Текст книги "Мунсайд"

Автор книги: Марк Сафо

Соавторы: Сончи Рейв
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

– Он мне угрожал.

– Что?

– Он. Мне. Угрожал.

Я медленно выдохнула и запустила руки в волосы. И что мне делать с этой информацией?

– Он сказал, чтобы я не лез к тебе и в дела Мунсайда, иначе мне будет хуже, – прошептал Уоррен. – Я думал, это ревность…

И если это была ревность, то сугубо собственническая, а не романтическая. При мне Каспий подтрунивал над Уорреном, как и над любым другим учеником, при личной встрече держался нейтрально и отчужденно.

– Чтобы сказать это, он пролез в мой дом…

Возможно, я просто накручивала себя, но мое доверие к Каспию таяло с каждым днем. Я с первого дня сомневалась, на моей ли он стороне, но… он столько сделал для меня. И как беспокоился, когда я пропала в хижине. А может, это была слежка?

Меня трясло. Неужели я и здесь сглупила?

– Спасибо, Уоррен. – Я потрепала его по плечу ослабевшей рукой. За секунду я словно постарела на пол века.

– Можешь мне верить, – тихо произнес Уоррен куда-то мне в спину.

– Каспий говорил то же самое.

Больше мы ничего не сказали друг другу. Селена позвонила Уоррену и потребовала его срочно домой. Я глупо слушала их ссору, пялясь на собственный телефон. Ни СМС, ни звонка. А чего я ожидала? С Хейзер я не разговаривала. Больше никаких фоток выпускных платьев.

В какой-то вязкой и беспросветной тоске я под предлогом усталости распрощалась с Уорреном и продолжила бродить в одиночестве. Хейзер, наверное, сейчас выбирала туфли и спорила с мамой из-за цвета платья… Мне следовало разозлиться на нее, но я не злилась, а отчаянно завидовала. У меня впереди был лишь этот город, который я никогда по-настоящему не любила. До окончания ада осталось недолго, чуть меньше месяца, и потом на его смену должен был прийти другой ад. К Кави вернется разум. Впервые эта мысль не вызвала у меня радости.

А где-то была параллельная реальность, где я – обычный подросток. Мы с Хейзер поступали в один колледж, жили в одной комнате, вступили в сестринство, нас оттуда выгнали, мы создали свое и взяли туда Каспия. Все нам завидовали. По выходным я болтала с Уорреном, который поступил в какой-нибудь Гарвард. На каникулы возвращались всей компанией в Мунсайд, а Варрон тоскливо прозябал на заводе и по вечерам пил в барах. Мы вспоминали наш выпускной класс, к нам присоединились даже Селена и Томас. Черт, как же это было бы круто!

* * *

Размеренная поездка в автобусе с музыкой в наушниках – лучший сеанс психотерапии. Город медленно полз за окном, казалось, я смотрела на экран и не имела ничего общего с тем, что там происходило. Давно не чувствовала себя так спокойно и безопасно. Вот улочки, закрытые магазины, старый кинотеатр – все, что наполняло мое детство, медленно превращалось в рухлядь, гнило изнутри. Город погибал, и предсмертный запах был стойким и вездесущим. Зачем это спасать?

Трикстер ответил бы: «Чтобы твой демон погладил тебя по голове».

И он был бы прав.

Я не знала, куда мы едем. Все маршруты так или иначе вели в центр города. Может, я даже задремала, ибо солнце опустилось стремительно быстро, небо померкло и выцвело, стало печально серым. Музыка выключилась. Сел мобильник. Я ошеломленно заморгала, ощутив, что шея затекла, а голова стала горячей и ватной.

Что-то тревожно заскребло внутри, и я оглянулась: никого. Я была одна. Абсолютно пустой салон. Интересно, сколько времени я так ехала? Я убеждала себя, что нет никакого повода для паники. Пустой автобус, подумаешь. Ну села не туда – с кем не бывает?

Попросить остановить и выйти? Выйти куда? Я с трудом узнавала место: набережная, самая нелюдная ее часть. Улица заводов – она так и называлась. Три крупных завода и лесопилка. Два из них давно не работали. Третий закрылся недавно. Чтобы добраться до города, пришлось бы долго идти в гору, а до дома – и того дальше. Просто блеск. У меня даже не было телефона, чтобы вызвать такси.

– А куда мы едем? – спросила я, но водитель молча крутил руль. – Ау-у-у, – окликнула я, но в ответ ни звука. Автобус продолжал свое движение, я видела лишь руки на руле.

– Извините, – встав с места, я подобралась к нему и, лишь заметив его профиль, смачно ругнулась.

Среднестатистический мужичок. Вот только кожа бледная и зеленоватая, местами отслаивающаяся, в глазах голубоватая дымка. Это был не обычный зомби, которые часто занимали такие должности. Нет, от него несло сильной магией. Я с отчаянием вспоминала магические энциклопедии, пытаясь понять, что передо мной и опасно ли оно. Некромантия?

Я махнула рукой перед его лицом. Никакой реакции. Из последних сил я старалась не поддаться жутким мыслям. Я убеждала себя, что это лишь зачарованный водитель. У него не было ни зубов, ни ногтей, ни оружия. Просто странное существо…

Я собиралась вернуться на место: рано или поздно он же должен остановиться. По крайней мере, вечного двигателя в Мунсайде еще не придумали, а у бензина есть свойство заканчиваться. Иного выбора у меня не было. Водитель не реагировал ни на мои просьбы, ни на толчки в спину. Я вглядывалась в едва освещенную дорогу (фонарей здесь не было) и вроде бы заметила какое-то движение сбоку.

Автобус остановился так резко, что я рухнула вперед, приземлившись на локти и ударившись лбом до искр в глазах. Визг тормозов был оглушительным, а занос – нехилым, так что мы встали чуть ли не поперек дороги.

С трудом подняв глаза, я увидела, что голова водителя покоится на руле, вот только с руками, безжизненно упавшими вниз, творилось что-то странное: они пузырились. Да. Кожа вздувалась и оседала, словно жирная пенка на бульоне. А раз с этой тварью происходили какие-то изменения, значит, магия еще не выветрилась.

А вот теперь мне стало чертовски страшно. Осторожно поднявшись на ноги, я заметила в свете фар темную фигуру, которая решительно приближалась к нам.

Покаталась на автобусе. Супер.

На какой-то миг стало совсем тихо. Будто кто-то остановил карусель, дав мне последнюю возможность надышаться и насладиться мертвым спокойствием.

Мертвым.

Я вглядывалась в темноту снаружи. Тварь не двигалась, но я слышала, как булькала его кожа и ломались кости.

Перед автобусом стоял Кави. А он как здесь оказался?

Ладонью он закрывал глаза от слепящего света, но упрямо шел к нам. Губы у него кровоточили, лоб расшиблен. Может, его сбил автобус? Вроде нет. Никакого удара не было.

Я вскочила с места и хлопнула ладонями по лобовому стеклу, привлекая его внимание. Разглядев меня, он сильно удивился и поспешил обойти автобус. Я же решила высмотреть в приборной панели что-нибудь, способное открыть дверь.

Кави что-то кричал мне, но я ничего не слышала. Вряд ли здесь было какое-то особое стекло. Снова чары?

Едва уловимый запах магии и… труп. Водитель мертв? Меня затошнило. Пространство вокруг сузилось, а паника разлилась по телу. Я едва заставила себя подойти к панели и начать бессмысленно жать на все кнопки. Дверь. Чертова дверь.

Но вместо нее включилось радио. Пошловатенькая «Lady in Red». Это было бы комично, если бы не было так страшно. Еще и лампа наверху начала мигать. Классика жанра.

Кави стукнул пару раз ладонью по стеклу. Он пытался что-то мне сказать, но я не понимала. Он кричал, широко открывая рот и четко выговаривая буквы, но без толку.

Тогда он подышал на стекло и быстро нарисовал что-то. Буква «Т». Что это такое?

– Ай!

Грязная рука потянула меня за волосы и приложила пару раз о руль. В глазах вновь заплясали искры. Удар пришелся по уху и дважды по виску. Я еле вырвалась и поспешила в самый конец вагона. Кави семенил рядом снаружи, но во тьме его почти не было видно.

Мертвец много времени потратил на то, чтобы снять ремень, точнее, разорвать на две части. Двигался он медленно, явно наслаждаясь, что мне некуда бежать. Теперь в нем мало что осталось от человека. Тело неестественно вытянулось, появились длинные когти и острые зубы.

– Да-да, Лавстейн, – шипела тварь, брызгая слюной. Отступать мне было некуда. – Глупая, глупая Лавстейн.

Внезапная догадка озарила меня.

Кави настойчиво стучал в окно и, когда я посмотрела на него, снова нарисовал букву «Т».

Тварь схватила меня за ногу и потащила к себе. Острые когти разорвали штанину в клочья и вонзились в кожу. Я пыталась отпихнуть его и зарядить ботинком в лоб, но не могла. С едким хохотом он тащил меня по полу вдоль сидений, а потом резко впился когтями в икру. Я заорала как чокнутая.

Снаружи доносился равномерный стук. Видимо, Кави пытался разбить стекло.

Точно! Это была не буква, он нарисовал молоток. Молоток в случае пожара, он есть в каждом автобусе.

– Глупая, глупая Ивейн, – повторяла тварь, с мучительным удовольствием водя ногтем по моей икре. Нога горела, а джинсы все больше пропитывались кровью.

Мои глаза, мутные от слез, видели красное квадратное пятно. Там должен был висеть молоток. Надо только отвлечь его.

– А сам прийти зассал, а, Варрон? – Мой голос дрожал от боли и слез и оттого звучал не так грозно.

Тварь озадаченно посмотрела на меня. В яблочко. Это точно был Варрон. Так он донимал меня в школе: «Глупая, глупая Лавстейн».

– Ссыкло ты, а не маг! – Я сплюнула в сторону, стараясь выглядеть как можно смелее. – Я думала, ты уже где-нибудь в Канаде. И Селена так считает.

С коротким рыком он яростно бросился на меня, но я успела увернуться, так что тварь приземлилась на пол. Правда, его локоть попал мне прямо в глаз. Я выхватила этот чертов молоток и побежала к двери, но тут меня снова схватили за волосы.

– Из-за тебя моя жизнь пошла под откос. Из-за твоего инкуба, из-за твоих поручений мои родители чуть не погибли…

– Не драматизируй. – Когти впились в кожу головы, и я заорала от боли. В руке я сжимала молоток.

– Единственное, что хорошего ты могла сделать, – так это убить Уоррена, но и тут облажалась! – Он ударил меня коленом под лопатку, и я согнулась от боли, но молоток не выронила. Моя поза была унизительна. Я стояла на четвереньках, словно собака, тварь держала меня за волосы, а снаружи за всем этим наблюдал Кави. Самое время пробудиться его настоящей личности и спасти меня. – Лавстейны всегда все портили. Вас выбрали случайно, возложили такую ответственность! – Он с такой силой пнул меня, что руки не выдержали, и я распласталась по полу. Удар по ребрам. Хрип вместо крика, боли было так много, что мое тело занемело. Я так и сдохну? Из-за неуравновешенного мага, из-за секс-видео с моим другом? Я усмехнулась, и ему это явно не понравилось. Тяжелый ботинок опустился на мои пальцы. Будто со стороны я услышала хруст и собственный крик. Но молоток все еще оставался в моей руке.

– Я хочу отомстить и твоему дружку, – ласково сказал он, отходя куда-то, – той же монетой.

Я попыталась шевельнуться. Одна рука не работала.

– Переворачивайся! – Он пнул меня, и я с трудом перевернулась на спину. Стоило ли говорить, что кинуться с молотком я не смогла бы. – Улыбайся, Ивейн, улыбайся. Я покажу это Каспию, а потом Кави, как только он вернется.

На меня смотрел объектив камеры.

Меня ждало нечто намного ужаснее, чем избиение.

– Сейчас, надо только ее куда-нибудь закрепить…

Сейчас или никогда!

Удар по коленке ногой, он согнулся на пару секунд, а камера упала вниз. Я едва поднялась на ноги и увидела стоявшего за стеклом Кави.

Моего Кави, настоящего Кави.

Я занесла руку для удара, но в этом не было нужды. Мы встретились взглядами через мутное стекло, и я все поняла.

Ужасный крик и сильный запах гари. Водитель внезапно загорелся.

Два удара молотком – и Кави уже тянул меня за куртку. Оказавшись на земле, мне удалось сделать лишь пару шагов, прежде чем повалиться на бок: от боли, шока, пережитого ужаса. Адреналин, на котором я продержалась, истрепал меня.

Я была больше искалечена, чем жива.

Кави

Ему было стыдно за свою хижину: пыльную, частично прибранную, неуютную и отталкивающую. Местами протертый паркет, криво покрашенные стены. Мебели мало, не говоря уже о каких-то горшочках и лампах. У него даже стеллажа не было, книги валялись стопками на полу. Было стыдно показывать ей это, потому что такое было ее недостойно.

Недостойно глупого подростка в вечно мятых рубашках.

Он принес стул из кухни в спальню и поставил рядом с кроватью. Под тремя одеялами сопела девчонка, хмуря брови и периодически вздрагивая. Все равно от нее веяло спокойствием, но он не знал почему.

Он успел принять ванну, промыть лоб и губу, отмыть копоть. Волосы еще были мокрыми, на пол с них капала вода. Шишка и рассеченная губа – мелочи, ничтожные по сравнению с ее ранами.

Он смотрел на нее и периодически одергивал себя: неправильно.

Под «неправильно» он подразумевал все, что хоть как-то касалось этой девчонки. И он только усугубил это, склонившись к ней.

Двумя пальцами приподнял одеяло. Икра и голень в глубоких и длинных царапинах, возможно, порвано сухожилие. Белые бинты уже стали коричневыми, но, кажется, кровь остановилась. Два пальца правой руки точно были сломаны, остальные ушиблены. Они опухли и стали багровыми. Лоб превратился в огромную шишку, как и нос. Корни волос потемнели, это от запекшейся крови.

Он осторожно приподнял ее майку. Вряд ли она проснется после такого, но все равно делал это с опаской. Он не боялся, что она его заметит, а, скорее, боялся себя, потерять контроль и сделать… что? Сжечь?

Гематома в районе ребер. Он надеялся, что без перелома, но точно сказать не мог. Девчонка дышала тяжело, со свистом. Наверняка надышалась гарью.

Он смотрел на нее и смотрел. Провел пальцами по тому самому шраму на запястье. Он не отрывался от нее, чтобы не думать. Она дарила какое-то спокойствие, мягкое и нежное, словно камин в гостиной в дождливую погоду. Но внутри копошилось что-то неприятное, колкое и неправильное. Ему нужно было одергивать себя и беречь ее, девочку, которая всегда лезла на рожон.

Он гнал от себя любую мысль, старался замереть и впитать в себя ее сон. Нельзя вспоминать о произошедшем, иначе гнев захватит его тело. Мстить было уже некому. Ее обидчик сгорел дотла вместе с автобусом.

Он подпер кулаком подбородок и, не выдержав, убрал прядь со лба. Она чуть нахмурилась, чувствуя его прикосновение сквозь сон. Голова повернута вбок, поэтому не было видно, что на другом глазу желтел фингал.

Он был уверен, что ее любимый мультфильм – «Горбун из Нотр-Дама» или «Мулан», что летом на ее коже появятся веснушки, что когда она обижается, то надувает губы. А еще он знал, как она чихает, хотя она никогда при нем этого не делала.

Уверенность в том, что там, в другой жизни, они общались друг с другом, была непоколебима. Какие-то отрывочные знания: перед сном молоко и две ложки меда, корица или «Я готов сжечь ради нее заживо человека».

Хотя это вряд ли можно было назвать человеком, и не факт, что это было его рук дело. Но так и было.

Она проснулась неожиданно, как раз в тот момент, когда он отходил за водой. Он услышал шорох, а затем стон, полный боли.

– Не надо так резко. – Он мягко присел рядом. Она смотрела на него одним глазом, губы ее дрожали. Не хотела перед ним плакать. Глупая. Куда уж скрываться?

– Я… – Она не знала, что сказать, и избегала смотреть на него. – Спасибо.

– Ты сама справилась.

– Но ты меня сюда принес. – Она сморщилась от боли и обвела взглядом дом.

Она была здесь впервые и разглядывала все с любопытством.

– Больно?

Кажется, он никогда не находился так близко к другому человеку. Его это удивляло, но не смущало.

Она кивнула после долгой паузы. Хотела быть сильной, но сомневалась, что сможет долго поддерживать образ. Ее губы еще тряслись от сдерживаемых слез, а здоровая рука была сжата в кулак.

– Давай, – он держал ее за плечо и закатывал рукав рубашки, – если хочешь в душ…

– Я не смогу стоять, – честно сказала она, и он понимающе кивнул. – Как ты оказался на дороге? И что с твоим лбом?

Другой рукой она потянулась к его ране, но, заметив, в каком состоянии пальцы, опустила ее на постель. Ей было жалко себя.

– Как ты…

– Оказался на дороге? Просто совпадение.

– А лоб?

– Упал.

Она качнулась из стороны в сторону, видимо, желая показать, что не верит. Он поймал ее и аккуратно уложил на подушки. Она смотрела в потолок, дышала медленно и размеренно. Он отлучился на кухню. Горячее молоко, две ложки меда, крошка корицы.

Она улыбнулась хитро и нежно.

– Ты помнишь… – Ослабевшая, тяжелая рука обхватила кружку, он помог поднести ее к губам. Каждое движение было медленным и вялым.

Ее глаза округлились, она чуть не поперхнулась. Он поставил кружку на тумбочку и слегка ударил ее по спине. Слабой рукой она указала на стену.

– Откуда это?

Он обернулся. Нацарапанная надпись на балке.

– Это уже было, когда я въехал.

«Единственные монстры здесь – Лавстейны».

Уоррен

– Уоррен, дерьмово выглядишь.

На разбитых губах Ивейн шкодливая и довольная ухмылка. Одной рукой она подбросила апельсин и поймала его в воздухе, другая была в гипсе. Ивейн казалась беспечной, будто лежала с простенькой простудой или гриппом. Тело в синяках и кровоподтеках, гипс, повязка на глазу, нога заштопана, будто старая игрушка. Кожа даже не бледная, а желтоватая, на плече слабый ожог. Она напоминала сломанную куклу.

Уоррен напряженно сглотнул. Тошнота усилилась. Ивейн только шире улыбнулась и снова подбросила чертов апельсин, задорно подмигнув ему. В палате уже давно сидел Каспий, от которого волнами исходил гнев. Его взгляд насквозь прожигал расслабленную Ивейн.

– Что эта тварь с тобой сделала? – Каспий снова играл в сурового папашу.

Ивейн не удивилась, что Уоррен был здесь. Он пришел сюда только из-за нового видения Томаса, остальные, похоже, были не в курсе произошедшего. Ивейн находилась в больнице всего лишь второй день и, скорее всего, никому об этом не сообщала.

Правда, на входе Уоррен встретил Хейзер, но та на него даже не посмотрела. Возможно, она была здесь не из-за Ивейн.

Уоррен не понимал, откуда у Ивейн такая сила духа, на ее теле не было ни одного живого места.

– Не пугайся так. Маги меня залечат в момент, – подбодрила она его.

Он вздохнул с облегчением. Ну хоть что-то хорошее. О поджоге автобуса уже трезвонили в новостях, слухи разлетелись мгновенно. Погиб только водитель, Ивейн ускользнула незаметно, на радость всем. Томас рассказал ему, что на нее напал зомби, видоизмененный с помощью магии. И только потом от Каспия Уоррен узнал детали. Напал Вестфилд, его одноклассник, лучший друг его девушки. Они никогда не были близки, и, честно говоря, от Варрона всегда несло чем-то нездоровым, но ничто не намекало на такую жестокость. Мир будто раскололся, теперь каждый в голове Уоррена попадал под подозрение.

– Они же покинули город! – Каспий метался по палате из стороны в сторону.

– Если бы покинули, то не смогли бы колдовать, – спокойно заметила Ивейн, продолжая играть с несчастным цитрусом. Уоррен заметил, что у нее большие зрачки.

– Значит, они специально разнесли слух. Думаешь, это они связаны с кровавыми посланиями?

Ивейн нахмурилась.

– Нет, Варрон просто хотел мне отомстить. Не дрейфь, не убил бы он меня, максимум покалечил бы.

– Ты и так покалечена. За что ему тебе мстить?

– За то, что подставила его родителей, за то, что ты сделал с ним. – Она тут же прикусила губу, а Каспий остановился как вкопанный. Его широко распахнутые глаза смотрели куда-то в пустоту.

– Что он собирался с тобой сделать, чтобы мне отомстить? – спросил он тихо.

Апельсин укатился под кровать, а Ивейн вся съежилась и боязливо ойкнула. Похоже, Уоррен догадался. Око за око.

Каспий будто воспламенился. Уоррен схватил его за локоть, стараясь успокоить. Он заметил, что глаза Каспия стали желтыми, а кожа сильно покраснела. Уоррен убрал руку, и Каспий стал похож на себя прежнего.

– Еще раз, по порядку. – Он схватил стул и опустился на него. – Ты села в автобус. Там кто-то был?

– Ну, вроде да.

– Номер автобуса? Цвет?

– Номер не помню. Цвет красный.

– Где ты села? Какая остановка?

– У старого кладбища. – Она бросила предупреждающий взгляд на Уоррена.

Но он не понял намека и схватился за голову, осознав, что это случилось сразу после их встречи. Каспий моментально заметил этот жест.

– Ты был с ней?

– Думаешь, что я послал ее к заколдованному монстру?

– Подумай сам. У Варрона есть своя армия зомби-водителей? Как он рассчитал, что она зайдет в конкретный автобус? – Каспий едва не срывался на крик, а Ивейн пыталась слиться с подушками.

– Я не виноват, – жалко вякнул Уоррен, на что Каспий недоверчиво ухмыльнулся.

– Прекратите оба! – подала голос Ивейн. – Я знаю, что вы не доверяете друг другу. Но это не значит, что нужно собачиться.

Уоррену было обидно до скрипа зубов. Каспию позволено слишком много. Он нагло вмешивался в жизнь Лавстейн, да еще умудрился обвинить и его.

Каспий пристыженно опустил голову и нервно постучал ногой, явно о чем-то размышляя.

– Вы встретились у кладбища? Затем ты села в автобус… – проговорил он. Ивейн кивнула. – Куда поехал ты? – Впервые он взглянул прямо на Уоррена. В этом читалась какая-то уступка.

– Я пошел по склону к частному сектору, там дом Селены. Можешь позвонить ей и сам спросить…

Каспий неожиданно вскинул голову.

– Она знала, что ты был с Ивейн?

Уоррен покраснел.

– Д-да. Я ее предупредил.

– А когда ты направился к ней, ты позвонил ей? Сказал, что придешь?

– Она позвонила ему при мне, – добавила Ивейн.

– То есть до того, как подъехал автобус?

Она медленно кивнула.

Каспий усмехнулся, радуясь, что его догадка имела право на существование. В глазах Ивейн, напротив, было много сочувствия – сочувствия к Уоррену.

Ужасный голод, мучивший его последнее время, усилился до рези в желудке. Комната качнулась.

– Нет, – только и вымолвил Уоррен, – это не она.

Но все складывалось.

Он рухнул на стул с тяжелым вздохом.

В палату заглянул Бальд, а за его плечом стоял человек в картонной маске лисы. Уоррен понял, что это Асмодей.

– Вовремя, док, – зевнула Ивейн. – Когда меня уже починят?

Бальд подозрительно долго молчал.

– В этом и проблема, – начал Асмодей, стягивая маску. – Маги отказались тебе помогать из-за того инцидента с оборотнями.

Уоррен поднял взгляд и уставился на Ивейн. Немая сцена. Ее брови поползли вверх, губы превратились в ровное «О».

– Ясно.

Бальд усмехнулся.

– Итак, – воскликнула Ивейн, вскидывая относительно здоровую руку вверх, – теперь мы знаем, что из меня хреновый дипломат!

Она ударила ладонью по кровати, ее улыбка быстро исчезла, брови нахмурились.

– Ив, – Уоррен подошел к ней, ощущая, что она вот-вот разрыдается как ребенок, – Ив, ну найдем мы другого лекаря, подлатают быстро, хочешь, я попрошу Се…

Глупо замерев, он понял, что ему самому была нужна толика сочувствия и дружеской поддержки. Но стыдно требовать ее, когда его подругу избили и пытались изнасиловать.

Каспий хмуро обратился к Бальду.

– Кто-нибудь может проверить его, – кивок в сторону Уоррена, – на воздействие?

Уоррен не успел задать вопрос, как Ивейн ласково ответила:

– Накладывали ли на тебя чары, заклинания…

– Или привороты, – закончил Каспий, и девушка бросила на него уничтожающий взгляд. – Что? Просто на всякий случай.

– Я могу проверить сейчас, – отозвался Асмодей, уверенно двигаясь к Уоррену.

– Может, вы и вылечить ее сможете?

– Демоны не лекари, мы исцеляем только самих себя. Маленькие карие глаза Асмодея будто гипнотизировали. Лицо демона действительно размылось, лишь глаза остались пугающе четкими, они утягивали его в забытье, которое быстро закончилось, словно по щелчку пальцев.

Уоррен пару раз сморгнул, уши странно заложило. Асмодей обернулся к Ивейн и произнес:

– А инкуб был прав. Приворот. Действует больше года. По технике салемсизма.

Голод отозвался нестерпимой звериной болью.

Каспий

Квартира встретила Каспия теплом, нежным и сонным. Только ему было не до сна. Кровь бурлила, голод был утолен, а две папки в руках заставляли сердце стучать быстрее. Хейзер сидела на кухне с взволнованным и хмурым выражением лица.

– Кристы нет? – спросил Каспий, сбрасывая куртку. Он двигался нервно и быстро и никак не хотел выпускать из рук две серые папки.

Хейзер качнула головой.

– Нет. Я ее не видела.

– Как ты сюда попала?

Она виновато улыбнулась и пошевелила пальчиками.

– Вам стоит заколдовать замки.

– Тут нечего воровать, – проворчал Каспий, присаживаясь напротив и наконец выпуская папки из рук. Он протяжно выдохнул, словно сбросил с себя тяжелый груз.

– Как она?

– Ищут лекаря, чтобы ее подправить. А так бодренько.

– Ублюдок Варрон, – прошипела Хейзер. – Ну, что там?

Она аккуратно взяла одну из папок.

– Ничего нового. Маниакальный психоз, тяжелая депрессия, деперсонализация, обилие транквилизаторов. Трикстер предполагал, что Кави их не пил.

Хейзер скривилась.

– Не знаю, чем это может помочь Ивейн. – Каспий провел ладонями по лицу. – Секретарша кошмарная. Достать было очень сложно.

– М-да. Вряд ли это того стоило. Хотя… – Она внимательно вчиталась в текст. – Трикстер пытался пробудить реальную личность Кави, и, кажется, у него получилось. Но ненадолго.

Каспий заинтересованно поднял бровь, и Хейзер зачитала вслух:

– Как и предполагалось, пациент в критической ситуации переключается на основную личность. Под критической ситуацией подразумевается реальная опасность для жизни. Пациент пытался покончить с собой, но в последний момент, как он выразился, «просто заснул, а очнулся уже в больнице, был уверен, что умер, но оказалось, просто отключился». Все можно было свести на шок или обморок, вот только пациент сам оказал себе помощь, но не помнил, как это сделал. В указанное время, когда включилась основная личность, он позвонил в дом Лавстейнов. Пациент не мог знать этот номер, а если помнил, то только в той части сознания, доступ к которой ему закрыт.

– Это может помочь, – рассудил Каспий.

Хейзер приметила вторую папку и вопросительно посмотрела на него. Каспий молча подтолкнул ее к ней, чтобы она могла прочитать имя.

«Уоррен Уэлльс».

Ивейн

Некоторые вещи не стоит помнить.

Можно стереть память с помощью магии, но далеко не каждый колдун или демон на это способен, к тому же удаление воспоминаний занесено в реестр запрещенных магических практик. Мой список вещей, которые нужно забыть, был огромен, но инцидент в автобусе точно туда не входил.

Победоносное возвращение Ивейн Лавстейн в «Доктрину» заметил только Уоррен. Сколько раз я зарекалась, что и порога школьного не переступлю, а теперь сидела за партой. Никто на меня не давил: ни Вольфганг, ни Асмодей, ни Самаэль. Просто, когда меня вылечили (нашли все-таки добровольца), я поняла, что во мне куда больше сил и что, если я спрячусь в башне из слоновой кости, Варрон выиграет. Нет! Я не собиралась доставлять такое удовольствие этому сукину сыну. Селена могла передать ему привет и доложить, что жертва здоровее всех живых. Моя маленькая месть.

А вот Уоррену следовало бы забыть, что его приворожила собственная девушка. Он перенес это, на удивление, с какой-то небывалой выдержкой.

– Пустяк, – отмахнулся он, когда мы заговорили об этом во время перерыва. К нам присоединился Томас, хоть и слова не проронил. Каспия сегодня не было. – Учитывая, что ты пережила, это пустяк.

– Это боль разных категорий, не стоит сравнивать. Меня фактически никто особо не предавал.

– Потому что ты никому особо не доверяла. – Кажется, в этом слышалась обида. – Завидую тебе.

Я вспомнила про Хейзер и Каспия.

– Эй! – Я потрепала Уоррена по волосам, пока он что-то жевал. – Не надо строить из меня стерву.

Томас выглядел странно за нашим столом. Учитывая, что он был братом Селены и одновременно лучшим другом Уоррена, отношения между ними были запутанные. Спрашивать было как-то неловко, я лишь знала несколько вещей. Во-первых, отношения Уоррена и Селены держались только на привороте. Во-вторых, Селена слила Варрону мои координаты. Специально или нет – я не знала, но было еще кое-что. Скорее всего, Томас знал о привороте, но не говорил. У Уоррена были все основания обижаться на него. Томас всегда был неразговорчивым, но сейчас это ощущалось особенно остро. За нашим столом он явно чувствовал себя лишним.

– Пока я лежала в больнице, Каспий был в школе?

– Ага, – произнес Уоррен с набитым ртом. Он был безумно худым, но ел будто за троих. – Только сегодня пропал.

Мой взгляд зацепился за листовки с пропавшей ученицей.

– Нет-нет, он не пропал. – Уоррен заметил, как у меня скривилось лицо. – Может, заболел или еще что-то.

– Если инкубы и могут болеть, то только одним, – подал голос Томас.

– Чем? – беззлобно спросил Уоррен. Кажется, между ними ничего не изменилось.

– Голодом.

Уоррен так насупился, что стало не по себе, будто Томас задел его за больное.

– У них другое понятие о том, как «подкрепиться», ну ты знаешь, – решила я разрядить атмосферу, одновременно набирая уже третью СМС Каспию. Мой личный рекорд. Ни на одну из них он не ответил.

Мы с Уорреном чувствовали острую необходимость развеяться. Несмотря на пережитый ужас, трех дней в больнице оказалось достаточно, чтобы отдохнуть. От Уоррена веяло тоской, и я пригласила его домой. От дома, тем более от библиотеки он всегда приходил в восторг. Даже сейчас явно обрадовался.

Наказав Голему покормить нас, я дала Уоррену ключ от библиотеки, а сама пошла принять душ. Я слегка нервничала, оставив его одного. Вряд ли он там что-то найдет.

Я выросла в тепличных условиях, но жизнь в интернате быстро сломала меня. Параноидальность засела во мне глубоко и надолго, и, сколько бы я ни говорила, что это мера предосторожности, это была психическая болячка, словно в моей голове вечно мигала лампочка «Будь осторожен», и порой это доходило до абсурда.

Я хотела доверять Уоррену. Я могла доверять Уоррену. Я видела демонов и людей и с уверенностью могла сказать, что разбираюсь в них, пусть в основном благодаря интуиции. В библиотеку я вернулась с мокрой головой, неся поднос, полный еды. Я заметила, что в последнее время Уоррен ел как ненормальный. Что ж, каждый боролся со стрессом как мог.

Он сидел в окружении книг и периодически что-то записывал. Выглядел он увлеченным и совсем не жалким. Перед ним лежал огромный учебник по бестиарию и демонкратии, открытый на главе «Карательные меры».

Я заглянула к нему через плечо, попивая чай. На ветхой странице была изображена черная лохматая собака с огненными глазами и острыми зубами. В детстве адские гончие пугали меня особенно сильно, несмотря на то что к жутким созданиям я привыкла чуть ли не с младенчества. Вспомнить хотя бы моего отца.

Наверное, потому что, в отличие от других монстров, гончие карали за убийство, кражу и другие мелкие (для демона) преступления. Эти твари с удовольствием преследовали виновного и отрывали от него по кусочку. Иногда я не могла заснуть по ночам, боясь, что гончие придут за мной ночью, потому что опять не убрала за собой игрушки.