Текст книги "Прогулка заграницей"

Автор книги: Марк Твен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

ГЛАВА XIV

На слѣдующее утро нашего пребыванія въ Шамони послѣ завтрака мы вышли на дворъ и занялись наблюденіемъ надъ суетой туристовъ, изъ которыхъ одни въ сопровожденіи цѣлаго отряда муловъ, проводниковъ и носильщиковъ отправлялись въ горы, другіе же возвращались оттуда. Затѣмъ, мы смотрѣли въ телескопъ на снѣжную вершину Монблана, которая подъ солнечными лучами сверкала какъ бы осыпанная брилліантами, и, казалось, лежала отъ насъ въ разстояніи какихъ-нибудь пяти сотенъ ярдовъ. Невооруженнымъ глазомъ мы съ трудомъ могли разсмотрѣть на Pierre Pointue, около большого ледника, на высотѣ около 3.000 футовъ надъ уровнемъ долины, маленькій домикъ, но въ телескопъ мы легко различали малѣйшія мелочи. Въ то время, когда я смотрѣлъ въ телескопъ, мимо домика ѣхала на мулѣ какая-то женщина, и я разглядѣлъ ее до того подробно, что могъ бы описать, какъ была она одѣта. Я видѣлъ, какъ она кивала головой людямъ, бывшимъ въ долинѣ, какъ она понукала поводьями своего мула, какъ защищала рукою отъ солнца свои глаза. Мнѣ рѣдко приходилось имѣть дѣло съ телескопомъ, а въ хорошій телескопъ раньше и совсѣмъ не приходилось смотрѣть; мнѣ казалось просто невѣроятнымъ, чтобы эта женщина находилась такъ далеко отъ меня, и я былъ убѣжденъ, что разсмотрю всѣ эти подробности невооруженнымъ глазомъ. Но какъ только я пробовалъ это, какъ и мулъ и всѣ люди, которые тамъ находились, исчезли, и самый домикъ сдѣлался крошечнымъ и едва замѣтнымъ. Я приложился къ телескопу и снова все ожило. На стѣнѣ дома появилась рѣзкая тѣнь мула съ сидящей на немъ женщиной, и мало того, я видѣлъ, какъ тѣнь мула хлопала своими длинными ушами.

Телескопулистъ или телескопуляратъ – не знаю, какъ будетъ правильнѣе, – сказалъ, что одна партія туристовъ какъ разъ совершаетъ въ настоящее время восхожденіе на Монбланъ и съ минуты на минуту должна появиться на самой вершинѣ горы. Мы порѣшили дожидаться ея появленія.

Внезапно у меня мелькнула великолѣпная мысль. Я захотѣлъ побывать вмѣстѣ съ этой партіей на самой вершинѣ Монблана, единственно съ тою цѣлью, чтобы имѣть право говорить, что и я былъ тамъ съ ними. Я даже надѣялся, что, при помощи телескопа, мнѣ удастся взобраться на цѣлые семь футовъ выше самаго высокаго человѣка. Хозяинъ телескопа подтвердилъ, что кто вполнѣ возможно. «Сколько же будетъ стоить исполненіе моего желанія?» спросилъ я его. Онъ отвѣчалъ, что это обойдется мнѣ одинъ франкъ. «А сколько же стоитъ полное восхожденіе?» – «Три франка».

Тогда я сейчасъ же рѣшилъ совершить полное восхожденіе, но предварительно я спросилъ, не предвидится ли какой опасности? Онъ отвѣчалъ, что ни малѣйшей – не для телескопа, конечно; по его словамъ, онъ сводилъ такъ уже очень многихъ, и ни одинъ человѣкъ не погибъ. Тогда я спросилъ, сколько будетъ стоить, если я возьму въ это путешествіе и своего компаніона. а равно и столько носильщиковъ и проводниковъ, сколько окажется необходимымъ. Онъ отвѣтилъ, что Гаррисъ можетъ сопровождать меня за два франка, что же касается до проводниковъ и носильщиковъ, то, если мы не очень уже робки, то онъ считаетъ ихъ даже лишними, такъ какъ въ восхожденіяхъ, предпринимаемыхъ при помощи телескопа, отъ нихъ можно ожидать скорѣе затрудненій, чѣмъ помощи. Онъ прибавилъ, что вышеупомянутая партія приближается въ настоящее время къ самому трудному мѣсту пути, и что если мы поторопимся, то минутъ черезъ десять мы ее догонимъ и, соединясь съ нею, безвозмездно воспользуемся ея проводниками и носильщиками, о чемъ они даже не будутъ и знать.

Я отвѣчалъ, что мы отправляемся немедленно. Я увѣренъ, что сказалъ это спокойно, хотя и чувствовалъ, что щеки у меня поблѣднѣли и по тѣлу пробѣгаетъ дрожь при мысли объ опасностяхъ того предпріятія, на которое я такъ необдуманно пускался. Но старинный бѣсъ авантюризма словно подталкивалъ меня, и я сказалъ, что разъ я что-нибудь рѣшилъ, то назадъ ужь не пойду; я взойду на Монбланъ, хоть бы это стоило мнѣ жизни. Я обратился къ телескописту и приказалъ ему наставить свою машину въ должномъ направленіи и отправить насъ въ путь.

Гаррисъ испугался было и не хотѣлъ идти, но мнѣ удалось ободрить его, сказавъ, что всю дорогу я буду держать его за руку; тогда только онъ согласился, но и то вначалѣ немного дрожалъ отъ страха. Бросивъ послѣдній прощальный взоръ на окружающій роскошный лѣтній пейзажъ, я смѣло и рѣшительно приложился глазомъ къ стеклышку трубы и приготовился карабкаться по вѣчному снѣгу угрюмаго ледника.

Съ большими предосторожностями мы направились поперекъ большого Боссонскаго ледника, перебираясь черезъ ужасныя, зіяющія разсѣлины и лавируя среди величественныхъ утесовъ и ледяныхъ башенъ, съ карнизовъ которыхъ свѣшивались гигантскія ледяныя сосульки. Снѣжная пустыня, разстилавшаяся вокругъ насъ во всѣ стороны, была дика и угрюма выше всякаго описанія, а окружавшія насъ опасности были такъ велики, что временами я думалъ о возвращеніи. Однако, собравъ все свое мужество, я рѣшилъ идти впередъ.

Пересѣкши благополучно весь ледникъ, мы съ величайшею поспѣшностью начали карабкаться по крутизнѣ, которая за нимъ начиналась. Минутъ черезъ семь послѣ выступленія, мы доcтигли пункта, въ которомъ характеръ мѣстности радикально измѣнялся, передъ нашими глазами разстилалась и уходила къ небу, повидимому безпредѣльная покатость, покрытая сверкающимъ снѣгомъ. Глядя на эту чудовищную наклонную плоскость, при чемъ глаза мои упирались въ отдаленное небо, я чувствовалъ, что въ сравненіи съ этимъ все великое, все грандіозное, что приходилось мнѣ видѣть раньше, превращается въ ничтожное, микроскопическое.

Отдохнувъ съ минуту, мы поспѣшно двинулись далѣе. Не прошло и трехъ минутъ, какъ мы уже замѣтили впереди себя партію туристовъ и остановились, съ цѣлью наблюдать за нею. Съ трудомъ двигалась она по идущему накось длинному снѣговому гребню. Туристы, въ числѣ двѣнадцати человѣкъ, были связаны одною общею веревкою и, сохраняя разстояніе другъ отъ друга около пятнадцати футовъ, шли слѣдомъ въ одну линію, рѣзко выдѣляясь на чистой синевѣ неба. Въ числѣ ихъ была одна женщина. Мы видѣли, какъ ноги ихъ подымались и опускались; мы видѣли, какъ разомъ заносили они свои альпенштоки, казавшіеся какими-то маятниками, и съ силою упирались на нихъ; мы видѣли, какъ дама махала платкомъ. Подъемъ совершался медленно и съ большимъ трудомъ; съ трехъ часовъ утра отъ самаго Grands Mulets, что на Боссонскомъ ледникѣ, начался этотъ ужасный подъемъ, а теперь было уже одиннадцать часовъ. Мы видѣли, какъ они сѣли отдыхать на снѣгъ и пили что-то изъ бутылки. Минуту спустя они поднялись, чтобы совершить послѣдній переходъ; тогда двинулись и мы и скоро соединились съ ними.

Наконецъ, мы всѣ вмѣстѣ стоимъ на вершинѣ! Какая картина разстилается подъ нами внизу! Далеко на сѣверо-западъ текутъ и волнуются молчаливыя волны Фарнезскаго Оберланда, снѣжныя вершины котораго вслѣдствіе значительнаго разстоянія мерцаютъ нѣжнымъ мягкимъ свѣтомъ; на сѣверѣ поднимаются гигантскія формы Боббельгорна, задрапированнаго сверху до половины высоты сѣрымъ грозовымъ облакомъ, за нимъ, направо, тянется громадная цѣпь Цизальпійскихъ Кордильеровъ, потонувшихъ въ какомъ-то туманѣ; на востокѣ поднимаются колоссальныя массы Зодельгорна, Фуддельгорна и Диннергорна, вершины которыхъ свободны отъ облаковъ и сверкаютъ на солнцѣ бѣлымъ холоднымъ блескомъ; за ними едва виднѣется линія Гатскихъ горъ и Аллеганскихъ; на югѣ вздымается дымящійся пикъ Понокатепетла и недоступная вершина Скраббльгорна, на западѣ-юго-западѣ протянулся величественный хребетъ Гималаевъ, точно дремлющихъ въ пурпуровомъ заревѣ; а за ними весь видимый горизонтъ занимало взволнованное, залитое солнцемъ море Альповъ, среди общей массы которыхъ то тамъ, то здѣсь поднимались могущественные, какъ бы парящіе, куполы отдѣльныхъ великановъ; вонъ Ботльгорнъ, вонъ Садльгорпъ, Шовельгорнъ и Нудергорнъ.

Пораженные такимъ зрѣлищемъ, мы оба разомъ издали оглушительный, восторженный крикъ. Удивленный человѣкъ, стоявшій по близости, не выдержалъ.

– Стыдитесь, – сказалъ онъ, – чего это вы такъ орете, да еще на улицѣ.

Замѣчаніе это моментально перенесло меня обратно внизъ, въ Шамони. Давъ незнакомцу пару дружескихъ совѣтовъ и покончивъ съ нимъ, я обратился къ хозяину телескопа, заплатилъ ему полностью, что слѣдовало, и сказалъ, что мы совершенно очарованы своимъ путешествіемъ и остаемся здѣсь, не желая снова подниматься на гору, откуда ему пришлось бы добывать насъ помощію телескопа. Слова эти, конечно, ужасно его обрадовали, такъ какъ мы могли бы вѣдь опять отправиться въ прерванное путешествіе, а это не мало прибавило бы ему хлопотъ.

Я полагалъ, что теперь-то мы ужь неоспоримо имѣемъ право на дипломъ; поэтому я снова отправился къ начальнику проводниковъ, но тотъ подъ разными предлогами отказывалъ намъ, и кончилось тѣмъ, что мы такъ и уѣхали изъ Шанони, не получивъ дипломовъ. Вотъ какое сильное предубѣжденіе имѣетъ этотъ человѣкъ противъ нашей національноcти! Мы утѣшались тѣмъ, что порядочно таки надоѣли ему, такъ что не скоро онъ забудетъ насъ и наше восхожденіе. Однажды, онъ даже сказалъ, что ужасно сожалѣетъ, что въ Шамони нѣтъ убѣжища для умалишенныхъ, изъ чего мы поняли, что онъ, дѣйствительно, опасался, что мы доведемъ его до умопомѣшательства. Не буду скрывать, что таково и было наше намѣреніе, выполнить которое помѣшалъ намъ только недостатокъ времени.

Не смѣю совѣтовать читателю тотъ или другой способъ восхожденія на Монбланъ. Скажу только слѣдующее: человѣку слабому, робкому такое путешествіе врядъ ли доставитъ удовольствіе по причинѣ трудностей и даже страданій съ нимъ сопряженныхъ. Человѣку же молодому, съ хорошими нервами и здоровьемъ, со смѣлымъ и твердымъ характеромъ, имѣющему къ тому же возможность хорошо обезпечитъ свое семейство на случай какого-нибудь несчастія, такому, повторяю я, человѣку эта прогулка можетъ доставить громадное наслажденіе, а картина, которая откроется его глазамъ, далеко превзойдетъ все видѣнное имъ и не изгладится у него въ памяти во всю его жизнь.

Но если я не берусь совѣтовать человѣку первой категоріи предпринимать подобную экскурсію, то въ то же время, я и не отговариваю его. Во всякомъ случаѣ, если онъ рѣшится идти, то я посовѣтовалъ бы ему двѣ вещи: во-первыхъ, выбрать тихій и ясный день, а во-вторыхъ, не платить хозяину телескопа денегъ впередъ. Послѣднее необходимо потому, что извѣстно много печальныхъ случаевъ, когда люди эти, получивъ впередъ деньги, заводили несчастнаго туриста въ снѣговую пустыню и оставляли его тамъ на погибель.

Однажды при помощи шамонійскихъ телескоповъ нѣсколькимъ лицамъ пришлось быть очевидцами ужасной трагедіи. Представьте, что на слѣдствіи вы слышите слѣдующіе вопросы и отвѣты:

Слѣдователь. Стало быть, вы присутствовали при гибели этого несчастнаго?

Свидѣтель. Да, присутствовалъ.

Слѣдователь. Гдѣ же онъ въ это время находился?

Свидѣтель. Почти на самой вершинѣ Монблана.

Слѣдователь. А вы гдѣ находились?

Свидѣтель. На главной улицѣ Шамони.

Слѣдователь. Въ какомъ же разстояній вы были другъ отъ друга?

Свидѣтель. Нѣсколько болѣе пяти миль, если мѣрить, какъ птица летаетъ.

Несчастіе случилось въ 1866 году, годъ и одинъ мѣсяцъ спустя послѣ несчастія на Маттергорнѣ. Трое отважныхъ и опытныхъ въ лазаніи по горамъ англичанъ [13]13
  Сэръ Георгъ Юнгъ и его братья Джемсъ и Альбертъ.


[Закрыть] вздумали подняться на Монбланъ безъ помощи проводниковъ и носильщиковъ. Обѣ попытки отговорить ихъ были неудачны. Въ Шамони очень много сильныхъ телескоповъ. Громадныя мѣдныя трубы эти, стоящія на высокихъ подмосткахъ чуть не на каждомъ шагу, и жерлами своими устремленныя къ небу, имѣютъ видъ какой-то ужасной артиллеріи, помощію которой деревенька собирается отразить готовящееся нападеніе ангеловъ. Читатель легко повѣритъ, что въ это августовское утро 1866 г. около этихъ телескоповъ просто отбою не было отъ любопытныхъ, такъ какъ всѣ знали, что опасное предпріятіе уже начато, и всѣ боялись несчастія. Все утро телескопы были направлены на гору и окружены встревоженными группами зрителей; но бѣлыя пустыни были безжизнены.

Наконецъ, около одиннадцати часовъ изъ груди всѣхъ смотрѣвшихъ въ тотъ моментъ въ инструменты вырвался крикъ: «Вотъ они!» и дѣйствительно, далеко, далеко, на самой верхней террасѣ Grand Plateau появились три пигмея, карабкавшихся съ замѣчательной быстротой и ловкостью. Они вошли въ «Корридоръ» и пропали изъ виду на цѣлый часъ. Затѣмъ они появились снова, и скоро ихъ увидѣли всѣхъ троихъ, стоящихъ на самой вершинѣ Монблана. До сихъ поръ все шло хорошо. Нѣсколько минутъ они оставались на этой самой высокой точкѣ земли въ Европѣ, служа цѣлью для всѣхъ телескоповъ, а потомъ начали спускаться. Вдругъ всѣ трое исчезли, но мгновеніе спустя появились вновь д_в_у_м_я т_ы_с_я_ч_а_м_и футъ ниже!

Очевидно, они поскользнулись и полетѣли внизъ по почти отвѣсному склону льда, пока не задержались въ томъ пунктѣ, гдѣ склонъ этотъ упирается въ верхній ледникъ. Вполнѣ понятно, что далекіе свидѣтели этой катастрофы были твердо убѣждены, что видятъ передъ собой только трупы несчастныхъ; они съ трудомъ вѣрили своимъ глазамъ, увидѣвъ, какъ двое изъ этихъ людей поднялись на ноги и склонились надъ третьимъ. Въ теченіе двухъ съ половиною часовъ можно было наблюдать, какъ эти двое трудились надъ распростертымъ тѣломъ брата, которое казалось совершенно неподвижнымъ. Дѣла въ Шамони совершенно остановились, все населеніе толпилось на улицѣ; весь интересъ сосредоточился на томъ, что происходило тамъ, на этой возвышенной и пустынной сценѣ, удаленной на разстояніе пяти миль отъ зрителей. Наконецъ, было замѣчено, что оставшіеся въ живыхъ покинули третьяго, который, безъ сомнѣнія, былъ уже мертвъ, и начали спускаться, при чемъ одинъ изъ нихъ, повидимому, могъ двигаться только съ большимъ трудомъ. Движеніе ихъ было прослѣжено шагъ за шагомъ, пока они не достигли «Корридора» и не скрылись за его стѣною. Сумерки спустились, прежде чѣмъ они могли пройти «Корридоръ» и появиться на виду снова, такъ что телескопы сдѣлались безполезны.

Въ надвигающейся темнотѣ передъ путниками лежала самая опасная часть пути, такъ какъ, чтобы найти такое мѣсто, куда можно бы было спокойно и безопасно поставить ногу, имъ необходимо было добраться до самаго Grands Mulets – длинный и тяжелый спускъ, очень опасный даже и днемъ. Самые старые и опытные проводники выражали мнѣніе, что всѣ шансы за то, что спускъ будетъ неудаченъ и они должны погибнуть.

И все-таки смѣльчаки эти не погибли и благополучно достигли Grands Mulets. Недостаточно было даже того ужаснаго потрясенія, какое перенесла ихъ нервная система, чтобы поколебать ихъ мужество и хладнокровіе.

Изъ оффиціальнаго отчета видно, что этотъ опасный спускъ продолжался отъ начала сумерекъ и до двухъ часовъ утра, или даже болѣе, такъ какъ вспомогательная партія изъ Шамони достигла Grands Mulets около трехъ часовъ утра и выступила оттуда къ мѣсту несчастія подъ предводительствомъ сэра Георга Юнга, «который только что вернулся».

Проведя на ногахъ въ утомительномъ лазаніи по горамъ цѣлыхъ двадцать четыре часа подъ-рядъ, сэръ Георгъ предпринялъ новое восхожденіе во главѣ вспомогательной партіи изъ шести проводниковъ, чтобы доставить внизъ тѣло своего брата. Поступокъ этотъ былъ новымъ безразсудствомъ, такъ какъ партія оказалась черезчуръ слабою для выполненія задуманнаго. Вскорѣ въ Grands Mulets прибыла вторая вспомогательная партія и остановилась тамъ въ ожиданіи дальнѣйшихъ событій. Прошло десять часовъ съ того времени, какъ сэръ Георгъ отправился на вершину во второй разъ, а отрядъ этотъ, затерянный среди ледяной пустыни на высотѣ десяти тысячъ футовъ надъ уровнемъ моря, тщетно напрягалъ свое зрѣніе, оглядывая снѣговыя вершины надъ своими головами; наступилъ полдень, а вершины были попрежнему пустынны и безжизненны.

Партія встревожилась. Сейчасъ послѣ полудня шестеро изъ нея выступили на поиски и помощь сэру Георгу и его проводникамъ. Послѣ проводовъ этого отряда наступило снова тревожное ожиданіе. Прошло четыре часа, а извѣстій нѣтъ. Тогда въ пять часовъ изъ хижины вышелъ новый отрядъ, состоявшій изъ трехъ проводниковъ. Они понесли пищу и укрѣпляющіе напитки для ушедшихъ раньше и, кромѣ того, фонарь; приближалась ночь, а что еще хуже, начался мелкій, холодный дождь.

Въ то самое время, когда трое проводниковъ пустились въ опасное восхожденіе, начальникъ бюро проводниковъ области Монблана рѣшился на не менѣе опасный спускъ въ Шамони съ цѣлью привести подкрѣпленіе, что и исполнилъ въ одиночку и благополучно. Однако же, часа два спустя, а именно въ семь часовъ пополудни, тревожное ожиданіе разрѣшилось, наконецъ, благополучно. Послышался звукъ рога, и на снѣгу, въ верхней области горы, появилась группа черныхъ точекъ. Оставшіеся съ тревожною жадностью принялись считать эти точки: четырнадцать – значитъ, всѣ цѣлы. Черезъ полтора часа они были уже въ безопасности подъ кровлей хижины. Они принесли съ собой и тѣло. Сэръ Георгъ Юнгъ пробылъ здѣсь всего лишь нѣсколько часовъ и сейчасъ же пустился въ длинный и тяжелый путь отъ хижины въ Шамони, куда благополучно прибылъ въ два или три часа ночи, проведя на ногахъ среди скалъ и ледниковъ два дня и двѣ ночи. Его выносливость равняется его смѣлости.

Причина необъяснимаго промедленія сэра Георга и его партіи среди пустынь, гдѣ произошла катастрофа, заключалась въ густомъ туманѣ, отчасти же въ тѣхъ трудностяхъ, какія встрѣтились при спускѣ тѣла по этимъ опаснымъ крутизнамъ.

Тѣло, осмотрѣнное на слѣдствіи, оказалось нисколько не разбитымъ и прошло немало времени пока врачи открыли, что у него переломлена шея. Одинъ изъ оставшихся въ живыхъ братьевъ потерпѣлъ кое-какія неважныя поврежденія, другой же не получилъ даже и царапинки. Какъ могли остаться въ живыхъ эти люди, свалившіеся почти перпендикулярно съ высоты 2.000 футовъ, остается необъяснимымъ.

На Монбланъ поднималось немало и женщинъ. Одна англичанка, миссъ Страттонъ, два или три года тому назадъ возъимѣла дерзкую мысль предпринять восхожденіе среди зимы. Она попробовала и достигла цѣли. Мало того, по дорогѣ вверхъ она отморозила себѣ два пальца, влюбилась въ своего проводника на вершинѣ и вышла за него замужъ по возвращеніи въ долину. Даже въ романѣ не найдется ничего такого, что бы по части «ситуаціи» превосходило эту любовную сцену, происходившую чуть не подъ самыми небесами на пустынномъ ледяномъ холмѣ при температурѣ нуль въ то время, какъ кругомъ свирѣпствовала арктическая буря.

Первою женщиною, взошедшею на Монбланъ, была двадцатидвухлѣтняя дѣвушка, m-lle Марія Паради въ 1809 г. Съ ней былъ только ея возлюбленный, который, однако же, не былъ проводникомъ. Затѣмъ прекрасный полъ не возобновлялъ попытки въ теченіе почти тридцати лѣтъ, пока въ 1838 году не совершила восхожденія m-lle д'Анжевиль. Въ Шанони мнѣ пришлось натолкнуться на грубую старую литографію того времени, изображающую ее въ одинъ изъ моментовъ восхожденія. Впрочемъ, литографію эту я цѣню не какъ произведеніе искусства, а какъ документъ. Миссъ д'Анжевиль надѣла мужскія панталоны, чтобы удобнѣе было лазить – это очень умно; но всю пользу этого костюма она уничтожила, прибавивъ къ нему еще свою юбку, что совсѣмъ уже глупо. Одно изъ самыхъ печальныхъ событій, имѣвшихъ причиною безразсудную страсть человѣчества лазить по опаснымъ горамъ, случилось на Монбланѣ въ сентябрѣ 1870 года. Мистеръ д'Аркъ разсказываетъ о немъ вкратцѣ въ своей «Исторіи Монблана». Въ слѣдующей главѣ я привожу наиболѣе существенное изъ этого разсказа.

ГЛАВА XV
Катастрофа, стоившая 11 жизней

6-го сентября 1870 года изъ Шамони, съ цѣлью совершить восхожденіе на Монбланъ, вышелъ караванъ, состоявшій изъ одиннадцати человѣкъ – трехъ туристовъ: американцевъ гг. Рандаль и Бинъ и одного шотландца г. Георга Коркиндаля, трехъ проводниковъ и пяти носильщиковъ. Хижины на Grands Mulets партія достигла въ тотъ же день. Восхожденіе возобновилось на слѣдующій день, 6-го сентября. Погода стояла ясная и благопріятная, такъ что за движеніемъ партіи можно было наблюдать черезъ телескопы въ Шамони. Въ два часа пополудни партію видѣли уже вблизи вершины. Спустя нѣсколько минутъ она начала обратный спускъ; затѣмъ ихъ окружило облако и они исчезли изъ виду. Прошло восемь часовъ, и облако не разсѣивалось; наступила ночь, а никто изъ нихъ не вернулся еще въ Grands Mulets. Сильвенъ Куте, смотритель тамошней хижины, подозрѣвая несчастіе, послалъ внизъ въ долину за помощью. Тотчасъ же явился отрядъ проводниковъ, но едва послѣ утомительнаго перехода достигъ онъ хижины, какъ поднялась ужасная буря. Отряду пришлось оставаться въ выжиданіи, такъ какъ въ такую погоду ничего нельзя было предпринять.

Страшная буря безъ перерывовъ продолжалась б_о_л_ѣ_е н_е_д_ѣ_л_и; однако же, 17-го сентября Кутенъ въ сопровожденій нѣсколькихъ проводниковъ вышелъ изъ хижины на поиски, увѣнчавшіеся успѣхомъ. Въ снѣжныхъ пустыняхъ, лежащихъ около самой вершины, они натолкнулись на пять труповъ, лежавшихъ другъ около друга въ положеніи отдыхающихъ людей, обстоятельство, заставляющее думать, что несчастные, истощенные усталостью и голодомъ, упали здѣсь и, уснувъ, были захвачены незамѣтно подкравшимся холодомъ. Нѣсколько шаговъ далѣе Кутенъ нашелъ еще пять тѣлъ. Трупъ одиннадцатаго – одного изъ носильщиковъ, совсѣмъ не былъ розысканъ, несмотря на самые тщательные поиски.

Въ карманѣ у г. Бина, одного изъ американцевъ, была найдена записная книжка, въ которой карандашемъ были написаны слѣдующія немногія фразы, ярко рисующія намъ то ужасное положеніе, въ которомъ находились эти несчастные въ послѣдніе часы своей жизни и которое они вполнѣ сознавали, несмотря на слабѣющее сознаніе.

Вторникъ, сентября 6. Я совершилъ восхожденіе на Монбланъ въ обществѣ десяти человѣкъ; восьми проводниковъ и гг. Каркиндаля и Рандаля. Мы достигли вершины въ половинѣ третьяго. Только-что мы покинули ее, какъ были окружены снѣжнымъ облакомъ. Ночь провели въ гротѣ, выкопанномъ въ снѣгу, который представлялъ весьма плохую защиту, и я всю ночь чувствовалъ гебя весьма плохо.

Сентября 7. Утро. Холодъ ужасный. Снѣгъ падаетъ густо, не переставая. Проводники не отдыхаютъ ни на минуту.

Печеръ. Дорогая Гесси, вотъ уже два дня, какъ мы на Монбланѣ подъ ужасною снѣжною бурею; мы потеряли дорогу и занесены снѣгомъ за высотѣ 15.000 футовъ. Я потерялъ надежду на возвращеніе.

Среди ослѣпляющей снѣжной мятели безъ всякой надежды они крутились на одномъ мѣстѣ на пространствѣ какихъ-нибудь 100 ярдовъ во всѣ стороны: и когда, наконецъ, холодъ и усталость сломили ихъ, они тутъ же и легли въ выкопанную въ снѣгу яму, чтобы умереть медленно, умереть по дюймамъ, умереть, н_е п_о_д_о_з_р_ѣ_в_а_я, ч_т_о о_н_и л_е_ж_а_т_ъ в_ъ р_а_з_с_т_о_я_н_і_и н_ѣ_с_к_о_л_ь_к_и_х_ъ ш_а_г_о_в_ъ о_т_ъ н_а_с_т_о_я_щ_е_й д_о_р_о_г_и. Спасеніе было такъ близко, но они не знали о немъ, – обстоятельство, еще болѣе увеличивающее трагизмъ этого печальнаго случая.

Авторъ «Histoire du Mont Blanc» отзывается слѣдующимъ образомъ о послѣднихъ заключительныхъ фразахъ этихъ патетическихъ записокъ.

«Здѣсь буквы становятся большими и колеблющимися; рука, писавшая ихъ, очевидно, стала ослабѣвать и коченѣть; но духъ еще борется, и вѣра, и покорность умирающаго выразились въ нихъ съ трогательной простотой».

«Быть можетъ, замѣтки эти будутъ найдены и пересланы вамъ. У насъ нѣтъ пищи; ноги мои совсѣмъ замерзли и силы оставляютъ меня; я могу написать еще нѣсколько словъ. Оставляю состояніе на воспитаніе К.; знаю, что вы распорядитесь имъ благоразумно. Умираю съ вѣрою въ Бога и любовью къ вамъ. Прощайте всѣ. Увидимся снова на небѣ… я все думаю о васъ».

Обыкновенно Альпы посылаютъ своимъ жертвамъ быструю смерть, но въ данномъ случаѣ онѣ отступили отъ своего правила. Несчастные эти умерли самою страшною смертью, о какой только сохранились воспоминанія въ исторіи этихъ горъ, исторіи вообще очень богатой всевозможными трагическими происшествіями.