Текст книги "Попала! Ошибка истинного (СИ)"
Автор книги: Мария Минц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
Глава 13
Это прозвучало так безапелляционно, что я растерялась. Похоже, этот Феликс вбил себе в голову, что я ему сейчас расскажу все секреты Иштвана!
Если бы я ещё сама их знала…
Воспоминание об Иштване отозвалось приятным покалыванием в груди, но я держала себя в руках и не дала мыслям убежать не туда.
– Ну?! – прорычал Феликс, надвинувшись на меня. Я сглотнула и машинально отпрянула, но он больно схватил меня за локоть и удержал на месте.
Надо что-то сказать, как-то отболтаться. Но как? Я почувствовала себя, как на сложном экзамене, куда я заявилась, не выучив ни одного билета, а препод решил погонять меня по всему пройденному материалу!
Глаза Баттори опасно сверкнули. И тут меня осенило!
Он же сам велел: выложить ему всё, что знаю. А что я знаю про Иштвана? Вот это и расскажу. Ну… за определенными исключениями.
А ещё надо умудриться как-то установить канал связи с Тивадаем! И сделать это максимально быстро и незаметно… Но мне нужно потянуть время.
Я набрала воздуха в грудь, сделав вид, что сейчас заговорю, и закашлялась – нарочито громко и надрывно. Феликс глухо зарычал, но я замахала руками.
– Простите, – сипло выдавила я, – воздух не туда попал! Сейчас всё будет! Кхе-кхе-кхе…
Кашляя, я крепко зажмурилась и изо всех сил сосредоточилась. Вызвала в памяти образ плюшевой крысы-Тивадая и сконцентрировалась на ней. Мысленно позвала:
“Тивадай!”
Он словно того и ждал.
“Готова?”
“Да! Только быстрее!”
“Постараюсь…”
Виски опять сдавило, а перед глазами замельтешили чёрные мухи. Я не удержалась и охнула от боли, на миг перестав кашлять. Тело охватил жар, а на глазах выступили слёзы.
“Готово,” – удовлетворённо прошуршал Тивадай, – “теперь я в твоей голове! А ты чего смотришь в пол?”
Боль исчезла стремительно, оставив после себя только лёгкое чувство дискомфорта, словно в висок воткнулась тонкая иголка. Я поспешно разогнулась, глубоко выдохнула и заявила:
– Простите за задержку. Сейчас расскажу всё, что знаю.
– Быстрее! – прошипел Феликс.
“Только следи за словами,” – нервно предупредил Тивадай, – “и не забывай озираться.”
Я послушно затараторила:
– Иштван Алдериан, ректор Академии инквизиторов… – блин, вроде, она так называется? Ладно, наплевать, – рост – высокий, волосы – длинные, чёрные, глаза – светлые…
Описывая внешность Иштвана, я так увлеклась, что не удержалась и полностью провалилась в воспоминания о нем. Он возник перед глазами, как настоящий, и я почувствовала прикосновение его губ к своим.
Сердце подпрыгнуло и бешено заколотилось, разнося томную негу по всему телу.
– Дракон, – кое-как справившись с собой, пролепетала я, – умеет общаться с призраками и…
– Хватит! – рявкнул Феликс, и я вздрогнула, очнувшись от упоительных воспоминаний, – Это мне всё известно! Ханна сказала мне, что у вас с ним особые отношения! Она сказала, что если тебя похитить, то это ударит по Алдериану!
Сердце тревожно сжалось. Я почувствовала, как от Тивадая хлынула волна напряжения.
“Спокойно!” – попыталась успокоить его я, хотя сама была нифига не спокойной, – “Всё под контролем.”
“Хотелось бы верить,” – уныло отозвался дух, – “ладно, продолжай говорить, надеюсь, удасться вывернуться от его расспросов.”
Феликс буравил меня тяжёлым взглядом, который с каждый секундой словно наливался свинцом.
Я нервно сглотнула и решила совсем прикинуться дурочкой.
– Ой, правда? – наивно захлопала я ресницами, – Ханна так сказала? Интересно, с чего она это взяла? Может… ой-ой-ой!
Прижала ладони к удивлённо приоткрытому рту и как можно шире распахнула глаза.
Ух. Надеюсь, полгода в школьном театральном кружке не прошли даром!
– Что? – прохрипел Феликс.
Я как бы невзначай стрельнула глазами по сторонам, помня о просьбе Тивадая. Ничего особенного, хижина, как хижина, из мебели – только то самое кресло из пня, несколько книжных полок в глубине, и небольшой стол у противоположной стены, заваленный каким-то хламом.
Голова заболела сильнее.
“Отлично!” – проскрипел Тивадай, – “Уже что-то существенное! Продолжай болтать!”
– Что такое? – насел на меня Феликс и стиснул мою руку ещё сильнее; я только вскрикнула от боли, – Ты что-то вспомнила?
– Да… – пролепетала я, всё больше и больше погружаясь в образ, – Однажды господин Алдериан вызвал меня к себе и отчитал за то, что мы с одногруппниками залезли, куда не надо! Ой… остаться с ним наедине было так волнительно! Неужели я ему не безразлична, и он волновался за меня, что я залезла туда, где могло быть опасно? Ой… Кстати, Ханна тогда была со мной, но на разговор он вызвал только меня! Думаете, это что-то значит?
Лицо Феликса побагровело. Я мельком удивилась: не думала, что у рыжеволосых кожа может приобретать настолько насыщенный оттенок! Он сейчас похож на помидор в рыжем парике.
В груди зародился смешок, и я поспешно глубоко задышала, чтобы успокоить саму себя.
– Что за глупости?! – прорычал Феликс, – Что ты несёшь?! Это совсем не похоже на то, чтобы он тебя выделял! Ведь тогда, когда к тебе явился мой допплер, Алдериан тут же пришёл к тебе на помощь!
Ага!
При воспоминании о допплере меня мороз продрал по коже. Я вздрогнула, но не сдалась.
– Конечно, пришёл, – сухо сказала я, – он же ректор Академии! А это произошло на её территории. Он нёс ответственность за мою жизнь и здоровье и не мог не вмешаться.
“Молодец!” – вновь прорезался в ушах голос Тивадая, – “Выкрутилась! А теперь попробуй разглядеть тот стол у стены поближе.”
“Издеваешься?” – возмутилась я, – “Как ты себе это представляешь?”
“Как-нибудь! Ты девочка находчивая, сообразишь!”
Вот… крыса плюшевая!
“Я, между прочим, скоро буду сильно так рисковать, чтобы пролезть в обитель Феликса,” – обиженно проскрипел Тивадай, – “а от тебя требуется всего ничего. Думай о своём Алдериане, и у тебя всё получится.”
“Ладно,” – процедила я мысленно, посмотрела на Феликса и вдрогнула: он так пристально наблюдал за мной, словно догадывался о моих поболтушках с Тивадаем.
– Как вы встретились с Алдерианом? – вдруг спросил он, – Ты просто поступила в его Академию?
– Ой, это было ужасно романтично! – замахала я руками, обрадовавшись возможности немного сменить тему, – Сейчас расскажу! Мы…
И тут меня осенило. Я придумала, как подобраться к столу Феликса так, чтобы не вызвать подозрений!
Глава 14
– Вы – что? – нетерпеливо спросил Баттори, впившись в меня крайне подозрительным взглядом, – Хватит говорить загадками и тянуть время!
Я глубоко вздохнула. Ну что, Василиса, поехали! Надеюсь, я нигде не накосячу…
– Ох, господин Баттори, эти воспоминания так волнительны, – отчаянно трепыхая ресницами, пробормотала я и прижала ладонь к груди, – мне надо собраться с мыслями… секундочку
И, не дав ему опомниться, я принялась бродить по хижине, приняв как можно более задумчивый вид.
– Это случилось не так давно, – стараясь говорить как можно спокойнее – хотя какое там спокойствие – негромко произнесла я, – я была дома, вышла из ванной и увидела господина ректора… правда, на тот момент я ещё не знала, кто он такой, и ужасно испугалась, и…
– Стоять! – вдруг рявкнул Феликс, и я аж подпрыгнула на месте, – Я не разрешал тебе бродить по моей хижине! Немедленно отойди к креслу и встань рядом!
Ну вот. Начинается.
Я натянула на лицо как можно более грустное выражение, и вздохнула.
– Господин Феликс, вы хотите узнать побольше о ректоре Алдериане или вам важно, чтобы я сидела или стояла около вашего кресла?
– И как это связано? – прошипел Феликс, и я вздрогнула – на этот раз, правда, чуть послабее.
– Самым прямым образом, – возмутилась я, – видите ли, когда я рассказываю что-то важное, я обязана ходить! Не могу оставаться на месте, иначе мысль сразу теряется.
Баттори недоверчиво уставился на меня. Я в ответ только захлопала ресницами с совершенно невинным видом.
– Рассказывай, – мрачно пробурчал Феликс.
– Спасибо! – обрадовалась я, – итак, дело было так…
Рассказ полился из меня непрерывным потоком. Я принялась вышагивать по комнате, бурно жестикулируя.
– …а потом мы прибыли в Академию! – слегка зардевшись от воспоминаний, выпалила я, краем глаза отслеживая собственные перемещения.
Именно в этот момент я добралась до заветного стола. Сделав вид, что очень увлечена рассказом, я принялась максимально подробно и дотошно разглядывать стол.
На счастье, я стояла спиной к Феликсу, так что, надеюсь, несколько дополнительных минут у меня есть, пока он не чухнулся и не озадачился вопросом, а чего это я около его стола застряла?
– Мне пришлось пройти вступительный экзамен, – громче, чем хотелось бы, выпалила я, – это был такой кошмар…
“Добралась?” – прорезался в ушах голос Тивадая. Сердце тревожно стукнуло, я ощутила прилив паники, однако она, как ни странно, помогла мне собраться.
“Ага,” – подумала я в ответ, – “Следи внимательно, время у нас с тобой ограничено!”
Тивадай пробурчал в ответ что-то невнятное. Я же жадно впилась глазами в стол.
Первой же эмоцией, которую я испытала при взгляде на него, было разочарование.
Рабочий стол колдуна я представляла себе совершенно по-другому!
Где ворох древних гримуаров? Связки самых разных трав? Сушеные лапки лягушек, в конце концов!
“Хватит отвлекаться!” – прошипел Тивадай, и я рывком вернулась в реальный мир.
В рассказе для Феликса дело как раз подобралось к моей стычке с близнецами. Наяву же передо мной маячил стол…
…На котором было не то, чтобы богатое разнообразие всего.
Какие-то обрывки пергаментов, несколько длинных белых перьев, чернильница, высокая банка, доверху наполненная какими-то разноцветными стеклянными шарами… стоп, а это что?
Стекло у банки было запылённым, поэтому как следует разглядеть её содержимое было непросто. Однако мне всё же удалось увидеть очертания чего-то чёрного и прямоугольного среди шариков.
Сначала я, было, подумала, что это небольшая коробчка, но, вглядевшись, поняла, что это тоненькая чёрная книжечка. На её корешке тускло поблёскивало что-то, похожее на… изображение ползущей змеи!
Неужели это оно?!
Дыхание у меня перехватило, и я опять закашлялась – на этот раз, неподдельно.
Как раз на том самом моменте, когда вдохновенно описывала лекцию у профессора-вампира ди Грегуара.
Видимо, мой кашель стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Феликса.
– Так, хватит! – рявкнул он, саданув кулаком по креслу, – Моё терпение лопнуло! Ты просто заговариваешь мне зубы! Думаешь, мне интересна твоя жалкая жизнь в академии? Меня интересует только Алдериан!
– Так я вам и рассказываю всё, что связано с ним! – возмутилась я, – Академия всё-таки ему принадлежит, так что…
“Блин!” – меж тем, пронеслось в голове, – “Почему молчит Тивадай?! Надо мне еще что-нибудь осматривать, или нет?”
От напряжения голова пошла кругом, пол под ногами опасно зашатался, и я схватилась за краешек стола, не на шутку перепугавшись, что сейчас рухну на пол.
– Всё ясно, – процедил Феликс, и в его голосе проскрежетала самая настоящая ярость, – Алдериану досталась на редкость безмозглая ученица!
– Эй! – возмутилась я, обиженная до глубины души, – Знаете, что…
Но Баттори меня не слушал. Мимо меня опять промелькнуло рыжее пятно, и Феликс возник из воздуха прямо передо мной, загородив собой собственный стол.
– На сегодня ты мне больше не нужна! – прошипел он, – Сейчас Абрахам отведёт тебя обратно, и ты будешь дожидаться новолуния!
При упоминании новолуния меня передёрнуло от отвращения.
А Тивадай по-прежнему молчит!
“Да тут я, тут!” – прошелестел на задворках сознания голос Тивадая, – “Просто задумался. Можешь возвращаться обратно! Теперь всё зависит только от меня.”
Я украдкой перевела дух, но расслабиться не получилось.
Всё испортил Феликс.
Когда на пороге хижины вновь возник старик Абрахам, Баттори буквально подтащил меня к нему, больно впившись пальцами в локоть. Толкнул вперёд и сказал на прощание фразу, от которой меня мороз продрал по коже:
– И всё же я тебе благодарен, девчонка! Как бы ты ни старалась это скрыть, кое-что важное об Алдериане мне удалось из тебя вытащить…
Глава 15
– Что вы имеете в виду? – тут же вскинулась я, но Феликс только зловеще улыбнулся и захлопнул дверь.
– Ты и так отняла у меня слишком много времени! – донёсся изнутри его глухой голос.
Вот ведь скотина какая!
Я кинулась к двери с твёрдым намерением прорваться обратно, но тут же на моё предплечье легла сухощавая рука.
– Господин Баттори велел отвести вас обратно в вашу хижину! – просипел Абрахам, – Если его ослушаться, то будет плохо.
“Кому?” – едва не спросила я, но тут же всё поняла. Слишком уж яркие были воспоминания.
Слишком громкий стоял в ушах хрип того же Абрахама, который упал на землю и корчился, хотя Феликс не коснулся его и пальцем!
“Лучше уходи, Василиса,” – проскрипел в ушах Тивадай, явно уловив мои воспоминания, – “не надо нарываться.”
Я с сожалением бросила взгляд на закрытую дверь. Похоже, Тивадай прав, не стоит лишний раз провоцировать Феликса… неизвестно, что ему взбредет в голову в этот раз.
К тому же, не хочется подвергать опасности Тивадая, которому сейчас предстоит самое сложное.
Понурившись, я поплелась за Абрахамом, попутно кидая жадные взгляды по сторонам. Может, что-то изменилось, и я сейчас увижу что-то полезное? Что-то, что позволило бы нам с Тивадаем сбежать отсюда?
Но всё было по-прежнему. Огромные деревья, лестницы, люди, ползающие по ним… от однообразия пейзажа меня замутило.
Я пыталась заговорить с моим провожатым, но на все попытки он реагировал либо невнятным бурчанием, либо вообще никак. В конце концов я махнула рукой на то, что разговорить его и выведать что-то полезное не получится, и замолчала.
Абрахам довёл меня до хижины, вполне обыденным движением впихнул в неё и захлопнул дверь.
– Не высовывайся, – сухо напутствовал он меня, – жди, когда за тобой придут.
И поведут приносить в жертву своему божку, ага. Бегу и падаю… в смысле, смиренно сижу и жду!
Оставшись одна, первым делом я позвала Тивадая.
“Тивадай! Тивада-а-ай! Как ты? Есть новости?”
Молчание. Потом до меня донеслось едва слышное шуршание, и наконец раздался недовольный голос:
“Какие там новости! Я спрятался в укромном месте, жду, когда он куда-нибудь уйдет! А он не уходит…”
Вот блин.
“И что делать?”
“А что тут поделаешь?” – уныло спросил Тивадай, – “Только ждать подходящего момента… так, погоди-ка…”
Он умолк, и я осталась наедине с неизвестностью. Тут же стало не по себе, словно я резко потеряла связь с внешним миром. Попутно навалилось беспокойство за Тивадая, а в голову полезли дурные мысли, одна другой хуже.
Очень ярко нарисовалась картинка: Феликс обнаруживает Тивадая и торжествующе поднимает его над головой за плюшевый хвост.
“Говори, что вы задумали?!” – отчётливо прогремел в воображении его низкий голос, – “Иначе вам обоим не жить!”
“Иначе не жить и твоему Алдериану!”
Нет!
От последней фразы захолонуло и бешено заколотилось сердце, а разум охватила паника.
А если он доберётся до Иштвана? Не сможет ли он ему навредить?
“Василиса, не сходи с ума,” – резонно сказало моё рациональное “я”, – “Не забывай, что Иштван – дракон, а этот Феликс – какой-то вшивый колдун, который отсиживается в лесу и только и умеет, что творить всякие пакости!”
Это верно. Но почему меня так гложет плохое предчувствие?
И Тивадай ещё молчит…
Чтобы отвлечься, я поднялась и принялась бесцельно бродить по хижине, разглядывая её нехитрое убранство. Разглядывать было совершенно нечего: деревянные стены, окно с воздушным стеклом – я не удержалась и на всякий случай потыкала в него пальцем. Ничего не изменилось – земляной пол…
На полу что-то тускло блеснуло. Буквально на секунду, но этого хватило, чтобы я замерла.
Это ещё что такое? Может, показалось?
На всякий случай, я прошлась вокруг подозрительного места, старательно вглядываясь под ноги. И точно – в очередной заход опять что-то блеснуло. Тускло-тускло, словно капелька росы в тумане, но мне этого хватило.
Интересно, что там?
Я поспешно опустилась на колени и принялась ощупывать плотно утрамбованную землю. В какой-то момент пальцы наткнулись на что-то прохладное и явно металлическое.
Может, кто-то просто монетку обронил?
Однако интуиция тут же воспротивилась такому предположению. Сердце гулко стучало, и я принялась копать, спеша поскорее достать свою находку… что бы это ни было.
“Он ушёл!” – вдруг прорезался в ушах голос Тивадая, и я чуть не рухнула от неожиданности, – “наконец-то! Сейчас посмотрю, что он там прячет…”
“Только осторожнее,” – предупредила я его и удостоилась ехидного хмыкания:
“Да уж понимаю, не дурак.”
И опять до меня долетело шуршание. Интересно работает эта связь, конечно. Словно мы с Тивадаем общаемся по обыкновенной рации, а не телепатически!
Шуршание сменилось каким-то бряцанием, а потом и позвякиванием.
“Есть,” – торжествующе сказал Тивадай, – “кажется, это то, что нужно…”
– Ура! – не выдержав, вскрикнула я и тут же получила сердитое шипение в ответ:
“Тише ты! Мне ещё надо добраться обратно, тем более, что…”
Тивадай резко замолчал, словно испугавшись чего-то. Я напряжённо вслушивалась в тишину. От волнения заныло под рёбрами, и, чтобы отвлечься, я вернулась к прерванному копанию.
Пальцы разгребли и отодвинули землю, и я наконец-то вытащила на свет то, что сначала показалось обычной монеткой, только какой-то странно объёмной, будто двояковыпуклая линза…
“Спешу обратно!” – вдруг ударил по ушам голос Тивадая, – “Он возвращается!”
Но я не сразу осознала смысл его слов, потому что во все глаза смотрела на то, что держала в руках.
Никакая это была не монетка.
Это был медальон. Когда я очистила его и надавила на бока, он раскрылся, разломившись напополам, и я оцепенела, увидев то, что скрывалось внутри.
Голова закружилась, а сердце заколотилось, как бешеное.
На меня смотрела… моя детская фотография!
Глава 16
Я в полном шоке уставилась на неё.
Как это возможно?! Что она тут делает? Может, меня глючит?!
Тщательно протёрла медальон полой футболки. Повертела в руках. Он был старый, покрытый непонятными тёмными пятнами. Наверху была петелька для цепочки, а вот самой цепочки не было.
Опять всмотрелась в фотографию. На ней я стояла на фоне какого-то озера и держала в руках два разноцветных шарика…
И тут меня словно молния ударила.
Я вспомнила это место! Я даже вспомнила, когда и кем было сделано фото.
Руки задрожали, а сердце заколотилось, как бешеное.
…Мне было четыре года. Было лето, меня взяли на прогулку в наш городской парк. Купили мне два шарика и мороженое…
Я вдруг отчётливо ощутила сладкий морозный вкус пломбира с шоколадной крошкой на языке и, не сдержавшись, сглотнула слюну.
Мы прошлись от деревянной детской площадки до старенькой карусели, потом спустились вниз – туда, где было большое озеро. Кажется, я даже просила маму покатать меня на катамаране…
Мама.
Я едва не вскрикнула.
Она была со мной в тот день! Это она отвела меня в парк! Это она сделала тогда эту фотографию!
Руки затряслись. Я инстинктивно прижала медальон к носу, будто пытаясь уловить аромат маминых духов. Но в нос мне ударил только запах земли…
Горькое разочарование навалилось на меня, и я принялась вертеть медальон, как одержимая. В голове кружилась сотня вопросов, но всё затмевала одна-единственная эмоция.
Я боялась даже на секунду поверить в то, что нашла крохотную зацепку, ведущую к маме! Как будто бы стоит мне признать это, как медальон тут же исчезнет.
“Василиса…”
Я была так погружена в собственные переживания, что не сразу услышала этот голос.
“Василиса! Ты в порядке? Почему молчишь? Что у тебя там случилось?!”
Я вздрогнула. Это опять был Тивадай, и я – пусть и запоздало – но всё-таки выдохнула с облегчением.
“Ты не видел моих мыслей?” – удивилась я.
И тут же оказалась погребена под шквалом эмоций!
“Конечно, нет!” – взбудораженно заявил Тивадай, – “Он зашёл в самый неподходящий момент! Я уже тащил книгу на выход, когда ему, видите ли, понадобилось вернуться!”
Сердце заколотилось ещё сильнее.
“Он тебя увидел?” – в панике спросила я, прижав ладонь к онемевшим от страха губам. Повисло молчание, которое только нагнало ужаса: больше всего я сейчас боялась услышать “да”.
Конечно, я понимала, что Феликс не такой сильный, как Иштван. Умом понимала. Но в глубине души всё равно опасалась его, так как чувствовала: ничем хорошим для нас с Тивадаем случайное обнаружение плюшевой крысы не обернётся.
“Нет,” – проворчал Тивадай, и я с облегчением выдохнула, – “удалось закатиться под стол. Сейчас возвращаюсь обратно.”
И замолчал.
Я без сил рухнула на кровать и свернулась калачиком, прижимая к груди медальон. Еще никогда я не чувствовала себя такой одинокой.
– Мама… – прошептала я, гладя его пальцем, – неужели я скоро тебя найду?
***
Иштван
– Я всё ещё считаю, что ты рехнулся, – мрачно сказал Рейнольд Альварес.
– Это твоё право, – сухо ответил я, – ты можешь думать всё, что хочешь. Но я пойду на всё, чтобы вытащить Василису откуда бы то ни было.
– Ты совершаешь ошибку, – отрезал Альварес, – шутка ли – добровольно оживить эту проклятую ведьму ради только пары вопросов!
Мы стояли в одной из самых глубоких подземных темниц Инквизиции. По моему приказу туда перенесли окаменевшую Фелицию Баттори и оставили здесь, под неусыпной охраной специально созданного отряда.
Туда вошли как лично отобранные мной инквизиторы, так и гвардейцы Альвареса. Он не меньше меня хотел быть в курсе всего, что творится вокруг этой ведьмы.
– Я не вижу иного выхода, – отрезал я, – у меня больше не осталось никаких зацепок, которые помогли бы мне как можно скорее отыскать Василису.
Альварес не ответил. Он просто буравил мрачным взглядом окаменевшую Фелицию.
Я коротко выдохнул. Пора!
– Если так опасаешься, можешь уйти, – предупредил его я. Ответом мне были только сверкнувшие яростью глаза Альвареса.
– Чтобы я испугался какой-то там ведьмы… – начал он, но я кивком попросил его помолчать, чтобы дать мне возможность сосредоточиться.
Альварес действительно замолчал, но продолжил буравить меня полным гнева взглядом.
Я растёр руки и одним движением очертил вокруг Фелиции круг. В него я вложил несколько охранных рун – чтобы не дать ей сбежать, если что-то вдруг пойдёт не так.
Затем я достал из-за пазухи склянку с подготовленным заранее зельем оживления. Его надо было использовать со строгим соблюдением количества капель, чтобы ненароком не оживить больше, чем хотелось бы.
Альварес прислонился к стене и скрестил руки, всем своим видом выражая крайнюю степень неодобрения.
Впрочем, мне было всё равно. Все мысли неотступно крутились вокруг Василисы. Где она? Я бы сейчас отдал всё ради того, чтобы хотя бы на пару секунд увидеться с ней и перекинуться несколькими словами.
Вот демоны! Неужели так и работает истинность? Толкает на необдуманные поступки? При том, что я так до сих пор и не мог принять того, что у Василисы проявилась моя метка!
Интересно, а не будь Василиса моей истинной, а обычной студенткой, как бы я поступил?..
Так, ладно.
Я одним махом скрутил крышку у склянки, занёс её над головой статуи. Альварес прошипел из угла какое-то проклятие, но я даже не стал вслушиваться.
На каменную макушку тягуче упала ярко-зелёная капля. Следом – ещё одна.
По голове Фелиции-статуи бодро принялась расползаться густая жидкость, от которой во все стороны брызнули трещины.
Я стиснул рукоять меча, висящего на поясе.
Вот сейчас…
Под аккомпанемент треска ломающегося камня, статуя открыла глаза.
Посмотрела на меня, перевела взгляд на Альвареса, и в них тут же вспыхнула ненависть.
– Вы, оба! – выдохнула она, оскалившись, как дикий зверь. Её голос проскрежетал, как давно не смазанные петли, – я…
Вновь раздался треск. Я скользнул глазами по статуе, и замер.
– Альварес, – коротко бросил я, – что-то не так!
