Текст книги "Мунсайд"

Автор книги: Марк Сафо

Соавторы: Сончи Рейв
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

– Ну и кто это? – спросила я у нее.

– Некромант.

– Какая ирония! – воскликнул Трикстер, и я отвлеклась на него. – Оживляющий мертвых должен умертвить живого!

– Да, в духе нашего Трикстера, – фыркнула Дин. – Если он это не подстроил, то отгрызу себе хвост во время следующего обращения.

Трикстер продолжал знакомиться с победителем, я же, решив воспользоваться ситуацией, поспешила найти суккуба по фамилии Брутто. Я видела ее один раз, и то мельком, но надеялась, что она хоть отчасти похожа на Каспия. И она действительно нашлась, было в ее повадках что-то от «брата», да и смотрела она на меня очень выразительно.

– Криста? – догадалась я. Она сидела на ступеньках у сцены, поправляя чулочки, пока Трикстер пытался выудить хоть слово из некроманта.

– Да? – Она кокетливо наклонила голову. – Чем могу помочь? – Наконец взглянув на меня и, видимо, узнав, она хихикнула.

– Мне нужно за кулисы, поговорить с ведущим.

Она повела худыми, острыми плечиками и без лишних вопросов провела в гримерку, где в суматохе собирались танцовщицы.

– Сейчас будет номер, – Криста разговаривала тихо, но мелодично, – у тебя будет минут пять. Лучше не попадаться на глаза охране.

На глаза танцовщикам – видимо, тоже. Потому что с моим появлением обстановка обострилась, за мной поползла куча непрошеных взглядов и перешептываний. Я спряталась в самом уголке, присев на стул, и ждала, когда явится сам Трикстер.

Прошло не больше пяти минут, громко заиграл квартет, Трикстер влетел за сцену, покрытый блестками.

– Принцесса проклятого королевства вернулась! – Он отвесил мне шутливый поклон, без спроса взял под локоть и повел в одну из гримерок. – Хотя какая ты принцесса, натуральный рыцарь. Безрассудная Ивейн снова хочет ввязаться в передрягу и кого-то спасти?

В гримерке было тесно, зато пусто и относительно тихо. Тут едва помещались столик и небольшой диванчик.

– Обожаю Жатву! – воодушевленно выкрикнул Трикстер, любуясь своим отражением. – Сколько ажиотажа и шума! Убийства я терпеть не могу, это невероятно скучно, если не касается важных особ. Убей короля скромного королевства без наследников и следи, как дюжина племянников режет друг другу горло. Да, это по мне, это работа. Но еще лучше фальсифицировать его смерть, а потом вернуть в самый неподходящий момент. Вот это шоу, вот это бурлеск, настоящий французский гиньоль.

Он никак не мог заткнуться, и мне казалось, что поговорить мы так и не сможем. Затем он перевел на меня хитрый взгляд, улыбнулся уголком рта, где был шрам, и медленно повернулся ко мне.

– Чем могу помочь, мой человечек?

Я сжала челюсти, стараясь скрыть реакцию на такое обращение.

– Хочешь сыграть в игру? Готова поставить свою память на кон?

– Еще нет, – только и произнесла я. – Хорошо, что я узнала, кто занимается Жатвой.

– Это не такой уж большой секрет, милая.

– Да, как я сразу не узнала почерк?

Он прищурился и с любопытством посмотрел на меня.

– Не понравилось утреннее шоу? Да, возможно, излишне мрачно, но как иронично. Самый улыбчивый учитель… Но тебе чего страдать? Ты же «Доктрину» не особенно и любишь. Прогульщица! – прошипел он, пытаясь меня раззадорить. – Тебе плевать на учителей. Якобы хочешь бороться за права человечков, но какая избирательная борьба. И в лес кидаешься к оборотням, и главу полиции заставляешь копаться в людских вещичках, а на учителя собственной школы…

Как мне хотелось что-нибудь сделать с ним: прижать к стене, ударить. Я мысленно прокручивала эту картинку, тем самым успокаивая себя.

– Следующая Жатва будет поинтересней, я тебе гарантирую. Парень перспективный, креативный, с огоньком в глазах. Обещаю: у тебя будет место в первом ряду, как обычно.

Видимо, обговорить с ним жертву не получится. Ладно, стоило попробовать по-другому.

– Я решила принять твое предложение, – выпалила я, желая его перебить. Трикстер задумчиво склонил голову, скрестил руки и посмотрел на меня с сомнением. – Ты предлагал мне свои услуги психиатра.

Он улыбнулся, и эта улыбка выглядела как похвала.

– Ты мне нравишься все больше и больше, – тягуче произнес демон, медленно подступая ко мне и всматриваясь, будто желая увидеть во мне брешь. – Но отчаяние – не смелость, моя безрассудная Ивейн.

Цитата из моей любимой книжки. Откуда он это узнал? Или просто угадал?

– Не шутите с трикстерами, девочки. Они коварны и опасны. – Он вытянул шею и придвинулся слишком близко, всматриваясь в глаза, будто играл со мной в гляделки.

– Напугал, – фыркнула я. – Я же твой любимый персонаж, господин Демиург. Без меня тебе было бы скучно.

Он повернул голову, было в этом движении что-то от змеи.

– Это верно, – задумчиво протянул Трикстер, затем так резко рассмеялся мне в лицо, что я едва не подпрыгнула. – Боги и демоны, как ты мне нравишься, глупенькая, но такая отважная Ивейн. Я в восторге! Понятия не имею, что ты задумала, – он погрозил мне пальцем, – но мне нравится. Настолько нравится, что я преподнесу тебе подарок.

Тут пришла моя очередь удивляться. Он поманил меня рукой, и я наклонилась к нему.

– Небольшой секретик: если хочешь узнать, почему твой любимый демон стер себе память, то тебе надо придумать, как обойти Голема. – Он захихикал и сделал шаг назад, чтобы полюбоваться моим озадаченным лицом. – Мой выход, дорогуша! До первого сеанса!

Сердце громко билось, будто я все это время общалась с самой ядовитой змеей на свете. Закрыв дверь, я чуть не рухнула на пол от усталости, но впереди оставалось еще одно дело, самое глупое, но мне необходимо было его сделать.

Я поймала такси, но так и не села. Он уже ждал меня на противоположной стороне улицы.

– Простите, я дойду пешком, – сказала я водителю, отпуская его, и подошла к Кави.

Кави

«Связь» – глупое слово. Он не верил в нее: в прозрачную нить, способную соединить двух разных людей. Но он знал, что она была готова к этой встрече, что она произойдет. Даже искать не стоило, она сама его нашла. Девчонка. Он не видел ее пару дней, но в ее лице появилась какая-то жесткость, даже мужественность.

Она сама подошла к нему, не робея и не испытывая волнения.

– У тебя будут проблемы, если продолжишь меня преследовать. Я несовершеннолетняя, – пошутила она.

Он молча свернул с главной улицы, она последовала за ним. В голове звенела гнетущая пустота. Эта встреча была неминуема, но он не готовился к ней, а вот она – кажется, да.

В полной тишине они дошли до старичка Зу. Вывеска горела неоном, электрические лампы внутри тускло светили и надоедливо жужжали. Они сели друг напротив друга. Она взяла капучино с миндальным сиропом, он – бутылку воды. После больницы у него не получалось есть.

– Я знаю, что у тебя есть вопросы. – Она хлебнула кофе. – Но я не могу на них ответить.

Он знал, что она это скажет.

– Да и, поверь, неведение куда лучше.

Он неосознанно нагнулся, широко расставив локти, и сам смутился своего жеста, но ему было необходимо разглядеть это лицо, знакомое до боли, до зуда. Она чувствовала себя неловко.

– Мы были знакомы?

Он уже понимал, что да, судя по тому, как она сжала губы, чтобы ответ случайно не вырвался.

– Городок-то маленький, – снова неловкая шутка.

– Сколько тебе было лет, когда мы были знакомы? – продолжал он.

Девчонка молчала, вцепившись рукой в картонный стаканчик.

– Мало.

– Но ты меня помнишь.

– Я ничего не скажу. Не надейся. Для твоего же блага.

Кажется, он никогда не имел такого долгого зрительного контакта. Она сдалась, первая отвела взгляд.

– Ты присматриваешь за мной. Натравила полицию.

– Мне семнадцать. Я учусь в выпускном классе. Как думаешь, мне есть дело до какого-то… – Она закрыла рот и нахмурилась, стыдясь, что чуть не сказала это.

До какого-то торчка? Психопата? До кого?

– Не представляешь, насколько мне нужно знать, кто ты.

– Не думай, что это спасет тебя от безумия, оно, наоборот, сведет тебя с ума еще больше. Я знаю, поверь мне.

Уголок губ непроизвольно дернулся, он чуть не усмехнулся.

– Как нога? Ты прихрамываешь.

В этом было что-то трогательное, но совершенно неправильное. Он боялся представить, как это выглядело со стороны.

– Нормально, – ответил он через силу, из вежливости. Затем заметил синяк на ее горле, желтый, видимо, совсем свежий, неудачно спрятанный шарфом. Поняв, куда он смотрит, она попыталась скрыть его. Он был большой, как от чьих-то рук. Ее душили. Ему это не нравилось.

– Послушай, – она сглотнула, – я не могу сказать, кто ты, как мы с тобой связаны, не могу рассказывать о твоем прошлом, но если тебе нужна любая другая помощь…

Он откинулся на спинке стула. Все совершенно неправильно и нелогично. Почему эта малолетка была так обеспокоена им, какую помощь она могла ему гарантировать, зачем она делала это и почему он продолжал этот странный разговор?

– Я ее окажу. Что угодно, кроме того, что касается прошлого.

Он никогда не рассчитывал на чью-то помощь.

– Почему? – Он запрокинул голову вверх, считая грязную серую плитку на потолке. Электрический свет ламп слепил глаза, они болели.

– Потому что я хочу помогать хорошим людям.

Бред. Даже если не врет, все равно бред.

– Я не хороший.

Ее рука сделала лишнее движение, но он успел отстраниться. Она хотела его коснуться: дружелюбный жест, привычный в ее мире, но абсолютно враждебный в его.

Она сама испугалась и затараторила:

– Прости! Извини, пожалуйста. Прости. Привычка. Я не хотела тебя…

Но она точно хотела прикоснуться.

– Потревожить или обидеть. – На всякий случай она даже отодвинулась от него. – И ты хороший, просто не помнишь об этом.

Какая глупая и наивная фраза, совершенно детская и идиотская. Бедная девчушка. Наверное, она насмотрелась фильмов о вампирах, влюбилась в него по уши, в такого загадочного и опасного, и просто играла с ним.

– Ты сам все узнаешь. Довольно скоро. И лучше ты узнаешь так, чем от меня. Более того, мне ты вряд ли поверишь.

Он самому себе не доверял, как же мог довериться какой-то девчонке?

Но она сидела перед ним вся такая ранимая и отзывчивая. Может, она его сестра или, еще хуже, дочь? Но нет, она совершенно не была похожа на него, ни единой схожей черты.

Он должен был ей подыграть, хотя бы в качестве извинения. Он напугал ее.

– Ты можешь… – он прокашлялся, – достать мне книги? Я не могу вернуться в библиотеку.

Она словно засияла, улыбка появилась на лице, и она попыталась скрыть ее за стаканчиком.

– Да, конечно. Какие?

– Библию, «Алису в Стране чудес» и «Львиного рыцаря».

Она удивилась, возможно, даже расстроилась или озадачилась. Да, список был странный.

– Конечно. Это мелочи, – отмахнулась она. – Только рада буду помочь.

Это было не щенячье желание угодить, а нечто схожее с материнской заботой. Совершенно незнакомое ему отношение, непонятное.

Ему стоило удивляться самой этой встрече, его любопытству и интересу. Он чувствовал, как что-то пробивается сквозь защитный панцирь. Нелогичное и опасное ощущение связи между ним и незнакомым, казалось, человеком. Он только сейчас понял, что никогда не ощущал исходящей от нее опасности, которую всегда чувствовал от любого другого человека.

– Я записалась к твоему психиатру. – Она попыталась избавиться от неловкой тишины.

Он поморщился от воспоминаний и встретился с ее вопрошающим взглядом. Она ждала от него реплики?

– Это нехорошо, – только и смог он ответить, чувствуя себя глупым и скованным. Он скрестил руки на груди и подумал, что неплохо бы вернуться домой. Был ли смысл биться в закрытые двери, если он знал, что она ничего ему не скажет?

Неожиданно он осознал, что хочет поблагодарить ее за простое присутствие, негласное понимание, отсутствие глупых вопросов и жалости к нему.

– Как тебе передать книги? Вместе с Дин?

Ему стало тяжело дышать, но он должен был сказать.

– Можешь передать лично.

Она будто заискрилась.

Уоррен

– Что ж, этот разговор рано или поздно должен был случиться, – произнес Каспий, выходя из тени соседского дуба.

Уоррен огляделся, пытаясь понять, как инкуб смог перебраться через забор в такой поздний час и почему его пес не залаял.

Уоррена мучила бессонница от тупого ощущения голода, но от вида еды его воротило. Застряв на кухне, он услышал вежливый стук в окно. Уоррен соврал бы, если бы сказал, что не испугался или не понадеялся, что это была Ивейн, которая захотела показать ему еще какие-нибудь чудеса Мунсайда. Но это оказался Каспий, с которым он старался держаться дружелюбно и вежливо, но не подпускать к себе слишком близко. Да инкуб и не стремился наладить с ним связь.

– Какой разговор? – Уоррен осторожно закрыл дверь, ведущую на веранду, боясь разбудить родителей, собаку и Селену, которая тайком ночевала у него.

Каспий уставился в одну точку, якобы собираясь с мыслями.

– Я понимаю, что тебе сейчас все интересно: сказочный мир и тому подобное, – но я знаю достаточное количество людей, которых это погубило.

Опять с ним будут говорить об осторожности. Уоррен тяжело вздохнул. Только этого ему не хватало посреди ночи.

– Мне откровенно плевать, что с тобой станет: растерзают тебя оборотни, обратят в вампира или разорвут демоны – неважно. Но Ивейн может из-за тебя пострадать.

Уоррен не сдержал ухмылки. Каспию все не давало покоя, что она кинулась спасать простого человека. Уоррен догадывался, что демон имел какие-то виды на Лавстейн и просто ревновал ее к нему.

– Слушай, мы просто друзья…

– Боги и демоны, неужели ты настолько туп? – не выдержал Каспий. – Ты понимаешь, что вообще происходит? Знаешь, что ей угрожают? Тебе известно, насколько она важна? А из-за твоего идиотизма ты подвергаешь опасности не только себя, но и ее!

Уоррен сделал успокаивающий жест, пытаясь усмирить демона, но Каспий проигнорировал его. Его тон был агрессивным, но голос оставался тихим.

– Не знаю, насколько ты хорошо разбираешься в людях, но думаю, хоть немного понимаешь Лавстейн. У нее патологическое желание спасать беззащитных и постоянное чувство вины перед расой людей. Это плюс для образа в целом, но не для самой Ивейн… – Каспий запнулся, пытаясь перевести дух.

– Я хочу ей помочь, – только и сказал Уоррен в свое оправдание. – Просто хочу помочь ей разобраться со всем этим. Она мне не посторонний человек, да и я обязан ей за спасение…

– Просто никуда не лезь, – произнес Каспий. – Сиди дома и не высовывайся.

– Я единственный, кто способен с этим разобраться, – выпалил Уоррен.

Каспий саркастично ухмыльнулся.

– Правда?

Уоррен был уверен. Пусть он и был обычным человеком, без тайных магических знаний, нюха, магии или демонического обаяния, но у него была другая суперсила. Он был задротом. Только ему хватало терпения, энтузиазма и любопытства вникнуть в демонический мир и понять, из чего он состоит. Корнелиус прав: надо быть одержимым, чтобы понять «другую сторону» Мунсайда.

Уоррен мог бы все это высказать, но сам осознавал, что уперся в стену. Он смутно понимал причину появления Каспия именно в этот момент, когда они с Ив пытались вернуть Кави личность.

– Я все уяснил, – коротко сказал Уоррен. – Да, ты прав. Мне лучше не мешать.

Каспий кивнул.

– И Ивейн я не скажу, – добавил Уоррен. – Не волнуйся, больше проблем от меня не будет.

– Я рад, что ты уяснил. – Каспий положил руку ему на плечо и сжал, но по его лицу было ясно, что жест был лишним. Уоррен уже уяснил, кто такие инкубы, и опасался их прикосновений. – Я просто переживаю за нее.

– Как и я.

Каспий еще раз заглянул ему в глаза, задумчиво закусил губу, будто собираясь еще что-то сказать, но вместо этого снова кивнул.

– Извини, что ворвался на частную территорию, – шутливо добавил он, перелезая через забор. – Я вспылил. Демонам это свойственно.

Уоррен через силу улыбнулся. Было необходимо, чтобы Каспий поверил ему и потерял бдительность.

Бальд

Городская больница Мунсайда перестраивалась четыре раза, и каждая перестройка начиналась с нижних этажей, спрятанных глубоко под землей и скрытых от солнечного света. Это были времена, когда прямые лучи солнца еще были опасны для вампирской кожи, но затем это стало доброй традицией. Больница, как и весь город, негласно делилась на две части: нечисть – внизу, люди – наверху.

Бальд, глава больницы, любил хирургию, как и игру на скрипке, и готов был принять как человека, так и любого другого жителя. Работа никогда не была ему в тягость, он воспринимал ее как хобби.

После очередной операции он свернул по длинному коридору в комнату отдыха, утащив пол-литра первой отрицательной из операционной. Он предпочитал знать свою еду в лицо, нежели питаться неясным сгустками из донорского центра.

Бальд рассчитывал на одиночество и тихую трапезу, но получил только второе: за столом сидел Седрик Горц, безмолвный, вечно грустный и дерганый патологоанатом-заика, типичный представитель своей профессии, но с одним отклонением: части тела его клиентов частенько пропадали.

– Горц, это правда? – Бальд поприветствовал его кивком головы. Седрик вздрогнул всем телом, отвлекся от какой-то древней книги и приподнял очки. Выглядел он жалко и немного безумно.

Бальд сел напротив него, Седрик собирался вернуться к своим книгам. Кажется, ему не нравилось, что ему мешали.

– Н-насчет Жатвы? – устало спросил он. – Да, правда.

Видимо, в последнее время ему часто приходилось отвечать на этот вопрос.

– И что ты задумал сделать? – Бальд встал в поисках своей черной матовой кружки. На работе он обходился без типичного вампирского кровяного сервиза. – Какие планы?

Седрик задумчиво потер подбородок.

– Д-даже не размышлял об этом.

– Ты наметил жертву? – вампир проткнул пакет ножом для хлеба и медленно переливал кровь в кружку.

– Не к-конкретно. Просто обрисовал т-типаж.

– Это будет кто-то из близких жертвы?

– Как пойдет.

– Могу предположить, что это будет девушка, – заметил Бальд, чувствуя, что взгляд Седрика стал колким. – Ты можешь быть со мной откровенен, Седрик, несмотря на мой стаж в Комитете. Ты и сам знаешь, что я любитель переступить закон. – Он взмахнул кружкой, наполненной кровью. – А у некромантов незавидное положение. Вы застряли между мертвецами и магами, не относитесь ни к одной касте. Половина ваших ритуалов не прошла моральной корректировки и занесена в реестр.

– Нас не так уж м-н-ного, чтобы сдерживать.

– Это всего лишь отжившие законы, про которые многие забыли. Как только Комитет будет в полном составе, мы рассмотрим проблему некромантов.

Седрик что-то заподозрил и нахмурился.

– Вы хотите долю с Ж-жатвы?

Бальд вальяжно присел за стол. Запах крови уже опьянял его, и он мог позволить себе лишние жесты.

– Если там будет действительно что-то особенное, то я не откажусь от пары капель. Но, Седрик, кажется, ты обо мне худшего мнения, крови у меня в избытке.

– Я п-п-понимаю…

– Меня всегда интересовали некроманты, мы с вами друзья смерти. Да и… – он нагнулся к нему, – Ленор сильно тебя нахваливала.

Седрик вздернул брови. Он задумался.

– Я хотел тебя предупредить о самом виновнике Жатвы.

– Д-друге Лавстейн?

– Конечно, она заявится к тебе. – Он сделал глоток и замычал от удовольствия. – М-м-м. Авария. Девушка в расцвете сил. Не пьет, не курит, занимается спортом, никаких шлаков. Но вернемся к Лавстейн: она бывает очень назойлива, если дело касается ее любимых питомцев.

Некромант испуганно и с долей сомнения посмотрел на вампира.

– Да, Седрик, я и про это знаю.

Бальд сделал еще один глоток, наслаждаясь звуком ускоренного сердцебиения подчиненного. Бедный Седрик совсем растерялся и даже не знал, что ответить.

– Я не шантажирую, – решил успокоить он, – просто предупреждаю. Это такой дружеский совет.

– И что же мне делать с Пекрю? К-куда мне его спрятать, если она заявится ко мне домой?

– А ты не прячь его.

Ошарашенный Седрик даже рот открыл.

– Вы думаете, это х-хорошая идея?

Бальд тяжело и утомленно вздохнул, взглянул на мобильный телефон.

– Да, конечно.

Трикстер снова забрасывал его сообщениями, в этот раз из череды непонятных смайликов.

– Н-наверное, р-раз вы так говорите…

Бальд отписался Трикстеру, что разговор состоялся и Седрик согласился, в ответ он мгновенно получил смайлик в виде удивленной обезьянки, черепушки и подарка. Последний символ больше всего порадовал Бальда.

5. Быть мертвым

Дорогой Кави.

Религия требует от нас всепрощения, ведь это основа милости и начало любви. Я знала это лишь теоретически и не особо применяла на практике. Вольфганг с детства учил меня превращать обиду в злость, а злость – в мотивацию. Он вбил мне в голову, что прощение никому не сдалось, разве что самому себе.

И, казалось бы, банальное действие, априори хорошее, не имеющее темной стороны. Простить – что в этом может быть плохого?

Я простила тебя, Кави. И теперь я не могу простить себя за это.

Твоя Ивейн

Ивейн

В относительно человеческой части моей жизни все шло своим чередом. Уоррен все-таки оказался прав, уговорив меня вернуться в «Доктрину».

Здесь можно было легко занять себя какой-нибудь ерундой, стараясь не натыкаться на болезненные воспоминания, точнее, на фотографию мистера Хиггса с черной ленточкой.

Поминальную службу решили устроить в выходные, оставив выбор за учениками: прощаться с учителем химии или нет. Траур понемногу спадал, снова слышался смех в коридоре, Хейзер всеми силами пыталась меня отвлечь.

– До сих пор неясно с этой помолвкой. Ну, мама хотя бы засомневалась, а вот Варрону от родителей прилетело конкретно.

– Давно не видела его в школе. – Я захлопнула шкафчик и двинулась в сторону столовой, стараясь обойти кабинет химии более длинным путем.

– Пусть сидит в своем особняке и не мозолит мне глаза.

– Неловко, конечно, спрашивать, но что именно сделал Каспий, что вашу помолвку расторгли?

Хейзер даже остановилась, встала передо мной и посмотрела столь выразительно, что сразу стало ясно.

– Ты серьезно? – воскликнула я. – Нет. Правда? Что? Я… даже не знаю, что и думать.

– Я не могла просто убить черную курицу и приворожить его к кому-нибудь другому. Я до последнего надеялась на Селену, но, кажется, они и правда друзья. – Хейзер возмущенно всплеснула руками.

Аппетит моментально пропал. Я слушала Хейзер вполуха, пытаясь выкинуть всякие картинки из головы. Бедный Каспий. Да даже бедный Варрон.

– Ну сама рассуди: он сам обрек свой ковен на распад. Признался бы, да и все, а не ломал бы комедию. Каминг-аут и все дела. Мы в каком веке живем, чтобы так реагировать?

– Ну… не знаю даже.

– Ты же жила в Канаде, так что точно не можешь быть гомофобом.

– А что не так с Канадой?

– Эй, алло! Гей-парад, прайды, самая толерантная страна в мире.

– Не замечала даже. Страна как страна, только все помешаны на кленовом сиропе.

– Видимо, ты настолько толерантна, что уже не обращаешь никакого внимания на огромные процессии полуголых парней в блестках. Кстати, об этом…

Мы зашли в шумный кафетерий и встали в очередь. Я взглядом нашла Уоррена, который сидел с Селеной, мило воркуя. Кажется, они сблизились еще больше.

– Вы-пуск-ной. Что думаешь? Я хотела забить Каспия, у которого популярность после истории с Варроном только повысилась, но могу обойтись и оборотнем из футбольной команды, пусть это совсем банально.

– Выпускной? Совсем о нем забыла. – Мы мучительно медленно двигались вперед.

– Или ты попытаешь шанс и отобьешь милашку Уоррена у стервы Селены?

Я даже закашляла, шокированно глядя на подругу.

– Он мой друг!

– Но он тебе нравится…

– Нравится как человек. Серьезно, Хейзер, Уоррен – это самое нормальное, что есть в моей жизни. Что меня сейчас точно не интересует, так это пара на выпускной. С моим аттестатом меня к нему могут даже не допустить.

– Просто запишись в актив, пока это возможно.

– У меня сейчас есть проблемы посерьезней.

– Я думала, что у тебя все затихло. Из Комитета исключили, Кави жив-здоров.

Это для Хейзер все затихло, у меня же начинался второй акт чокнутого плана, который и планом назвать трудно. Я не хотела распространяться о многих вещах, не только из-за недоверия, но и в целях безопасности. Если только мне понадобится магия вуду, тогда я, может быть, и обращусь к Хейзер, надеясь, что она не попросит услугу взамен, как у Каспия.

Зачем я снова об этом вспомнила? Это было грязно и подло, но вполне привычно для Мунсайда. Я даже не могла поверить, что Каспий на такое согласился, хотя, кажется, ему от этого хуже не стало.

– Девочки! – Вот и вспомни инкуба. Половина очереди в надежде оглянулась на него. – Я занял место.

Хейзер довольно улыбнулась, взяла свой поднос и двинулась к Каспию, наслаждаясь всеобщим вниманием.

– Как дела, Ив? – Каспий выглядел подозрительно радостным. Сейчас на него обращало внимание намного больше людей, чем раньше, и, кажется, ему это нравилось. – Никаких происшествий?

– Никаких.

– Почему пошла в «Гекату» без нас?

Хейзер театрально охнула.

– Без нас? Как ты могла?

Я уже думала оправдаться Жатвой, но вспомнила, что они ничего не знают об убитом сатире.

– Трикстер заманил.

– Будь с ним поосторожней, – предупредил Каспий. – Он и нашей семье когда-то судьбу подпортил.

Я вопросительно посмотрела на него, но Каспий промолчал.

– А мы тут обсуждали выпускной.

– Подождите, я принесу бассейн с грязью, так и решим, кто выиграет. Хотя я мог бы и «Голодные игры» провести среди женской и мужской половин школы.

– Как самонадеянно, – только и фыркнула я.

– Я пользуюсь тем, что мне дала природа.

– И демоническим обаянием.

– Я его не контролирую!

– Серьезно, Ив, это не его проблема, – вступилась Хейзер.

– Но скромность никто не отменял.

– Скромность не украшает, – важно заметил Каспий, проведя рукой по своим платиновым волосам.

– Э-э-э, как раз наоборот. – Щелкнул затвор камеры. Сара внаглую фотографировала Уоррена, который от вспышки подслеповато щурился. Он очень похудел буквально за неделю. Видимо, сильно переживал из-за смерти учителя и жил в постоянном ожидании, кто будет следующим. Я собиралась наведаться к некроманту и попросить его об одолжении. На последней встрече Кольт сказал, что найдет мне его и даже подвезет. Как только разберусь с этим, обрадую Уоррена. Надеюсь, что обрадую.

– Ты бы подыскала себе пару, Ив. Ты, конечно, мой друг, но я не занимаюсь благотворительностью, – отвлек меня Каспий.

– Это упрек по какому поводу?

Он указал вилкой на мой внешний вид.

– Ой, да идите к черту, я тут город пытаюсь спасти! – я встала с места, чтобы отнести поднос, и сделала вид, что крайне обижена. На самом деле я была рада таким подростковым подколам, а не вопросам жизни и смерти.

Томас едва не врезался в меня, но вовремя поймал мой поднос, будто был готов к этому заранее.

– Ой, привет, Томас…

– Не открывай спальню, – сказал он крайне серьезно, смотря мне в глаза. – Не открывай.

– Что?

– Не делай вид, что не поняла. Ивейн, тебе нельзя это делать. Сделаешь – потеряешь двоих.

Я не видела связи. Томас сам убрал мой поднос и молча ушел, больше не сказав ни слова. Я так и замерла, пытаясь понять, что это могло значить. Я ведь уже придумала, как убрать Голема. Но если Томас это сказал, то, наверное, стоило ему довериться. Потеряешь двоих… Я и так уже много потеряла.

* * *

Уроки проходили невыносимо скучно. Я очень много пропускала, и наверстывать казалось глупым и бессмысленным. Все активно обсуждали колледжи и университеты, а моя жизнь была заранее расписана на целую вечность, если, конечно, я не узнаю что-нибудь новое или банально не доживу. Когда я вспоминала о собственном мемориале, меня до сих пор пробирала дрожь. Кольт хотел завезти мне вещи, но я отказалась. Их словно осквернили, и они никогда не смогут стать моими прежними детскими игрушками.

После уроков я вежливо отвлекла Уоррена от Селены на пару минут и пригласила его к себе в библиотеку. Пообещала полную непечатную версию «Исповеди и исследований». Он внимательно выслушал меня, поблагодарил и пообещал, что придет, но вечно озирался по сторонам и боялся лишнее слово сказать.

– Все нормально, Уоррен?

– Да. – Он спрятал руки в рукавах кофты. Сейчас они были тонкими и бледными, а лицо выглядело и того хуже. Кажется, он специально носил мешковатые вещи, чтобы никто не заметил его худобы, но от этого походил на наркомана. Я начинала переживать. – Я приду к тебе, и мы все обсудим.

Уоррен уже отвернулся, как я заметила кое-что.

– Уоррен, от тебя странно пахнет.

Он пожал плечами и слабо улыбнулся, думая обратить все в шутку, но этот аромат меня насторожил. Он был знакомым, очень знакомым. От Уоррена так никогда не пахло.

* * *

Трикстер сидел на столе и чистил ножом красное яблоко. Наверняка в его голове это преобразилось в ультрасовременную библейскую сцену, где невинная Ева пришла к змею-искусителю за запретным плодом. Трикстер хитро улыбнулся, отложил нож и с каким-то вызовом кивнул головой.

– Готова?

– К чему тут готовиться? – Я швырнула сумку на пол и устроилась в кресле, стараясь скрыть напряжение и тревогу. – Будут кляксы?

Он медленно зашторил окна, и вся комната окрасилась в винный цвет, будто мы находились в огромной бутылке. Трикстер сел, перекинул ногу на ногу и внимательно, без доли его привычного озорства посмотрел на меня.

– А диплом у тебя есть? – Я оглядела пустые стены. Висели только две картины: черно-белые, довольно скромные, но немного пугающие.

– Это Мунк, «Разлука». – Трикстер указал на картину позади него. Лицо мужчины и девушка в профиль. Мужчина был выполнен черной тушью и образно перетекал в женщину.

– «Девушка и смерть». – Я обернулась. Женщина в объятиях скелета. Кажется, сделано углем.

Я видела в этом намек, но утешала себя тем, что Трикстер вряд ли перевешивал картины ради меня.

– Расскажи о своей матери.

Я расхохоталась в голос, а он даже бровью не повел.

– Сразу такие банальности, не такого я от тебя ожидала.

Он развел руки в стороны. Мне он нравился больше, когда вовсю болтал.

– Ее звали Элиза, и она родилась в Германии. От первого брака у нее остался сын – мой брат Вольфганг, и, понятное дело, он ее боготворит. Для меня же она – часть легенды о моем рождении, не больше. Я не скучаю по ней, просто не помню. Не знаю, была ли она хорошей или плохой.

Трикстер удовлетворенно кивнул.

– И ты никогда не завидовала другим детям?

Я сглотнула. Он бил метко.

– Я не спрашиваю тебя, что ты собираешься делать с Комитетом или о твоих планах на будущее. Это моя работа, и я абсолютно честен с тобой.

– То-то я думаю, почему ты такой скучный, – усмехнулась я, но Трикстеру это не понравилось, он будто заметил то, что я пыталась спрятать. – Мне, конечно, было интересно, каково быть нормальным ребенком. Но о нормальных детях я знала из книг, да и видела их на детской площадке.

– То, что тебя воспитывал Кави, казалось тебе естественным?

– Я считала, что это лучшее, что могло со мной произойти.

– И ты не таила на него обиды?

Я дернула головой, чувствуя, как теряю контроль. Это была плохая идея, я переоценила себя, думала, что сильнее.