Текст книги "Мунсайд"

Автор книги: Марк Сафо

Соавторы: Сончи Рейв
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

– Прикольно, поживу нормальной жизнью хоть так. О, тут даже колледж есть!

– Что за профессия у тебя?

– Э-э-э, это на этой карте? Художник.

– А, тогда ты можешь не получать образование и идти налево.

– Че-е-ерт!

Варрон засмеялся, в этот момент он даже показался мне нормальным парнем.

Игра быстро нам наскучила. Нужно было крутить барабан да считать правильно, ничего больше.

– Варрон, – наконец решилась я, – где мы?

Он долго смотрел на меня, видимо, сомневаясь, говорить мне или нет.

– За городом. Летний коттедж, где была вечеринка, – бросил он, складывая все в коробку.

– Кажется, это было сто лет назад.

– И не говори.

– На кой черт вам бункер?

Он пожал плечами.

– Отец – параноик.

– Понятно… – протянула я. – А меня здесь реально держат для защиты?

Варрон прыснул от смеха.

– Они сказали тебе это?

– Я тоже не поверила, но… Тебе вообще можно со мной об этом говорить или… – Я оглядела помещение, отчего Варрон снова расхохотался.

– Волшебная камера? Прослушки? Не-е-ет. Максимум могут считать прошлое с комнаты, но ты думаешь, я бы оставил возможность Кармине пересматривать сказанное мной? – Он махнул пальцам, явно намекая, что применил какое-то заклинание.

– Так что…

– Все проще, чем ты думаешь. Выкуп и шантаж.

– Что?

Я-то успела напридумывать самые жуткие и странные варианты, но точно не додумалась до такой банальщины.

– Что за выкуп?

– Хотят отобрать место у эльфов.

– И жить в лесу?

Варрон опять рассмеялся.

В голове начало кое-что всплывать. Первое (и почти единственное) собрание Комитета, на котором я присутствовала. Эльф запретил ведьмам проводить шабаш у древних тотемов, а в лесу присутствовало огромное скопление энергии, да и половина алхимии строилась на ингредиентах, которые оборотни таскали из леса и наверняка толкали втридорога. Так вот как они придумали решить этот конфликт? Продать меня?

– Идиотский план.

– Да, только Далия со своим ковеном хочет устроить подставную «спасательную операцию». – Мы оба вздрогнули. – Лес станет платой. Мол, для мощного заклинания поиска.

– Они думают, что я буду молчать?

– Этого я уж не знаю, – он развел руками, – но, видимо, у них есть способ тебя заткнуть.

Меня передернуло. Я боялась даже представить, что это могло быть.

Каспий

Он не сразу признал в широкоплечем парнишке с темной густой шевелюрой и бойким взглядом Винсента Лавстейна. Когда тот был еще жив, Каспия еще на свете не было, а на фамильном древе он был изображен серьезным и суровым мужчиной, напоминающим медведя, с густыми темными усами и тяжелым, как удар кувалды по черепу, взглядом.

– Винсент? – Кави учтиво присел рядом, пока парень, может, еще школьник, с удовольствием затягивался сигаретой и смаковал дым. У него была пестрая рубашка в стиле «Вудстока» и хиппи-коммуны восьмидесятых. Наверное, сейчас он застал именно эту эпоху.

Винсент лениво поднял бровь, глядя на демона. Кави сложил руки в замок.

– Я все решил, Кав, – бросил Винсент. – Я на хрен валю отсюда, как мама. Не хочу нести за это ответственность, детей не хочу. Лучше проживу свои лет двадцать с какой-нибудь болячкой.

Кави с готовностью кивнул, будто давно смирился с этим фактом.

– Ты – единственный ребенок в семье, – напомнил он. – Других наследников нет. Еще поколение город выдержит, но третье – едва ли.

Винс пожал плечами, затушил сигарету, и плотная струйка дыма потянулась к вентиляции.

– Не мое дело. – Даже Каспий заметил, что он это сказал чуть наигранно.

– А если скажу, что у тебя есть возможность найти себе замену, это ничего не изменит?

Винс опешил, в упор глядя на ифрита, а затем протянул тихое и даже немного робкое:

– Слушаю.

Кави медленно и открыто улыбнулся. Было в нем что-то детское.

– Тебя не смущает, что Лавстейн, точнее, Лавштайн – немецкая фамилия?

Винс сощурил глаза.

Кави скользнул взглядом по небольшому фамильному древу.

– Генри Лавстейн, вернее, Лавштайн, носил другую фамилию, будучи бастардом. Но, приехав сюда, – как сейчас помню наивного матроса с неисчерпаемой верой в сказки, еще наивного мальчишку, – всегда страдал от своего статуса. Корнелиус имел привычку долго рассуждать о том, что на этом комплексе бастарда и построен весь ваш род. Оказавшись ненужными на родине, помня о первом предке, вы мстили исконному Лавштайну, немецкому герцогу, спонсору той французской экспансии в 1604 году, куда и устроился Генрих в надежде хотя бы так доказать свою причастность к этому человеку. В итоге он стал Лавстейном, перековеркав фамилию на американский лад.

Винсент, кажется, не совсем понимал, о чем речь.

Но Каспий понимал. И если бы мог, то схватился бы за волосы.

– Кровь – основополагающая вещь, Винс, тебе ли не знать. Наш договор держится на крови, на крови Лавштайнов. И все, кто связан этими вечными узами, связаны с договором. Красная жидкость, прочнейшая нить, соединяет этот огромный мир вдоль и поперек, живет и процветает, множится, обрывается, существует перманентно и независимо от твоих знаний.

– К чему ты ведешь, Кав?

– К тому, – Кави ослепительно и счастливо улыбнулся, – что у меня всегда был запасной вариант.

Винсент медленно нагнулся и спросил:

– Где он?

А дальше воспоминания пронеслись обрывистым видеорядом. Отъезд из Мунсайда, виды Европы, какие-то адреса, судорожные поиски, фамилии Лавштайн уже давно не существовало, мужской род оборвался полвека назад, но родственник нашелся. По иронии судьбы его звали Генрихом, он жил в окрестностях Ганновера и постоянно пил.

Винс не чувствовал никакой родственной связи и мысленно злорадствовал. Некогда бастард основал свой город, обеспечил едва ли не королевский статус на поколения вперед, а герцог, отказавшись от него, нашел свою кончину среди пьянчуг-фермеров. Сложно было представить, что стало бы с Мунсайдом, попади он в грязные, засаленные руки этого «человека», который больше походил на визгливую свинку. К сожалению, Генрих являлся последним из рода, и он был старше Винса, так что свой престол уже упустил.

Но за кружкой пива он пускал скупую слезу и рассказывал о годовалом сынишке, которого бросил, о чудесной девушке Элизе, с которой как-то развлекся в Мюнхене.

* * *

Возможно, она хотела показать ему еще что-то. Их первую встречу, дальнейшее будущее, историю его отца, но Каспий отшатнулся, будто холодные мертвецкие руки превратились в раскаленное железо.

Он Лавстейн. Точнее, Лавштайн. Наследник, тернистый путь предков которого, шедший параллельно с Мунсайдом, наконец сомкнулся на нем жирным и неподъемным крестом. Он не мог в это поверить.

– Надо найти Ивейн.

Элиза чуть поджала губы, Вольфганг противно открыл рот и глубоко вздохнул.

– Все в порядке с твоей драгоценной Ивейн.

– Ее похитили, а вы даже…

– Я знаю, где она, – перебил его Вольфганг, и в этот момент в нем было что-то от образа строгого отца. Он уперся локтями в колени и склонился к Каспию. Его взгляд был суров.

– Ты же… старший! Ты должен был! – залепетал Каспий, но Вольфганг еще больше нахмурился, будто услышал что-то очень обидное.

– Я узнал только перед смертью. Уехал перед своим совершеннолетием…

– Когда узнал, что Криста беременна, – процедил Каспий, и была в этом доля злорадства. За трусость Вольфганг расплатился не только утерянной властью, но и жизнью. Но самое ужасное – упустив возможность захватить Мунсайд, передал эту возможность Каспию, к чему тот явно был не готов. – Купилась на твою ложь, размечталась о наследнике, а она оказалась правдой. Иронично.

– Прекрати, – бросил ему отец, чьи руки сжались в кулаки. В нем закипала ярость, и не только из-за того, что сын смел ему дерзить, но и оттого, что он ничего не мог ему сделать.

– Даже если вы хотите, чтобы я стал наследником Мунсайда, я младше, намного младше. Город не продержится еще так долго.

– Мы узнали и кое-что другое, – зашептала Эльза. – Еще один пункт договора об экстренной передаче наследнику, если его биологический возраст выдержит воссоединение.

– Почему раньше такого не делали?

– Потому что в роду не было демона, пусть и полукровки.

Каспий сжал губы, вспомнив упреки Уоррена, которые казались ему тогда совершенно идиотскими и надуманными. Но глупый человечишка оказался дальновиднее и умнее их всех.

– Я буду в тандеме с Кави? – спросил он совсем тихо. Вольфганг заулыбался.

– Нет. И это самое лучшее. Ты будешь править единолично.

– Все, что нужно, – защебетала Элиза, – это капля крови на договоре в день совершеннолетия Ивейн, и вся сила перейдет к тебе, ты станешь правителем Мунсайда.

– Навечно? – испуганно спросил Каспий.

– Как тебе заблагорассудится. Подумай. – Элиза положила свою ладонь ему на колено. – С такой мощью ты сможешь изменить здесь все…

– Я не хочу! – Он собирался уже вскочить с места, но Элиза удержала его, призывая остаться на месте. – Не желаю править городом!

И тогда Вольфганг спросил.

– А спасти Ивейн?

Каспий замер, руки безвольно опустились вниз, а взгляд уперся в отца.

– Ты хотел вывезти ее из города, – со всей ненавистью прошипел он, – хотел, чтобы я втерся к ней в доверие, вывез из города, ты едва ее не убил! Если бы не Кави…

– Не произноси его имя! – рявкнул тот. – Я ее брат, знаю ее и знаю, что этот город сожрет ее с потрохами, он уничтожит ее…

– Поэтому ты решил уготовить эту участь мне?

Он ничего не ответил, Элиза замерла, поджав губы, и, кажется, была готова расплакаться.

– Так будет лучше, – слабо и неуверенно сказала она. Каспий сильно в этом сомневался. Он даже не мог представить, каково это – стоять во главе. Его к этому не готовили, он никогда не хотел подобного.

Чего он хотел? Вытащить Ивейн, связаться с Кольтом, да и только.

Но пусть все и идет по плану: власть перейдет к ней – а что будет дальше?

Она найдет себе какого-нибудь муженька, родит нелюбимого ребенка, лишь бы тот продолжил ее путь. И все заново. Колесо будет крутиться, предки – меняться, пока кто-то не захочет сменить юного наследника и не начнется катастрофа.

А он будет молча за этим наблюдать, зная, что мог остановить.

– Ивейн нужна моя помощь. – Он поднялся на ноги. Хейзер до сих пор ждала его в машине.

– Так помоги ей, – сказал ему Вольфганг в спину, пока дверь не закрылась.

Ивейн

Шел второй день или третий… Если меня кормили четыре раза…

Демоны множились в тишине, плодились в темноте. А свет электронной лампы в подземелье как вечная тьма и бесперебойная ночь.

Это были другие демоны: личные, интимные, растущие внутри, как опухоль.

Мои демоны смеялись как Уоррен, скалились как Каспий, смотрели как Кави. Боль и ошибки, груз воспоминаний и полное томящее бессилие, которое вынуждало меня колошматить в бешенстве в стены, словно мои ослабевшие руки могли их разрушить. Все эти три месяца – глупая беготня по кругу.

Когда приходил Варрон, я натягивала на себя ухмылку, как смирительную рубашку. После его речи я чувствовала на себе еще один груз ответственности. Я не могла подвести и его, человека, принесшего мне немало страданий, но абсолютно блеклых на фоне тех, что я принесла сама себе.

Однажды, раскладывая поле глупой настольной игры, он ни с того ни с сего спросил:

– Никогда не задумывалась, почему в Мунсайде нет ангелов?

Это был вопрос из разряда «почему небо голубое?». Такое волновало разве что в детстве, но быстро забылось с возрастом.

– Если Мунсайд воплотил все, во что верит человек, то почему не создал ангелов? А бога?

– Бог слишком разный, без единого лица, и вряд ли он дозволен человеческому сознанию.

– Ну а ангелы?

– У нас есть Самаэль.

– Нет, я говорю о настоящих ангелах, – закипал Варрон. – Габриэль, Метатрон, Михаэль! Почему их нет в Мунсайде?

По его виду было ясно, что это был не праздный вопрос. Он спрашивал это так, будто я была виновата в том, что люди не верили в светлых существ с огромными крыльями, предпочитая чертей с рогами.

– Я… не знаю, – ответила я, потупив взгляд в пол.

Варрон хмыкнул, как бы говоря: «Ну кто же сомневался, что ты это скажешь?»

– Потому что они не нужны людям, – ответил он с долей самодовольства.

Я лишь заинтересованно подняла на него взгляд.

– Людям всегда нужен тот, кто будет хуже их, намного хуже. Опора их шаткого эго, яркая иллюстрация, этакое оправдание собственной никчемности. Демоны растут из комплексов, собственных сомнений, слабостей.

И из боли.

– У них была лучшая пиар-компания, – попыталась я перевести все в шутку, но получилось плохо. Варрон неприятно оскалился. – Ну, эти страшилки, фрески… Да и пороки всегда были интереснее благодетели.

Ему было плевать на мои слова, он считал, что я не могла произнести ничего вразумительного.

– Да и представь, были б здесь ангелы. Началась бы война за человеческие души.

– Поэтому обойдемся без войны и не оставим им шанса на спасение? Это глупый разговор, Вестфилд. Ты и так знаешь, что наши демоны не те, что прежде.

– Знаю. – Он смотрел на меня исподлобья. – Наши демоны хуже.

Ели мы молча, передвигая цветные машинки по игровому полю. Я старалась не думать о его словах. Но мысли лезли сами, и я с трудом держала язык за зубами, чтобы не начать полемику о смысле добра и зла.

Город, погруженный в бездну, город, заселенный монстрами. Может, было бесполезно искать здесь добро?

И я отмахнулась от этой мысли, понимая, что сейчас нужно было сосредоточиться на другом.

– Ты поможешь мне сбежать?

Рука Варрона застыла над небольшой рулеткой. Так и не узнаем, как далеко по полю проедет его голубая машинка с одиноким белым человечком за рулем. Я к этому времени уже обзавелась не только мужем и двумя сыновьями, но и крошечным пластмассовым домом.

– Ты прикалываешься? – Варрон выдавил из себя пару хилых смешков, но в глазах застыл ужас.

– Мне нужно убраться отсюда, осталось… четыре дня? Три?

– Они выпустят тебя прямо перед совершеннолетием. Все будет нормально. Дай им уже заполучить этот чертов лес.

– Варрон! Мне нужно быть в городе до моего совершеннолетия!

– Зачем? Я не понимаю! Тебя передадут в руки Кави, вы воссоединитесь, и все будет как прежде! Зачем бежать сейчас?

– Он пытался меня о чем-то предупредить, и я почти поняла. Мне нужно заехать только в два места и обязательно успеть сделать это до совершеннолетия.

Варрон недовольно свел брови вместе и долго смотрел куда-то вбок.

– У них будет два дня, чтобы прикончить меня.

– Если они убьют тебя, то их обесточат, и будет куда хуже.

– Ты понятия не имеешь, что происходит снаружи.

– Конечно! Я же сижу здесь! – Одним движением я перевернула коробку с игрой и вскочила с места.

– Меня убьют, и даже никто не хватится. Все думают, что я уехал вместе с семьей.

– Знаю! – выкрикнула я. – Я знаю! Мы сбежим вместе, ты будешь постоянно со мной, я буду стоять перед тобой как живой щит, и они не посмеют нас тронуть. Я отправлю тебя к Асмодею, спрячешься у него. Все, что нам нужно, – это выйти наружу!

Варрон задумчиво потер лицо, опустив взгляд. Он был не в восторге от идеи, но сомневался.

– Свяжись с Кольтом, Дин и Каспием или позвони близнецам Хиллс и Хейзер: они на нашей стороне.

– Ты хотела сказать: «на твоей», – поправил Варрон, вставая на ноги. – Они мне не поверят.

– Поверят!

– Выберемся вместе, сядем в мою машину… и куда мы поедем? К тебе? Нас найдут по пути.

– В участок! А если ты позвонишь в полицию анонимно? Они придут сюда…

– Скрывающие чары, – отрезал Варрон. – Если даже они каким-то чудом найдут вход в подвал, угадают пароль, пройдут три лестничных пролета и пять магов, то просто тебя не увидят.

Да, они предугадали все, кроме одного: Варрон мог быть хорошим человеком.

– Через два часа, – решительно заявил он, – я тебя выведу.

Я взвизгнула так, будто мне подарили щенка, и, не сдержав эмоций, быстро обняла Варрона. На его лице застыло непередаваемое выражение полного замешательства, может, чуть отвращения и мало-мальски гордости.

– Непривычно быть героем, да?

– Да пошла ты, – фыркнул он, закрывая дверь.

Два часа. Всего лишь два часа.

И я на свободе.

Я спасу Мунсайд.

Кави

У этого волчонка шерсть цвета белого песка каких-нибудь карибских морей, поэтому его было легко спутать с собакой, и Кави первое время наблюдал за ним без страха.

Волчонок грыз детские игрушки, в его клыках застревали солдатики и куски плюша. У лап валялась оторванная голова ярко-желтого львенка, и один его игрушечный глаз преданно заглядывал прямо в душу.

А волчонок самозабвенно рычал, царапал лапами паркет, и даже багровая пена появилась у рта.

За дверями кто-то кричал, за стенами – грохот молний, будто гнев божий. Волчонок сходил с ума. Похоже, он расцарапал себе пасть. Из пасти пошла багровая пена.

Он замер на месте, зная, что все от него чего-то ждали. Все хотели от него спасения.

Коридор какого-то дома неожиданно превратился в детскую спальню. Кроватка в уголке, рядом кресло, а на кроватке кто-то ровно сопел.

Волчонок запрыгнул на матрац, и тот прогнулся под его весом. Он оскалился, медленно подходя к спящему и показывая весь арсенал клыков.

Ему надо было спасти неизвестно кого. Он уже рванул к зверю, как что-то хрустнуло под ногами.

Крошечное блюдце. Разбитое.

Грохот.

Детский визг.

Волк горел заживо.

Он проснулся.

Обдумывать и смаковать сон было некогда. Ветер оборвал ставни на окнах и уже занялся крышей. Страшно представить, что будет, если волны взберутся по отвесной скале вверх и хижину снесет, как детские песчаные домики.

Дорога из Мунсайда была забита автомобилями, двери госпиталя, полицейского участка и даже школ были открыты для всех, чьи дома пострадали от бури, или для тех, кто хотел выжить. Он относился больше к первым, чем ко вторым, а о том, чтобы найти спасение в каком-то людном месте, даже не задумывался. У него было достаточно дури, чтобы в ближайшую неделю едва ли находиться в сознании и отдаться на волю природы.

Странно, что в этом хаосе человек в маске животного не попросил у него помощи. Город, казалось, готовился к апокалипсису.

После сна осталось дурное послевкусие. Будто бы инстинкт спасти невидимку в постели перенесся и в реальность. Подсознательно он понимал, чей это был детский визг, чья комната, но зарекся после той ночи вспоминать о ней. При мысли о ней он принимал по одной десятой грамма. И пока все работало как часы.

Дому осталось немного. Его снесет как карточный домик.

Он взял нож в кухне и вспорол матрац. Надо было собрать все необходимое. Немного вещей, особо дорогих сердцу книг, кусочек белого платья, остальное было зашито на пять сантиметров ниже, завернуто в обыкновенное полотенце и полиэтиленовый пакет.

Он развернул все это, чтобы взглянуть лишь глазком и удостовериться, что он, другой, не избавился от этой вещицы.

Облегченно вздохнул. Гладкий кинжал, лезвие зигзагом, массивная ручка из какой-то кости. Единственный нож, который оставил на нем шрамы. Самое необходимое.

Каспий

Осталось полтора дня до совершеннолетия, а Кольт сбрасывал трубку и рычал, и на входе, забитом машинами и людьми, им сразу давали от ворот поворот. Каждые десять минут Хейзер звонили с просьбой, а потом с угрозами вернуться в дом, собрать вещи и спастись бегством. У многих был подобный план.

Единственная, вечно пустующая дорога к Мунсайду была забита машинами. Из-за надвигавшегося шторма деревья валило прямо на трассу, а все скорые и полицейские были заняты. Дозвониться до службы спасения было невозможно. Апокалипсис в чистом виде.

В итоге позвонил Томас, а когда звонит оракул – жди беды.

– К Кольту. Срочно.

– Он нас не пускает!

– Теперь пустит. Мы вытащили Ивейн.

По закону жанра Томас просто отключился, не обращая внимания на яростные крики Каспия.

Кольта удалось найти не сразу. Небольшой участок был забит под завязку. Люди делились на два типа: каких-то обезумевших оборванцев и вполне приличных людей. Повсюду шум, крики, сновали полицейские. А в уголке на стуле притаился Кави, скрестив руки на груди и, кажется, задремав. Каспий бросил на него недовольный взгляд.

Некоторые люди казались неуловимо знакомыми. Хейзер испуганно схватила его за плечо и указала на какую-то девушку.

– Это Сара, – шокированно прошептала она. – Сара. С фотоаппаратом. Всегда ходит в желтом. Сара.

У Сары были грязные, сальные волосы, губы что-то беспрерывно шептали, она раскачивалась из стороны в сторону и… выглядела совершенно иначе. Неудивительно, что он ее не узнал.

Каспий заметил ее родителей: видел их на фото.

– Где Флора? Тут должна быть Флора…

Он оглянулся и понял, откуда знает всех этих людей. Он видел их каждый день по пути в школу. Их черно-белые портреты с надписью «Помогите найти» висели по всему городу.

– Что за…

– Их вернули разом, просто раскидали по городу, – прокомментировал какой-то бледный офицер с папкой в руках, услышав их разговор. – Почти в одно и то же время. Просто взялись из ниоткуда.

– Что говорят? – поинтересовалась Хейзер, пока Каспий пробивался к Томасу. У кулера он заметил Селену, а рядом с ней – чьих-то родителей. Женщина плакала, а мужчина что-то настойчиво у нее выспрашивал.

– Кто именно вас интересует? У нас тут есть Наполеон, Иисус, – скалился офицер, точно вампир.

Хейзер начала злиться.

– Все психически больные. Допросить кого-либо невозможно. Причем у каждого своя болячка. Вот, к примеру, – тяжело вздохнув, коп прошелестел своими бумажками в руках, – от ОКР и депрессии до шизофрении и сенсопатии. Расстройство личности, фобии… Целый букет! Ха-ха!

– Где она? – прорычал Каспий, хватая Томаса за рукав. Тот нахмурился и сделал шаг назад.

– Сидит в кабинете у Кольта. У нее шок.

– Что случилось?

– Маги держали ее в заложниках. Селене позвонил Варрон…

– Вестфилд?! Мразь, я ему…

– Он ее спас! – прервал его Томас, хватая за плечи, и тут же как ошпаренный убрал руки. – Варрон вытащил ее. Мы забрали ее у летнего дома, всю в крови…

– Что там случилось?

Томас закусил губу и прискорбно покачал головой.

– Я видел лишь отрывки ее воспоминаний, она просила никому не говорить…

Понимая, что больше ничего не добьется, Каспий оттолкнул Томаса от себя и ворвался в кабинет шерифа. Кольт тут же начал на него орать, поднимаясь из-за стола. Ивейн сидела на стульчике у входа: в глазах ужас и страх, губы плотно сжаты.

На первый взгляд она не пострадала. Заляпанные грязью кроссовки, чуть помятая одежда, майка сзади, у воротника, порвана.

На коленках она держала коробку от «Монополии». На ней виднелись капли крови.

Она держала ее так, будто это была самая важная вещь в мире.

– Ивейн! – Каспий проигнорировал Кольта и сел перед ней на колени. Она чуть нахмурилась, быстро взглянула на него и помотала головой.

– Брутто, дай ей прийти в себя!

Каспий не обратил на него никакого внимания, даже когда рука вампира с силой сжала его плечо. Прикусывая губу, Каспий сконцентрировался и кончиками пальцев коснулся ее щеки.

– Ив, – тихо спросил он, пытаясь подарить ей ощущение безопасности и нежности, – Ив, как ты, Ив?

Она сделала глубокий вдох, напоминающий всхлип, пару раз моргнула и посмотрела на него. Каспий улыбнулся ей, стараясь не спугнуть. Ее лицо исказилось от боли.

– Он говорил, что я герой, что я отважная, что я могу спасти… А я бросила его, бросила! Почему вы еще не там? – обратилась она к Кольту.

– Мы отправили туда людей, как ты и просила.

– Не говори Селене. Она должна думать, что с ним все хорошо.

– С кем? – не понял Каспий.

Она опустила голову, а руки так вцепились в коробку, что вот-вот помнут твердый картон.

– Я совершила массу ошибок… Мне так плохо. Столько людей из-за меня пострадало… Я… А я еще не у власти. Я не справлюсь! Не справлюсь!

– Тише, тише, – прошептал Каспий, обнимая ее и оставляя ладонь на ее шее. Ее дыхание стало тихим и размеренным, но беспорядочный шепот о собственной никчемности так и не прекратился.

– Я знаю, как все закончить. Знаю. Нужно заехать только в два места.

– Заедем. Вытащим тебя и заедем. Мы все успеем. За Кави кто-то присмотрит.

– Не думайте, что это будем мы. На нас и так свалилось до хрена работы, – не удержался Кольт, недовольно глядя на них.

Ивейн успокаивалась, в ней появилась прежняя решимость, которой хватило разве что на то, чтобы вытереть слезы и улыбнуться.

Томас аккуратно заглянул внутрь.

– Ивейн, пойдем, родители Уоррена уже уехали.

Ивейн подошла к Томасу, все еще прижимая к себе несчастную коробку. Каспий так и остался сидеть на коленях, понимая, с кем именно разговаривала Селена, и вспоминая, у кого тело Уоррена.

Тело. Точно. Суббота. Он мечтал наорать на Ивейн за договор с некромантом, но сейчас было не время, да и вряд ли она догадывалась, на что себя обрекла.

– Мы будем в машине, – кивнул Томас, прижимая к себе девушку.

– Ваши родители звонили, – вспомнил Кольт. – Сказать, что вас эвакуировали в школу?

– Они завалятся в школу, – пожал плечами Хиллс. – Хотят уехать из города.

– Лучше послушайтесь их. Если б я через пару часов не сгорел на солнце за чертой города, то свалил бы к чертям собачьим, – фыркнул Кольт, когда Каспий все-таки встал. – А ты, Брутто, останься, надо поговорить.

Он вернулся за свой стол и открыл дверцу, за которой стоял сейф.

Томас и Ивейн к этому моменту уже ушли, а Каспий боялся подумать, зачем он понадобился шерифу.

– Я под покровительством Барона, с меня сняты все обвинения.

– Я не об этом, – недовольно пробубнил Кольт, все-таки справившись с замком. На столе оказались крошечный пузырек и конверт.

Каспий громко вздохнул, проводя рукой по волосам. В его взгляде читалась обреченность. Кольт, кажется, и сам был не рад.

– У вас же был договор.

– Да. Из вены в рот, пузырек сделан из моего клыка с помощью магии. Поэтому договор не нарушен. – Он криво и довольно ухмыльнулся, глядя на Каспия снизу вверх, но выражение лица вновь стало усталым и недовольным, даже печальным. – Мы с твоим отцом были друзьями.

– Кто бы сомневался, – фыркнул Каспий, всплеснув руками. – Я еще не решил.

– И не решай, – тут же ответил он. – Все, что я должен сделать, – это передать два ингредиента: договор и кровь Лавстейн. Остался третий. – Он заинтересованно оглядел Каспия, постукивая пальцами. – Тебе придется забрать. Можешь это не использовать, но взять обязан.

Каспий быстро, словно делая одолжение, распихал все по карманам.

– Все? Свободен? – с раздражением спросил он. Кольт молча махнул ему рукой в сторону двери. – Ну спасибо!

Но у двери он остановился, преодолевая свою гордость, и обернулся к шерифу.

– Что вы об этом думаете?

– Что твой отец – конченый псих. И всегда им был. Дня полтора еще, да? – Он сверил по часам. – Сколько нам там уготовано, а вам, детишкам, решать.

– Вечность, – прорычал Каспий, напоследок хлопнув дверью.

На улице у машины его ожидали друзья.

– И куда мы? – крикнул он, спускаясь по ступенькам. Ветер был такой сильный, что приходилось кричать. – Что за место?

– Первое придется поискать. – Ивейн села на пассажирское сиденье автомобиля Хиллсов. В руках она так и держала «Монополию». – Но я почти поняла, где это.

Каспий оглядел оставшихся, Хейзер стояла у своего «жука», ища что-то в телефоне.

– Выясню, что учудили маги, и попытаюсь добиться чего-нибудь от Барона. И да, Томас, – она ткнула пальцем в переполненный участок, – твоих дружков дело?

Хиллс закатил глаза.

– Да. Но понятия не имею, зачем они им.

– Честно? – переспросила Хейзер.

– Честно! – не выдержала Селена. – Мы ее вытащили оттуда, думаете, мы до сих пор не на вашей стороне?

– Вот Варрон меня удивил, честное слово, – саркастически напомнила Хейзер и села за руль. – Как найдете это место, отправьте мне СМС. Дальше что-нибудь решим.

– Веди аккуратно, – Каспий постучал по капоту, – метеорологи обещали дождь из сосен.

– Постараюсь, – оскалилась она, перемигнувшись с Ивейн, и повернула ключ зажигания. – Удачи!

– Счастливо! – отозвались они, загрузившись в машину. Каспию пришлось потесниться с Селеной, которая вжалась в самый угол и делала вид, что ей ой как интересно смотреть в окно.

Ивейн обернулась к ним и постаралась улыбнуться, но вышел полубезумный оскал. Ну, она старалась.

– Финишная прямая, ребята. Осталось совсем чуть-чуть. А дальше мое совершеннолетие отпразднуем! Весь город будет на ушах! – в руках она держала заляпанную кровью коробку, в глазах царило чистое помешательство.

Каспий фальшиво улыбнулся, пальцы сжали крошечный пузырек в кармане куртки. Это дарило ему спокойствие.