Текст книги "Беглецы и Гончие (СИ)"

Автор книги: Марк Кузьмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 35 страниц)

Искаженный мир – Беглецы и Гончие

Пролог

Знакомое течение несло её в заранее известное место, пока разорванная сущность постепенно сливалась воедино, медленно двигаясь в нескончаемом потоке силы. Она плыла в нем, ныряла в глубины пустоты и поднималась на поверхность без краев.

Она не в первый раз оказывалась здесь, бывали и другие случаи, и каждый раз все повторялось вновь и вновь одинаково.

«Скоро это снова начнется».

Это были мысли, а не слова, ведь у души нет слов, есть лишь воля и чувства.

«Какой позор…»

Чувства раздражения и гнева крутились внутри нее.

Она погибала раньше.

Неудача во время задания, стычка с сильными противниками, подстава или предательство слабовольных пешек, много чего случалось за годы её существования, но так жизнь еще никогда не заканчивалась.

Сначала её крыло отрезали какие-то жалкие новички и серьезно потрепали, затем старший охотник разрезал тело, но желанной смерти она не получила. Очнувшись в воде, когда должна была умереть, она с ужасом осознала, что обратилась в уродливое чудовище.

Это был ужасный позор. Узнай кто из коллег, и она никогда не смогла бы отмыться и бешенство внутри себя она направила на месть тем из-за кого она стала такой. Ей удалось помешать планам защитников города, но мерзкие ничтожества все же вычислили демоницу и убили.

«Ненавижу…»

Скоро ее душа вернется в Источник и будет изменена… в который раз? Ей предстоит быть разрушенной и собранной вновь. Что-то в ней исчезнет, что-то появится, все для того, чтобы новая могла служить делу лучше.

Суккуба лишь могла надеяться, что её ненависть останется с ней… Что ей оставят право на месть…

«Почему так холодно?»

Наконец-то Тил начала чувствовать что-то странное. В Источнике всегда жарко, но сейчас отчего-то холодно…

«Что⁈»

В следующий миг она осознала себя вовсе не в Источники, а в каком-то ином месте похожем на него и…

— Кто это здесь⁈ – прогремел ужасающий голос, от которого истинный ужас пронзил сознание суккубы. Она подняла голову и если бы могла умереть от страха, то давно бы скончалась, так как над ней нависло огромное лицо.

Безгубый рот был растянут будто в вечной улыбке на толстом, заплывшем жиром лице, абсолютно белая кожа свисала на порванных щеках и слегка блестела в свете горящих кровавых глаз, а огромные загнутые рога, торчащие изо лба, напоминали собой жуткую корону…

«Владыка… Барблспью…»

Багровые глаза прищурились взглянув на Тил и огромная рука вырвала её маленькую душонку из потока.

– Что⁈ Дрянь от этой мерзкой Лилитрии в моем потоке⁈ – он заскрежетал заостренными зубами от злости и несчастная суккуба беспомощная в руках Владыки Демонов лишь дрожала от ужаса. – Ты… убила моего разведчика! Вижу! Присвоила мой экспериментальный мутаген и угодила в мой поток…

Пальцы начали сжиматься, и над их кончиками возник зыбкий провал в никуда. Воплощение Пустоты, почти не эффективное против материальных объектов, но для лишенных оболочки душ в потоке все совсем по-другому. Самое жестокое наказание провинившимся демонам: стирание.

И даже пусть в каждой новой ней мало чего оставалось от старых жизней, это все равно было в тысячи раз лучше чем полное небытие. Она не хотела исчезать! Не так!

«Нет! Умоляю! Владыка Барблспью! Пощадите!»

Но Пустота все приближалось, и вот-вот готова была стереть её существование.

«Я нашла того кого вы ищите!»

Пальцы остановились, и Владыка приблизил душу Тил к своему огромному лицу.

«Я нашла того кого вы разыскивали! Тот, кто пахнет как вор! Я нашла его! Он в Тараскарии! Его зовут Максвелл Уиллоу!»

Она… она должна вернуться. Пусть даже Владычица не обрадуется её сотрудничеству с врагом… Госпожа Лилитрия милосердна, десятилетия или два боли, которым она подвергнет Тил – ничто по сравнению с Истинным Забвением!

– Ясно…

Владыка двинул рукой, будто смахивая пыль со стола…

И все для нее закончилось. Навсегда.

Глава 1
Тупик

– Мы живем… день ото дня… Мы забы-ы-ы-ытая семья… – напевал чей-то голос. – Мы пропа-а-али на века… Мы исчезли навсегда… Кхи-хи-хи-хи… А хорошо получается. Согласен?

Открыв глаза, я некоторое время смотрел на потолок. Потолок оказался мне незнакомым, по крайней мере, этот мне еще видеть не приходилось, хотя я их не так уж и много просматривал. Почему-то с утра у меня всегда такое. Некоторое время просто лежу без мыслей и сознания и смотрю на потолок…

– Ум-м-м-м… – послышалось рядом и что-то теплое сильнее прижалось ко мне, а тонкие руки повисли на плече.

Секунд десять я тупил в космос, а затем мозг начал включаться.

Опустив голову, я уперся взглядом в чьи-то растрепанные белоснежные волосы. Волосы пахли очень приятно, были мягкими и шелковистыми. Затем я почувствовал чье-то дыхание на груди и тихое сопение.

«Бри?» – пришла мне мысль.

Точно, это Бриэль, наша представительница Инквизиции и семьи менталистов Берштейнов, она же мой лечащий врач и следит, чтобы я не сошел с ума от органа монстра, который мне вшили сектанты.

Рука сама потянулась погладить её по голове, но когда моя черная конечность приблизилась к ней, я резко остановился. Вид того, что стало с моим телом после Черной Ярости, до сих пор несколько угнетает меня. Вроде и ничего такого не случилось ужасного, но сам факт того, что моя правая кисть по запястье угольно-черного цвета со светлыми прожилками от моих старых шрамов как-то печалит. Многострадальная рука, что сначала была разбита в той автоаварии, а затем сломана во время избиений, теперь стала такой. Это всегда будет напоминать мне о том что я пережил.

Мой шрам на всю жизнь.

«Но теперь это еще и мое имя…»

Моя выходка с драконом не осталась незамеченной, и народ уже стал называть меня новым именем.

«Чернорук… Звучит забавно…»

Теперь главное не стать военным вождем орков и не пойти завоевывать мир. Смешно немного.

«Ладно, вернемся к другому вопросу. Как я тут оказался?»

Помню вчера был праздник, где отмечали успешную защиту города.

Сразу после битвы мы все отдыхали, после выпустили жителей из убежища и все вместе работали, устраняя последствия. Трупы убирали. Тварей или разбирали на органы, или сжигали или на удобрения пускали, а павших товарищей хоронили с почестями.

Никто из павших не будет забыт. Имена всех погибших защитников города будут выбиты на памятнике, что установят на площади к другим таким же. Там уже стоит несколько мемориалов павшим воинам, и их количество растет с каждым подобным инцидентом.

Конечно, именно такие события случаются крайне редко.

Тараска вообще просыпается только раз в десять-пятнадцать, а то и двадцать лет и к Новой Спате вообще не приближается, а потому оборона города всегда идет куда легче. Однако без жертв никогда не обходится.

Ну и спустя три недели с тех событий был объявлен большой праздник. Гулял весь город, ну и мы все отмечали в гильдии. Мы, охотники, а также многие стражники за одним столом и хорошо так отдохнули.

К нам там присоединилась и Бриэль, а дальше я слабо помню что случилось.

«А точно, мы же решили сходить-таки на свидание».

Потом мы с ней ушли гулять, ну и дошли до её дома.

И вот итог.

Лежим вместе, а уж, что было ночью…

«Да, это было неплохо…»

Не то чтобы мне было особо с кем сравнивать. Мой опыт на Земле ограничивался Наташкой, а потом, да еще парой моментов, но как-то ничего серьезного. У меня там должно было быть первое нормальное свидание, но на него я так и не попал. Та девушка, с которой я познакомился в кафе…

«А была ли она вообще?»

Не могу толком вспомнить её имени и лица, лишь голос иногда крутится в голове, да и все. Попаданцы часто забывают многое о прошлом и могут годами вспоминать. Я спрашивал у Наташи, когда встретил её тут, но она уже стара и сама мало что помнит. Забавно, что мой друг детства попала сюда на много лет раньше меня и успела прожить свою жизнь, состарится, родить детей и уже обзавестись внуком. И её внука я спас, когда был в плену у сектантов.

«Странные совпадения или чей-то расчет…»

Сложно сказать, где истина, а где лишь совпадения.

Да и гадать нет смысла. Все равно ничего пока не узнаю.

Я уже спрашивал Бри о том, может ли она помочь мне вспомнить что-то, но девушка лишь развела руками и сказала следующее:

– Твоя проблема с потерей памяти – обычное дело среди попаданцев, – сказала она. – Многие приходя сюда забывают часть прошлого и у каждого что-то разное. Иногда маленькие фрагменты, иногда целые куски жизни. Тут все индивидуально.

– И вспомнить никак нельзя? Ты помочь не можешь?

– Ты переоцениваешь способности менталистов, – покачала девушка головой. – Работа с сознанием вообще сложна. Люди разные, конфигурации нейронных связей тоже разные, и для того, чтобы установить соединение, обычно требуется ввести пациента в специальный транс. Или усилиями самого пациента, или контролем над эмоциями, или и тем и другим сразу… И того, по большей части, можно лишь смотреть да «нашептывать» разные идеи, маскируя их под мысли объекта воздействия.

– Я бы не сказал, что та суккуба нам «нашепытвала»…

– Била она в основном именно по эмоциям, – пожала Бриэль плечами. – Были бы у нее силы залезть вам в голову поглубже, она просто отключила бы способность распознавать кого-либо. Я бы, по крайней мере, так на её месте и сделала. Как думаешь, мог бы Барти остановиться, если бы он даже не понимал, что перед ним ты?

– Страшные вы, менталисты – протянул я, обнимая себя руками и изображая крупную дрожь. – С кем я только связался?

– Осознал-таки! – девушка ухмыльнулась. – Готов убегать в ужасе?

– Не, мне и тут хорошо…

Жалко, конечно, что забытое так и останется неясным, но вряд ли в моей голове есть хоть что-то сколько-нибудь ценное, чтобы там кто-то ради этого напрягался. Не той высоты полета я птица.

Ну и ладно, и так обойдусь.

– Уже проснулся? – послышался голос Бриэль.

– Да, только что, – ответил я, не отрываясь от созерцания потолка.

– Тогда я первая в ванну.

– Пожалуйста.

– Подай мне повязку, она рядом с тобой.

– Мне все равно на твой глаз.

– А мне нет. Давай.

Пришлось подать.

Девушка поднялась и, отвернувшись, надела на свой левый глаз повязку.

Суть в том, что у Бриэль, оказывается, есть левый глаз, но выглядит он, мягко говоря, не особо привлекательно. Больше правого, ярко-желтого цвета без радужки. Она назвала это «уродством Бершнейнов».

Когда дети, избранные, чтобы стать новыми членами семьи, проходят имплантацию, они часто начинают страдать приступами, очень похожими на Черную Ярость. В этом состоянии бедняги частично мутируют и едва не сходят с ума. Все же Ярость сильно связана с мыслями и эмоциями, а после того, как тебе в мозг засунули кусок чего-то чуждого, нервная система порой начинает серьезно сбоить. Так что даже если ты переживешь операцию, не факт, что ты переживешь её последствия. Те, кого эти приступы не убивают, приобретают какие-то нелицеприятные черты, которые с ними остаются на всю жизнь. У кого-то рука с хитином, у кого-то глаза или еще что. На их фоне моя черная рука смотрится не так уж и плохо.

Есть и те, кого сия проблема миновала стороной, но их не так, чтобы много.

Я солгал бы, если бы сказал, что меня совсем уж не волнует такая вещь, но я не тот человек, кто стал бы осуждать или брезговать в данной ситуации. Бриэль все равно милая и красивая, как по мне, даже с подобными чертами.

Девушка поднялась с кровати, и мне открылся вид на её обнаженную стройную фигуру с шелковистой кожей и остальным, что приятно радует глаз, но она быстро накинула халат.

– Не засматривайся, – усмехнулась беловолосая девица.

– Сложно не смотреть, – пожал я плечами. – Что делать со всем этим будем?

– А нужно что-то делать? – она посмотрела на меня.

– Ну-у-у-у… – задумался я.

– Давай на чистоту, Макс, – покачала девушка головой. – Ни мне, ни тебе отношения сейчас не нужны, – она взяла расческу и начала приводить свои волосы в порядок. – Ты мне нравишься. Ты милый и хороший парень, и я ни о чем не жалею, но у каждого из нас свой путь, разве нет?

– Пожалуй, – согласился я. – Ты права.

– Легко быть правым, когда на твоей стороне столетия чужой мудрости, – усмехнулась Бри. – Ты же не думаешь, что мы первые Скитальцы в отношениях?

– Ну да, – был вынужден согласиться я. – Поди и традиции какие-то существуют уже…

– Очень простые – пожала плечами девушка. – Мудрость предков гласит: «Пока один из вас не решит осесть или вы не решите идти по своему пути вместе, просто не парьтесь и наслаждайтесь, пока можно. Если пути пересекутся снова и что-то изменится – тогда и подумаете».

– Что-то больно неформально для «мудрости предков»…

– Какие предки, такой и слог.

Мне Бриэль тоже нравится.

Я был бы не против продолжить с ней отношения, но они, увы, изначально были обречены. У нас с Барти есть свои проблемы, и втягивать в них близких людей очень не хочется. Да и у самой Бри полно работы и ей не хочется втягивать меня в свои дела. Все к этому и шло.

Мы не первый раз просыпаемся вместе, но никакой особой страсти или сильной привязанности никто из нас друг к другу не испытывает. Вот сейчас она сказала эти слова и по логике вещей, я, неопытный молодой парень, должен расстроиться, но почему-то мне все равно.

К этому все и шло, и никаких проблем у меня с этим нет.

– Не переживай, – улыбнулась она. – Может, еще встретимся и вспомним, что было между нами.

– Может, – сказал я, тоже поднимаясь и ища свою одежду. – Ты когда собираешься уехать?

– Где-то через недельку, – ответила та. – У меня еще есть дела тут, а после можно будет возвращаться к работе. Мои маленькие «каникулы» закончились.

– Если встречи с драконами и борьба с демонами для тебя «каникулы», то мне страшно представить, с чем приходиться работать Инквизиции.

– С худшим Архидемоном всех времен – Госпожой Бюрократией. Честно, не советую к нам вступать. Пожалей свои нервы. Да ты и вряд ли смог бы.

– Думаешь?

– Дело не в способностях или выдержке. Просто это совершенно иной тип работы. Это не обычная охота на чудовищ, а по большей части бумажная волокита, общение с кучей малознакомых людей, дрожащих при слове «Инквизиция» и прилагающаяся постоянная паранойя.

– Да, сражаться с монстрами куда проще, – хмыкнул я. – Кстати, я давно хотел спросить. А что означают слова той суккубы? Она сказала…

– «Ваш грех будет жить в нас», – процитировала она слова демона, перед тем как та умерла. – Ты действительно хочешь знать?

– За моим отцом, а теперь, скорее всего, и за нами охотится демон, так что знать не помешает.

– Ну, это все равно секрет полишинеля, – пожала она плечами. – Тут все просто… Четвертый Архидемон изначально был человеком… И носил фамилию Бернштейн.

Глава 2
Грех

– Я уже рассказывала, что Бернштейны экспериментировали с драконьим паразитом, – начала она. – Да и не только Бернштейны. Идея создать своего «дракона» давно крутилась в головах многих людей знающих об этом. Подобная сила не может не соблазнять. Процесс драконьей мутации неизбежно затрагивает мозг и несет труднопрогнозируемые последствия для сознания, так что стать драконом желающих было мало, но вот обладать драконом – неимоверно много. В конце концов, если даже с животными-драконами можно договориться, то, что уж говорить о человеке?

– Договориться? Как это? – спросил я, не особо понимая как с такими тварями можно договориться. Таракас просто подавлял своим присутствием, и как с таким можно общаться…

– Они могут не понимать слов, но эмоции и чувства они прекрасно осознают, а потому наши эмпаты вполне могут попытаться настроиться на них и войти в контакт. Так одной нашей… представительнице удалось «договориться» с четырьмя драконами – Леонидас, Фенрир, Мьельнир и Хануман. Остальные либо не желали договариваться, либо не имели для этого достаточного разума. Как Тараска, вообще не понимавший, что от него хотят, или Пантагрюэль, которого мало интересуют дела на суше.

– Удалось направить этих четырех на демонов?

– Не совсем. С этими четыремя удалось именно войти в контакт и даже как-то «подружиться». Фенрир, например, был так благосклонен к той… женщине, что говорила с ним, что даже подарил ей свой энергетический шип, из которого потом ей сделали специальное церемониальное оружие. Для величайшего из шипволков это даже жертвой считать сложно, но все равно – знак доверия.

Почему-то перед глазами сразу же встало то оружие, каким пользовалась суккуба.

– Ты правильно подумал, они связаны.

– И что было потом?

– Мьельнир предал договор, как только он перестал быть ему выгоден. Победил с помощью человечества нескольких драконов, утвердил свою территорию и послал всех к демонам. Хануман, эта невыносимая обезьяна, вынудил людей нарушить договор первыми. Поверь, это было лучше, чем жить буквально под пятой этого парня. Фенрир… – девушка нахмурилась… – В случае Фенрира формально договора мы не нарушали, но, когда он был ранен в бою с Гунгниром, никто не пришел ему на помощь… Если бы северяне вступили в битву на его стороне, и их земля сейчас не была бы раздираема битвами двух драконов. Но этого не случилось, люди решили не лезть в разборки драконов, и Ледяной Змей вместе с одним предательским мишкой зажали его с двух сторон и уничтожили. Лишь Леонидас до сих пор частично верен тому договору и относительно мирно живет на своей земле. Местные даже поклоняться ему начали как своему покровителю, а тот и не против принимать еду просто так. Даже иногда помогает охотникам.

– Ясно, – кивнул я. – Так что там с паразитом?

– Ну, Берштейны с другими учеными изучали его, и нашли способ вырастить своего дракона. Точнее, сделать из человека дракона…

– Ты хочешь сказать, что вы ставили эксперименты на своем собрате, чтобы сделать из него послушное чудовище? – ужаснулся я.

– Не экспериментировали, нет, – Бри покачала головой. – Бернштейн слишком редки и ценны. Поверь, экспериментального материала и без нас было навалом. К тому времени, как в проект включили добровольцев из Семьи, сам процесс драконизации был уже отработан, проблема была в другом…

Не вижу особой разницы… Впрочем, Бри всегда придирчива к формулировкам, профессиональная деформация, что ли. В любом случае, мне такое отношение к близким людям понять крайне трудно. Да, семья Бернштейн огромна, в ней состоят тысячи и средний Бернштейн большинство своих родственников даже по именам не знает… Но все равно, они – свои. И использовать их для человеческих экспериментов, мягко говоря, отвратительно. Я понимаю, что сужу со своего взгляда обычного обывателя, на мне не лежит судьба мира, и у меня нет мудрости, знаний или решимости, чтобы принимать тяжелые решения… Но все равно…

Будь я на месте тех людей, согласился ли бы я поступить так же ради высшей цели?

Как не неприятно говорить, скорее всего, да. Драконы не стареют, и любой такой мог служить маленькую вечность, спасая тысячи, если не миллионы людей во время Приливов…

Маленькую вечность бытия цепным зверем, если эксперимент будет успешным, и ты выживешь. И это если забыть про всех других подопытных. Сейчас-то, конечно, в такие можно попасть только за очень серьезные преступления, но сейчас в них и нужды особой нет. Надо будет – и власти с радостью понизят планку.

Да, вопрос, что выбрать – не стоит… Но вот смог бы я после такого выбора все еще считать себя человеком?

Мне бы не хотелось быть ответственным за такое.

– Обычных людей было слишком сложно контролировать, – продолжила Бриэль. – От личности мало чего оставалось, все они, если были способны пройти процедуру, становились просто зверьми в человеческом теле, которым не было никакого практического применения. Но если поместить часть сознания на другой носитель, чтобы оно не было затронуто изменениями в структуре мозга, иными словами, если кто-то будет «держать» кусок чужой личности в своей голове, пока не закончится процедура, было вполне возможно вырастить вменяемого человека-дракона. Вот только, чтобы поддерживать такую сильную связь, оба, и держащий, и мутируемый, должны быть Бернштейнами. Ну а когда все поняли этот факт, в некоторых головах не мог не зародиться тот дурацкий план.

Дай-ка подумать… Для чего может понадобиться сверхмощный телепат, если исключить бредовые сценарии вроде «мирового контроля»?

– Они придумали что-то вроде «выжечь архидемонам мозги», верно?

Архидемонов, насколько я знаю, нельзя убить. Точнее, можно, но эти твари всегда возвращаются обратно. И раз уж так, то попытка уничтожить их разум действительно выглядит чертовски соблазнительно.

– Вот-вот, именно об этом все и подумали, – поддакнула девушка, – ну, точнее, все, кто был в курсе. И их было немало – Инквизиции тогда не было, её финансирования – тоже, и все подобные исследования проводились на деньги иностранных инвесторов. Эксперимент тут же получил международную поддержку, а попытки некоторых из нас отложить или и вовсе отменить эксперимент не увенчались успехом. Скорее, жаждущие антидемонического оружия лидеры многих городов использовали все свое влияние, чтобы ничто не отклонялось от намеченного плана. Поэтому, собственно, этот Секрет Полишинеля и не стал просто фактом из учебников – ну не любят такие люди упоминаний о своих ошибках. Тем более, таких ошибках…

– Кто-то все же пытался это остановить?

Нет, я понимаю, что близкие возможных подопытных вовсе не радовались, но чтобы Бри так говорила… Должно быть нечто большее.

– Видишь ли, не каждое живое существо может стать драконом, – пояснила инквизитор, – существует показатель совместимости, и если он будет слишком маленьким – мутации попросту не произойдет. Животное со средним показателем может мутировать, но оно будет далеко не драконом. Только живые существа с высшей совместимостью с паразитом имеют шанс стать драконами, и таких животных даже не один на тысячу – один на миллион.

– И «совместимые» Бернштейны были особенными? – догадался я.

– Более чем. Близнецы, брат и сестра. Герои Третьего прилива. Брат – сильнейший Координатор в письменной истории, полководец, что привел объединенные войска к победе над демонами. Девушка – сильнейший Эмпат, заключившая уже упомянутый договор с драконами. Она – пятый ранг, ее брат – Спящий. Кто это такие ты, думаю, знаешь.

Насколько я знаю, Спящими называют особо сильных скитальцев, точнее самых сильных. Тех, кто превзошел предел пятого ранга и фактически вышел на шестой. Это самые могущественные люди, как в плане боевой мощи, так и влияния на социум. Некоторые даже обожествляют их и молятся.

Но беда в том, что чтобы таким стать нужно не просто быть сильным и стремится к могуществу, нужно жить сражениями и войной. Нужно просто колоссальное количество Хаоса, чтобы дорасти до такого и лишь во время Приливов возможно. А вторая проблема, в том, что их тела просто не могут поддерживать себя без нужного уровня Хаоса. У всех Скитальцев от третьего ранга и выше есть такая проблема, наши организмы «переваривают» Хаос, восполняя запасы энергии, достаточное количество которой мы просто не можем получить из пищи, даже если бы ели сутки напролет… Но нужный для шестого Ранга уровень не может поддерживать даже Красная Зона. Только во время прилива, убивая демонов сотнями и питаясь их Хаосом, они могут жить полноценно. А потому они предпочитают лечь в летаргический сон на века, для экономии энергии, ожидая момента, пока они снова не понадобятся миру для войны с демонами.

Сейчас вроде как живы всего трое Спящих, многие были убиты во сне во время Прилива Предательства, еще немало погибло из-за измены подчиненных. Те, кому посчастливилось выжить, больше не доверяют обычным людям и стараются поддерживать вокруг себя максимальную секретность, так что разузнать о них побольше практически невозможно.

– Брат после войны исчез, как и все Спящие. Девушка же после войны вернулась на родину, один из немногих оставшихся городов, на земле, что стала теперь называться Дахакара. Она стала главой своего родного города, Бальмунга, и под ее руководством в него начали возвращаться достаток и процветание… И ты можешь представить, насколько тяжело даже поддерживать город посреди выжженной пустоши, не то, чтоб развивать. Эти близнецы оба настоящие гении, Лариан и Лилиан Бернштейн…

– И эта девушка стал кандидатом в проект дракона, так? – понял я.

– Именно, – Бриэль грустно кивнула, – мы не смогли это предотвратить. Вернее, могли, подобный эксперимент невозможно было провести без наших специалистов… Но не стали. Слишком много среди нас было вдохновлено обещанными результатами. И это наш Грех.

– Эксперимент, я так понимаю, прошел неудачно.

– Это как посмотреть, – хмыкнула девушка. – Трансформация прошла успешно, разве что с некоторыми отклонениями, вроде слияния со своим химерным оружием – тем самым, подобие которого теперь носит каждая суккуба. Её брату, находящемуся с ней в контакте, удалось сохранить достаточную часть её сознания и контролировать до тех пор, пока она не вступила в схватку с архидемоном…

– И что-то пошло не так.

– Никто не знает точно, – пожала она плечами. – Физических наблюдателей их сватки не было, а связь Лариана Бернштейна с сестрой просто оборвалась. Все, что известно – перед обрывом она вступила в ментальную схватку с Архидемоном и пыталась передать что-то об Источнике. Что именно – понять так и не удалось.

– Источнике?

– Да, это то куда отправляются души демонов после смерти. Умирая, они уходят в Демоническую реальность на краю восточного континента, в некий Источник, и там они со временем вновь обретают физическую оболочку. Именно поэтому война с демонами бесконечна. Пока они могут возрождаться, мы не сможем победить.

– А разве никто не пытался пробраться туда и выяснить?

– Ты же не думаешь, что у этого есть физическое воплощение? – пожала плечами она. – Во времена Второго Прилива всю демоническую реальность прошерстили, даже Ядерную Бомбу взорвали. И ничего. Несколько десятилетий спустя, правда, там начали появляться какие-то постройки, но о них почти не известно. Или, по крайней мере, неизвестно мне. Один отряд основателей Инквизиции с несколькими скитальцами проникли в так называемую «Крепость Пандемониума». Вышли оттуда единицы, и после этого ушли под такие грифы секретности, что взглянуть страшно.

– И что случилось дальше? – спросил я уже догадываясь об ответе.

– Поначалу, ничего. Около ста лет было спокойно, но… – она нахмурилась. – Начались другие проблемы. То тут, то там, появлялись сначала незначительные трудности, то договора нарушались, то сделки разрывались, то недовольства простых людей росли, а порой и до протестов доходило. Сначала этому не придавали большого значения, пока… – на её лицо легла тень. – Пока мы не нашли первого суккуба. Тогда это было просто шоком для нас. Мы сталкивались с тварями, что могли превращаться или прикидываться вещами, мимики. Некоторые могли наводить иллюзии и миражи на себя, прикидываясь нами. Однако мы обнаружили тех, кто идеально копировал нас, и не просто нас, а…

– Бернштейнов…

– Да, а после мы узнали о появлении нового Владыки Демонов Лилитрии Ткач Миллиона Интриг. Демон, который отлично знал все наше устройство изнутри и как его можно легко разрушить. И у нее почти получилось нас рассорить. Если бы правда не вскрылась…

– Так вот почему сила суккубы чем-то напомнила мне твою, – нахмурился я вспомнив, когда та начала давить, то ощущение мне показалось немного знакомым. Только сейчас я понял, что оно походило на то, как Бри погружала мое сознание в пограничное состояние.

– Да, Лилитрия – это и есть Лилиан Бернштейн, наш грех.

– Но как человек смог стать демоном? Причем сразу Архидемоном!

– Если кто и знает, то даже знание о том, что знают выше моего уровня доступа. А если бы и ниже… Я все равно не могу рассказать тебе ничего по-настоящему секретного. Но самого такого случая было достаточно, чтобы прекратить любые эксперименты с драконьими паразитами. Если ментального контакта с Архидемоном достаточно, чтобы сделать из такого еще одного Архидемона…

– Понятно, – только и сказал я.

Вместо надежды человечества получился бич, едва его не уничтоживший. В какой-то мере иронично – все же худшим врагом людей всегда будут люди и неудивительно, что именно бывший человек стал самым результативным Архидемоном в истории.

– А разве человек может стать демоном?

– Может, – кивнула она. – Демоны часто находят себе последователей среди людей. Сектанты служат им не просто ради ценностей, некоторые сами мечтают стать такими же. Есть процедуры, которые меняют тело и душу, а самые достойные как Лилиан, даже привязаны к Источнику. Хотя есть и другие способы, какими демоны «награждают» верных людей, например, дают им специальных паразитов-симбиотов, которые даруют смертным силу, но делают фактически рабами для них. Но для большинства это – честная сделка.

– Да, человечество прекрасно справляется с самоуничтожением самостоятельно.

Печально осознавать такую истину, но от нее никуда не деться.

– Ладно, у меня остался последний вопрос, – сказал я, найдя, наконец, свою обувь. – Что ты думаешь по поводу нашей ситуации с демоном? Мой отец что-то у демонов украл, и теперь за ним охотятся как инфернальные выродки, так и какие-то мутные типы. Инквизиция занимается этим и хочу узнать твое мнение, и что ты будешь с нами делать?

– Если ты интересуешься, буду ли я мешать тебе, делать то, что ты задумал, то нет. Делай, как считаешь нужным, – прямо сказала она, что прочла мои мысли. – А насчет ситуации с твоим отцом тут все сложно.

Бриэль подошла к шкафу и стала искать для себя лекарство от головной боли. У меня, как ни странно, после вчерашнего голова совсем не болит, но я-то воин, а она менталист, у нее головная боль – это процессуальный недуг.

– Живчик не дурак и если он что-то достал у демонов, то первым же делом должен был пойти к Инквизиции и попросить помощи, однако он якобы «погиб», а также за ним охотятся все вокруг. Тут я вижу три варианта, – девушка нашла склянку и выпила содержимое. Поморщилась и выдохнула. – Первое – он до наших людей просто не дошел. Возможно, его перехватили на подходе или ему пришлось быстро прятаться. Второе – он дошел, и кто-то из наших его сдал.

– У вас такое бывает?

– Мы огромная организация, не монолитная и даже среди Бернштейнов хватает всяких неприятных личностей, – вздохнула она. – Предатели, служащие демонам среди нас крайне маловероятны, но вот понятия о «допустимых жертвах» и результатах, кто могут их оправдать, порой отличаются разительно. Не обладая всей информацией, я не могу предположить, кто и ради каких преимуществ мог его списать, но исключать это никогда нельзя.

– А третий вариант?

– Ну, это самый благоприятный момент. Хотя это как посмотреть. Он дошел и то, что у него было настолько важно, что его тайно ото всех спрятали и все засекретили.