно собираясь забрать их с собой.

– Вы уверены, что это хорошая идея? – спросил я, наблюдая за ним. – Если гномы поймают нас с их вещами, то нам не поздоровится. Они народ жадный. Это все знают.

– Во‑первых, я ещё не определился с выбором пути. Но даже если решу идти тропами гномов, всё равно забудь о них, – отмахнулся гоблин. – Нет их больше.

– В каком смысле «нет»?

– В прямом, Менос. Это место заброшено уже многие годы. Ни один уважающий себя гном не станет ломать зубы об это, нэк.

Старик поднял с полки кусок вяленого мяса и с сухим стуком ударил им о край стеллажа. Звук получился такой, будто столкнулись два камня.

– Видишь? – продолжил он. – Их по какой‑то причине больше нет. Иначе они поддерживали бы тайник в нормальном состоянии, и мы бы его вообще не заметили.

Шаман ещё раз оглядел сверкающие в свете факела доспехи, потом тяжело вздохнул. Было видно, как ему жаль оставлять здесь столько добра. Подгорное железо считалось эталоном качества и очень ценилось.

– Возьмём еду и арбалеты. И по паре десятков болтов к ним. Больше нам просто не утащить, а впереди долгий путь.

Я невольно кивнул. Мысль здравая.

Пользоваться арбалетом много ума не надо. Направил в нужную сторону и жми на спусковой крючок. В условиях подземелья с его узкими тоннелями промахнуться вообще очень сложно.

Мы действовали быстро.

Мешки потяжелели от провизии. Пустые бурдюки наполнили ядрёным, густым пивом, которое за годы в бочках стало только злее. Когда я закидывал за спину трофейный самострел, из дыры послышался шорох и сопение, это Арах тоже решил заглянуть внутрь.

– Ого, нэк… – выдохнул он, глядя на ровные ряды шлемов. – Это ж сколько за это дадут…

– Тебя здесь только не хватало, – старик стукнул того по лбу. – Хватай мешки и выметайся отсюда.

Когда я снова вывалился на открытую площадку, после душной полости спёртый воздух подземелья показался мне удивительно свежим.

– Смотрим дальше, – скомандовал старик. – Пошли, Менос.

Первым на очереди был ход с костями.

Через пару десятков шагов свет факела высветил первые груды. Их были сотни. Самых разных размеров: черепа, раздробленные позвонки, длинные рёбра. Всё это было свалено в хаотичные, неопрятные насыпи вдоль стен.

Зуг’Гал присел, поднял длинную бедренную кость и провёл пальцем по её изгрызенному краю.

– Несыти, – сказал старик почти мгновенно и с отвращением бросил кость обратно в общую кучу. – Это их могильник.

Я вспомнил серую насыпь обглоданных останков у пещеры в лесу, оставленную кобольдами и согласно кивнул. Некоторое сходство действительно просматривалось.

– Они выходят на поверхность очень редко, по ночам и только для охоты, – продолжил гоблин. – Что сожрано глубоко под землёй, под землёй и остаётся.

– Насколько они опасны?

– Эти твари вдвое меньше кобольдов и слабее физически, нэк, но способны выплёвывать сгустки ядовитой кислоты на расстоянии в десяток шагов. Учитывая, что атакуют всегда небольшими группами по шесть‑восемь особей, в тоннеле просто невозможно увернуться от их атак.

Гоблин повёл факелом в сторону, и тени от костяных гор уродливо заплясали по своду.

– И раз здесь свалка, значит, этот путь ведёт прямиком в их основное логово.

Я посмотрел на бескрайние залежи костей. Их было слишком много для пары десятков тварей.

– И сколько их там?

– Достаточно, чтобы и наши кости тоже здесь оказались.

– Значит, этот ход не подходит, – сказал я, пятясь к выходу.

– Без вариантов, – кивнул старик.

Мы вышли обратно.

Оставался последний туннель, в котором я видел кладку паучьих яиц.

Зуг’Гал долго хранил молчание. Он присел у самой большой кладки, осторожно взял в руки половинку скорлупы и покрутил её перед глазами.

– Шаргаты, – наконец произнёс он. – Редкие пауки, нэк.

– Впервые слышу это название.

– И не должен был. Даже я никогда их живьём не видел. У них низкая выживаемость молодняка. Кладка всегда огромная, но до взрослого состояния доживают единицы.

Я оглядел сотни пустых оболочек, заполнивших пол и ниши в стенах.

– И кто же их так активно жрёт? Несыти?

Гоблин усмехнулся.

– Они сами пожирают своих сородичей.

– Каннибалы?

– Именно, нэк. Сразу с рождения. Из всех этих, – он обвёл рукой кладку, – к нынешнему моменту осталось не больше десятка. Но это десять самых сильных, хитрых и агрессивных тварей.

Я невольно представил пауков, которые ещё больше вымахали на мясе собственных братьев.

– И родители, скорее всего, всё ещё патрулируют территорию где‑то рядом, – добавил он, поднимаясь на ноги.

Я молча кивнул. Перспектива встречи с «родителями» таких крошек меня не прельщала.

– Значит, и сюда мы тоже не пойдём, – констатировал я.

– Конечно нет. Твари быстрые, злобные и невероятно живучие.

Получается, нам оставался только один путь. Гномий туннель. Идеально ровный и пугающе правильный.

– Там наверняка будут гномьи ловушки, – негромко произнёс Зуг’Гал, всматриваясь в черноту идеально гладкого туннеля. – Не спешите и смотрите в оба глаза. Ступайте строго след в след.

Гоблин протянул руку и вложил мне в ладонь лист чёрного подорожника.

– Зачем? – переспросил я, недоумевая.

– Скорми самке.

Я перевёл взгляд на девушку.

Она уже сама тянулась за листом. Никаких вопросов. Ни тени удивления. Будто это была привычная рутина.

Я передал ей лист. Талли взяла его, коротко кивнула и молча отправила в рот. Она тщательно разжевала его и проглотила, даже не поморщившись.

– Пойдёшь первой, нэк.

Растение уже начало воздействовать, поэтому Талли послушно кивнула.

– Арах, ты сразу за ней.

– Почему я? – в отличие от девушки, Полуухий трезво осознавал угрозу.

– Хочешь прятаться за спиной старика? – прищурился Зуг’Гал.

– Нет.

– Или доверим высматривать ловушки слепому человеку? – шаман кивнул на меня, припомнив недавние подначки Араха по поводу моего зрения в темноте.

– Тц… нет, мастер. Вторым пойду я, – гоблин смиренно кивнул.

Я понял замысел наставника.

Если Арах всё‑таки проглядит ловушку, первой под удар попадёт Талли.

Жестоко, но разумно. И по‑гоблински эффективно.

Мы шли уже несколько часов, но тоннель так и не думал меняться. Те же идеально ровные стены, тот же серый камень и та же давящая тишина, которую нарушало только наше дыхание и шуршание подошв.

– Уши закладывает, нэк, – пожаловался Арах, в очередной раз с силой мотнул головой.

– Отдыхаем, – коротко скомандовал Зуг’Гал.

Зуг’Гал не спеша полез в один из своих многочисленных мешочков, висевших на поясе. Его пальцы выудили небольшую костяную сферу. Гоблин присел и осторожно опустил её на пол.

Шарик не замер на месте. Он дрогнул и сразу медленно покатился вперёд.

– Всё это время мы спускались всё глубже под землю.

– Ешьте, не тратьте время на разговоры, нэк.

Жевать гномьи сухари было всё равно что пытаться разгрызть гальку, поэтому мы просто размачивали их в разбавленном пиве.

– Судя по терпкости, один бурдюк этого пойла можно смело разводить на дюжину мер воды, – я сделал глоток и почувствовал, как по горлу пробежала волна жидкого огня. – И всё равно получится крепкое пиво.

Короткий привал немного придал сил, и мы снова двинулись в путь.

Однако спустя несколько часов монотонный марш начал давить на психику. Окружение ничуть не менялось, из‑за чего возникало странное чувство, будто мы застыли на одном месте, а туннель просто бесконечно прокручивается под нашими ногами.

Внезапно Арах, шедший впереди, вскинул руку. Он тихо свистнул, подавая сигнал Талли, чтобы та тоже остановилась.

– Я что‑то слышал, нэк, – прошептал Полуухий, не оборачиваясь.

Мы замерли, стараясь даже не дышать. Сначала тишина казалась абсолютной. Я уже собирался сказать, что ему почудилось, но заметил, как он вдруг напрягся.

Арах наклонил голову набок и прищурился, а его уцелевшее ухо едва заметно дрогнуло, ловя невидимые вибрации воздуха.

Спустя минуту я и сам начал различать посторонний шум.

Это был сухой, неприятный скрежет. Звук напоминал работу напильника по твёрдому камню. Поначалу казалось, что источник находится где‑то впереди, в темноте прохода, но вскоре стало ясно, что звук идёт прямо из стены.

Я сделал шаг в сторону и осторожно прислонился ухом к холодной породе. Буквально через секунду я содрогнулся и резко отпрянул назад. Ошибки быть не могло. Прямо сквозь массивный пласт скалы к нам что‑то целенаправленно пробивалось.

– Бежим! – выплюнул старик.

Мы сорвались с места мгновенно.

Скрежет за спиной перерос в оглушительный треск, будто камень лопался под огромным давлением. Я чувствовал, что мои силы на пределе и долго поддерживать такой темп не выйдет. Но и бросать двуручник или что‑то из поклажи не собирался. Поэтому чтобы не отстать от остальных, пришлось задействовать резерв накопленной «тени».

Преследователь в стене не отставал. Сухой скрежет сопровождал нас, перемещаясь в самой толще породы. Существо явно чувствовало наши вибрации и просто ждало подходящего момента, чтобы пробить каменную преграду.

– Не замедляться, нэк! – рявкнул мастер Зуг’Гал.

Внезапно проход впереди оказался заблокирован. Огромный каменный блок, который секунду назад казался частью стены, с тяжёлым гулом выдвинулся в сторону. Он полностью преградил нам путь, не оставив ни единого зазора.