Текст книги "Ученик гоблина. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц)

– Но ведь… – я запнулся.

– Для нас обратной дороги нет. В открытой степи нас быстро нагонят. Поэтому только вперёд, за сотниками.

– Через перевал? – вырвалось у меня.

Сам я там никогда не бывал, но слухов ходило достаточно, чтобы понимать, что это очень плохое место. Ледяной ветер, узкие тропы и твари, живущие в расщелинах. Не зря сотники так спешили объединиться с передовыми войсками. Там в одиночку не выжить.

– Конечно нет! – шаман фыркнул, словно я предложил искупаться в лаве. – Туда нам путь заказан. Мы свернём в сторону намного раньше. Пройдём через лес Обречённых, нэк.

Легче не стало. Название мне не понравилось. Совсем.

– Местечко то ещё, гиблое, – не стал лукавить старик, заметив моё вытянувшееся лицо. – Но там густой подлесок и старая магия. Чем меньше отряд, тем больше шансов проскочить незамеченными. Орки побоятся туда большими силами сунуться. А вот мы вчетвером проскользнём. Должны, нэк.

Я кивнул и сразу метнулся к лежаку.

– Талли!

Я довольно грубо растолкал девушку. Она открыла глаза, сладко потянулась и, увидев меня, улыбнулась. Впрочем, мне было не до сантиментов.

– Держи, – я сунул ей в руки свои запасные штаны из грубой ткани, небольшой костяной нож, моток ниток и костяную иглу.

– Что это? – она сонно моргнула.

– Мы скоро уходим. Времени мало. Тебе нужно ушить и подогнать штаны под себя. И платье… – я критически осмотрел её длинный подол. – Обрежь его. Переделай в рубаху.

Талли не стала задавать лишних вопросов. Сон с неё слетел мгновенно. Она серьёзно кивнула и споро взялась за работу.

Я же задумался, глядя на её ноги. Возле лежанки стояла пара простеньких сандалий. Это единственное, что у неё было. Тонкая кожа и плоская почти стёршаяся подошва. Отличная обувь для прогулок по мощёным улицам столицы, но в лесу они развалятся буквально спустя сотню шагов. А босиком девушка действительно далеко не уйдёт.

Тем более, если придётся бежать. А хоть иногда, но бежать придётся наверняка.

– Учитель, можно возьму? – я хлопнул ладонью по крышке одной из лакированных шкатулок.

Внутри, в мягких гнёздах из войлока, покоились три флакона простого исцеляющего зелья. Мутноватая красноватая жидкость. От смерти такое не спасёт. Дыру в сердце не залатает, но боль снимет, кровь остановит и заставит раны затянуться в несколько раз быстрее. На войне это жидкая жизнь. Будь у нас таких пару тысяч, то и войско не пришлось бы разделять. За неделю большинство раненых снова встали бы в строй.

Старик сперва посмотрел на меня, как на умалишённого. В его взгляде читалось явное желание стукнуть меня посохом за такую наглость. Но затем он обвёл взглядом шатёр и тяжело вздохнул. Вспомнил, что с собой всё забрать не получится.

Уходить придётся налегке. Лишний вес в пути, особенно в лесу Обречённых это смерть. А значит, всё, что останется здесь, будет потеряно. Если шатёр после орков не разграбят свои же из Гнилой Рыбы, то доберутся падальщики из других кланов.

– Бери, нэк, – ещё раз вздохнул он, с трудом давя в себе жадность. – Всё лучше, чем оставлять оркам.

– Спасибо.

Зажав под мышкой пару шкатулок, вторую прихватил для верности, я выскочил из шатра.

Оказавшись снаружи, я завертел головой. Как назло, поблизости не нашлось ни одного гоблина. Обычно эти проныры кишели повсюду, но сейчас все словно испарились. Скорее всего прятали награбленное.

Пришлось прогуляться и немного углубиться в лабиринт палаток.

– Эй! – оклинул я сгорбленную фигуру у кучи мусора.

Тощий гоблин дёрнулся, как от удара кнутом, и поспешно завёл обе руки за спину, пряча какую-то тряпку. Его глаза забегали, оценивая опасность. Но он быстро сообразил, что я не претендую на его скарб, и немного расслабился.

– Чего тебе, нэк? – прошипел он недовольно.

– Хочешь? – я приоткрыл крышку шкатулки, позволяя косым лучам заходящего солнца бликовать на стекле флаконов.

Глаза гоблина загорелись алчным огнём. Коротышка без труда опознал товар.

– Обмен, нэк? – он тут же вытащил из-за спины спрятанное. Развернул тряпку и показал массивный кулон с позолотой, явно содранный с мёртвого офицера.

– Нет, – я захлопнул крышку. Достал из кармана прихваченный с собой сандаль Талли и сунул ему под нос. – Нужна пара обуви. Такого размера.

Гоблин взял сандаль двумя пальцами, понюхал и прищурился, оценивая длину и ширину стопы.

– Нужны крепкие ботинки! – с нажимом повторил я, заметив, что торгаш косится на свои собственные, перемотанные верёвками сапоги. – Кожаные. Высокие. И чтобы подошва добротная.

Вместо того, чтобы самому носиться по лагерю, разыскивая покойника с подходящим размером ноги, я решил обратиться к профессионалам. Падальщики уже наверняка подмели всё самое ценное.

Зеленокожий облизнул губы и потянул когтистые лапы к шкатулке.

– Давай, нэк.

– Сперва притащи обувь, – я отступил на шаг.

– Жди здесь, – с лёгким разочарованием, вздохнул гоблин и шмыгнул за ближайшую палатку.

Он вернулся буквально через пять минут, таща в охапке связку из двух пар обуви. Одни – добротные, из мягкой кожи. Вторые – погрубее, и размером больше чем нужно, но зато с толстой подошвой.

Осмотрев их на предмет дыр, я решил забрать обе. Лишняя обуви про запас могла оказаться важнее еды. Пришлось расстаться и со второй шкатулкой, но сделка того стоила.

Вернувшись в шатёр, я застал там Араха. Полуухий о чём-то жарко спорил с учителем, размахивая руками. Я не вникал в детали, но по обрывкам фраз понял, что ему всё же удалось договориться о лошадях.

Я сразу направился в наш закуток.

Талли уже закончила со штанами. Она надела их и теперь крутилась, пытаясь рассмотреть себя сзади. Не висит ли ткань мешком. Сидели штаны вполне сносно, хотя на мой взгляд всё ещё были великоваты в поясе.

– Закрой, пожалуйста, – попросила девушка, заметив меня, и указала на ширму.

Я послушно расправил плотную парусину, отсекая наш угол от остального шатра и создавая иллюзию уединения. А обернувшись, застыл.

Талли, не тратя времени на стеснение, уже стягивала через голову платье. Ткань запуталась в волосах, и она, смешно фыркнув, освободилась, оставшись по пояс обнажённой.

Девушка смущённо опустила глаза, почувствовав мой взгляд, но прикрываться руками не стала.

– На себе резать неудобно… – пробормотала она, словно оправдываясь.

Девушка спокойно разложила перед собой одежду на лежаке, взяла нож и начала примеряться, где лучше обрезать подол, чтобы превратить платье в подобие сорочки.

Мой взгляд скользнул по её бледной коже, по хрупким плечам, по небольшой, аккуратной груди с розовыми сосками, которые затвердели от прохлады шатра. В этом было что-то завораживающее. Островок нежности посреди грязи, крови и готовящейся бойни.

– Менос.

Скрипучий голос Араха прозвучал прямо над ухом, вернув меня с небес на землю.

– Что? – я резко выглянул из-за ширмы.

Гоблин стоял рядом, переминался с ноги на ногу и ухмылялся так широко, что, казалось, его рот сейчас порвётся до ушей. Конечно, сквозь плотную ткань ширмы он ничего не мог разглядеть, но по его хитрому, сальному прищуру я понял, что тот подсмотрел.

– От пылевых паразитов, нэк, – он протянул мне стеклянный шток, заполненный белоснежным, мелким, как мука, порошком. – Насыпь в ботинки. Убьёт грибок и вшей. Наставник сказал проследить, чтобы она тряпки на ноги хорошо намотала. Иначе складки сотрут кожу до мяса за полдня.

Он помолчал, наслаждаясь моим смущением, а затем, наклонившись ближе, добавил уже без улыбки, ледяным тоном:

– Ещё учитель велел передать, что если самка станет обузой и будет нас тормозить, то он лично вскроет ей глотку, нэк.

Арах не врал. Я видел это в его глазах. Он знал, что наш старик не шутит. Если в лесу встанет вопрос выживания группы, Зуг’Гал пустит под нож не только Талли, но и меня, и самого Араха.

Для шамана мы все и всегда оставались ресурсом. Ценным, по-своему любимым, но ресурсом. А гоблин – он всегда гоблин.

Уже скоро начнёт смеркаться. Багровое солнце, весь день висевшее над степью мутным оком, коснулось горизонта.

Тени от шатров и редких фигур вытянулись, превратившись в чёрные, неестественно длинные щупальца. Основная волна Ковенанта, ведомая сотниками несколько часов назад схлынула в степь.

Я в последний раз проверил снаряжение. Ощупал пояс. Костяной нож на месте и легко выходит из ножен.

Оглядел скромные пожитки, сложенные у ног. Два полных бурдюка с водой. По сути самое ценное в степи. Тугой узел, в который завернул моток крепкой пеньковой верёвки, немного соли и полосы чистой ткани для перевязок. Еда лежала отдельно, готовая перекочевать в заплечные мешки. Связка каменных от старости лепёшек и куски вяленого мяса, жёсткого, как подмётка ботинка.

Талли сидела на опустевшем лежаке, превратившись в маленький, нахохлившийся комок. Она куталась в грубый, пахнущий пылью плащ. Мы наскоро соорудили ей накидку из той самой ширмы, за которой она пряталась раньше.

Девушка старалась держаться спокойно, но я видел, как подрагивают её пальцы.

Она смотрела в одну точку, туда, где за пологом шатра только начинала сгущаться темнота.

Я присел перед ней на корточки, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Талли, – негромко, но твёрдо позвал я, выводя её из ступора. – Обувайся.

Она моргнула, фокусируя взгляд на мне.

– Уже?

Глава 18

Сумерки сгущались над лагерем, заливая пепелище густыми чернилами теней. Воздух, пропитанный гарью и запахом начавшегося разложения, остывал, но напряжение никуда не делось. Оно висело над стоянкой незримым куполом.

Напротив уцелевшего жилища гоблинского шамана, сливаясь с тенями от груды обломков, затаилась пара орков. Ещё двое незримыми стражами караулили позади на случай, если хитрые зелёные крысы вздумают для скрытного побега прорезать выход через заднюю стенку шатра.

– Гляди, – прорычал один из дозорных на родном наречии, толкнув напарника локтем.

Полог шатра едва заметно колыхнулся. Наружу, воровато озираясь по сторонам, вынырнули две фигуры. Несмотря на плохие условия для наблюдения и клубящуюся пыль, ночное зрение не подвело Склига. Он прищурился, его зрачки расширились, мгновенно выхватывая детали. Первая тень была низкой, сутулой и постоянно дёргалась, вторая повыше и двигалась более плавно.

– Старик не вышел, – лениво прохрипел его напарник, здоровяк с уродливым шрамом через всю щеку, который превращал его ухмылку в жуткий оскал. – Расслабься и садись.

– Его ученики, – подтвердил Склиг, не сводя глаз с удаляющихся силуэтов. – Гоблинский выродок и человек.

– Пусть бегут, – Шрам безразлично почесал бок и начал усаживаться обратно за разломанный бочонок, служивший ему укрытием. – Нам меньше возни.

Однако Склиг не сел. Напротив, он бесшумно, как матёрый хищник, почуявший запах свежей крови, сместился в сторону, занимая более выгодную позицию для преследования. Напарник заметил движение и недоуменно вскинул кустистые брови:

– Ты куда собрался?

– Прослежу, – бросил Склиг, проверяя, легко ли ходит клинок в ножнах.

– Зачем? – искренне удивился Шрам, его голос стал чуть громче, выдавая раздражение. – Нам сказали только следить. И не мешать, если эти крысы из Гнилой Рыбы попытаются сбежать.

– Велели не мешать шаману, – весомо отмахнулся Склиг, выделяя главное слово. – Про человека речи не было.

Он прекрасно помнил приказ десятника и нарушать его не собирался.

Но сейчас, глядя в спину уходящему человеку, Склиг вдруг понял, что судьба подкинула ему редкий шанс возвыситься. И он его не упустит.

Склиг не был мечтателем. Он давно, с горькой ясностью осознал, что его рунное сердце спит мёртвым сном. Оно никогда не пробудится, и ему не суждено стать Высшим, повелевающим стихиями через сциллу. Эта дорога для него закрыта.

Но оставался другой путь. Путь Низшего. Путь мутации плоти и грубой силы.

Однако для этого требовалось поглотить руну. А где её взять простому рубаке?

Внутри клана царил по-своему справедливый, но жёсткий закон. Сумел завалить тварь в одиночку, тогда вся добыча твоя, и никто не посмеет на неё посягнуть. Но такие подвиги были уделом единиц. В общем же строю, когда матёрых и опасных монстров валили скопом, всё шло в «общий котёл».

И вот тут справедливость заканчивалась. Самая лакомая добыча, а именно целые руны и артефакты почти всегда уходили шаману и вождю с его окружением. Остатки, вроде качественных осколков или редких ингредиентов, жадно разбирали десятники и их приближённые.

Склигу и таким, как он, доставалось всё остальное. Не объедки, нет, ведь Ковенант ценил своих бойцов. Им перепадало добротное оружие, крепкая броня и немало звонкого серебра. Этого хватало, чтобы сыто жить и славно воевать. Но этого было мало, чтобы измениться и обрести истинную силу.

Что ещё сильнее всё усложняло, это то, что далеко не всякая руна годилась для поглощения. Нужна была именно такая, что дарует полезную в бою способность, вроде каменной кожи или регенерации, и при этом обладает высоким шансом успешной мутации. Ведь любая ошибка в выборе зачастую стоила жизни. Но такие руны за серебро не купить.

Поэтому орк так загорелся сейчас. Его посетила мысль, что если приведёт человека к Золиду, то старый шаман наверняка щедро его вознаградит. Возможно, даже одарит той самой, заветной руной, которую можно безопасно поглотить.

Склиг не верил в великодушие своего шамана. Да, Золид публично поблагодарил человека во время пиршества. И даже признал его смелость перед лицом сотника. Но Склиг был не глуп.

Он видел, с каким исступлением, с каким щенячьим восторгом Золид купался в горячей крови Плети, когда рубил тварь на куски. В тот момент с него слетела личина мудрого и невозмутимого старца. Он словно безумный мясник упивался насилием. Старый шаман, каким бы фанатичным служителем духов он ни был, всё равно оставался орком. Свирепым, злопамятным и гордым.

Разве настоящий орк мог простить чужаку, тем более жалкому человеку, такой позор, как сломанный клык? Никогда.

Склиг поудобнее перехватил тяжёлое копье и скользнул в темноту следом за целью. Пока человек шёл на свету, мимо костров, вокруг которых суетилась зеленокожая мелочь, тролли и редкие воины-орки, охотник двигался почти открыто. Он лишь сохранял дистанцию. Но стоило беглецу нырнуть в неосвещенный проулок, как орк тут же вжался в закопченные стены обугленных шатров, становясь единым целым с ночью.

Человек уверенно направлялся к глухим окраинам лагеря. Склиг хищно оскалился, ведь глупец сам упрощал ему задачу, уходя туда, где никто не услышит криков. Недооценивать противника орк не собирался. Он помнил рассказы очевидцев и знал, что этот чужак обладает пугающей силой. Шутка ли, голыми руками сломать клык Золиду и одним ударом развалить морду Драалу его же двуручником. Сын вождя выжил только благодаря защитной руне.

Однако те же слухи твердили и о другом. Человек совсем не держит удар и его плоть не способна мгновенно срастаться. Именно поэтому Склиг выбрал копье. Длинное древко даст преимущество, позволяя работать с безопасной дистанции и не подставляться под ответные выпады.

План был прост. Перебить ублюдку руки и ноги, превратив опасного врага в беспомощный кусок мяса, а затем спеленать и живым приволочь к ногам шамана.

* * *

– Уже скоро, но пока встань и походи здесь, по шатру, – продолжил я, кивнув на ботинки, стоящие перед ней. – Пройдись взад-вперёд. Убедись, что нигде не жмут и не натирают.

– А ты куда?

Поход к Грохоту я откладывал до последнего. Хотелось дать варроту побольше времени, чтобы он успел привести двуручник в порядок. После того как клинок искупался в кислотной крови Королевы Роя, он нуждался в серьезном ремонте. Поэтому за мечом я отправился только когда снаружи стремительно начало темнеть и Арах засобирался идти за лошадьми.

Мы покинули шатёр вместе, но почти сразу разошлись в разные стороны.

Большинство встречных троллей и орков были настолько выжаты за последние сутки, что скользили по мне пустыми взглядами, не проявляя никакого интереса. Лишь пару раз меня окликнули сидящие у костров гоблины. Эти успели помародерить и теперь шумно праздновали.

Варрота я застал за работой, но не над моим железом. Грохот с методичностью мясника разделывал тушу небольшого жука. Интересовало его, конечно, не мясо. Кузнец аккуратно отделял прочные хитиновые пластины панциря, видимо, для какой-то поделки или доспеха.

Увидев, что кузнец на месте и не занят моим заказом, я невольно улыбнулся. Добрый знак. Раз не стучит молотом и не стоит у горна, то выходит, что уже закончил.

Я сразу принялся высматривать свое оружие. Грохот, не отрываясь от жука, по-лошадиному фыркнул и небрежно махнул рукой в сторону наваленного в углу хлама. Я проследил за его движением, и улыбка медленно сошла с моего лица.

Двуручник лежал в стороне, почти затерявшись среди инструментов и различных обломков, и на первый взгляд выглядел точно так же, как и когда я его сюда принёс. У меня даже мелькнула предательская мысль, что варрот ещё не принимался за работу.

Подавив раздражение, я подошел к мечу. Только теперь, вблизи, я понял, что слегка поспешил и ошибся с выводами. Грохот всё сделал.

Несмотря на внешнее уродство клинка, тот же тусклый матовый цвет, грубая зернистая структура металла и зловещие багровые разводы, которые никуда не делись, но сама суть оружия изменилась. Обе кромки хищно поблескивали в свете огня. Никаких сомнений, теперь они были бритвенно остры.

Я накинул тряпку поверх лезвия и выложил на стол оплату – сушёные соцветия мертвоцвета. И, кивнув на прощание, покинул кузню.

Отошёл не так далеко, когда мне неожиданно что-то послышалось. Остановился, обратившись в слух. Но, простояв так не меньше минуты, ничего подозрительного, кроме завывания ветра, далёких пьяных криков и треска костров, так и не уловил.

Решив, что показалось, я собрался идти дальше, как вдруг боковым зрением заметил смазанное движение. Я прищурился, пытаясь разглядеть, что там находится у полусгоревшего шатра, и немного подался корпусом вперёд.

Глаза по-прежнему пасовали перед чернотой, но в этот миг восприятие странно сместилось. Я вдруг словно ощутил саму суть тени. Она перестала быть просто отсутствием света, обретя плотность и почти осязаемую фактуру. В этой тишине я уловил инородное возмущение. Чьё-то горячее присутствие, которое ломало естественный ритм мрака.

Это меня и спасло. Инстинкт взвыл, заставив отскочить в сторону.

В этот самый момент из темноты мне навстречу бесшумно выпорхнуло древко копья. Наконечник блеснул опасно близко, почти чиркнув по плечу, но прошёл мимо, вонзившись в пустоту.

Мгновенно разорвав дистанцию, я сбросил тряпку и перехватил меч двумя руками. Отвёл его за спину и замер, готовый к удару.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем из тени показался копейщик.

Им оказался орк. Жилистый, с хищным прищуром, одетый в лёгкий кожаный жилет, не сковывающий движений.

Ни слова, ни рыка. Он не тратил время на угрозы, сразу перейдя к делу.

Снова почти бесшумно прошелестело копьё.

Короткий, резкий выпад. Я едва успел довернуть корпус, уходя с линии атаки. Наконечник жалом змеи рассек воздух там, где мгновение назад было мое бедро.

Не давая мне перестроиться, орк тут же обрушил второй удар. Рубящий, но не лезвием, а тяжёлым древком, метя в плечо вооруженной руки.

Я вскинул двуручник, принимая удар на гарду.

Бам!

Отдача отсушила кисти, вибрация отдалась в зубах, но меч из рук не выпустил. Я оттолкнул его оружие и неуклюже отскочил, снова разрывая дистанцию.

Без поддержки «тени» меч казался чудовищно тяжелым. Инерция тянула к земле, мышцы ныли, требуя подпитки стихией, но я не решался её использовать. Я не знал, сколько ещё врагов могло скрываться в темноте. Поэтому предпочитал, пока это возможно, держать резерв прозапас.

По этой же причине не использовал сциллу. Если за нами наблюдали, я не хотел выдать свою суть Высшего. Приходилось драться как обычный человек. И это было очень непросто. Ведь мой противник был хорош. Чертовски хорош.

Он двигался с грацией, не свойственной его массивной туше. Орк танцевал вокруг меня, полностью контролируя дистанцию своим длинным копьём. Я чувствовал себя загнанным зверем, вынужденным плясать под его диктовку. Парировать, отпрыгивать, уходить перекатами, глотая противную пыль, и даже не помышлять о контратаке. Я просто не мог до него достать.

Искушение использовать стихию «тени» прямо сейчас было огромным. Оно росло с каждой секундой.

Но я сдерживался. Ещё не время.

Орк бил быстро, взрываясь короткими, злыми сериями. Несколько раз широкий наконечник, казалось, летел точно мне в грудь. Я уходил перекатом, сбивал дыхание, но сталь лишь рассекала воздух в волоске от ребер. Ещё один выпад метил в голову. Я дернул шеей, чудом уклоняясь в самый последний момент.

Это малость сбивало с толку. При такой звериной грации и контроле дистанции он уже дважды был невероятно близок, чтобы пронзить меня насквозь. Поначалу мелькнула шальная мысль, что серокожему просто не хватает точности. Что копьё для него непривычно и поэтому в решающий момент промахивался. Но я быстро отбросил эту надежду.

Вскоре я понял, что это были не промахи. Те выпады, что свистели у виска и сердца, были лишь обманками, призванными заставить меня дёргаться и терять равновесие. Настоящая цель была иной.

Наконечник копья с пугающей точностью жалил воздух у моих коленей и локтей.

«Сухожилия, – догадался я, уходя от очередного подлого тычка в лодыжку. – Он хочет меня обездвижить».

Мы снова разошлись. Возникла короткая пауза. Я тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в перенапряженных руках. Орк же стоял спокойно, лишь ноздри его широкого носа раздувались чуть сильнее обычного.

Неожиданно он опустил наконечник копья.

– Бросать меч, – произнёс он на ломаном едином наречии, коверкая слова. – Склиг не хотеть убивать человек.

Я не ответил, лишь крепче сжал рукоять, но внутри вспыхнула злая радость.

Догадка подтвердилась. Ему нужен не труп, а живой, пусть и покалеченный пленник. А значит, у меня преимущество, ведь он осторожничает и боится нанести смертельную рану. Я же сдерживаться не обязан.

Орк понял мой отказ по-своему. В его глазах мелькнуло раздражение.

– Глупый мясо, – рыкнул он и снова двинулся на меня.

В этот раз здоровяк сменил тактику. Решив, что игры кончились, он перехватил копье двумя руками у самого края и с разворота, широко и размашисто, рубанул древком сбоку, целясь мне по голени.

Он понадеялся, что сможет одним махом переломать мне ноги.

Это было грубо. И слишком широко. Настоящий мастер копья никогда бы так не открылся, потеряв контроль над острием своего оружия.

И я рискнул.

Вместо того чтобы отступить, подпрыгнул, пропуская свистящее древко под собой. А едва приземлившись, рванул вперёд. Этот крошечный шанс позволил мне выскочить на дистанцию удара.

Я выбросил меч в колющем выпаде, вкладывая в него весь свой вес. Целился в незащищенный бок под ребра.

ВЖИК!

Орк оказался быстрее, чем я рассчитывал. Его звериные рефлексы сработали безупречно. Он неуклюже, но весьма эффективно отшатнулся. Мой клинок лишь распорол кожаную ткань его жилета и оставил на пепельной шкуре длинную, кровоточащую царапину.

Громила зарычал сквозь стиснутые зубы, бросил копье и, не давая мне развить успех, встретил меня коротким ударом ноги.

Удар получился мощным, словно лошадь лягнула. Я успел подставить локоть, но меня всё равно отшвырнуло назад. Из лёгких вышибло весь воздух и я проехался спиной по земле.

Всего мгновение, и надо мной уже нависла тень. Орк торжествующе оскалился, глядя на поверженного врага сверху вниз.

– Жаль, – с искренним сожалением прохрипел он, сплёвывая в сторону. – Никто не видеть… Склиг побеждать человек.

– Никто? – эхом отозвался я, чувствуя, как страх уступает место ледяному спокойствию.

Его слова стали ключом, с щелчком отворившим замок. В голове всё мгновенно встало на свои места. Этот бой начался с подлого удара из темноты. Ни один орк не решился бы на такую низость, знай он, что за ним наблюдают соклановцы. Позор из-за обвинений в трусости для них страшнее смерти. А теперь он сам подтвердил то, на что я мог лишь надеяться.

Мы здесь были одни. Вокруг нас ни души.

А значит, мне больше не нужно сдерживаться и скрывать свои силы.

Воздух между нами завибрировал. Свет появившейся сциллы озарил его изумлённую физиономию, застывшую в гримасе суеверного ужаса.

Орк открыл рот, но не успел издать ни звука.

Я вскинул ладонь и почти в упор полностью разрядил руну «плоти».

Серия сухих хлопков слилась с влажным хрустом. Десяток костяных спиц мгновенно превратили лицо здоровяка в кровавую маску, густо ощетинившуюся белыми шипами.

Склиг отшатнулся назад, словно наткнулся на невидимую стену.

Его пальцы, ещё мгновение назад сжимавшие оружие мертвой хваткой, вдруг предательски дрогнули и разжались. Копьё выскользнуло из ослабевшей руки. Сначала тяжёлый наконечник с глухим звоном клюнул каменистую землю, а следом в пыль безвольно легло и само древко.

Великан пошатнулся. Его ноги вдруг стали ватными. Он сделал неуверенный шаг назад. Затем ещё один, пытаясь вернуть равновесие.

В абсолютной тишине орк медленно, словно во сне, поднял руку к лицу. Он не кричал и не хрипел. Его скрюченные пальцы судорожно потянулись к костяному частоколу, пытаясь нащупать и вырвать страшные шипы, чтобы избавиться от раздирающей боли.

Ослеплённый, он несколько раз судорожно схватил воздух перед собой. Но пальцы лишь беспомощно сжимали пустоту. На новой попытке рука замерла в воздухе, дрогнула и плетью рухнула вниз. Следом за ней сдалось и тело.

Бум.

Орк рухнул на колени, на долю секунды застыл, словно монумент, и тут же мешком повалился вперёд мордой вниз.

Раздался сухой, тошнотворный треск, похожий на звук ломающегося валежника.

Земля довершила то, что начала магия рун. Часть костяных игл под весом туши переломилась, разлетаясь белыми осколками, но остальные, самые прочные, с влажным хрустом вошли ещё глубже, пробивая череп насквозь и ставя в нашей схватке жирную, кровавую точку.

Я хотел встать, но попытка подняться закончилась неудачей. Мир качнулся, и меня повело в сторону. Голова закружилась так, словно меня ударили кузнечным молотом. Резкое, почти мгновенное опустошение руны не прошло бесследно.

Я снова повалился на спину, жадно глотая прохладный воздух. Глядя в чёрное небо, где между редкими облаками проступали холодные звезды, горько усмехнулся.

Какая ирония. Я берег стихию «тени», чтобы сохранить силы на случай затяжной драки, а в итоге, вложил весь резерв в один убойный залп. И истощил себя куда сильнее. Сейчас, пока организм боролся с магическим откатом, меня мог бы спеленать даже тощий гоблинский юнец.

Впрочем, лежать долго мне не пришлось. Хвала богам за их мудрость в балансе при создании рун. Спустя каких-то пять минут дурнота отступила. Ноги всё ещё гудели, но я смог встать.

Прежде чем уйти мне требовалось вновь «накормить» руну.

Я подошел к трупу Склига.

Сил, чтобы вырвать позвонок совсем не осталось. Пришлось поработать мечом.

Спустя пару минут, весь перемазанный в крови, я уже заметал следы. Повсеместная разруха в лагере сыграла мне на руку. Чтобы скрыть убийство просто оттащил тяжелую тушу орка в сторону и завалил её грудой обгорелых досок и мусора. Если специально не приглядываться, то вполне обычная куча хлама.

Главное, что руна «плоти» была вновь заряжена. И на этот раз качество «материала» превосходило все ожидания. Плотная кость орка это не хрупкий скелет гоблина. Я чувствовал, что теперь смогу сформировать десяток костяных игл куда крупнее и прочнее прежних. Такие почти наверняка пробьют не только плоть, но уже даже лёгкую броню.

Оперевшись на меч, позволил себе задержаться ещё немного, чтобы поразмыслить.

Всё обдумав, я пришёл к неутешительному выводу. За шатром учителя следили. Орки предугадали, что попытаемся сбежать. Чтож вполне логично с их стороны.

Но это означало, что возвращаться мне нельзя. Категорически. Те, кто остался в дозоре, видели, как за мной ушёл Склиг. Если вернусь один, без «конвоира», это мгновенно вызовет подозрения. Наблюдатели поймут, что что-то пошло не так, и это может спровоцировать их на немедленную атаку.

– Арах! – выдохнул я, когда меня пронзила страшная догадка.

Если Склиг пошел за мной, то кто-то мог пойти за Полуухим.

Сердце пропустило удар. Без Араха не будет лошадей. А без лошадей мы далеко не уйдём.

Впрочем, я заставил себя успокоиться и рассуждать трезво. Паника это плохой советчик.

Да, слежка была несомненной, но, если подумать, то нападение Склига всё-таки выглядело как самодеятельность. Иначе я не мог придумать ни одной веской причины почему меня атаковал одиночка.

Не похоже это на часть плана Драала.

А значит… по всему получалось, что в первую очередь им нужен старик. Дальше додумывать и углубляться в размышления не стал. Мне нужно было спешить.

Даже если Полуухому ничего не угрожает, он наш единственный шанс. Ведь я не мог вернуться к шатру, не выдав себя, а значит, перехватить гоблина на обратном пути это единственный способ передать учителю предупреждение о засаде.

Я накинул на плечи плащ, снятый с мертвеца, и натянул капюшон на самый нос. Ткань была тяжелой и грубой, но теперь в темноте я вполне сойду за хобгоблина.

Подхватив снова завернутый в тряпку меч, я растворился во мраке и быстрым шагом направился к коновязи, надеясь, что ещё не слишком поздно.