Текст книги "Попала! Ошибка истинного (СИ)"
Автор книги: Мария Минц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Глава 33
Призрачная субстанция, покрывающая тело Гоножа, вдруг зашевелилась интенсивнее и пошла волнами. У меня тут же тревожно сжалось сердце – это было явно совсем не к добру!
И точно.
Сначала я услышала, как Иштван прошипел какое-то непонятное слово, и увидела, как он нанёс новый удар по Гоножу. Тот вздрогнул, но его шевеления только стали интенсивнее! Вдобавок я почувствовала, что мои силы стали убывать намного медленнее. Более того, мой контроль над духами ослаб, и они стали один за одним отлепляться от Гоножа и растворяться в воздухе.
Что происходит? Я ничего не понимала. Мне уже начинать паниковать или погодить?!
Сердце заколотилось, как безумное. Руки задрожали. Неужели всё то, что мы проделали с Иштваном, пошло прахом, и теперь мне предстоит стать щакуской для этого чучела?
– Он накопил сил, – вдруг услышала я голос Иштвана, – этот гад умудрился создать вокруг себя плотный кокон из остатков магической энергии, и теперь пытается отбить наши атаки!
Ну как же так?! Руки противно заныли.
– И что? – хриплым от напряжения голосом спросила я, – Всё напрасно? Можно всё бросить и сдаться?
Иштван бросил на меня взгляд искоса, и мне померещилось, что в нём мелькнуло лукавство. Поразительно! Даже несмотря на весь творящийся вокруг кошмар он умудряется сохранять позитивный настрой.
– Ты этого хочешь? – голос Алдериана звучал хоть и сипло, но в нём всё же слышались оптимистические нотки. Я замотала головой:
– Ни в жизнь!
– Ну и отлично, – кивнул Иштван, – именно это я и хотел услышать. Стой спокойно.
– А… – растерялась я, – что ты…
Но вместо ответа Иштван крепко прижал меня к себе так, что я оказалась плотно притиснута спиной к его груди. Меня тут же обдало жаром, но я стиснула зубы и лютым усилием воли сохранила сосредоточенность.
– Вытяни руки перед собой, – коротко велел мне Иштван. Я послушалась.
Он повторил моё движение, положив свои руки поверх моих. Наши пальцы переплелись, отчего у меня захватило дух, как на американских горках.
– Что это значит? – пискнула я, потому что нормальный голос не шёл.
– Это значит, мы сейчас сотворим одно магическое плетение, – абсолютно ровным и хладнокровным голосом произнёс Иштван, – я возлагаю на него большие надежды. Если оно не поможет одолеть Гоножа, то… будет намного сложнее это сделать.
Я судорожно вздохнула, обнаружив, что всё это время задерживала дыхание.
Иштван не сказал, что это плетение – наша последняя надежда. Уже хорошо!
Но, может быть, он просто не хочет меня тревожить?
Так или иначе, не буду сейчас об этом думать!
– Я готова на всё. Что от меня требуется? – тихо спросила я.
– Ты сейчас увидишь перед собой фигуру необычной формы, – сказал Иштван, – сначала она будет почти бесплотной. Но как только ты её увидишь, сразу перенаправь в её сторону всех призраков, которых ты призвала. Я же буду наполнять её драконьим пламенем. По моей команде останавливаешься. Всё поняла?
– Да! – отрапортовала я, чуть не закашлявшись от пересохшего от волнения горла.
– Тогда вперёд. У нас всё получится.
Я не видела Иштвана, но даже затылком почувствовала, что он улыбнулся. Улыбнулась в ответ.
Да! Мы добьём-таки это лесное чучело!
Времени Иштван зря тратить не стал. Как только он умолк, как перед нами моментально появилась та самая фигура, о которой он говорил.
“Необычная форма” – это ещё мягко сказано! Я нигде не встречала таких сложносочинённых фигур.
Она была похожа на неплотно завязанный узел из трёх верёвок, каждая из которых изгибалась восьмёркой. При этом, верёвки перетекали друг в друга, и от этого узел напоминал уже трёх змей, которые сплелись в один клубок и одновременно пытались друг друга сожрать!
Гонож тоже заметил этот “узел” и издал низкий вибрирующий крик. Следом – ещё один. И ещё!
Словно повинуясь ему, Феликс принялся дёргаться, отчаянно пытаясь стряхнуть с себя оцепенение.
– Василиса! – голос Иштвана вернул меня в чувство, – Пора!
И мы одновременно устремили усилия в “узел”. Пальцы Иштвана засветились светло-зелёным, и из них хлынули мягко фосфорецирующие потоки света. Они устремились к “узлу” и принялись торопливо просачиваться в него.
Я тоже не отставала. Привычно накидала перед собой картину, в которой отдирала призраков от Гоножа и перенаправляла их в сторону “узла”.
С первыми двумя вышел облом. То ли у меня не хватило сноровки, то ли они в принципе не горели желанием помогать. Отлепившись от лесного чучела, они просто… степенно уплыли по своим делам, деловито растворившись в воздухе.
– Ну и ладно, – процедила я, мазнув по ним сердитым взглядом, – пусть это останется на вашей совести!
Стиснув зубы и сведя брови к переносице так, что заболело в висках, я продолжила рисовать перед собой картину с призраками, словно воссоздавая фильм для одного-единственного зрителя – себя.
И это сработало.
Призраки перестали своевольничать. Более того, они и зашевелились быстрее! Теперь они юркали в воздухе, в пару мгновений преодолевая расстояние между Гоножем и “узлом”.
Светло-зелёная магия Иштвана и жемчужно-белая призрачная субстанция перемешались. Теперь “узел” был на две трети заполнен слегка колышущимся плотным туманом, который мерцал почему-то светло-сиреневым!
Однако Гоножу, вопреки моим опасениям, легче от уменьшившегося количества призраков не стало. Когда очередной дух перетёк в узел, лесной бог вдруг издал новый вопль – истошный, хриплый и низкий. Словно стоячая вода в болоте резко осела.
– Ещё чуть-чуть… – прохрипел над ухом Иштван, и мне на щёку капнул пот, сорвавшийся с его лба.
Я ободряюще стиснула пальцы, хотя и сама уже чувствовала невероятную усталость. Силы уходили туда, в “узел”, вместе с призраками, и я не представляла, сколько ещё…
– Хватит! – вдруг прервал мои мысли Иштван. Я вздрогнула и увидела, что “узел” наконец-то наполнился полностью, без единого пустого места.
– Ударяем по нему, – скомандовал Алдериан, – представь, что тебе нужно запустить его в цель. И цель эта – Гонож. Нам надо ударить вместе.
– Вперёд! – решительно улыбнулась я. Губы дрожали. Со стороны улыбка показалась бы, наверное, слабой и вымученной, но я вложила в неё всё своё воодушевление.
И тут же над нами засвистели ветви Гоножа, яростно пытающиеся проткнуть нас. Просто так сдаваться он не собирался!
– Вперёд! – выдохнули мы синхронно, и изо всех сил, крепко держа друг друга за руки, ударили по “узлу”.
Тот вздрогнул и остался на месте, подарив мне пару седых волос. Неужели мы ударили недостаточно сильно?!
Но нет. “Узел” вздрогнул ещё раз и вдруг резко рванул вперёд, с размаху врезавшись в Гоножа.
От затраченных усилий в глазах потемнело. Я покачнулась, но Иштван вовремя поддержал меня, прижимая к себе и не давая осесть на пол.
– Держись, Василиса. Ещё ничего не закончилось, – шепнул он мне на ухо.
Глава 34
Не. Закончилось.
Я сглотнула. Получилось это с большим трудом: горло пересохло, а язык, казалось, стал чужим, с огромной неохотой ворочаясь во рту.
У меня было ощущение, что я бегу многокилометровый марафон. Впереди уже маячит финальная линия, но ноги уже не слушаются, а тело отказывается делать любые, даже малейшие движения.
Кажется, что я сейчас не способна даже банально моргнуть…
Но Иштван держит меня крепко. Кажется, он даже что-то шепчет мне на ухо. Я не понимаю, что именно, но один только звук его голоса придаёт мне сил.
А в кармане штанов я вдруг ощутила какую-то тяжесть. Она почему-то была округлой, маленькой и плоской. Словно несколько монет соединили воедино и обмотали плотной плёнкой.
Стоп. Да это же медальон! Да, это мамин медальон. Как он тут оказался? Не помню… Последнее, что помню – как нашла его и лежала в хижине, прижимая его к груди. А потом всё завертелось… Наверное, машинально сунула его в карман.
Но одно только осознание того, что он со мной, тоже придало сил. Я вдруг ощутила мягкое тепло со всех сторон, словно мама тоже была тут, и они с Иштваном обнимали меня…
Да с такой поддержкой мне тем более ничего не страшно!
Я откашлялась. Вдруг почувствовала, что могу глубоко вздохнуть. Словно железные тиски, сдавившие грудь, лопаются один за другим и размыкаются, отпуская меня на свободу.
А ещё разглядела, что нас окружает туман. Да не какой-нибудь, а густой и плотный, с ярко-зелёными всполохами. Он колышется, и сквозь него видно несуразную длинную тощую фигуру с руками-ветками и уродливой короной на голове…
Гонож!
– Мы что, не попали? – тихо спросила я. Иштван бросил на меня короткий взгляд, и я едва не умерла на месте от внезапного прилива любви. Коленки задрожали, но я заставила себя стоять твёрдо.
– Попали, – спокойно ответил он, – но не теряй бдительности. Остался последний удар.
Словно отвечая ему, туман содрогнулся от низкого дикого рёва. В нём было столько ненависти, что кожу опалило жаром, как от печки. Иштван молча вышел вперёд, заслонив меня собой. Стало полегче, и я обессиленно уткнулась носом в его широкую спину.
Рук мы не разжали.
Придя в себя, выглянула из-за его спины. Гонож неумолимо надвигался, вот только раскачиваться он стал всё сильнее и сильнее.
И он больше не атаковал нас своими ветвями! Неужели удалось их все обломать?
– Василиса, – услышала я голос Иштвана. Он слегка дрогнул, и я поняла, что он напряжён не меньше моего, – основной удар нанесу я. Понимаю, что ты вымотана, но твоя поддержка мне сейчас нужна, как никогда. Справишься?
– Да, – решительно ответила я, – что надо делать?
– Подтолкнуть, – коротко ответил Алдериан, – наше плетение застряло среди его веток и не разорвалось вовремя. Нам нужно только толкнуть его вперёд, и тогда с Гоножем всё будет кончено. Я беру это на себя, а ты просто подстрахуй, хорошо?
– Конечно! – с готовностью улыбнулась я. Ощущение близкого финала пьянило, и я даже не особо обращала внимания на боль в потрескавшихся губах или ломоту в перенапряжённых мышцах. Главное, что скоро уже всё будет кончено!
Иштван вытянул руки вперёд, но на этот раз держал их так, словно действительно пытался что-то толкнуть – полусогнутыми. Я же сосредоточилась и опять воззвала к духам…
То ли у нас действительно установилась какая-то мощная незримая связь, то ли тут пригодилась та самая пресловутая истинность – не знаю. Только на этот раз Иштвану даже не пришлось ничего говорить. Я просто почувствовала тот самый нужный момент и отдала приказ всем духам, что были в тумане…
Нападать!
И в эту же секунду Иштван с усилием разогнул руки, толкая вперёд что-то невидимое, но явно осязаемое!
Туман наполнился шелестом и завываниями, словно повсюду открылись трещины, в которые дул ветер. К Гоножу со всех сторон кинулись едва заметные тени, светящиеся призрачным зелёным.
В самом центре его фигуры, там, где у обычного человека располагается живот, образовалось ярко-оранжевое огненное колесо. Оно яростно вращалось, бросая вокруг себя искры, и на него, как на приманку, летели и летели тени!
Гонож вдруг застыл. Его затрясло; он раскинул руки и задёргал ими, будто в бешеной пляске. Движения эти были странными: ломаными и отрывистыми. Неестественными!
А колесо вращалось всё бешенее, разрастаясь на глазах!
И вдруг оно взорвалось с оглушительным треском. Словно в костре переломилось пополам огромное полено.
Рёв Гоножа резко умолк, словно резко захлопнули крышку. Его фигура вздрогнула в последний раз и… с сухим шелестом и постукиваниями обвалилась на пол множеством кусочков.
Как манекен в классе командора Альвареса!
Ох, как же давно это было… Сто? Тысячу лет назад?
И почему вдруг стало так тихо?..
Но эта тишина была обманчивой.
– Не-е-е-ет! – взвился ввысь резкий и пронзительный, как циркулярная пила, визг, – Нет! Господин!!
– Феликс Баттори ещё жив? – хрипло спросил Иштван, и глаза его нехорошо сверкнули, – Я готов это исправить! Он ответит за то, что пытался сделать с тобой…
Я только вяло кивнула. Всё вокруг уже подёрнулось дымкой нереальности, и мне хотелось только одного – чтобы меня взяли на ручки и уложили спать. Часиков на десять…
Нет, стоп!!
– Нет! – я, как ненормальная, вцепилась ему в руку, – Стой! У меня есть к нему одно дело! Если он погибнет, я не получу ответа на главный вопрос!
Глава 35
– Вопрос? – удивлённо вздёрнул бровь Иштван, – У тебя есть какие-то вопросы… вот к нему?
То, с какой неохотой он кивнул в сторону Феликса, без слов говорило о том, что он думает о колдуне. Но я была намерена упрямо отстоять своё.
– Да, – хрипло сказала я, – есть вероятность, что он в курсе, где моя мама!
Иштван уставился на меня так, словно видел впервые.
– Уверена? Весь их ковен – насквозь лживые существа, которые…
– Уверена! – тряхнула я головой, – Пожалуйста, дай мне поговорить с ним! Прямо сейчас. Сам понимаешь, я тоже не питаю к нему никаких тёплых чувств, но никогда не прощу себе, что у меня был шанс узнать что-то о маме, а я его профукала! Пожалуйста! Я потом всё расскажу.
Я тараторила со всей горячечностью, на которую только была способна в условиях полного хаоса и разрухи. На заднем плане стенал Феликс, оплакивая своего безвременно почившего господина.
Иштван нахмурился, но кивнул и отошёл, освобождая мне дорогу.
– Я рядом, – предупредил он, – будь осторожна.
Я едва не бросилась ему на шею с благодарностями, но вовремя одумалась. Поспешила к Феликсу, хотя ноги наотрез отказывались передвигаться из-за лютой измотанности.
Колени подкосились в тот момент, когда я уже очутилась рядом с Баттори. Я рухнула около него, вытащила трясущейся рукой из кармана мамин медальон и бесцеремонно ткнула ему в лицо:
– Откуда это тут?! Отвечай!
Стенания тут же прекратились. Феликс разлепил мутные глаза и приподнялся на локтях. Блуждающий взгляд кое-как сфокусировался на мне.
– А-а-а-а… это ты, – прошелестел он, – Алдерианская шлюха!
Меня словно по затылку ударили, но я сцепила зубы и стиснула кулаки, заставив себя промолчать в ответ на провокацию.
Зато Иштван молчать не стал. Я слова сказать не успела, как мимо меня скользнула огромная тень. Мощная рука схватила Баттори на шиворот и легко, как тряпичную куклу, приподняла его над полом.
Феликс обмяк, даже никак не отреагировав. Его ненавидящие глаза метались с Иштвана на меня и обратно.
– Иштван! – перепугалась я, – Не на…
– Не волнуйся, Василиса, – жёстко усмехнулся Алдериан, – ты обязательно с ним поговоришь. Я просто хочу напомнить господину Баттори о необходимости иногда придерживать его поганый язык!
И встряхнул Феликса. Тот скривился и прохрипел:
– Не мог отказать себе в таком маленьком удовольствии напоследок…
Иштван молча отпустил его, и Баттори обвалился на пол. Кое-как подтянул к себе дрожащие руки и ноги и сел.
– Спрашивай, Василиса, – сухо сказал Иштван, – а я тут побуду. Вдруг господин Баттори вздумает опять болтать всякую… как это на твоём языке? Фигню.
Это слово в устах Иштвана прозвучало так внезапно, что я невольно прыснула и тут же посерьезнела. Вновь продемонстрировала Феликсу медальон и отрывисто спросила:
– Ну? Что можешь про него сказать?
Феликс прищурился. Он выглядел ужасно: серо-белая, как старое осиное гнездо, кожа, туго обтягивала череп, а ярко-рыжие волосы словно выцвели и потускнели. Было ощущение, что его присыпало то ли золой, то ли пеплом. Я вдруг впервые задалась вопросом, а как я-то выгляжу? Боюсь, когда доберусь до зеркала, упаду в обморок!
– Зачем тебе это? – с издёвкой спросил он, – Решила в такой момент мне всякий мусор показывать? Чтобы поиздеваться?
Я стиснула зубы.
– Это медальон Тамары Громовой, – отчеканила я, – Тебе известно это имя?
И тут на лице Феликса впервые промелькнуло что-то, похожее на страх. Я без слов поняла: имя мамы он узнал!
Сердце бешено заколотилось. Неужели я на верном пути и сделала ещё шаг по направлению к разгадке?
– Тебе известно, – дрожащим от волнения голосом констатировала я, – вижу по твоему лицу. Она была тут? Куда делась? Отвечай!!
Феликс рассмеялся мелким скрежещущим смехом, словно царапал пенопластом об стекло. Меня передёрнуло, но я ждала ответа.
– Ковену пришлось потратить на неё много сил, – просипел он, и моё сердце упало от жуткого предчувствия, – она отыскала нас даже тут!
– В смысле, отыскала? – вырвалось у меня, и я тут же забыла про усталость, – Она где-то тут? Неподалёку? Что вы с ней сделали?!
Баттори стиснул губы в тонкую, почти невидимую нитку. Поднял глаза, словно пытаясь разглядеть что-то наверху. Прищурился.
– Пусть это будет мучить тебя до конца твоих дней, дочь Тамары Громовой, – прошелестел он и вдруг громко выкрикнул:
– Господин мой Гонож! Сестра! Я иду вслед за вами!
И резко выдохнул какое-то слово, целиком состоящее из шипящих и свистящих звуков. Тут же его тело обмякло и повалилось на пол, рассыпавшись щепки и обдав нас невыносимым зловонием протухшей воды.
– Нет! – вскрикнула я и кинулась вперёд, даже не обратив внимания на отвратительный запах, – Нет!! Вернись! Поганец!!
Меня придавило дичайшее разочарование, а под ногами словно открылась бездна. Я не могла поверить, что ответы об исчезновении мамы были почти у меня в руках, но тот, кто мог мне хоть что-то сказать, умолк навсегда!
– Василиса…
– Нет! – меня заколотило в истерике. Я бездумно зачерпывала щепки и швыряла их в сторону, а потом опять собирала их в кучу. Словно пытаясь собрать Феликса обратно, чтобы вытрясти из него всю информацию, – нет, пожалуйста, не надо…
– Василиса! – уже более властно повторил Иштван. Я почувствовала, как его крепкие руки подхватили меня под мышки и бережно приподняли, – Василиса, посмотри на меня.
Я молча подчинилась и уставилась на него, чувствуя, как по лицу бегут горячие ручейки горьких злых слёз.
– Мы найдём твою маму, – веско проговорил Иштван, подцепив моя подбородок пальцем, – ещё ничего не закончено. Я уверен, что она жива, а Баттори всё нам откроет.
– Каким образом? – тихо спросила я, но Иштван покачал головой.
– Обо всём потом. Нам пора возвращаться.
Глава 36
Я провалилась во тьму беспамятства.
Последнее, что я помнила перед тем, как отключиться – лицо Иштвана совсем-совсем рядом. Ощущение его рук, бережно держащих моё обессилевшее тело. Уютное обволакивающее тепло, которое исходило от него…
Убаюканная им, я и отрубилась.
В реальность же вернулась постепенно. Сначала сквозь окружающую меня тьму пробились отдельные звуки: какие-то далёкие отрывки разговоров, которые слышались, как неразборчивое бормотание; звук льющейся воды, щебет птиц.
Потом – ощущения. Я чувствовала, что лежу на какой-то упругой поверхности, похожей на матрас. Мне тепло, комфортно и уютно, и это совсем не похоже на ту каменную плиту, воспоминания о которой тут же отозвались ноющей болью в плечах!
А ещё изменился воздух. Он больше не был влажным и затхлым; наоборот, стал сухим и приятно пахнущим лавандой.
Я жадно вдохнула его, почему-то испугавшись, что сейчас он закончится, заворочалась и резко открыла глаза.
Прямо над собой я увидела высокий белый потолок с лепниной. Вокруг было светло и откуда-то сочилось мягкое золотистое сияние…
Так, секундочку. Где это я? И куда подевалась та дыра, где меня пытались скормить тому деревянному чучелу?
Опустила глаза. Ого! Одеяло! Настоящее! Белоснежное и лёгкое. И вообще, я лежала в удобной кровати, а не на траве или сене. Ну-ка…
Попыталась приподняться на локтях и тут же со стоном рухнула обратно. Мышцы протестующе заныли так, будто я только что пробежала стокилометровый марафон.
– Вот блин… – пробормотала я, откинувшись на подушку.
Но где же я всё-таки нахожусь?..
– Тебе лучше сейчас отдохнуть, – вдруг услышала я голос, от которого мурашки побежали по телу, а сердце сладко заныло, – лучше поспи, тебе нужно набраться сил.
Иштван!
Я тут же повернула голову на звук, даже не обратив внимание на резкую боль, пронзившую основание шеи.
Это действительно был он. Сидел прямо у моей кровати, обеспокоенно наблюдая за мной. На нём была свежая тёмно-синяя рубаха с серебристой вышивкой, и чёрные штаны. Но от меня не укрылся его измождённый вид, глубокие тени под глазами и свежие раны на груди, кое-как зарубцевавшиеся.
Стоп, а на мне-то сейчас что?!
Осторожно приподняла одеяло и окинула себя быстрым взглядом. Облегчённо выдохнула: я была одета в удобную белую ночную рубашку до колен, на бретельках, с красивыми кружевами.
Стоп, надеюсь, меня не сам Иштван передевал! Или всё-таки он? Ой-ой-ой…
Но мысли тут же дикими сайгаками вернулись к его ранам.
– Ох… – выдохнула я и тут же ощутила мощный пинок совести.
Это он из-за меня так пострадал? Пока меня вытаскивал?
Иштван поднял глаза, и наши взгляды встретились. Меня незамедлительно бросило в краску, потому что в памяти всплыло всё: от нашего поцелуя на той самой каменной плите до уничтожения Гоножа.
Я что, действительно сражалась плечом к плечу с ним?! Серьёзно?
– Доброе утро, – брякнул мой язык, и я тут же покраснела ещё больше.
Василиса, ну ты и бестолочь!
Иштван усмехнулся краем рта.
– Ну, фактически скоро уже вечер, – спокойно сказал он, – но с учётом того, сколько ты проспала – да, доброе утро.
– А сколько я проспала? – тут же встрепенулась я. Иштван внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, стоит ли мне это сообщать или нет.
– Три дня, – сказал он, и я почувствовала, как глаза у меня расширились, – когда Баттори сгинул, всё начало рушиться. Многие культисты Гоножа рассыпались вслед за ним, судя по тому, что народу в том месте осталось совсем мало. Зато прибавилось щепок.
Я нервно хмыкнула.
– Всех, кто был жив, оттуда вытащили. Теперь они заключены под стражу, – продолжил Иштван, – ну, а тебя с Тивадаем я спас в первую очередь.
– Тивадай! – подскочила я и зашипела от боли, – Как он?
– Как и ты, – хмыкнул Иштван, – приходит в себя. Он молодец.
– Ещё какой! – с жаром подхватила я, – Если бы не он, я не знаю, сколько бы там куковала! Даже не знаю, удалось бы мне подать тебе сигнал!
– Даже так? – вздёрнул бровь Иштван, – Ну, тогда ему точно полагается какая-нибудь награда! Вы увидитесь, когда ты будешь в норме.
Я с готовностью кивнула – совсем чуть-чуть, чтобы опять не спровоцировать приступ боли.
– Кстати! – спохватилась я, – А где мы сейчас-то находимся? Это что, больница какая-то?
Иштван окинул задумчивым взглядом посещение.
– Это медицинское крыло Академии, – пояснил он, – по моему распоряжению тебя поместили в отдельную палату.
Только тут я заметила, что комната, в которой я находилась, действительно была небольшой, но очень уютной. Кремово-белые стены, широкое окно прямо напротив кровати, прикрытое нежно-розовыми занавесками. Прямо у изголовья кровати стоял изящный столик, а на нём – прозрачная вазочка с красивой полураспустившейся розой.
Почему-то при взгляде на неё сразу стало понятно, что розу сюда принёс лично Иштван. И от этого осознания она стала мне дороже, чем пятьсот таких же, полученных от кого-нибудь другого.
– Если тебе что-то понадобится, просто дотронься до этой руны, – Иштван кивнул на тумбочку, и я увидела, что прямо около вазочки серебристо мерцает выпуклый символ, похожий на букву М с завитушками, – тебе немедленно принесут всё, что потребуется.
– А… – от смущения у меня перехватило горло. Я почувствовала себя какой-то уникальной снежинкой и вип-персоной, с которой все носятся. И от этого ощущения мне стало дико не по себе.
– А не лишнее ли это всё? – жалобно спросила я, – Я же не сделала ничего особенного! Может, не стоило тратить на меня такую палату, положили бы в общую и всё.
Иштван слегка приподнял брови, и я тут же почувствовала, что сморозила несусветную глупость.
– Моя истинная достойна только самого лучшего, – негромко, но веско сказал он, и я смущённо опустила глаза, – и потом…
Он вдруг резко наклонился ко мне и взял за подбородок. Я только прерывисто вздохнула и чуть не растеклась по кровати от одной только его близости.
– Ты даже не представляешь, как важно то, что ты сделала, – тихо сказал он, – и об этом я хочу с тобой серьёзно поговорить.
