Текст книги "Мунсайд"

Автор книги: Марк Сафо

Соавторы: Сончи Рейв
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Ага. А еще там будет Селена, которая отомстит мне за притеснение ведьм, инквизицию и своего зачарованного бойфренда.

– Ты знаешь про Каспия?

Элиза прискорбно качнула головой, потупив взгляд.

– На той стороне… можно подглядывать, урывками. Мало чем отличается ото сна. Но это я видела.

– Видела что?

– Моего сына и ту… девочку. Видела своего маленького внука, которому с детства пришлось несладко.

– А Вольфганга? Видела, когда его…

– Ивейн, я вижу это постоянно. Я чувствую это постоянно. Как рвется ниточка между сыном и матерью, как убивают мою половину. И это было больнее моей собственной смерти.

Я поежилась и спряталась за кружкой.

– У тебя много вопросов, но, прошу тебя, пусть на этот раз тебе ответит кто-нибудь другой.

Может, сам Кави. Кто знает?

– Вендиго. Отец его подкармливал…

Элиза недобро хмыкнула, выдержала долгую паузу, но все-таки ответила:

– Мы были счастливой семьей, Ивейн. Жили в Дрездене, чудесном, красивом городе, полном замков, с мощеными улочками. У нас был дом в пригороде, в выходные выбирались в центр. Водили Вольфганга в зоопарк, отстроенный после бомбежки. Винс рассказывал ему про восточноевропейскую галерею в Цвингере. Мы были нормальной, счастливой семьей и не знали ни о каком Мунсайде.

– Он не рассказывал?

– Рассказывал о семейном бизнесе, о странном городке в Америке.

– Но вы туда не собирались?

Она прискорбно покачала головой. Было заметно, с каким трудом Элиза говорила о былом счастье, которое так быстро исчезло.

– Я хотела ребенка от Винса, но он был против. Говорил про семейные обстоятельства, о генетическом заболевании. Он и правда быстро угасал, и врачи не могли помочь. Тогда я еще не знала, что дело в Мунсайде, что без города в нем не оставалось жизненных сил. Он прожил вдали от него слишком долго, его организм истощался. Это было ужасно. Он готовился умереть.

– Поэтому вы вернулись?

– Да. Я узнала о Мунсайде. Неизвестный прислал мне книгу «Исповедь и исследования». Я не обратила бы на нее внимания, если бы у автора не была фамилия моего мужа. Чувствовала, что твоему отцу не нужно ничего говорить, прочла ее втайне и начала догадываться кое о чем. Корнелиус не писал прямым текстом, но я напридумывала всякое. Была в таком отчаянии, что схватилась за этот вариант и долго, очень долго уговаривала Винсента переехать. Хотя бы на время, чтобы он поправил здоровье.

Я слушала затаив дыхание, забыв о горячей кружке в руке. Это была не сказка на ночь, это была часть моей истории.

– Винс не хотел продолжать род. Он надеялся, что демоны придумают что-то сами. Кави говорил ему, что вот-вот Лавстейны избавятся от плена, нужен лишь последний наследник.

– Последний?

– Так он говорил. Я к тому времени сама заболела. В Америке мне было плохо, а все это, – она обвела рукой пространство вокруг нее, – не укладывалось у меня в голове. Я беременела три раза до тебя. Мальчик и две девочки. Винсент настаивал на аборте, и я…

Неосознанно я потянулась к матери и, наплевав на брезгливость, потрепала ее по плечу.

– А потом появилась ты. – Она всхлипнула и положила руку на живот. – Я не знала, что меня ждет после твоего рождения, что матери наследников погибают при родах. Я продержалась сутки. Целые сутки не выпускала тебя из рук. Такая маленькая, крошечная, ты была копией Винсента.

Я разрушила счастливую семью своим рождением, прекрасную семью, у которой могло быть лучшее будущее вдали отсюда. Я застыла. У Вольфганга была бы не только мать, но и отец, пусть и недолго. Кажется, Винс когда-то был хорошим. Я запомнила его другим, не понимая, что это я разрушила его судьбу. Снова оказаться в клетке, пережить смерть собственных детей, жены, знать, что его плоть и кровь готовилась на убой. Последний наследник. Неужели на мне все и закончится? Какой ценой?

– Ты была нашей надеждой, Ивейн. Ты такая храбрая, умная и смелая. Я видела тебя. Мертвые видят лучше, когда их ребенок в опасности. Вся твоя жизнь – опасность. И как достойно ты с ней справляешься…

– Не надо…

– Надо, милая. – Она схватила меня за руки. Они были холодными и немного скользкими. – Как ты бросилась на помощь своему другу в лесу, как ты выстояла против того монстра. Ивейн, ты прекрасна. Ты – достойная наследница. И все, чего я для тебя желала, – это счастливое будущее. И я верю, что ты его добьешься. Здесь или где-то еще. Как тебе заблагорассудится. Мне обидно, что меня не было рядом и тебе пришлось справляться со всем в одиночку, но я не смогла бы воспитать кого-то более прекрасного, чем ты. Ты – чудо, ты – надежда, ты – наше спасение.

Я уткнулась ей в плечо и позволила обнять меня как малое дитя. Сколько раз я представляла это, как часто мечтала об этом в детстве.

– Спасибо… мама. Не уходи, пожалуйста, останься.

– Я останусь. – Она погладила меня по спине. – Совсем недолго, и все решится. Ты почти у цели. Осталось совсем чуть-чуть.

Самые важные, опасные и сложные «чуть-чуть».

8. Лицо врага

Дорогой Кави.

Будет куда логичнее, если я просто проснусь. А весь Мун-сайд окажется эскапичным бредом девочки-подростка, которая отчаянно старается избежать суровой реальности несчастной сиротки. Из-за недостатка внимания в детстве я выдумала эту реальность, где мир крутится вокруг меня, где я – главный герой и спаситель, где я заправляю всем, где родители вместо любви и заботы подарили мне власть и статус аристократки.

И ты, конечно, мой воображаемый друг, могущественный демон с повадками принца, попавший в беду, нуждающийся в моей помощи и защите, тот, кто был со мной все время.

Согласись, все это куда логичнее, чем целый город с демонами, ведьмами, воскресшими матерями, племянниками-инкубами и со всем бестиарием из древних легенд и мифов.

Я не удивлюсь, если этот город находится не меж двух моих правящих ладоней, а меж двух моих воспаленных полушарий.

Я не удивлюсь, если ты окажешься только моей личной выдумкой. Напротив, я вздохну с облегчением.

Твоя Ивейн

Ивейн

Мы боролись непонятно с чем долгое время, но теперь завеса тайны приоткрылась, и она была ужасна. Менталисты, способные управлять чужими умами, следили за нами. Никто не знал, сколько их, никто не знал, кто они. Был ли у них главарь, можно ли их было победить хоть как-то.

Оставался один вариант, не самый лучший и не самый достоверный: Кави. Он знал, как из этого выпутаться, поэтому и спрятал себя таким образом. Оставил ли он мне подсказки или способ связаться с ним? Я не понимала. Кто враг? Кто друг? Наверняка кто-то из демонов на стороне Общества лунатиков.

Каспий сидел на кухне. Ему нужно было спрятаться от гончих, отвратных существ, похожих на борзых. Вот только глаза у них горели пламенем, а острые зубы в два ряда обеспечивали адские муки, да и ростом они были чуть меньше медведя. Наказание за побег из тюрьмы. Гончие шли по его следам. У Каспия были остатки морока от Хейзер и какой-то план, который он решил выполнить под шумок. Он должен был обеспечить ему покровительство Барона Субботы, что означало почти неприкосновенность. В подробности Каспий меня не посвящал.

Он лениво раскачивался на стуле, пока Элиза подшивала платье и вертелась рядом.

– Может, рукав в три четверти? – спросила я у нее. Для идиллии не хватало лишь братца-призрака. Вот семейка! Призрак, зомби и инкуб… Ну и я, почти человек. – А то как-то совсем официально.

– Фату не забудь, – вякнул Каспий, посмеиваясь.

– Да пошел ты. – Элиза выпучила глаза от моей грубости, но промолчала. – Тебе не грустно, что не идешь на выпускной?

– Я в этом теле еще лет двадцать буду, могу устроить себе три выпускных.

– Но ни одного со мной.

– Ага. Мечта каждого парня – пойти на выпускной с тетей.

Я злобно шикнула на него.

– Каспий, не напоминай об этом.

– А по-моему, очень смешно.

– Да, особенно когда… – Он округлил глаза, умоляя меня заткнуться. Да, лучше было не говорить об этом при матери. Но когда-нибудь придется. Раз он заранее все знал, то зачем полез ко мне не с самыми целомудренными поцелуями? Боже, какая мерзость!

– Ивейн, не дергайся.

– А ты успеешь до вечера? А то у меня ни одного платья, придется идти в джинсах.

– Тут работы всего ничего. Конечно, успею.

– Можешь позвонить Кристе и что-нибудь одолжить, – предложил Каспий.

– Формы не те. Кстати, а кем она мне приходится тогда?

Каспий что-то задумчиво промычал, пялясь в потолок. Эльза попросила развернуться и вновь задела меня булавкой. Было время завтрака. Выпускной в восемь вечера. Неужели она успеет?

Хейзер была одержима выпускным, как и любая нормальная девчонка. Для меня это был шанс проветриться, но особого энтузиазма я не испытывала. Был выдуманный пансионат, до этого – домашнее обучение, по-настоящему я отучилась в «Доктрине» с месяц.

– Я тебе расскажу кое-что, – произнес Каспий, когда Эльза сказала, что все готово. Я попыталась аккуратно снять платье, но остановилась на полпути, бросив на Каспия взгляд. – Ой, да ладно тебе, я же твой племянник.

Звучало как приговор.

– Давай я тебе помогу, – предложила мама, аккуратно подцепив платье за плечи. Булавки легонько царапали тело, я едва выбралась из плена белого ситца и тут же схватилась за футболку и надела на себя. Каспий сделал вид, что ему крайне интересно рассматривать кружку.

– Что расскажешь? – спросила я, запрыгивая в джинсы и садясь напротив, где уже остывал мой кофе. Интересно, что Элиза сделала с Големом? Просто отмыла ванну?

Зачем я об этом вспомнила? Кажется, меня вечно будут мучить кошмары. Мое первое убийство. Убийство невинного существа.

– Тебе, наверное, интересно, как я такой получился. – Он заправил прядь моих волос за ухо, и я почувствовала, как румянец приливает к щекам. Между нами застыла неловкость, которую мы всячески пытались игнорировать. Возможно, это испытывала только я. Каспий всегда ловко умел прятать эмоции.

– Пестики и тычинки, что ли?

– Нет, – рассмеялся он. – Ты же знаешь, инкубы и суккубы не могут иметь детей.

– Ага. – Я сделала глоток жгучей и крепкой темной жижи, заваренной на дешевом порошке, который таился в глубинах шкафов. Моей маме не нужно было есть, как и Каспию, у меня же аппетит проснулся впервые за долгое время, но в доме почти ничего не было, кроме старых запасов консервов, каких-то макарон и прочего. Наверное, еще с тех времен, когда Вольфганг был жив.

– Тебе будет неприятно это слышать, но, возможно, поможет…

Я нахмурилась. Знал бы он, как мне тяжело было делать вид, будто все нормально, будто сегодня очередной радостный день, когда я постоянно натыкалась на болезненные воспоминания. Мое сознание превратилось в минное поле. Стало физически сложно концентрироваться на чем-то одном. Так много проблем и ни одного решения.

– В общем, – слова давались Каспию с трудом, – какое-то время по Мунсайду ползли слухи, что истинный наследник – Вольфганг.

Я вздернула брови.

– Да, звучит как бред, но кто-то в это действительно верил, и среди них была Криста.

Еще один низкий демон, который захотел протекции Лавстейнов.

– Но это не отменяет демонической физиологии, – намекнула я Каспию.

– Да, но… кое-кто может это изменить.

В голове тут же всплыли культы плодородия и семьи. Обратиться с проблемой бесплодия можно было даже к ведьмам, но вряд ли им хватило бы сил изменить натуру суккуба.

– Лилит, – ответил на мой немой вопрос Каспий, и я ударила по столу от досады, что сама не догадалась.

Лилит. Темная мать. Возможно, одна из самых сильных женщин-демонов, которая была заперта в доме вместе с Асмодеем и Самаэлем. Прародительница всех демонов пошла против закона и попала в заточение, чтобы появился Каспий. Вот только зачем?

Догадка пришла в голову неожиданно, будто резкий удар по затылку.

– Ты моя замена?

Каспий оскалился и пожал плечами. Уоррен все-таки был прав отчасти.

– Полукровка. Демон и Лавстейн в одной оболочке. Это была идея Трикстера.

– Но Трикстер должен был знать, что Вольфганг – бастард! А-а-а, опять обманул.

– Не совсем. Он рассчитывал, что кровь, близкая к наследнику, сможет помочь, но нет, из меня не вышел новый адепт.

– Если бы удалось, ты стал бы не адептом… А королем. Единоправным.

Во взгляде Каспия явно читалось все, что он думал по этому поводу, и у меня даже немного отлегло от сердца.

Я поняла еще кое-что. Если бы у них получилось, если бы Вольфганг был истинным Лавстейном, меня бы не было в живых.

– Сколько тебе лет? – неожиданно вспомнила я. Вольфганг был старше меня на десять лет. Каспий должен был быть младше меня на шесть минимум.

– Намного меньше, чем выгляжу. Я быстро вырос. Слишком.

Сила досталась бы мне как первенцу. Когда брат шел против брата, что случалось нередко в нашей семье, это сопровождалось стихийным бедствием или иной катастрофой, почти всегда сильным скачком магии.

И Вольфганг, наверное, знал это.

– Ты… общался с моим братом? – выдавила я из себя и заметила, как Каспий сжался.

– Я видел его три раза за всю жизнь. – В его голосе смешались грусть и злоба. – Криста держала меня подальше. Да и он не горел желанием.

– Была обижена за обман?

– Она не хотела ребенка, это противоречит нашей природе, она мечтала о безбедной жизни. Тем более что такое сильное заклятье не может пройти незаметно. – Он постучал по виску, явно намекая на то, что я заметила лишь вскользь: отпечаток безумия, таившийся в Кристе за ее красотой.

Еще день назад я могла взять Каспия за руку или хотя бы положить ладонь ему на плечо. Но сейчас я неподвижно сидела и наблюдала за ним, готовая в любой момент отвести взгляд.

– Мне нужно собираться.

Забавно. Наше родство отдалило нас друг от друга.

– Повеселись там за меня тоже. – Каспий попытался ободряюще улыбнуться и скрыть тоску. Его ждали адские гончие, суд и, скорее всего, заточение. Что ждало меня? Выпускной, одноклассники, фотографии, цветочки, воздушные шарики, разговоры о будущем, которое меня никогда не коснется.

Его тюрьма – этот дом. Моя тюрьма – весь город, который пытался меня сожрать.

Кави

Чутье вело его сюда. Даже не чутье, а жажда, переросшая в маниакальное нездоровое желание. Так наркоман рылся в целлофановом пакетике в поисках последних ничтожных крошек белого порошка. Он прекрасно знал это чувство, когда необходимость была сильнее отвращения к себе.

Но в этот раз все оказалось в сто крат хуже. Истинная ломка, не только ментальная, но и физическая. Ничто, подсовываемое ему Дин, не могло заглушить это. Напротив, жажда становилась ярче, и долгое время он не мог понять, чего именно ему не хватало. А когда понял, то открещивался от этой мысли и прятал ее как можно глубже.

Сейчас он в исступлении брел к ее дому, даже не зная дороги, доверившись интуиции.

Особняк будто восстал из кладовой воспоминаний. Весь его мозг пропитался стойким ощущением дежавю.

Он не вышел на главную дорожку прямо к крыльцу, а остановился у корявой ивы, спрятавшись за стволом. Чего он ждал? Зачем?

Заметив ее макушку, мелькнувшую на пару секунд в окне на первом этаже, он в полной мере ощутил облегчение. Будто бы ошейник, стягивавший шею, наконец ослабел.

Но стоило ей выбежать на порог, как легкость сменилась тревожным напряжением и тяжелым стуком сердца.

Со счастливой улыбкой она выскочила на крыльцо, а подол длинного платья стелился за ней по земле.

Белое плотное кружево и ситец, рукава в три четверти, длинная юбка. Цвет молока с медом, невинности. Цветы в аккуратных локонах, кожа без кровоподтеков и веснушек.

Весь ее облик был воплощением всего недостижимого: чистого, непорочного и искреннего. Все это будто издевалось над ним.

Она напоминала невесту из давних времен, когда девушки даже не догадывались, что ждало их за порогом семейного дома.

И хотя он знал, что на ее жизнь выпало много горести, но одна все-таки обошла стороной.

Вдруг она заметила его, и ее улыбка померкла, а глаза не моргая глядели на него в упор.

Он чувствовал ее обиду, может, ненависть и разочарование. Что-то настолько болезненное и острое, что он отступил назад, надеясь сбежать.

Девочка в белом платье с воинственным лицом сделала глубокий вдох, прежде чем сбежать по ступеням вниз. Она шла к нему решительно, пока между ними не осталось пары метров. В каждом ее шаге кипела злость, и он не понимал, чем провинился. А еще он видел, как тряслись ее тонкие пальцы и предательски блестели глаза. Он видел, как ей больно.

А затем она толкнула его в плечо, слабо, но со злостью. Он стоял истуканом, не понимая, что происходит.

Еще один толчок, и она сделала шаг назад, кусая губы и лихорадочно шепча:

– Мне надо на тебя злиться… Надо… но не могу.

Цветок выбился из прически, девочка в белом прикрыла рот рукой, чтобы не заплакать.

Он осторожно поправил ей прическу, а она замерла, уставившись на него тяжелым взглядом.

– Ты очень красивая, – глупо произнес он.

Девушка стыдливо опустила взгляд. Он чувствовал себя ребенком, глупым и неспособным выразить мысль, понять, что этому человеку он не нужен. Или наоборот? Но это было неважно. Потому что девочка в белом буквально бросилась на него, крепко прижавшись к груди. Никогда и никто с ним такое не делал, никогда не держал так сильно.

Спустя какое-то время он аккуратно положил ладони ей на талию и повторял как полоумный:

– Ты такая красивая.

Он услышал ее смешок. Наверняка выглядел как идиот. Кто бы здесь не рассмеялся?

А потом подъехало такси, и она убежала, чтобы обняться с каким-то мальчиком. Она смеялась ему открыто и шутливо нырнула ему под руку.

Они выглядели молодыми и прекрасными, нормальными. Ничего больного, ничего извращенного, ничего странного.

Такси уехало. На прощание она еле заметно помахала ему и бросила короткий, полный грусти взгляд.

Мир снова разбился и превратился в россыпь осколков.

Он долго стоял, не зная, что делать, прокручивая в голове эту пятиминутную встречу снова и снова, смакуя, запоминая ее и наполняясь ею. Он знал, что вот-вот наступит ломка и пустота будет болезненно разъедать его изнутри.

Он почувствовал что-то странное позади себя. Инстинкты предупреждали его об опасности и заставили обернуться.

Человек: высокий, широкоплечий, светловолосый, чистые голубые глаза и нечеловеческое выражение лица. Он никогда не видел такой злости.

– Не подходи к ней, – произнес незнакомец, и Кави засомневался, а человек ли перед ним.

Он видел пятна крови на его рубашке, лице и шее, пробитый череп, но стоило моргнуть, как все исчезло.

– Не подходи к ней никогда.

Он побрел назад, пока человек орал ему вслед.

– Ненавижу тебя! Не подходи к ней! Держись подальше!

Ломка уже подобралась к нему.

Ивейн

Я ненавидела себя, потому что была неспособна ненавидеть его.

Ведь это было логично. Сложно было разделить Кави на две половины, но я понимала, что нынешний он точно не виноват в убийстве моего брата.

Вопреки всему я не могла испытывать к нему ничего, кроме детского обожания и материнской потребности… защищать!

Однако я видела, как он во мне нуждался, как был рад мне. А его слова до сих пор звучали в ушах.

Сейчас, в машине Уоррена, я изо всех сил старалась смеяться над каждой шуткой, как вдруг заметила, что Уоррену тоже не до праздника, но мы оба, как полные идиоты, пытались развлечь друг друга.

– Ты очень красивая! – радостно воскликнул он. Я нервно поправила платье, чувствуя себя в нем неуютно.

– Это мамино, свадебное.

Я сняла с головы белый полевой цветочек и бесцеремонно положила в верхний кармашек пиджака Уоррена. Он на секунду отвлекся от дороги и радостно улыбнулся мне. Рубашка, смокинг – все по классике. Вот только было в его виде что-то болезненное, глаза блестели как во время лихорадки.

– Спасибо, что согласился поехать со мной, – только и сказала я. Я задолжала Уоррену благодарность, много благодарности. Но он ее и не требовал, даже сейчас просто пожал плечами.

Мы доехали до «Доктрины» и припарковались рядом. На холме виднелись разноцветные лампочки и украшения.

Пауза затянулась. Уоррен напряженно глядел вперед, пока я отстегивала ремень.

– Ивейн. – Он опустил взгляд вниз, полез зачем-то на заднее сиденье и достал папку, откуда вытащил конверт из кремовой бумаги. На нем скромно капиллярной ручкой была поставлена буква «И». Там лежало еще несколько конвертов. Краем глаза я увидела буквы «М», «П» и «Т». – Открой завтра, после выпускного, ладно? – тихо попросил Уоррен.

– Какая-то традиция? – На свою корявую улыбку я получила такую же, Уоррен слабо кивнул и наконец выбрался из машины. Я не поверила ему ни на йоту.

Я все думала о том, как здесь не хватает Каспия. Каждая девушка (и некоторые парни) без пары надеялась, что принц этого вечера выберет свою Золушку. Последний шанс, выпускной, романтика, отличный сюжет для фильма с Хиллари Дафф, но главный школьный красавчик сейчас был занят: прятался от адских гончих, чтобы те его не растерзали.

Выпускной проходил на свежем воздухе. Небо было затянуто тучами, и лишь тонкая полоска у самого горизонта горела ярко-красным цветом ускользающего солнца. С холма, где стояла «Доктрина», открывался вид на весь Мунсайд, а главное – на витиеватую дорожку прочь из этого города. Выходя из школы, я никогда прежде не обращала на это внимания, но сегодня вся атмосфера была пропитана тем, чтобы лирично смотреть вдаль, на свое будущее.

Мое будущее решится через восемь дней… Восемь!

– Эй, привет!

Я узнала ее по голосу, но решила сделать вид, что удивлена. Хейзер – кто это еще мог быть? – мялась около меня.

– Рада, что ты пришла.

В ответ я порывисто ее обняла, отчего она чуть не упала и громко расхохоталась, с облегчением постукивая меня по спине.

– Ты чего такой тормоз, Ив? Раньше не могла этого сделать?

– Дел было невпроворот, прости меня!

– Ты меня прости!

– Да ладно тебе, если бы у меня был шанс жить нормальной жизнью…

Она поджала губы, а глаза стали грустными-грустными. Ее пальчик, покрытый лаком, уткнулся в обилие украшений на шее. Одно привлекало внимание куда больше, но я до последнего надеялась, что это был простой аксессуар, а не тотем.

– Я теперь мамбо. Я выбрала Мунсайд, – произнесла она.

– Что-о-о? – только и крикнула я, видя, как она смеется. – Хейз, зачем, ты же… У тебя было столько планов!

Она пожала плечами.

Конечно, она могла покинуть Мунсайд, но чем больше твоя сила здесь, тем меньше ты приспособлен к реальному миру. Опытные волшебники и древние вампиры недолго живут за чертой, что уж говорить о демонах и об эльфах, которые гибнут прямо за порогом. Но Хейзер – мамбо, главный жнец, она связана с конкретным богом, с исчезновением которого пострадает и она.

– Ты будешь самой крутой мамбо на свете, – произнесла я как можно искреннее. – И теперь мы лучшие друзья навсегда.

– Навеки, – зловеще прошептала она, прежде чем рассмеяться. – На самом деле я сделала это не только ради тебя, но и ради…

– Соскучились?

Каспий появился из ниоткуда и вальяжно обнял нас за плечи. Готова поклясться, что слышала счастливый визг школьниц, хотя, возможно, это была только я.

– А как же… как же гончие? – растерялась я, подмечая, что они с Хейзер одеты в одной цветовой гамме. Серо-пурпурное платье в пол и того же цвета лацканы пиджака. Они готовились? Они готовились!

– Я теперь под покровительством Субботы. Спасибо, Хейз.

– Поэтому ты стала мамбо?

Она ухмыльнулась и подмигнула мне.

– Чего не сделаешь ради того, чтобы стать королевой бала.

Кажется, вот оно и счастье. Я не помнила себя такой радостной с момента… Никогда? Возможно.

– А где твой кавалер? – весело спросил Каспий, положив руку на плечо Хейзер. На губах у него застыла та самая хитрая и безмятежная ухмылка, на которую клюнула бы любая девчонка.

Даже собственная тетя.

– Я здесь! – нервно произнес Уоррен и глупо рассмеялся. Мы неловко переглянулись, думая, уместно ли будет как-то обозначить, что пришли вместе. – Привет! – Уоррен приобнял Хейзер в знак приветствия, а потом Каспия (оба скорчили гримасы). Да, это было немного странно.

– А, ты все-таки его отхватила! Почему мне не сказал? – Хейзер пнула Каспия в бок, пытаясь разрядить обстановку.

– Тогда тебе было бы не так интересно…

Хорошо, что я пропустила официальную часть с вручением дипломов и речью Самаэля. Я беспечно кружилась со своими друзьями. Уоррен совсем не умел танцевать, а Каспий мог выглядеть круто, даже если бы начал отплясывать партии из болливудских фильмов.

Хейзер по-девичьи потянула меня за руку, вытаскивая из толпы, и я краем глаза заметила, что Селена подошла к моему «кавалеру».

Запихнув меня в женский туалет на первом этаже, Хейзер первым делом проверила кабинки. Мы были одни. А я чувствовала, как каждая моя капля крови танцует, и с трудом пыталась устоять на месте.

– Что-то случилось, Хейз?

Она подошла ко мне.

– Каспий меня убьет, но…

– А?

– Мы ходили к Барону вместе, – произнесла она так, будто это было что-то очень важное.

– Э-э-э, ну понятно.

– Каспий просил покровительства у Барона, чтобы от него отстали гончие.

– Угу, взамен на тебя как мамбо.

– Нет. – Хейзер взяла меня за плечи и попыталась поймать мой вечно скачущий взгляд. – Взамен на убийство.

Долгая пауза.

– Что?

– Барон покровительствует разбойникам и головорезам…

– Это я знаю. Но он же никого не убил? – зашептала я.

– Нет, не успел.

– Но кого он собирался убить? И собирался ли?

Хейзер закусила губу, а меня аж трясло от нетерпения.

– Он должен был выиграть Жатву.

Я закатила глаза, не зная, как на это отреагировать. Я злилась из-за того, что он не попросил у меня помощи! Но я вряд ли смогла бы чем-то помочь. В итоге все обошлось, а я, как показывала практика, могла только ухудшить ситуацию.

– Но я хотела рассказать тебе не об этом. – Хейзер едва сдерживала улыбку. – Знаешь, что Трикстер потребовал от Каспия за Жатву?

Явно что-то интересное и гадкое.

– Поцелуй.

Я нахмурилась. Вот и ответ на мой вопрос. Я просто была частью сделки.

– Но я договорилась с Бароном до того, как Каспий пришел к тебе.

Довольная улыбка расцвела на лице Хейзер. Она ждала, что я обрадуюсь, но вместо этого я просто ушла.

Знала ли Хейз, что Каспий – мой родственник? Наверное, если бы знала, то ничего не рассказала бы.

Я подошла вовремя. Заиграла какая-то медленная и до тошноты романтичная мелодия, все разбились на парочки. Каспий лениво подпирал колонну, пока его атаковали поклонницы. Уоррен растерянно топтался на месте, а сзади маячила Селена.

Заметив меня, Каспий выпрямился и посмотрел без типичной усмешки, а с какой-то искренней просьбой.

Но я уже шагала в сторону Уоррена. Резко и довольно показушно обвила руками его шею, смотря строго на своего племянника. Каспий горделиво вздернул подбородок, выхватил какую-то девушку из толпы и побрел к танцполу.

Но волновало меня совсем другое. Наш директор стоял где-то в уголке, прямо за колонной. Казалось бы, ничего удивительного, вот только…

Черные крылья подпирали эту колонну. Он пришел сюда не как директор школы, а как… ангел смерти.

Уоррен дрожал. И от него иначе пахло, совсем по-другому. Я замечала это раньше, но сейчас запах был намного сильнее. Пахло сырым мясом.

– Уоррен! – Он уткнулся мне в шею, а я крепко сжала его плечо. – Почему от тебя пахнет… хижиной?

Мой взгляд наткнулся на Самаэля. Он смотрел на меня и ухмылялся.

Дрожь Уоррена стала сильнее, и я все поняла.

– От тебя пахнет Вендиго.

Каспий

Белое платье Ивейн медленно окрашивалось в красный цвет. Кровь быстро впитывалась в кружево и ситец, и к моменту, когда Селена и Хейзер вместе залечили открытую рану на шее, платье все было в светло-розовых разводах.

Уоррен укусил ее в ключицу, точнее, откусил кусок кожи, оставив свежее красное мясо и хлещущую кровь. Он отскочил в сторону, лихорадочно прося извинения и чуть ли не рыдая. Его ногти удлинились, зубы заострились, но пока это был тот самый Уоррен, нелепый гик, любитель маек с супергероями и фанатик Мунсайда. Кто-то паниковал, кто-то недоумевал. Ивейн упала на пол, скуля от боли, но, собравшись с силами, улыбнулась одними губами и раскинула руки в стороны:

– Та-дам!

Толпа облегченно вздохнула и разразилась смехом. Они поверили в спектакль. Селена и Хейзер схватили Ивейн и затащили в туалет, чтобы заштопать рану.

– Ты не знала?

– Никто не знал! – кричала Селена. – Я замечала, что он в последнее время слишком много ест, но…

Пока девчонки разбирались между собой, Каспий отчаянно пытался придумать, что делать. Шок еще не прошел. Уоррен станет новым Вендиго, начнет есть людей: перегрызать кости, высасывать сухожилия, смаковать мышцы. Он станет чудовищем. Он будет бродить где-то в лесу, рядом. А они будут видеть его и бояться.

– Наверняка он уже на полпути к хижине, обычно они бегут к умирающему Вендиго, – сказала Хейзер, отчего Селена и Ив посмотрели на нее с недовольством.

– Он еще не Вендиго, – прошипела Селена, которая наверняка надеялась спасти Уоррена от превращения силой своей любви.

Злобный взгляд Ивейн уставился куда-то позади Каспия. Тот обернулся и едва не врезался в Томаса.

– Ты знал! – вскочила она, держась за раненое плечо. – С самого начала! И ничего не сказал! Не сказал, что с ним происходит!

Селена громко всхлипнула, а Каспий с Хейзер переглянулись. Оба были почти уверены, что Томас что-то знал, но никто не спешил поддержать Ив.

Селену накрыла истерика, она забилась в угол и задыхалась от слез.

– Вы бы не помогли, – очень спокойно сказал Томас, но Каспий заметил, как дрожали его руки. Им нужен был кто-то, не поддавшийся общей панике, и хорошо, что именно Томас взял на себя эту роль. Хейзер была напугана, Каспий – шокирован, Селена – в истерике, а Ивейн – в бешенстве.

– С чего ты взял? – Ив пыталась перекричать плач Селены. Хейзер закатила глаза и подошла к ней, чтобы успокоить.

– Потому что это Вендиго. Максимум, что можно сделать, – это отдалить превращение, но он и так держался как мог, больше тянуть не вышло бы.

Ивейн прикрыла рот рукой и старалась глубоко дышать.

– И что нам делать? Дать ему превратиться или…

Снаружи слышались музыка и веселая болтовня.

А они решали, убить ли им друга, который стал монстром.

Каспию было неловко, что он все это время молчал, но он действительно не знал, что делать. Они не были с Уорреном друзьями… Их отношения были натянутыми. Они подозревали друг друга и открыто недолюбливали. Возможно, только Хейзер знала Уоррена еще меньше.

В боковом кармане пиджака он нащупал что-то тяжелое. Каспий с недоумением оглядел конверт с буквой «К» вместо адреса.

– Это от Уоррена! Он дал мне такое же! – Нетерпеливые руки Ивейн потянулись к конверту, но Каспий прижал его к себе, потому что на нем было написано: «Не показывай это Ивейн! И Селене тоже!» Внутри оказались ключи от машины.

Скорее всего, Уоррен передал конверт, когда обнял Каспия.

– Что там? – спросила Селена, которая благодаря Хейзер успокоилась и лишь тихо всхлипывала.