Текст книги "Мунсайд"

Автор книги: Марк Сафо

Соавторы: Сончи Рейв
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

– Человек, которого ты любил, любил эту книгу.

– Это же Он отдал тебе нож?

– Да. На всякий случай.

Большего ему и не надо. Кави оставил священный клинок Исаака на столике, словно простой столовый прибор. Будто в нем не было никакой ценности.

– Она не придет? – спросил он жалким и грустным голосом. – Я хотел бы попрощаться.

Асмодей даже не обернулся, все так же смотрел в черничное, израненное молниями небо.

– Надеюсь, она уже далеко.

Он прискорбно опустил подбородок и потупил взгляд в пол.

– Так для нее будет лучше, – примирительно сказал Асмодей, вставая с места. – Идем, поможем им на кухне.

Они приняли его как давно забытого родственника, и он был согласен им подыгрывать, чтобы не разрушать этой странной праздничной атмосферы прощального ужина.

– Барон не придет? – весело спросила Лилит, проверяя духовку.

– Ты же знаешь его, – спокойно ответил Самаэль, покачиваясь на стуле. – Все не теряет надежды.

– Смирился бы уже.

– Для того, кто оживляет мертвых, смирение – непростая вещь.

– А ты чего не в «Доктрине»? Там же куча людишек прячется в спортзале от грозы.

– Семья ближе.

– Семья, ты слышал? – расхохоталась Лилит, обращаясь к Асмодею. – Говорила же, на старости лет у самого лютого демона проявляется человечность.

Была ли это такая странная игра, но они и правда вспоминали времена инквизиции, говорили о каких-то демонах, припоминали давно умерших людей. Он молча слушал, иногда Лилит давала какие-то мелкие поручения и продолжала рассказывать небылицы. «Братья» с удовольствием ей подыгрывали, он внимательно слушал и, кажется, тоже наслаждался этим спектаклем.

– Может, ненадолго, а? Чуть-чуть? – выпрашивала она, крутя увесистый нож для мяса в руках. – Он же… как-никак главный.

– Не думаю, что он хотел бы видеть гибель города, – возразил Асмодей.

– Ну а попрощаться?

Асмодей вопросительно посмотрел на него, будто спрашивая разрешения. Кави пожал плечами. Если они будут рады, то почему бы и нет? К боли он привык.

– Ура! Можно я? – Лилит подбросила нож и ловко поймала его на лету. – Так скучала по этому! А помните, как нам приносили в жертву людей? Настоящих, с кровью и кишками.

– А та группка сатанистов из «Вудстока»! – Самаэль даже улыбнулся. – Какие-то музыканты…

– Когда они еще девочку запекли.

– Играли ужасно, – прокомментировал Асмодей.

– Не всем же Бозио подавать. А мне нравятся эти сатанисты, настоящие любители черной мессы…

Вдруг кто-то громко забарабанил в дверь.

– Неужели это Барон? – Лилит поспешила открыть.

– Высших же вроде больше и нет, – прокомментировал Самаэль.

– Может, Трикстер решил поиздеваться напоследок? В его стиле. – Асмодей остался на месте. Ему хотелось глянуть, кто это, но что-то подсказывало оставаться на месте.

– Это Каспий! Крестник! Проходи! А маму с папой привел?

Каспий не собирался на ужин – это Кави понял сразу. Он был вымокшим до нитки, напряженным, руки сжаты в кулаки, а тело била мелкая дрожь. Его стальной, свирепый взгляд тут же уперся в него, и Кави опустил голову.

– Полукровка.

– Инкуб.

Асмодей и Самаэль произнесли это одновременно, но с одинаковой долей презрения.

Кави узнал этого парня. Он всегда ошивался вокруг Ивейн, глаз с нее не сводил. Ифрит надеялся, что она затаилась где-то за спиной.

– Мне нужно… поговорить с ним. Наедине. – От распиравшей изнутри ярости дыхание Кави было тяжелым и прерывистым. Он замер на пороге кухни, оставляя за собой мокрые следы.

– Говори при всех, – заявил Асмодей.

– Да, Каспий, тебе нечего от нас скрывать. – Ли-лит нежно приобняла мальчика. – Каким красивым ты у меня вышел. – Она провела пальцем по его скуле. – Мое лучшее творение.

– Твое единственное творение, – поправил Сама-эль. – Из-за него ты не можешь выходить из дома.

– Зато смотри, какая красота. – Она повернула его к Самаэлю, словно хвастаясь красивым платьем.

– Насмотрелся за учебный год.

– О, только не начинай свою директорскую чепуху!

А Каспий все глядел на Кави, отчасти с ненавистью и каким-то вызовом.

– Мне нужна капля его крови, – процедил он сквозь зубы, вынудив остальных заткнуться.

– Каспий, – на выдохе сказала Лилит, поглаживая его плечо. – Каспий, не надо этого делать.

– Так ты в курсе? Знала и молчала?

– С нас взяли клятву, мы не можем говорить об этом. В отличие от твоего безумного отца и бабушки.

– У тебя еще есть шанс, полукровка, на нормальную жизнь, – вступился Самаэль. – Ты сможешь спокойно жить за чертой, как и Ивейн, хотя бы первое время…

При упоминании Ивейн его передернуло, и от Каспия это не ускользнуло.

– Хочешь, чтобы она погибла или уехала? – Каспий подошел ближе к Кави.

– Десять минут до полуночи, – шепнула Лилит, глядя на часы.

– Так что? Капля крови тем ножом, что ты прячешь, – и она будет здесь, в безопасности, с тобой.

– Каспий! – крикнул Асмодей, но было поздно, ифрит уже поднялся на ноги. – Не делай этого! Мы уже все решили!

Последняя фраза стала спусковым крючком для инкуба и выпустила его истинную суть наружу.

– Меня всю жизнь принижали из-за того, что я инкуб, вдалбливали, что вы, верховные, якобы знаете лучше. Вы не оставляли мне выбора. – С каждым словом он подходил все ближе и ближе. Асмодей даже не шелохнулся, глядя на него без тени испуга, лишь с явной жалостью. – Никому не давали выбора!

Кави слышал это уже из другой комнаты, забрав нож с собой. Лилит пыталась успокоить крестника, но, казалось, тот был неумолим.

Так же бесшумно он вернулся в кухню, сжимая в руке клинок, которым когда-то собирались принести в жертву Исаака.

– Теперь решать буду я! – громогласно заявил Каспий. – К черту демонкратию!

И Кави воспринял это как призыв. Нож полоснул по руке.

Ивейн

Спасибо богам, демонам или кому угодно, что машина Хейзер стояла у «Гекаты». Ветер охладил мысли, но меня продолжало лихорадить. Трикстер еще кричал мне что-то вдогонку, но я не обращала внимания. До полуночи оставались считаные минуты.

– Где Каспий? – крикнула я Хейзер, еще не успев закрыть дверь. Она явно хотела мне что-то сказать.

– Я высадила его у полицейского участка и видела, как он выходил из него. Думаю, он у Асмодея. – Хейзер завела автомобиль. – Ив, нужно поговорить. Срочно.

Машина резво тронулась с места, мы чудом не зацепили летевшую ветку, которая могла бы с легкостью пробить лобовое стекло. Погибнуть сейчас не входило в мои планы.

– Это касается Барона Субботы…

– Хейзер.

– Нет, послушай! Если Барон Суббота вселится в тебя, да, ты погибнешь, но выживет Каспий, твоя мать, твой брат останутся призраками, Кави, в конце концов. Все, кого ты любишь, все, кем ты дорожишь…

Она продолжала что-то говорить. С Апостолами Безумия все магические существа ослабнут, но продолжат существовать. Мунсайд выживет, но станет совершенно другим, незнакомым, еще более безумным и больным.

– Я не собираюсь тебя убивать, просто говорю про этот вариант…

– Ты хочешь, чтобы я умерла? – тихо спросила я.

– Давай не будем говорить о моих навыках вождения, – даже сейчас она шутила, но затем сказала уже серьезно: – Быстро и безболезненно. Ивейн, ты – моя лучшая подруга, смелее и отважнее человека я не знаю и вряд ли узнаю, поэтому говорю это прямо и уверена, что ты примешь правильное решение. Я не говорю, какое именно, я сама понятия не имею, черт! – Теперь мусорное ведро попыталось в нас врезаться, Хейзер едва увернулась. – Мне неизвестно, что придумал Каспий…

Зато я, кажется, знала что. Трикстер сболтнул много лишнего, явно мне на пользу. Думая о нем, я буквально слышала, как моя душа распадается на кусочки.

– Кави наверняка у Асмодея, – продолжала Хейзер. – Ив, ты скажешь мне, что решила?

– Я еще ничего не решила! – запаниковала я. Слава богу, показался высокий шпиль дома Асмодея, но дорогу преградила сваленная сосна. – Остановись! Дальше я пешком.

Я уже хотела выскочить из машины, но Хейзер обернулась.

– Ив, я люблю тебя, – искренне сказала она, прижимая к себе. – Ты – самый лучший человек, ты…

– Тише, не плачь, – умоляла я, прижимаясь изо всех сил и сдерживая слезы. – Я тоже люблю тебя. Ты – моя самая лучшая подруга, самая крутая мамбо на свете, но вот только водитель…

Она рассмеялась чуть истерично и все же отпустила меня, долго смотря вслед. Я не могла обернуться, только не сейчас, шагая навстречу ветру, который с легкостью мог вышвырнуть меня из города.

Когда в твоей жизни наступает решительный момент, ни одна мысль не может пробиться в голову, кроме настойчивого: «Дыши, цени это, дыши, просто дыши».

И мне ничего другого не оставалось.

Дверь резко открылась, и, пройдя в кухню, я увидела окровавленный нож в руке Каспия и какую-то бумагу.

Лилит, рыдавшую над трупом Самаэля.

Кави, моего Кави. Кровь из вен.

Асмодея, как всегда, застывшего, спокойного, смиренного.

Часы пробили полночь.

Дом начал разрушаться, как и весь город. Я слышала твой вопль, Мунсайд, возглас каждого твоего жителя.

Ты умирал.

С днем рождения, Ивейн.

– Нет! – воскликнула я, не зная, к кому сначала подойти. – Каспий, не делай этого!

– Я делаю это ради тебя, – прошептал он, глядя на бумагу в руке. Одна капля крови там уже была. Вторая застыла на кончике клинка. – Я буду на твоем месте. Ты будешь спасена, как и этот город. Я такой же Лавстейн, как и ты. Вольфганг – наследник по другой линии.

«Безумный обманутый брат», – говорил Трикстер. Дал ли ты мне еще одну подсказку? Твои слова никогда нельзя было воспринимать буквально.

– Ивейн, мой человечек, – шептал Кави, блаженно улыбаясь. – Ты здесь.

Если бы я смогла, то разрыдалась бы, бросилась бы к нему и сказала бы все. Я просила бы у него прощения снова и снова, умоляла бы простить меня и остаться со мной.

– Да, я здесь. – Я присела на одно колено. Кровь заливала пол, как тогда, когда я разбила блюдце.

– Пришла собирать меня по кусочкам? – Добрая улыбка моего прекрасного принца, моего наставника, ментора, человека, который взял меня на руки раньше моих родителей, без которого не было бы и меня. – Уже поздно, Amira.

Я уткнулась лбом ему в плечо. Не могла взять его за руки. Он лишь прислонился ко мне, пытаясь быть ближе. От ангельского клинка не спастись. Никакая магия не поможет. Можно было заштопать раны, но крови утекло слишком много. Клинок, которым убили Люцифера.

– Нет-нет-нет, я тебя спасу.

– Сон твой спокойный… – сквозь улыбку, ласково, будто напевая колыбельную самому себе, шептал он, и в глазах я видела счастье, – охраняет ифрит…

Он этого и хотел: уйти спокойно и достойно. И дать мне жизнь, нормальную, вне стен этого города.

Поэтому он все это и продумал. Ради этого. И я все испорчу.

– Каспий, не делай этого! – вовремя вспомнила я. Нож едва касался бумаги.

– Ивейн, мы спасем этот город, мы…

Остался последний аргумент. Пожалуйста, пусть он поймет меня.

– Лавстейны. Не. Возвращаются.

Нож выпал из его рук.

– Прости меня, прости, – прошептала я своему ифриту. – Ты хотел не этого, но… другого выбора нет.

И я схватила окровавленные руки. В глазах его появился ужас, даже смерть отступила перед его желанием вырвать ладони из моих. Но сама смерть была мертва, Самаэль лежал на своих бархатных черных крыльях, замыкая круг.

Я быстро погибну без Кави. Я не смогу сдержать такую силу сама. Но…

Это того стоило.

Ради Уоррена, Хейзер, Каспия, Асмодея, близнецов Хиллсов, мамы и брата, Голема, Сары. Ради каждого, кто должен жить только в книгах. Дин, Кольт, Горц… Ради всех Апостолов Безумия. Ради Трикстера.

Ради Мунсайда.

Ужас застыл в его глазах, его сила уходила ко мне, и мощь обрушилась на каждую клеточку тела.

Поздравляю, Ивейн, ты создала Новый Ад.

И здесь ты – единоличный правитель.

Ты – королева Нового Ада, Мунсайда, крошечного портового городка в штате Мэн, с населением тридцать тысяч душ, приютившего тех, кто пугает вас по ночам. И я – самая страшная из них.

Человечек все-таки забрался на верхнюю ступень.

Последнее письмо к Кави

Дорогой Кави.

Ты никогда не прочтешь эти письма.

Я пыталась быть честной и искренней с тобой в своих рассказах, хотела объяснить как можно точнее, почему я так с тобой поступила.

Ты хотел спасти маленькую невинную девочку, но она умерла в четырнадцать лет, когда ты отдал меня менталистам, когда ты бросил меня.

Ты просто пытался спасти город, который создал, но в итоге он останется для тебя таким, каким ты его помнишь: пристанищем старых демонов, в которых уже никто не верит. Теперь Мунсайд отдан на расправу Апостолам Безумия, депрессии, шизофрении и многим другим, Трикстеру, менталистам и мне. Сила и власть изменили меня, и это письмо возложено на твою могилу совершенно другим человеком. И даже не человеком вовсе.

Я впитала твою силу. Ты теперь навеки со мной. Ты же знал, что Вендиго – любовник Корнелиуса. Он сам породил его, сам разрезал на части его плоть и кровь, чтобы на костях отстроить хижину, чтобы тот навсегда остался с ним. Это рассказал мне Трикстер. Что ж, я – достойная замена Корнелиусу. С тобой я проделала то же самое, впитав тебя до сожжения, до праха, до самого естества. Вобрав тебя в себя, я дала твоей душе жизнь во мне, а остатки – на этом мертвом, недостойном тебя камне. Камень похож на тебя из моих детских воспоминаний. Улыбчивая статуя. Настоящий принц. Как в той сказке Оскара Уайльда.

Я скучаю и по Кави-человеку, жалкому по своему виду, но доброму до самопожертвования. Исаак. Агнец. Невинная жертва, готовая ради меня вскрыть себе вены священным клинком.

Я и есть Мунсайд. Я и есть Новый Ад. Я – его олицетворение.

Большинство вернулись в город. Теперь на счетчике двадцать семь тысяч жителей. Демоны постепенно теряют власть, демонкратия, законы, кодексы – все сожжено. Бестиарии хранятся на полках. Еще немного – и они станут лишь частью легенд, сказками, какими и должны быть. Магия теперь работает иначе, питая совершенно других существ. Новая страница в книге Мунсайда открыта, и первые буквы написаны нашей кровью. Не пропадать же добру, так ведь? А Кольт не так уж сильно мне помог, чтобы ему досталось такое лакомство.

Трикстер, оказывается, давал шанс на спасение и все-таки обманул меня. Каспий никакая мне не замена. Ведь стоило Каспию, ложному Лавстейну, заключить договор, как его вмиг не стало бы. Ни его, ни самого города. Ты хотел дать надежду моему отцу, придумал эту ветвь в Германии, знал же, что я полезу на престол, поэтому продумал все варианты. Но не учел одного: я захочу этот Новый Ад. Я дала обещание Уоррену спасти Мун-сайд – неважно какой.

В духе Трикстера, да? Моего дублера.

Знаешь, безумие приходит тихо, садится с тобой за один стол, и ты видишь, что на карте игры «Жизнь» появляется еще одна фигурка, пусть ты и двигаешь ее своей рукой.

На меня обрушилось черсчур много за эти восемьдесят два дня. Загадки, смерти, предательства. Ни одна психика этого не выдержала бы, и я искренне удивлена, что так долго продержалась. Но и этот рубеж преодолен. Ты гордишься мной?

Демоны доживают свой век вместе со всеми. Ложный расцвет Мунсайда, но теперь в других тонах. Все изменилось. Но для людей, как, впрочем, и всегда, все осталось незамеченным. Вот-вот они отправятся в огненное озеро серы и будут гореть там вместе с Антихристом и Лжепророком.

Никакой я не рыцарь. Никакая я не принцесса. Сейчас я даже не человечек. Хорошо, что ты меня такой не увидишь.

Хочешь узнать о моих дальнейших планах? Мы с Трикстером решили, что пора бы прославить Мунсайд, поэтому начали свою активную туристическую кампанию, готовясь превратить это богом забытое место в новый аттракцион для кучки туристов. Хватит нам обособленно жить, правда? Нам нужны новые жители, больше горожан, больше безумцев!

Ты будешь мной гордиться. Я заставлю тебя.

Спи, мой ифрит. Я буду охранять твой сон. Как и ты когда-то – мой.

Твоя – не твоя Ивейн,

королева Нового Ада