Текст книги "Мунсайд"

Автор книги: Марк Сафо

Соавторы: Сончи Рейв
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Я только кивнула, делая вид, что рассматриваю мемориал, лишь бы он не видел моих слез. Полароидные фото были очень мутными, а я – слишком маленькой, чтобы заметить сходство.

У меня были волосы как снег, длинные-предлинные. Я носила платьица и милые ботиночки и действительно выглядела как принцесса. Неудивительно, что он не понял, кто перед ним.

– Там были твои вещи? Ты что-то узнала?

– Нет, ничего знакомого. И фото какие-то странные, я их не помню. – Набравшись смелости, я коротко взглянула на него через плечо.

Плечи Кави опустились вниз, он выдохнул, а губы дрогнули в улыбке. Первый раз я увидела ее с тех пор, как вернулась в Мунсайд.

Я не знала, правильно ли поступаю. Может, мне стоило что-то сказать, и тогда бы он вспомнил или свихнулся окончательно. А может, этого от меня и ждали. Кольт же зачем-то рассказал Кави про меня. Кольт мог все это подстроить: доступ к крови, закон обратной лестницы.

– Они не убьют тебя. Это просто дурацкая шутка.

Кави сделал шаг мне навстречу, но замер, передумав.

– Да, спасибо.

Я пожала плечами.

– Ничего. Я тоже тогда испугалась и подумала, что, может быть, действительно умерла. Никто не знает, что за светом в конце тоннеля. Может, призраки и правда существуют. – Я старалась обратить все в шутку.

Кави уставился в одну точку, его губы едва заметно шевелились, он словно обдумывал, говорить ему что-то или промолчать.

– Может, это просто совпадение… А может, они знают. Но каждое утро я подхожу к обрыву и смотрю вниз, проверяя себя. Именно сюда. Каждый раз будто проходил проверку. И вот… – Он указал рукой на свою фотографию с черной ленточкой поверх рамы.

– Когда ты уходишь от обрыва, ты проходишь проверку! – Мой голос стал громче и наполнился яростью. – Это кошмар. Каждый день ты смотришь и представляешь, как летишь вниз. Это…

– Ненормально? Нездорово? – Кави не злился. Он даже не смотрел на меня. – Знаю… Зря я тебе сказал.

Он снова как-то весь сжался и сгорбился. Я почувствовала себя виноватой и невероятно глупой. У меня был шанс приблизиться к нему, но я поддалась раздражению и накричала на него.

– Мой мемориал тоже был у обрыва. Это важное для меня место. Мы приходили туда с моим… лучшим другом каждый раз, когда выбирались в город. С самого детства. Об этом никто не знал.

Кави обернулся. Могу поклясться, взгляд у него был такой же, как и несколько лет назад на пляже, где я накинулась на него. Взгляд, полный сожаления, горести и какой-то отцовской нежности.

– Что стало с твоим другом?

А я смотрела на своего друга и думала, как лучше соврать: уберечь ложью или спасти правдой. Только будет ли это правдой?

– Он забыл меня. – Я спрятала взгляд, чувствуя, как слезы дерут грудную клетку.

Это было достаточно очевидно. Сейчас он догадается. Нужно соврать.

– Это подростковая фигня, – усмехнулась я, шмыгая носом. – Глупости. Но он просто… единственный, кто был у меня, он был моей семьей.

Нельзя было смотреть Кави в глаза, иначе бы он точно догадался. «Успокойся, Ивейн, не устраивай девчачью истерику, ему это не нужно», – уговаривала я себя.

– П-прости. – Я сделала пару шагов назад. Кави обеспокоенно хмурился. – Я… нашла книги, которые ты просил. Привезу их позже. Мне нужно идти.

В руках у него были наши фотографии.

* * *

Идти до места, где я бросила Каспия, было минут двадцать, на такси – пять. Я шагала, обняв себя за плечи, и пыталась избавиться от дрожи. Глаза на мокром месте, и меня это злило. Глупо шмыгала носом, а подступавшие рыдания мешали дышать. Мне было так жалко себя, наивно и совсем по-детски. Но я ничего не могла с этим поделать.

Каспий как заведенный наматывал круги в ожидании. Заметив меня, он тут же сорвался с места и уже собрался выдать гневную тираду.

– Да как ты… – Он замолк, разглядев мое лицо, и с силой сжал кулаки. – Он тебе угрожал?

– Нет. – Я попыталась усмехнуться, но особо не вышло. – У него был мемориал.

Каспий цокнул, закинув голову и поглядев в пасмурное небо Мунсайда.

– Замел следы.

Все-таки он был уверен, что Кави причастен к кровавым посланиям. Но была еще одна зацепка, пусть и совсем не вписывавшаяся в мои догадки: Ленор и собачья кровь.

– Не бросай меня больше никогда в лесу и не лги мне, пожалуйста.

Стоило поразиться, каких усилий ему стоило сказать это спокойно и даже нежно.

– Прости меня, – сказала я совсем тихо. Каспий только молча кивнул.

Я вспомнила нашу первую прогулку, такую же молчаливую и относительно спокойную. Тогда я впервые встретила Кави.

– Я ведь знал, – неожиданно начал он, – что у Сары пропала кошка пару недель назад.

Я ожидала услышать от него что угодно: что я плохая, что бросила его, что не стоило доверять Кави – но точно не это. Я вопросительно посмотрела на Каспия.

– И что она стала ходить по ночам.

– Откуда ты знаешь?

– Я… – он как-то нерешительно замолк, пожевав губы, – общаюсь с ее сестрой, старшей.

Его неуверенный тон внушал мне тревогу. Казалось, сейчас я услышу то, что не должна была слышать. Каспий нервно спрятал руки в карманы куртки.

– Ее зовут Флора. Она живет одна. Училась где-то… в каком-то умном месте, в Принстоне, может быть, не знаю. Получила нервный срыв, вернулась сюда…

Я не могла понять, почему Каспий, не особый любитель поболтать, рассказывал мне про нее так, будто для него это было важно.

– Отец работает на консервном заводе Вестфилдов. Неделю назад Вестфилды без предупреждения закрыли его, не выплатив аванса. Ты не слышала про забастовку? Она во всех новостях.

– Нет. Вообще не знаю, что происходит в мире людей.

– Да, наверное, по сравнению с твоими проблемами… – Он неопределенно вздохнул, взъерошив волосы. – В общем, в их семье сейчас много проблем. И я мог бы догадаться, что Сара – следующий лунатик, как-то проследить за ней или…

Мы спускались по склону и автоматически прибавили шаг. Хотелось, как в детстве, раскинуть руки в стороны и беззаботно нестись вниз. Только в конце пути меня всегда ловил Кави.

– Это не твоя вина.

– Понимаю, но…

– Ты не можешь взять на себя все, Каспий, – резко выпалила я, – и спасти всех – тоже! Смирись.

По бокам уже стали появляться частные домики. Минут пять – и мы увидим остановку.

– И ты, Ивейн, – тихо отозвался Каспий, – также не сможешь всех спасти.

Мне показалось, он обиделся. Мы сели в автобус и за всю поездку не проронили ни слова. Я могла бы молча поехать домой, но мне не хотелось, чтобы все закончилось так. Вместо этого я забилась на сиденье, прилипнув горячей щекой к холодному стеклу, и смотрела, как за окном мелькали серые домики среди зеленых сосен.

– Тебе нравится Флора? – догадалась я.

Каспий, спрятав лицо в вороте куртки, перевел на меня испуганный взгляд.

– Ив, я же не пятилетний мальчик, чтобы мне кто-то нравился, – попытался он ответить в своей саркастичной манере.

Я цокнула, не веря ему.

– Ну а если честно? Почему ты про нее заговорил?

– Я же сказал, мне обидно, что не спас Сару. – Он начал раздражаться.

– Не-е-е, – довольно протянула я, поворачиваясь к нему, – ты подробно рассказал мне про Флору. Она тебе нравится!

– Да, Ив, она мне нравится, и она умирает. Кажется, из-за меня. Довольна? – не выдержал Каспий.

Мой рот захлопнулся. Люди в автобусе уставились на нас. Стыд прожигал изнутри так, что кровь густела, а кожа стала раскаленной. Я глупо пялилась на Каспия.

– Идем, – злобно гаркнул он, когда автобус остановился.

– Может, я могу что-то сделать… – пролепетала я.

– Не надо было мне тебе рассказывать. – Он выпрыгнул из автобуса и чуть не бегом направился к дому. Я спешила за ним, как глупая собачка.

В центре было слишком много людей для Мунсайда. Я едва успевала огибать столпившихся прохожих.

– Смирись! Ты не можешь всех спасти! – передразнил он меня.

– Я же не знала!

– А почему ты можешь всех спасти, а?

Я с недоумением остановилась, из-за чего меня кто-то задел плечом. Каспий… завидовал? Или что? Что он имел в виду?

Я уже хотела начать выяснять отношения, как увидела яркую желтую ленту, полицейскую машину и наконец осознала, что толпа собралась вокруг дома. Дома Каспия.

Он ринулся вперед, я пыталась понять, кто перед нами: люди или вампиры.

– Это мой дом! – Каспий принялся распихивать всех локтями. – Что здесь происходит?

– Обыкновенный акт вандализма, – гаркнул на него офицер.

– Черт, – только и произнес Каспий, поднявшись на цыпочки и разглядев что-то за чьей-то головой.

– Что там?

– Сама посмотри.

Каспий качнул головой, подхватил меня под колени и приподнял, я даже ойкнуть не успела.

«Лавстейны убили Бога». Размашисто, коряво, поверх дверей, с кровавыми подтеками.

– В самом центре города! – Каспий вернул меня на землю. – Они никогда так не делали. Черт! Я уж думал, что Криста…

Я подошла к офицеру, принюхиваясь. О, отлично: не человек.

– Ивейн Лавстейн, – представилась я, на что офицер только хмыкнул. – Кольта здесь нет?

– Кольт не сильно жалует солнце. Жуткие мигрени, – намекнул он, поправляя солнцезащитные очки. – Чего хочешь?

Я оторопела.

– Ну… узнать, что произошло.

– Соседи пожаловались на выстрел. На самом деле это была дымовая шашка.

– Дымовая шашка?

– Сначала дым, потом появилась надпись. Никто никого не видел.

– Магия?

– Скорее, ловкость рук. – Офицер снял фуражку и почесал затылок.

– А камеры?

– Они здесь не работают.

– Ну да, конечно.

– В общем, никто не пострадал, но пострадает, – повысил он голос, – если все не разойдутся! Мне надо заниматься своей работой.

– Да-да, извините.

Каспий сидел прямо на асфальте, за углом, тоскливо наблюдая за толпой. Все оцепили, домой он попасть не мог.

– Чем ближе к совершеннолетию, тем хуже, – вздохнула я, не зная, с чего начать разговор. – Говорят, никто не пострадал. Но как появилась надпись, никто не знает.

– Они просто пытаются привлечь внимание.

Можно ли провести линию между мемориалом Кави и этим? Кави был местным божеством, создателем маленького мирка в тридцать тысяч человек. Но как мы могли его убить? К моменту, когда Кави стер себе память, я была единственной из Лавстейнов и находилась далеко от Мунсайда.

– Они мне конкретно надоели, – сказала я, присаживаясь рядом с Каспием. – Зато теперь мы знаем, что надписи делает не Кави.

– Я не говорил, что это он их оставляет, я говорил, что он к этому причастен. Пассаж вполне в его стиле.

– Почему ты так его не любишь?

Каспий скрестил руки на груди, делая вид, что не услышал моего вопроса.

– Или ты знал его?

– Это мое детское впечатление. Не обращай внимания.

Настроение катилось к нулю. Я захотела сменить тему.

– Что будешь делать с секретаршей Трикстера?

Обычно Каспию льстили такие вопросы. Наверное, отчасти ему нравилась его демоническая сущность, во всяком случае, он с завидной частотой упоминал ее. Но в этот раз он только безжизненно пожал плечами, глядя куда-то перед собой.

– Можешь побыть у меня, пока тут не разберутся.

– Нет, спасибо. – Он резво поднялся на ноги. – Мне есть куда пойти.

И, даже не попрощавшись, пошел вдоль улицы.

Наверное, отправился к той самой Флоре. Интересно, что в ней такого? Почему-то перед глазами предстала чуть повзрослевшая копия Сары, какая-нибудь девушка в веночке и в придурковатых цветочных платьях.

– Алло, Хейз, ты еще в центре? – Я решила купить какой-нибудь еды домой и заняться простыми обывательскими делами.

– Не-а, дома. Вы, конечно, молодцы. Бросили меня одну. Слушаю теперь, что я должна как можно скорее пройти ритуал, стать мамбо, отправить маму на пенсию…

– Извини.

– Да я и не хотела особо с вами ехать. Так что случилось у Кави? – спросила она буднично и невинно.

Я ей кратко рассказала обо всем, в том числе и про последнюю надпись. Хейзер охала, будто слушала школьные сплетни.

– Да, надпись уже есть в Твиттере и Инстаграме. Поздравляю, Ив, ты знаменитость.

– Ага, потрясающе, – отозвалась я, выбирая чипсы на ужин. – Эй, Хейз, а ты слышала что-нибудь про Флору, сестру Сары?

Она помолчала.

– Каспий тебе рассказал? – Голос ее был тихим и надломленным.

– Ну, вкратце… – растерянно проговорила я, кидая газировку в корзину. – Сказал, что она ему нравится.

Хейзер саркастично хмыкнула.

– Ты что, ревнуешь, Лавстейн?

Я закатила глаза, надеясь, что Хейзер достаточно меня знает, чтобы предугадать мою реакцию.

– На самом деле я шучу. – Она тяжело вздохнула. – Ситуация непростая. Не думаю, что она ему нравится. Скорее, ему ее жалко.

– Жалко?

– Ну, она красивая, была за чертой, познала большой мир, испугалась, вернулась в Мунсайд. В глубокой депрессии, панические атаки каждый час. А Каспий… ну, с ним она забывается, надеюсь, понятно, каким способом?

– Ага, понятно. – Я стала выкладывать на ленту кассы продукты. Кассир, двадцатилетний прыщавый пацан, мертвый уже лет десять, с мутными и выцветшими глазами.

– Блин, – ругнулась Хейзер, – даже не знаю, стоит ли тебе это говорить.

– Да говори уже.

– Ну… Каспий слишком долго с ней, полгода точно. Я часто забираю его от Флоры, стабильно раз в две недели. Не знаю, может, он бывает у нее и чаще.

– И?

– О Ив, ну пораскинь мозгами. Ты знаешь, как инкубы вообще устроены? Как они питаются?

– Да это я уже поняла!

– Он ее истощает, – не выдержала Хейзер, – постоянно ею «питается». Так много не каждый человек может выдержать…

Кассир ткнул пальцем в табло. Я стала рыться в карманах.

– Он ее убивает?

Хейзер молчала.

Уоррен

Даже когда Уоррен узнал, что его девушка и его лучший друг – выходцы из ведьминской семьи, шарма их самому обыкновенному и заурядному дому это не прибавило. Ингредиенты для зелий Селена хранила в пластиковых контейнерах вместе с салатами и ланчами. На книжной полке была парочка каких-то старых книг, а большинство было давно оцифровано и сохранено на компьютере.

– Так удобнее, – оправдывалась она, показывая сканы каких-то пентаграмм. – Все можно легко найти.

Уоррена это вводило в уныние.

В этот раз произошла неловкая сцена, ставшая уже привычной для дома Хиллсов. Проходя мимо, Томас по привычке заглянул в дверной проем спальни Селены. Уоррен надевал футболку с выражением отвращения. Уоррен никогда не отличался красивой фигурой, но сейчас его тело стало хрупким и костлявым.

Они встретились взглядами, Уоррен поджал губы и опустил взгляд, стыдясь собственного тела. Томас несмело зашел в комнату. Он слышал, как минуту назад визжала Селена.

– Все нормально? – спросил Томас, но услышал крик сестры из ванной напротив.

– Он меня укусил! До крови прямо!

Уоррен хотел перевести все в шутку, но Томас не по-доброму нахмурился.

– Я захотел разнообразия…

– Пожалуйста, это же моя сестра, – с тяжелым вдохом Томас рухнул на кровать, потом брезгливо пересел на стул. – Я никогда к этому не привыкну.

Это уже была традиция. Не стоило говорить, как Томас относился к тому, что его лучший друг встречается с его сестрой. Но он повторял это из раза в раз, вызывая слабый отблеск веселья.

Уоррен по привычке ухмыльнулся.

– Я давно хотел поговорить… Ты не обижен на Селену, что основные силы достались ей?

Томас фыркнул.

– Мне бы с моими «дарами» справиться. А так я даже рад, что все досталось ей. Такое обычно с близнецами и бывает: редко когда способности распределяются равномерно.

– Никаких новых видений?

Томас отвел взгляд и обнял себя за плечи.

– Не те, которые хотел бы озвучить. – Он уставился на Уоррена, словно новое видение таилось в нем. – Какие-то можно изменить, другие – нет. В твоем случае все… безнадежно.

Он мог бы подобрать другое слово, но предпочел рубить с плеча. Уоррен выпрямился, лицо его ожесточилось, будто за несколько секунд он повзрослел.

– Так ты знаешь?

Томас кивнул. Его лицо казалось каменным и неживым. Но внутри Томаса все рушилось. Он лишь мысленно считал секунды, когда сможет не смотреть на своего друга.

– Скоро и Лавстейн поймет.

Уоррен взвыл, падая на кровать и пряча лицо в подушки.

– Не знаю, как сделать это…

Селена застыла в дверях, схватившись за дверной косяк. На мочке ее уха красовался пластырь, глаза были красными. Уоррен повернулся на бок и приподнялся на локтях.

– Вестфилды покинули город, – только и прошептала она.

– Что? – хором спросили Томас и Уоррен.

– Почему? – не понимал Уоррен. – С какой стати им покидать город? Ведь их способности исчезнут?

– Варрон говорил что-то? Он должен был тебе сказать.

Селена показала свой телефон.

– Он написал, что у Мунсайда нет шансов, что Лавстейн все провалит и лучше бежать отсюда, пока не поздно. Он сказал мне, что я могу уехать к нему, если захочу…

– Но ты же не уедешь? – с робкой мальчишеской надеждой спросил Уоррен.

Селена мотнула головой.

– Ивейн справится. Мы ей поможем. Все будет нормально, и Мунсайд снова оживет. – Он протянул к ней руку, обвил пальцами запястье и потянул на себя. Селена присела на самый край кровати. – Мы уже поняли мотив тех, кто оставляет надписи, догадываемся, как вернуть Кави память. Все скоро закончится. Главное – чтобы Ивейн и Кави пожали друг другу руки в ее совершеннолетие. Да и верховные демоны помогут…

– Если помогут, – со злостью сказала Селена. – Ты представляешь, какая тут конкуренция? Какой-то ифрит занял верховное место. Бабушка рассказывала, что они всегда его недолюбливали, как и Лавстейнов.

– Недолюбливать можно кого угодно, но на них все держится.

– Ходили слухи… Я как-то намекнула об этом Лавстейн, но она так испугалась, что даже расспрашивать не стала. Слухи о том, что демоны хотят создать контракт с новым человеком или, еще хуже, заключить власть внутри одного существа. Вроде как маги-вуду делают ставки на Субботу… Конечно, на кого еще. – Уоррен, кажется, ее уже не слушал.

– Раз все держится не на союзе человека и демона… черт… черт! – Он подскочил на месте. – Я же знал, что с ним что-то не так.

Томас перевел на него вопросительный взгляд.

– С кем что-то не так?

– С Каспием! – Уоррен подобрал свою куртку. – Он единственный полукровка: наполовину инкуб, наполовину человек. Хотя говорилось, что у суккубов не может быть потомства.

Селена открыла рот от удивления.

– Думаешь, он за всем этим стоит и будет следующим Лавстейном? Он всего лишь инкуб!

– Ничего не говорится о том, – Уоррен стал собираться, – какого ранга должен быть демон. Так-то ифриты будут послабее того же Асмодея или нашего директора, но он все равно демон! Он приходил ко мне, угрожал…

Селена ахнула.

– Почему ты мне не сказал?

– Потому что не был уверен!

– В том, что он тебе угрожал?!

– В том, что это важно. Я думал, простая ревность, но если… Он же может запросто убить Ивейн или вывезти из города…

Уоррен уже был готов бежать вон из дома, но Томас остановил его, преградив путь.

– Ты поступаешь опрометчиво.

– Другого варианта и быть не может!

– Может. Да, Каспий – странный тип. Хуже может быть только его сестра…

– Она водилась со старшим из братьев Лавстейн, – вспомнила Селена. Глаза у нее загорелись. – Все сходится. Это выглядит правдоподобно.

– Селена… – протянул Томас.

– У тебя есть идеи получше? – в ее тоне отчетливо слышалась угроза, но Томас был непоколебим. Они сверлили друг друга лишь им понятными взглядами.

– Может быть совершенно другая ситуация.

– У тебя есть какие-нибудь доказательства или видения? – Селена начала злиться. – Вот именно. Может, я и не особо жалую Лавстейн, но люблю Мунсайд и не хочу покидать его. Так что надо спасать эту маленькую наивную дурочку. Кто знает, что инкуб придумал. Но… – она обернулась к Уоррену, – сначала надо все разузнать. Я поговорю с Каспием, а ты аккуратно намекни ей. Просто расскажи про полукровок. Необязательно произносить его имя.

Уоррен с готовностью кивнул, порывисто поцеловал ее в щеку, что выглядело скорее как дружеский жест, чем романтический. Он накинул куртку и рванул вниз по лестнице. Когда дверь на первом этаже хлопнула, Томас сложил руки на груди и качнул головой.

– Необязательно было идти на такие крайности.

Селена прошипел ему в ответ:

– Я всего лишь хочу уберечь тебя и твое племя.

Ивейн

– Нет, Голем, так нельзя ходить. – Я отложила его карты в сторону и с тяжелым вздохом уткнулась в найденную книгу «Покер для чайников». Какая-то неразбериха. Считай, геометрия, только вместо треугольников черви и пики. – Я так никогда не обыграю Трикстера. У него, к сожалению, мозги не из глины.

Кажется, Голем даже расстроился.

– Ладно, Голли, попробуем еще раз. Давай я перемешаю карты, а то у тебя руки кривоваты. А пока я тебе расскажу, что сейчас у меня происходит в жизни, раз Вольфганг снова куда-то сбежал и ему ни капли не интересно, как я собираюсь спасать город. Кровавые посланники перешли в наступление и членовредительствуют прямо в центре города. Люди задают вопросы, и я скоро стану изгоем. Кольт сегодня сказал, когда пил мою кровь, что обычная полиция хотела меня посетить, но он им наврал, что и сам справится. Да и дело о вандализме ведет он. Пока это наименьшая из проблем. Каспий сказал, что займется делами Трикстера и моя помощь не нужна. Давай, твой ход. Выкладываешь по одной карте, Голли. Одна! Ой, ладно. Трикстер же не сказал, в какую именно игру мы собираемся играть… с чего я взяла, что это покер? Окей, возвращаемся к моим проблемам. С Ленор я не могу связаться, даже Асмодей не может ее найти. Кстати, два дракончика уже у Асмодея, а один – у Уоррена. Интересно, вылупятся ли они? Доживут ли до моего совершеннолетия? Да, наверное, еще никто никогда не возлагал такие надежды на свои восемнадцать лет. Ладно, Голли, я все поняла, играем в «Рыбку», хоть это и не самая умная игра. Так, шесть карт… Кави. Что с Кави? Кажется, он догадался, что мы с ним… связаны. Знаю только, что зря я не сдержалась. Интересно, если слепить тебя по всем правилам анатомии, ты сможешь говорить? У тебя будет биться сердце? Как эта магия вообще работает?

Я глотнула уже остывшего чая и уставилась на Голема, который от потуги принялся чесать свою глиняную лысину и вопросительно смотрел на меня. Тут я смекнула, что «Рыбка» не подходит. Ведь Голем не умел разговаривать, а в этом была суть игры. Я схватила карты и стала перетасовывать их, чтобы хоть чем-то занять руки.

– Я устала, Голли. Еще эта запертая спальня не дает мне покоя. Что там?

Конечно, он мне не ответил.

– А если слепить тебе язык, ты заговоришь?

Мы молча смотрели друг на друга, пока не раздался звонок. Гостей я сегодня точно не ждала. Может, Вольфганг потерял ключи и теперь ломился в дверь?

За дверью оказался Уоррен: взволнованный и взъерошенный, будто бежал всю дорогу. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но и звука не издал. Его глаза лихорадочно забегали по огромному гобелену за моей спиной и веренице семейных портретов в резных рамах.

– Добро пожаловать в особняк Лавстейнов, Хеллоуин длиною в вечность.

– Ух ты. – Уоррен запрокинул голову, уставившись на потолок, и прошел внутрь. Голем спрятался за углом, смотря на гостя с испугом. – Тут точно нет привидений?

– Лавстейны не становятся привидениями или зомби. Это пункт договора. В какой из сотен комнат ты бы пожелал сесть, сэр Уоррен?

– Ты что-то говорила про библиотеку…

Конечно, другого ответа я от него и не ждала.

– Кстати, пока не забыла. – Я достала из кармана мобильник и нашла нужный номер. – Я договорилась насчет Жатвы.

– Что? – Уоррен оторопел. – Что значит договорилась?

Наверняка он сам потом наткнется в каких-нибудь книжках или услышит от подружки-ведьмы про церемонию Жатвы, но сейчас я не хотела его тревожить.

– Просто договорилась. Вторую жертву ты можешь выбрать сам. Какую-нибудь одинокую старушку на смертном одре или кого-то другого. Понимаю, перспектива так себе, но, по крайней мере, это будет кто-то не из твоих близких или не такой важный. Боже, звучит ужасно, но…

Я не могла сказать, что планировали убить его мать – это было излишним – и чего мне стоило это устроить. Пусть хоть в голове Уоррена я буду сильной и крутой, способной решить проблемы на раз-два.

Но Уоррен выглядел, скорее, озадаченным и унылым. Он пытался переварить полученную информацию, уставившись в пол.

– Если хочешь, я сама выберу. Ты даже не узнаешь.

Молчание становилось тягостным. Я обернулась: Голем все так же стоял на месте, вцепившись в дверной проем кухни.

– Уоррен, – совсем тихо спросила я, пытаясь привести его в чувства, – я понимаю, это мерзко, но…

– Я сам позвоню, – бросил он, прокашлявшись. – Я сам должен нести за это ответственность. Спасибо, Ивейн.

Я только пожала плечами, чувствуя неловкость. И тут Уоррен обнял меня: комкано и порывисто. Он казался совершенно потерянным. Когда он ворвался сюда, то выглядел уверенным, но сейчас был похож на человека, которого только что подняли с постели и он еще не проснулся.

– Так зачем ты пришел?

– Я, я, я… – он оглянулся по сторонам, – подумал, что… неплохо будет взглянуть на библиотеку. Хочу подробнее изучить ваш договор с Кави.

– Э-э-э… – Я недоверчиво взглянула на Уоррена. – Ну, это довольно нагло, но раз ты так решил… Отведу тебя в библиотеку, только если научишь меня играть в покер.

– Я плохо играю в покер. Как-то не приходилось. А зачем тебе?

– Да просто так, скуки ради, – соврала я.

Уоррен мотал головой, жадно впитывая каждую деталь моего интерьера.

– Ты на них совсем непохожа, – отстраненно сказал он, разглядывая портрет Дориана Лавстейна, прославившегося как поэт.

Генри Лавстейн был наполовину арабом, наполовину немцем. Первые поколения моей семьи были смуглыми и курчавыми, с крупными чертами лица. Из-за неблагоприятного климата и недостатка солнца их кожа становилась все бледнее и бледнее, а черты лица – тоньше. Однако темный цвет волос преобладал. Я же на фоне моих жутких предков больше походила на подкидыша. Светлые волосы, которые в детстве были белыми-белыми, достались мне от матери, как и бледная, не предназначенная для солнца кожа.

– Твой отец?

Иногда мне хотелось накрыть этот портрет простыней, притом закрыв глаза. Обычно я пробегала мимо, глядя на старые деревянные половицы и боясь столкнуться взглядом с Винсентом Лавстейном.

– У вас глаза похожи, – задумчиво проговорил Уоррен. – Даже не глаза, а взгляд.

Сумрачный и грозный, мой отец в детстве напоминал мне медведя. Как минимум походкой и какой-то вечно подавленной силой.

Впервые после моего возвращения в Мунсайд я осмелилась посмотреть на отца.

Он стоял вполоборота, а глаза с подозрением смотрели на нас. Чуть сдвинутые лохматые брови, верхняя губа не видна за густыми усами, подбородок чуть вперед. Выражение лица передавало враждебность, будто Винсент готов был в любую секунду броситься на противника. Это уловили верно. Я помнила его лицо, а также руки, большие и шершавые, хватавшие меня за лодыжки.

И даже когда он пил, прячась в погребах, его лицо выражало озлобленность на весь мир, готовность сразиться с жизнью, бить ее с мальчишеской яростью, но он как будто знал заранее, что никогда не сможет победить. Драка ради драки.

Он пугал меня, потому что я никогда не могла его понять. И стоило ему появиться на горизонте, как Кави хватал меня за плечо и уводил в сторону.

– Мой отец был пожарным, – сказал Уоррен. – Он умер, когда мне было одиннадцать. Не справился с управлением. Каждое воскресенье мы смотрели «Звездный путь». Оливер, отчим, не любит «Звездный путь». Он предпочитает «Сайнфелд».

– Ты скучаешь по нему?

Глупый вопрос. Конечно, он скучает.

– Да… конечно, скучаю. А ты по-своему скучаешь?

– Он не тот человек, по которому можно скучать. Идем.

Уоррен поспешил за мной по веренице темных, без окон, коридоров.

– Знаешь, я боюсь ездить в лифтах, – зачем-то сказала я.

– Правда? – Он усмехнулся. – Оборотней не боишься, а лифты…

– Не люблю замкнутых пространств. Когда папа буянил, мы с Вольфгангом прятались в шкафу или в кладовке. – Никто об этом не знал, только мой брат. Даже Каспий был не в курсе. – Я его не виню! Когда отказываешься от должности, начинаешь сходить с ума. С бабушкой было то же самое. Это плата за свободу. – Я задумчиво цокнула, подводя его к широким дверям библиотеки. – Безумие.

– Ва-а-ау! – протянул Уоррен, увидев четырехметровые стеллажи со старыми книгами и огромную картину Кави с Генри во всю стену. – Да городская библиотека может вам только позавидовать!

– Библиотеку построили чуть ли не первой.

Уоррен сразу кинулся к парадному стеклянному стеллажу под картиной «Заключение», той самой, где было запечатлено заключение договора. Мне всегда нравилась ирония в названии.

На первой полке были выставлены оригинал того самого договора, первое издание «Демонкратии» и перепись населения нечисти за 1609 год. Ее тогда было в разы больше, чем людей.

Следующие две полки – печатное воспоминание о каждом правителе. Дориан Лавстейн оставил после себя поэтический сборник, Авель – «Подлунное евангелие», тот еще бред шизофреника. Квебекка Лавстейн не позаботилась о графоманском наследии, и от нее остался лишь скомканный черновик речи на заседании Комитета, благодаря которой представителем касты мог быть не только мужчина. От бабушки я унаследовала сборник рецептов, от отца – фронтовые письма, сухие и черствые.

Что я могла оставить после себя? Школьные сочинения? Письма к Кави, чересчур страдальческие и интимные? Может, потом распечатают мои СМС и посты в «Фейсбуке»? Что от меня останется? Если вообще что-то останется.

– Ив, – Уоррен прокашлялся, – как много полукровок в Мунсайде?

– По данным Асмодея, всего один. А что?

* * *

– Что случилось? – шикнула Хейзер на Каспия, отводя его в сторону. Все стены были обклеены афишами выпускного и фотографиями пропавшей Сары. От этого было немного не по себе. – Каспий! Откуда у тебя это?

Она указала на красную полосу на его лице, от нижнего века до краешка губ, совсем свежую.

– Хиллс вчера завалилась.

– Это она? Чокнутая ведьма!

– Не от нее. – Каспий навалился всем весом на шкафчик, упершись в него затылком. – Надо к Флоре, пройдет. Ничего страшного.

Хейзер только вздернула бровь и повернулась к своей ячейке, подбирая комбинацию.

– Я пойду за личными делами для Ивейн. Ты со мной?

– Сейчас?

Каспий кивнул.

– У нас же алгебра! Контрольная!

Каспий рассмеялся, убрав прядь волос назад.

– Брутто, ты же готовишься к выпускным экзаменам? – подозрительно поинтересовалась Хейзер. – Выбрал колледж?

Каспий снова рассмеялся, только теперь с горечью.

– Не хочешь же ты вечно прожить в этой дыре, – прошептала Хейз, пытаясь поймать его взгляд. – Во-первых, не факт, что Мунсайд вообще выживет, а во-вторых, ты правда хочешь работать в «Гекате», как твоя сестра?

– Хейзер, – он грациозно оттолкнулся от шкафчика, нависнув над ней, – мы с тобой из разных племен.

– Если покинешь город, с тобой ничего такого не произойдет. Я не хочу смотреть, как ты погибаешь здесь. Клетка в «Гекате» – это максимум, что тебе светит с таким отношением к инкубам, как здесь.

– Не волнуйся, Хейз, – он продолжал смотреть куда-то в сторону, – ты этого не увидишь. Будешь занята каким-нибудь скучным колледжем, потом какой-нибудь скучной работой, найдешь себе человечка, родишь таких же скучных дочурку или сынка, а на ночь будешь рассказывать про город Мунсайд и все, что ты нагло бросила.