Текст книги "Прогулка заграницей"

Автор книги: Марк Твен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 30 страниц)

ГЛАВА IX

Странная вещь эти путеводители. Изъ послѣдующаго читатель легко можетъ усмотрѣть, насколько долженъ быть опытенъ человѣкъ, предпринимающій великое восхожденіе изъ Зермата къ Диффельбергской гостинницѣ. Даже Бедекеръ объ этой экскурсіи сообщаетъ слѣдующія по меньшей мѣрѣ странныя данныя:

1) Дистанція – три часа.

2) Заблудиться невозможно.

3) Проводники излишни.

4) Разстояніе отъ гостинницы на Риффельбергъ до Gorner Grat полтора часа.

5) Подъемъ легокъ и безопасенъ. Проводники излишни.

6) Высота Зермата надъ уровнемъ моря – 5.315 футовъ.

7) Высота гостинницы Риффельбергской надъ уровнемъ моря 8.429 футовъ.

8) Высота Gorner Grat надъ уровнемъ моря 10.289 футовъ.

Чтобы разъ навсегда исправить эти невѣрности, я сообщилъ ему слѣдующіе доказанные факты:

1) Дистанція отъ Зермата до гостинницы на Риффельбергѣ семь дней.

2) Ошибиться дорогою возможно. Если я первый ошибся, то думаю, что это возможно и для другихъ.

3) Проводники необходимы, такъ какъ никто, кромѣ здѣшнихъ жителей, не въ состояніи читать тамошнихъ надписей, указывающихъ дорогу.

4) Опредѣленіе возвышенія надъ уровнемъ моря многихъ пунктовъ довольно точно для Бедекера. Онъ ошибается въ нихъ всего на какихъ-нибудь сто восемьдесятъ или сто девяносто тысячъ футовъ.

Моя арника и мягчительныя оказались неоцѣнимыми. Мои люди страшно страдали отъ такого долгаго сидѣнія. Въ теченіе двухъ или трехъ дней они могли хольно или лежать, или ходить; однако же, благодаря чудесному свойству арники, на четвертый день они всѣ получили способность сидѣть. Я увѣренъ, что успѣхомъ нашего великаго предпріятія мы обязаны главнымъ образомъ арникѣ и мягчительнымъ.

Какъ только возобновились силы и здоровье моихъ людей, я занялся вопросомъ о томъ, какъ намъ спуститься съ горы въ долину. Никоимъ образомъ я не хотѣлъ опять подвергать моихъ молодцовъ опасностямъ и трудамъ этой ужасной дороги. Прежде всего я подумалъ о воздушномъ шарѣ, но, конечно, мысль эту пришлось оставить, такъ какъ мы не могли достать воздушнаго шара. Я перебралъ всевозможныя средства передвиженія, но, поразмысливши, пришлось по той или другой причинѣ отъ нихъ отказаться. Внезапно меня осѣнило вдохновеніе: я вспомнилъ, что движеніе ледниковъ фактъ вполнѣ доказанный; я прочелъ объ этомъ у Бедекера. И вотъ я рѣшился ѣхать въ Зерматъ на большомъ Горнеровскомъ ледникѣ.

Отлично. Но теперь являлся вопросъ, какъ спуститься на этотъ ледникъ съ возможно большими удобствами; дорога, по которой слѣдовали караваны муловъ, была очень длинна, извилиста и утомительна. Я принялся шевелить мозгами и скоро нашелъ средство побѣдить и это затрудненіе. Громадная замерзшая рѣка, которую называютъ Горнеровскимъ ледникомъ, протекаетъ какъ разъ подъ Gorner Grat'омъ, такъ что, глядя съ этого пункта на ледникъ, вы смотрите прямо въ пропасть глубиною въ тысячу двѣсти футовъ, съ почти отвѣсными стѣнами. У насъ было сто пятьдесятъ четыре зонтика, а что такое зонтикъ, какъ не парашютъ?

Съ восторгомъ я сообщилъ эту благородную мысль Гаррису и собирался уже отдать приказъ, чтобы вся экспедиція собралась и со своими зонтиками на Gorner Grat'ѣ и готовилась къ полету по эшелонно, каждый эшелонъ подъ командою проводника, но Гаррисъ остановилъ меня, упрашивая не спѣшить. Онъ спросилъ, употреблялся ли когда-нибудь раньше этотъ способъ. «Нѣтъ, – отвѣчалъ я, – и даже никогда не слышалъ о подобномъ случаѣ». Обстоятельство это показалось ему весьма серьезнымъ; по его мнѣнію, не слѣдуетъ посылать всю команду разомъ: гораздо лучше будетъ, если мы заставимъ прыгнуть внизъ сначала одного человѣка, чтобы посмотрѣть, что изъ этого выйдетъ.

Я сразу понялъ всю мудрость этого замѣчанія и, сердечно поблагодаривъ своего агента, сказалъ ему, чтобы онъ бралъ скорѣе свой зонтикъ и сейчасъ же приступилъ бы къ опыту; спустившись внизъ, онъ долженъ помахать своей шляпой въ томъ случаѣ, если онъ упадетъ на мягкій грунтъ, и тогда я сейчасъ же послѣдую за нимъ со всей остальной партіей.

Гаррисъ былъ чрезвычайно тронутъ этимъ довѣріемъ, что и выразилъ съ замѣтною дрожью въ голосѣ; однакоже, онъ отвѣтилъ, что не чувствуетъ себя достойнымъ такой чести, что такое предпочтеніе можетъ возбудить зависть въ остальномъ отрядѣ, при чемъ найдется немало такихъ, которые будутъ увѣрять, что онъ тайно добивался этого, тогда какъ онъ совѣсть призываетъ въ свидѣтели, что не только не думалъ, но даже, если говорить чистосердечно, совсѣмъ не желаетъ такого предпочтенія.

Я сказалъ, что слова эти дѣлаютъ ему большую честь, но что онъ не въ правѣ отказываться отъ возможности пріобрѣсти неувядаемую славу человѣка, который первымъ спустился съ Альпъ на парашютѣ единственно ради того, чтобы пощадить чувства нѣсколькихъ завистливыхъ подчиненныхъ. «Нѣтъ, – сказалъ я, – онъ долженъ принять назначеніе, это ужь не предложеніе, это приказаніе».

Изливаясь въ благодарности, Гаррисъ сказалъ, что разъ дѣло поставлено такъ, то отказываться, конечно, нельзя. Онъ ушелъ, но скоро вернулся съ зонтикомъ; въ глазахъ его свѣтилась признательность, а щеки горѣли радостью. Какъ разъ въ это время проходилъ главный проводникъ. Выраженіе лица Гарриса сразу измѣнилось на безконечно нѣжное, и онъ сказалъ:

– Человѣкъ этотъ жестоко оскорбилъ меня четыре дня тому назадъ и я сказалъ себѣ, что заставлю его почувствовать и признать, что единственная благородная месть, которою человѣкъ долженъ отплатить своему врагу, это заплатить добромъ за зло. Я отказываюсь отъ слова. Назначьте его.

Кинувшись въ объятія этого великодушнаго парня, я сказалъ.

– Гаррисъ, вы благороднѣйшій изъ всѣхъ людей. Вы не будете сожалѣть о своемъ возвышенномъ поступкѣ, о которомъ долженъ узнать весь міръ. Вамъ представятся еще лучшіе случаи, чѣмъ этотъ, если только Богъ продлитъ мою жизнь, помните же это!

Затѣмъ я кликнулъ главнаго проводника и сообщилъ о его назначеніи. Однако же, это ничуть не возбудило въ немъ восторга. Онъ даже не понялъ моей идеи.

– Привязать себя къ зонтику, – воскликнулъ онъ, – и прыгнуть съ Gorner Grat'а! извините меня, но, чтобы отправиться къ дьяволу, есть много путей болѣе пріятныхъ, чѣмъ этотъ.

Разговоръ съ нимъ показалъ, что проектъ мой онъ считаетъ безусловно опаснымъ. Хотя я и не былъ убѣжденъ, однако же, и не хотѣлъ производить рискованныхъ опытовъ, то есть такихъ, которые бы могли повредить успѣхамъ экспедиціи. Я былъ готовъ уже отказаться что-либо придумать, какъ вдругъ мнѣ пришло въ голову, что можно испробовать это средство надъ латинистомъ.

Онъ тотчасъ же былъ призванъ, но отказался подъ предлогомъ неопытности, недовѣрія публики, недостатка любознательноcти, и не знаю ужь, еще чего. Другой уклонился по причинѣ простуды головы, вслѣдствіе чего онъ принужденъ будто бы избѣгать опасности. Третій не умѣлъ хорошо прыгать и не надѣялся, чтобы это удалось ему безъ долговременной и настойчивой практики. Слѣдующій опасался дождя, такъ какъ зонтикъ его былъ съ дырой. У каждаго нашлась какая-нибудь отговорка. Словомъ, результатъ получился такой, о которомъ читатель уже самъ, вѣроятно, догадался: идею, грандіознѣйшую изъ всѣхъ, какія только когда-либо возникали въ головѣ человѣка, пришлось оставить безъ исполненія единственно за недостаткомъ людей, достаточно предпріимчивыхъ. Итакъ, предпріятіе не состоялось, а между тѣмъ я твердо увѣренъ, что мнѣ придется дожить до того момента, когда кто-нибудь выполнитъ его и припишетъ всю честь себѣ.

Что дѣлать, пришлось идти дорогою, другого способа не было. Сведя экспедицію внизъ по крутой и опасной тропѣ, я выбралъ наилучшую позицію какъ разъ на серединѣ ледника, такъ какъ Бедекеръ говоритъ, что середина ледника движется гораздо быстрѣе краевъ; однако же, въ видахъ экономіи, багажъ мы помѣстили на краю, желая отправить его малою скоростью.

Я ждалъ и ждалъ, но ледникъ не двигался. Приближалась ночь, темнота начинала сгущаться, а мы все ни съ мѣста. Тогда мнѣ пришло въ голову, что для ледника наступило, быть можетъ, время остановки, и въ Бедекерѣ указанъ часъ отхода. Я послалъ за Бедекеромъ, но его нигдѣ не могли найти. У Бродшо мы, конечно, тоже нашли бы нужное намъ расписаніе, но и Бродшо куда-то запропастился.

Дѣлать нечего, приходилось устраиваться по возможности удобнѣе. И вотъ, раскинувъ палатки, накормивъ животныхъ, подоивъ коровъ, поужинавъ, натеревъ больныхъ мягчительными и установивъ стражу, я легъ въ постель, приказавъ разбудить меня какъ только мы будемъ подходить съ Зермату.

Проснувшись на другой день около половины одиннадцатаго я сталъ оглядываться вокругъ. мы не подвинулись ни на вершокъ! Сразу я ничего не могъ сообразить, но затѣмъ мнѣ пришло въ голову, что нашъ старина-ледникъ, вѣроятно, сѣлъ на мель. Срубивъ нѣсколько деревьевъ, мы устроили изъ нихъ шесты: одинъ для праваго, другой для лѣваго борта, и въ теченіе трехъ часовъ слишкомъ разыгрывали изъ себя дурней, стараясь отпихнуться съ мели. Однако же, насъ постигла неудача: ледникъ имѣлъ въ ширину полмили и пятнадцать или двадцать миль въ длину, а сказать, какимъ именно мѣстомъ онъ сѣлъ на мель, мы не могли. Люди начали выказывать признаки безпокойства и вдругъ съ поблѣднѣвшими лицами кинулись ко мнѣ, говоря, что у насъ открылась течь.

Въ эту критичесную минуту мы избѣгли паники, единственно благодаря моему самообладанію. Я сказалъ, чтобы мнѣ указали мѣсто, гдѣ открылась течь. Меня подвели къ громадному обломку скалы, лежавшему въ глубокомъ бассейнѣ, съ чистой сверкающей водой. Течь и на мой взглядъ показалась серьезной, но я промолчалъ о томъ. Приказавъ изготовить насосъ, я поставилъ къ нему людей, чтобы выкачать изъ ледника воду. Когда это было сдѣлано, то я замѣтилъ, что предполагаемая течь – вовсе не течь. Просто на-просто обломокъ этотъ, упавши сверху, скатился на ледъ на середину ледника, и такъ какъ солнце изо-дня-въ-день сильно нагрѣвало его, то онъ и опускался постепенно внизъ, расплавляя подъ собою ледъ, пока, наконецъ, не остановился тамъ, гдѣ мы его нашли, на днѣ глубокаго бассейна съ чистою и холодною водою.

Въ это время Бедекеръ совершенно неожиданно былъ найденъ, и я ревностно принялся отыскивать въ немъ время отхода. Ничего подобнаго тамъ не оказалось. Просто было сказано, что ледникъ двигается безостановочно. Удовлетворившись этимъ, я закрылъ книгу и выбралъ позицію получше, чтобы любоваться видами во время поѣздки. Я простоялъ такъ нѣкоторое время, наслаждаясь окружающей картиной, какъ вдругъ у меня явился вопросъ, почему же пейзажъ, повидимому, нисколько не мѣняется. «Этотъ проклятый ледникъ опять, видно, на мель сѣлъ», подумалъ я про себя и открылъ Бедекеръ, чтобы посмотрѣть, нельзя ли чего предпринять для устраненія этихъ досадныхъ помѣхъ. Внезапно мнѣ попалась такая фраза, которая сразу же разъяснила всѣ недоразумѣнія. Фраза эта гласила слѣдующее:

«Горнеровъ ледникъ двигается со среднею скоростью немного менѣе одного дюйма въ день!» Рѣдко когда приходилось мнѣ чувствовать себя болѣе оскорбленнымъ, чѣмъ въ настоящую минуту. Рѣдко когда довѣріе мое было обмануто болѣе наглымъ образомъ. Я сдѣлалъ маленькое вычисленіе: одинъ дюймъ въ день, это 30 футъ въ годъ; принимая разстояніе до Зермата равнымъ 3 1/18 мили, получилъ, что для того, чтобы пройти это разстояніе, леднику необходимо н_ѣ_с_к_о_л_ь_к_о б_о_л_ѣ_е п_я_т_и с_о_т_ъ л_ѣ_тъ! «Нѣтъ, – сказалъ я себѣ, – я на собственныхъ своихъ ногахъ могу двигаться быстрѣе и, чортъ возьми, воспользуюсь этимъ средствомъ передвиженія, вмѣсто того, чтобы покровительствовать подобной шуткѣ».

Когда я повѣдалъ Гаррису, что пассажирская часть ледника – середина его, такъ сказать, поѣздъ молнія достигнетъ Зермата не ранѣе какъ лѣтомъ 2378 года, а багажъ, двигаясь съ боковою частью ледника гораздо медленнѣе, прибудетъ туда, вѣроятно, еще на столѣтіе позднѣе, онъ разразился слѣдующимъ восклицаніемъ:

– Вотъ они европейскіе-то порядки! По дюйму въ день – подумайте только! 500 лѣтъ, чтобы пройти какихъ-то несчастныхъ три мили! И я ни мало не удивляюсь. Вѣдь это католическій ледникъ. Это видно съ перваго взгляду. Ну, и порядки!

Я отвѣчалъ, что онъ не правъ, что только самый конецъ ледника находится въ католическомъ кантонѣ.

– Ну, такъ это правительственный ледникъ, – отвѣчалъ Гаррисъ. – А это одно и то же. Здѣсь правительство во все вмѣшивается и все идетъ черепашьимъ шагомъ: тихо и скверно. Вотъ у насъ, гдѣ все предоставлено частной иниціативѣ, все идетъ гигантскими шагами, да! Хотѣлъ бы я, чтобы Томъ Скоттъ приложилъ свои руки къ этой закоченѣвшей развалинѣ, посмотрѣли бы вы, какъ бы она задвигалась!

Я отвѣчалъ, что ледникъ, безъ сомнѣнія, увеличилъ бы скорость своего движенія, если бы того потребовало развитіе торговли.

– Но Томъ с_о_з_д_а_л_ъ б_ы, торговлю, – сказалъ Гаррисъ. – Вотъ въ томъ-то и разница между правительствомъ и частнымъ лицомъ. Правительству ни до чего нѣтъ дѣла, тогда какъ частное лицо всѣмъ интересуется. Томъ Скоттъ сейчасъ бы поднялъ торговлю. Въ два года Горнеровскія акціи дошли бы до 200, а еще года черезъ два, а то и меньше, всѣ остальные ледники были бы проданы съ молотка. – Минута прошла въ задумчивомъ молчаніи, послѣ чего Гаррисъ проговорилъ:– Нѣсколько менѣе одного дюйма въ день; меньше одного дюйма, подумайте! Ну, я потерялъ всякое уваженіе къ ледникамъ.

Я самъ чувствовалъ почти то же, что и Гаррисъ. Мнѣ пришлось испытать немало различныхъ способовъ передвиженія: ѣздилъ я и на лодкахъ по каналу, и на фургонахъ, запряженныхъ волами, на плотахъ, по Эфесской и Смирнской желѣзнымъ дорогамъ, но если дойдетъ дѣло на споръ, поднимется вопросъ о настоящемъ, добромъ, славномъ, медленномъ движеніи, то я ставлю свои деньги за ледникъ. Въ качествѣ средства для пассажирскаго движенія я считаю ледникъ не подходящимъ, но какъ поѣздъ для грузовъ малой скорости, онъ незамѣнимъ. Въ отношеніи разнообразія оттѣнковъ такого способа перевозки у ледника есть чему поучиться даже нѣмцамъ.

Я приказалъ людямъ оставить лагерь и готовиться къ переходу въ Зерматъ обычнымъ способомъ. Во время сборовъ мы сдѣлали чрезвычайно интересную находку: изъ льда былъ вырубленъ топоромъ какой-то темный предметъ, который оказался кускомъ невыдѣланной кожи неизвѣстнаго животнаго или, быть можетъ, кускомъ кожанаго сундука; однако же, послѣ болѣе внимательнаго изслѣдованія теорія сундука оказалась весьма слабою, а дальнѣйшія изслѣдованія и совсѣмъ разрушили ее; я хочу сказать, что теорія эта была отвергнута всѣми учеными, за полученіемъ того, который предложилъ ее. Этотъ ученый привязался къ ней съ тою страстностью, которая обыкновенно характеризуетъ творцовъ научныхъ теорій, и впослѣдствіи онъ даже убѣдилъ и привлекъ на свою сторону многихъ изъ своихъ противниковъ, написавъ замѣчательный памфлетъ подъ заглавіемъ: «Неоспоримыя доказательства того, что сундукъ, обитый шкурою, въ дикомъ состояніи принадлежитъ къ древнѣйшему ледяному періоду и жилъ одновременно съ пещернымъ медвѣдемъ, первобытнымъ человѣкомъ и другими существами Ѳолитовой группы Древней Силлурійской формаціи».

Каждый изъ нашихъ ученыхъ предлагалъ собственную теорію, а что касается до рода животнаго, которому принадлежитъ найденная кожа, то каждый изъ нихъ горячо отстаивалъ своего кандидата. Въ отношеніи послѣдняго вопроса я раздѣлялъ мнѣніе геолога экспедиціи, который полагалъ, что этотъ кусокъ кожи въ весьма отдаленную эпоху покрывалъ какого-нибудь сибирскаго мамонта, но здѣсь мнѣнія наши раздѣлялись: геологъ утверждалъ, что открытіе наше доказываетъ, что въ то время Сибирь помѣщалась на мѣстѣ теперешней Швейцаріи, я же придерживался того мнѣнія, что это служитъ доказательствомъ, что первобытный швейцарецъ вовсе не былъ такимъ дикаремъ, какимъ его въ настоящее время изображаютъ, а былъ существомъ весьма развитымъ и интеллигентнымъ, любившимъ посѣщать звѣринцы.

Въ тотъ же вечеръ послѣ тяжелыхъ трудовъ и многихъ приключеній мы прибыли къ тому мѣсту, гдѣ изъ подъ громадной ледяной арки выбѣгаетъ бѣшеный Виспъ, только-что оставившій темныя нѣдра большого Горнеровскаго ледника. Всѣ опасности остались назади, и мы остановились здѣсь лагеремъ, чтобы спокойно отдохнуть послѣ успѣшнаго выполненія предпріятія.

На слѣдующій день мы вступили въ Зерматъ и были встрѣчены съ большимъ почетомъ и восторженными рукоплесканіями. Въ удостовѣреніе и увѣковѣченіе моего восхожденія на Риффельбергъ мнѣ былъ врученъ документъ за подписью и печатями всѣхъ мѣстныхъ властей.

ГЛАВА X

Теперь я не такой невѣжда но части движенія ледника, какимъ я былъ въ то время, когда совершалъ экскурсію на Горнеровскій ледникъ. Съ той поры я успѣлъ прочитать кое-что. Я знаю, что эти громадныя массы льда не всегда двигаются съ одинаковою скоростью: тогда какъ Горнеровскій ледникъ проходитъ въ день нѣсколько менѣе дюйма, Унтераарскій ледникъ дѣлаетъ за то же время цѣлыхъ восемь дюймовъ, а скорость нѣкоторыхъ другихъ ледниковъ доходитъ до 12, 16 и даже 20 дюймовъ въ день. Какой-то изъ наблюдателей говоритъ, что самый медленный изъ ледниковъ проходитъ 25 футовъ въ годъ, а самый быстрый 400 футовъ.

Что такое ледникъ? Часто говорятъ, что онъ походитъ на замерзшую рѣку, прорывшую себѣ русло на днѣ извилистаго ущелья между горами. Но такое опредѣленіе не даетъ никакого понятія о его мощности, такъ какъ толщина ледниковъ достигаетъ иногда 600 футовъ, а мы совсѣмъ не привыкли къ такимъ рѣкамъ, которыя бы имѣли 600 футовую глубину; глубина нашихъ рѣкъ бываетъ отъ 20 до 50 футовъ; мы совсѣмъ неспособны представить себѣ ледяную рѣку въ 600 футовъ глубины.

Поверхность ледника никогда не бываетъ гладкая и ровная, а представляетъ рядъ глубокихъ впадинъ, перемежающихся съ высокими выпуклостями, подобно рядамъ волнъ; иногда же вся поверхность кажется какимъ-то сильно взволнованнымъ моремъ, волны котораго замерзли въ моментъ наибольшей ярости; кромѣ того, ледникъ не представляетъ изъ себя одной сплошной массы льда: это рѣка, на поверхности которой находится множество трещинъ и разсѣлинъ, иногда узкихъ, иногда чрезвычайно широкихъ, гдѣ нашло себѣ могилу немало путниковъ, которые имѣли несчастіе поскользнуться или сдѣлать одинъ невѣрный шагъ. Бывали случаи, что такихъ провалившихся въ трещину вытаскивали живыми, но это случалось только тогда, когда провалявшійся почему-либо задерживался невдалекѣ отъ поверхности и не попадалъ въ самыя нѣдра; въ противномъ случаѣ холодъ этой громадной массы льда быстро производилъ какое-то онѣмѣніе, безразлично былъ ли человѣкъ раненъ или нѣтъ. Трещины эти не идутъ отвѣсно внизъ; рѣдко когда глазъ можетъ проникнуть въ нее болѣе, какъ на глубину 20–40 футовъ; поэтому при всякомъ несчастіи всегда есть надежда, что упавшій, быть можетъ, задержался гдѣ-нибудь недалеко отъ поверхности; однако же, въ большинствѣ случаевъ разсчеты эти не оправдываются.

Въ 1864 г. одна партія туристовъ, спускаясь съ Монблана и проходя по самому значительному леднику этой области, связалась другъ съ другомъ, какъ это принято, общею веревкою; одинъ изъ носильщиковъ, молодой человѣкъ, отвязался отъ веревки и хотѣлъ перейти черезъ снѣговой мостъ, перекинутый надъ трещиной. Мостъ этотъ съ трескомъ подломился и носильщикъ исчезъ. Спутники его не могли знать, какъ далеко онъ провалился; оставалась надежда на возможность спасти несчастнаго. Одинъ изъ проводниковъ, храбрый юноша, по имени Мишель Пано, вызвался помочь товарищу.

Къ кожаному поясу его привязали двѣ веревки, за которыя и начали его спускать въ трещину. Въ рукахъ у него находился конецъ третьей веревки, которая предназначалась для того, чтобы съ ней привязать упавшаго въ случаѣ, если онъ будетъ найденъ. Спускаясь все ниже и ниже между двумя чистыми голубыми стѣнами плотнаго льда, онъ доcтигъ закривленія трещины и исчезъ за нимъ. Опусканіе продолжалось; спустившись въ эту бездонную могилу на глубину 80 футовъ, онъ прошелъ черезъ другое закругленіе, послѣ чего спускался на протяженіи слѣдующихъ 80-ти футъ между почти отвѣсными стѣнками. Будучи, такимъ образокъ, на глубинѣ 160 футовъ подъ поверхностью ледника, сквозь глубокій сумракъ, онъ успѣлъ разсмотрѣть, что трещина дѣлаетъ опять поворотъ и крутымъ склономъ уходитъ въ невѣдомую глубину и теряется во мракѣ. Что, если бы лопнулъ его кожаный поясъ, въ какую бы бездну свалился бы онъ! Между тѣмъ поясъ такъ сильно сдавливалъ неустрашимаго юношу, что онъ почти задыхался; онъ сталъ кричать своимъ друзьямъ, чтобы его тащили наверхъ, но тѣ его не могли слышать и опускали все глубже и глубже. Тогда съ силою, на какую онъ только былъ способенъ, принялся онъ дергать за веревку, конецъ которой у него былъ въ рукахъ; тогда сигналъ его былъ понятъ, и товарищи вытащили его изъ ледяныхъ объятій смерти.

Затѣмъ они привязали бичевку къ бутылкѣ и спустили ее на глубину 200 футовъ, но дна не достигли. Бутылка вернулась покрытая льдомъ – очевидное доказательство, что если даже несчастный носильщикъ и достигъ дна, не переломавъ себѣ костей, то темъ не менѣе его должна постигнуть быстрая смерть отъ холода.

Каждый ледникъ есть не что иное, какъ громадный безостановочно двигающійся впередъ рубанокъ. Онъ толкаетъ передъ собой громадную массу обломковъ, которые громоздятся другъ на друга и располагаются поперекъ устья ледника подобно длинной могилѣ или длинной остроконечной кровли. Эти скопленія осколковъ называются мореною. Кромѣ этой, конечной морены, ледникъ имѣетъ еще боковыя, которыя тянутся по обѣ стороны его.

Какъ ни внушительны современные ледники, но они ничто въ сравненіи съ тѣми, какіе существовали въ прежнія времена. М-ръ Вайнеръ говоритъ, напримѣръ:

«Нѣкогда въ весьма отдаленныя времена долина Аоста была занята громаднымъ ледникомъ, который наполнялъ ее изъ конца въ конецъ, отъ Монблана до равнины Пьемонта, гдѣ находилось его устье, которое почти не передвигалось въ теченіе нѣсколькихъ вѣковъ и оставило послѣ себя громадныя массы всякихъ обломковъ. Длина этого ледника превышала 80 миль, а ложе его имѣло въ ширину отъ 25 до 35 миль и было округлено наивысшими горами Альповъ. Громадные пики, на много тысячъ футовъ поднимавшіеся надъ уровнемъ ледника, разрушаясь постепенно, отъ дѣйствія солнечной теплоты и мороза, покрыли его поверхность множествомъ угловатыхъ обломковъ, изъ которыхъ и состоятъ въ настоящее время громадныя скопленія щебня Иврійскихъ моренъ.

„Морены около Ивріи достигаютъ чрезвычайныхъ размѣровъ. Такъ бывшая нѣкогда у лѣваго берега ледника имѣетъ около т_р_и_н_а_д_ц_а_т_и м_и_л_ь длины и въ нѣкоторыхъ мѣстахъ поднимается на высоту д_в_у_х_ъ т_ы_с_я_ч_ъ с_т_а т_р_и_д_ц_а_т_и ф_у_т_о_в_ъ надъ поверхностью долины. Конечныя морены (тѣ, которыя ледникъ толкаетъ передъ собой) занимаютъ собою что~то около 20 квадратныхъ миль. При устьѣ долины Аоста толщина ледника должна была быть, по крайней мѣрѣ, въ двѣ тысячи футовъ, а ширина его въ томъ же мѣстѣ пять съ четвертью миль“.

Трудно даже представить себѣ подобную массу льда. Если бы отколоть конецъ такого ледника – продолговатый кусокъ въ 3 мили ширины, пять съ четвертью длины и 2.000 футовъ толщины – то подъ нимъ легко спрятался бы нашъ Нью-Іоркъ, а колокольня св. Троицы была бы по сравненію съ нимъ тѣмъ же, что и простой гонтовый гвоздь, по отношенію къ Саратогскому сундуку.

„Глыбы скалъ Монблана, разсѣянныя по равнинѣ пониже Ивріи, доказываютъ, что ледникъ, принесшій ихъ сюда, существовалъ въ теченіе весьма продолжительнаго времени. Разстояніе, въ которомъ въ настоящее время эти обломки находятся отъ тѣхъ скалъ, отъ которыхъ они были когда-то оторваны, доcтигаетъ приблизительно 420.000 футовъ; принимая среднюю скорость передвиженія ихъ, равною 400 футовъ въ годъ, найдемъ, что для всего путешествія имъ потребовалось не менѣе 1.055 лѣтъ! А между тѣмъ всѣ данныя говорятъ за то, что скорость ихъ не была такъ велика.

Бываютъ случаи, когда ледники отступаютъ отъ обычной своей скорости – скорости улитки, и передвигаются весьма быстро. Подобное явленіе представляетъ великолѣпное зрѣлище. Мистеръ Вайнеръ такъ описываетъ подобный случай, имѣвшій мѣсто въ Исландіи въ 1721 году:

„Повидимому, значительное количество воды, скопившееся внутри ледника или внизу, на днѣ его (вслѣдствіе внутренняго жара земли или же по другимъ какимъ-либо причинамъ), по сосѣдству съ горою Котлугія, оказало въ концѣ концовъ такое громадное давленіе, что ледникъ сорвался съ мертвыхъ якорей, на которыхъ онъ стоялъ и, несмотря на многочисленныя преграды, которыя стояли на пути его, былъ снесенъ въ море. Въ теченіе немногихъ часовъ чудовищная масса льда передвинулась по землѣ на протяженіе почти 10 миль; объемъ ея былъ такъ великъ, что море было совершенно заполнено льдомъ на цѣлыхъ семь миль отъ берега и на глубинѣ 600 футовъ образовались заторы льда, ставшіе на мель! Опустошеніе всей мѣстности было полнѣйшее. Весь поверхностный слой почвы былъ сорванъ до самой материковой скалы. Въ описаніяхъ весьма картинно было сказано, что вся поверхность казалась какъ бы в_ы_с_т_р_у_г_а_н_н_о_ю р_у_б_а_н_к_о_м_ъ, такъ правильно были сглажены всѣ возвышенія и углубленія почвы на протяженіи многихъ миль“.

Одинъ отчетъ, переведенный съ исландскаго языка, говоритъ, что громадные, какъ горы, остатки этого величественнаго ледника покрывали все море на такое пространство, что даже съ самыхъ высокихъ горъ нельзя было увидѣть свободную воду. Чудовищная ледяная стѣна или барьеръ, протянувшійся на большую длину, остался какъ памятникъ этого удивительнаго явленія.

„Чтобы дать нѣкоторое понятіе о высотѣ этого барьера изъ льда, достаточно сказать, что изъ фермы Hofdabrekka, расположенной высоко на fjeld'ѣ, нельзя было видѣть противоположной Hjorleifshofdi, стоящей на холмѣ въ 640 футовъ высоты; чтобы увидать эту послѣднюю, надо было влѣзть по горному склону на востокъ отъ Hofdabrekka на высоту 1.200 футовъ“.

Изъ всего сказаннаго читатель легко пойметъ, почему люди, обреченные на постоянную жизнь въ сосѣдствѣ съ ледниками, въ концѣ концовъ приходятъ къ убѣжденію въ полномъ своемъ ничтожествѣ. Альпы и ледники, дѣйствуя за одно, способны сбить любое высокомѣріе и довести самомнѣніе до нуля, если только человѣкъ, пробудетъ въ сферѣ ихъ вліянія достаточно долго.

Итакъ, альпійскіе ледники двигаются: теперь это извѣстно всѣмъ и каждому. Но было время, когда люди смѣялись надъ этимъ; они говорили, что если допустить, что цѣлыя мили плотнаго льда могутъ передвигаться, то возможность такого движенія надо допустить и для цѣлой скалы. Но доказательство слѣдовало за доказательствомъ, и, наконецъ, міръ увѣровалъ.

Ученые не только открыли, что ледники двигаются, но они еще и измѣрили скорость этого движенія. Они вычислили величину шага ледника и тогда съ увѣренностью могли уже предсказывать, что такой-то ледникъ во столько-то лѣтъ пройдетъ такое-то разстояніе. Вотъ примѣръ той поразительной точноcти, съ какою дѣлаются эти предсказанія.

Въ 1820 г. одинъ русскій и два англичанина съ семью проводниками предприняли восхожденіе на Монбланъ. Они уже достигли значительной высоты и были не далеко отъ вершины, какъ вдругъ, обрушившаяся лавина смела собою большую часть партіи, при чемъ пять человѣкъ (все проводники), скользнувъ по крутому склону въ 200 футовъ длиною, провалились въ одну изъ трещинъ ледника. Одинъ изъ нихъ спасся, благодаря длинному барометру, висѣвшему у него за спиной: барометръ легъ поперекъ трещины и задержалъ провалившагося пока не подоспѣла помощь. Жизнь другого была спасена альпенштокомъ или палкою подобнымъ же образомъ. Трое же погибли – Пьеръ Бальмотъ, Пьеръ Каррьеръ и Августъ Террасъ. Они провалились въ бездонную пучину трещины.

Д-ръ Форбсъ, англійскій геологъ, часто посѣщалъ область Монблана и очень интересовался спорнымъ вопросомъ о движеніи ледниковъ. Во время одного изъ своихъ посѣщеній онъ вычислилъ скорость движенія того ледника, который поглотилъ трехъ проводниковъ, и предсказалъ, что лѣтъ черезъ 35, а можетъ быть, черезъ сорокъ ледникъ возвратитъ останки поглощенныхъ имъ жертвъ и выброситъ ихъ гдѣ-нибудь у подножія горы.

Скучная и медленная прогулка – движеніе незамѣтное для глаза, хотя постоянное и безостановочное. Мѣсто, гдѣ произошла катастрофа, видимо изъ деревни, лежащей въ долинѣ, и если бы оттуда сорвался камень, то, чтобы достигнуть подножія горы, ему потребовалось бы всего нѣсколько секундъ.

Предсказаніе оправдалось съ чрезвычайною точностью: сорокъ одинъ годъ спустя послѣ катастрофы останки были извергнуты ледникомъ у его подножія.

По этому доводу я нашелъ интересный отчетъ въ „Исторіи Монблана“ у Стефана д'Аркъ. Привожу его здѣсь въ сокращеніи.

„12-го августа 1861 г., въ то время, когда кончалась обѣдня, въ мерію Шамоня прибѣжалъ запыхашійся проводникъ, принесшій на своихъ плечахъ весьма печальную ношу. Это былъ мѣшокъ съ человѣческими останками, которые онъ собралъ у отверстія трещины Боссонскаго ледника. Онъ догадывался, что останки эти принадлежатъ жертвамъ катастрофы 1820 года; непродолжительное изслѣдованіе, немедленно произведенное мѣстными властями, подтвердило справедливость его предположенія. Содержаніе мѣшка было высыпано на длинный столъ и подвергнуто оффиціальному осмотру, при чемъ найдено слѣдующее: части трехъ человѣческихъ череповъ; большое количество клочковъ черныхъ и бѣлокурыхъ волосъ; человѣческая челюсть съ прекрасными бѣлыми зубами; предплечье и кисть руки, всѣ пальцы которой оказались совершенно цѣлыми; мясо было бѣло и свѣжо, и обѣ части руки сохранили до нѣкоторой степени гибкость въ своихъ суставахъ, на безъимянномъ пальцѣ была найдена ссадина, и кровяное пятно отъ нея, повидимому, нисколько не измѣнилось въ теченіе 41 года и было хорошо замѣтно. Лѣвая нога – мясо бѣло и свѣжо.

«Вмѣстѣ съ этими останками были найдены многочисленные обрывки жилетовъ, шляпъ, грубыхъ сапогъ, подбитыхъ гвоздями, и другой одежды; голубиное крыло съ черными перьями, куски альпенштока, оловянный фонарь и, наконецъ, вареная баранья нога – единственное мясо изо всѣхъ этихъ останковъ, издававшее непріятный запахъ. Проводникъ говоритъ, что баранина не имѣла еще запаха, когда онъ досталъ ее изъ ледника; одного часа, проведеннаго на солнцѣ, оказалось достаточно, чтобы началось разложеніе.

„Чтобы окончательно установить происхожденіе этихъ печальныхъ останковъ, были приглашены многія лица, при чемъ произошла весьма трогательная сцена. Изъ свидѣтелей ужасной катастрофы, случившейся почти за полстолѣтія, двое были еще живы: Мори Кутетъ (спасенный своею палкою) и Жульенъ Давуссо (спасенный барометромъ). Старики эти вошли и приблизились къ столу. Давуссо имѣлъ уже болѣе 80-ти лѣтъ и безучастными глазами молча смотрѣлъ на грустные останки, такъ какъ память и умственныя способности его ослабли отъ старости, но Кутету было всего 72 года и онъ вполнѣ еще сохранилъ бодрость.