Текст книги "Попала! Ошибка истинного (СИ)"
Автор книги: Мария Минц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
Глава 49
Иштван велел мне встать в центр круга. Каменный пол под ногами был ледяным, будто впитал в себя память всех тех, кто стоял здесь до меня.
– Дыши ровно, – негромко сказал Иштван, обойдя меня по дуге. – И не допускай лишних мыслей.
“Ага, конечно. Не думать о том, что могу склеить ласты в ближайшие пять минут. Легкотня.”
Я попыталась сосредоточиться, выравнивая дыхание. Тивадай ворочался в кармане.
– Если завоняет палёным мясом – это нормально, – прошептал он. – Скорее всего, это не ты!
– Прекрати! – шикнула я, облившись холодным потом от неожиданности.
Тивадай только фыркнул.
Иштван поставил передо мной керамическую чашу и протянул небольшой мерный ковшик с серебряными насечками.
– Здесь обычная вода. Налей в чашу три капли. Больше нельзя.
Я послушно наклонила ковш, изо всех сил сосредоточившись на том, чтобы руки не дрожали от волнения.
Прозрачные капли, которые мне показались тяжёлыми, словно ртуть, лениво сорвались в чашу. Каждая – с приглушённым звоном, будто падала не вода, а стекло.
Оставила ковш в сторону. Беззвучно выдохнула через нос.
Иштван подал мне маленькую жестяную коробочку.
– Это маренник сумеречный, – сказал он спокойным, почти отстранённым голосом. – Цветок духов. Магистр Грегуар должен был вам рассказывать о нём.
Магистр Грегуар… в памяти всплыло бледное лицо вампира, и я зябко передёрнула плечами. Я так до сих пор и не поняла, как относиться к нему, с учётом того, что в Академии его больше нет.
Но маренник он упоминал, и спасибо ему большое.
– Редкое растение, которое растёт там, где грань между реальным миром и миром духов слишком тонкая, – запинаясь от волнения, пробормотала я, воскресив в памяти страницу из учебника, – говорят, что его аромат – единственный, который могут слышать духи.
И я их, надо сказать, полностью понимаю. Маренник, как и его пепел, издавал резкий запах лежалого козьего сыра, от которого щекотало в носу.
– Молодец, – усмехнулся Иштван, – хорошо всё запомнила. Пришла пора попрактиковаться в применении маренника. Помнишь, что с ним делают в ритуалах призыва?
– Э-э-э… – как назло, именно этот момент выскочил из памяти.
Я прикусила губу и ляпнула наугад:
– Разводят в воде и опрыскивают круг призыва?
Иштван поднял бровь, и я тут же замотала головой:
– Нет-нет, конечно, это не то. Маренник… маренник…
В голове было пусто, как в ведре, из которого вылили воду.
“По кругу его сыплют”, – проворчал в моих мыслях Тивадай, и я тут же обрадованно уцепилась за его подсказку:
– Да! Призывающий рассыпает пепел вокруг себя! Спасибо, Тивадай… ой.
И испуганно осеклась, сообразив, что выдала себя с потрохами. Иштван усмехнулся и одобрительно кивнул:
– Верно. Будем считать, я не слышал последней фразы. Сыпь по кругу!
Я присела на корточки и начала тщательно, почти по крупинке, высыпать серебристо-серый пепел вдоль вырезанных в камне символов. Мне показалось, что он странно мерцает, будто живой.
Иштван опустился на колено напротив меня и наклонился ближе, пристально наблюдая за процессом. От его близости руки у меня немедленно заходили ходуном, но я сделала над собой усилие и заставила сосредоточиться.
“А ведь мы тут одни”, – мелькнула сладостная, но предательская мысль.
“Ага, не считая меня”, – ворчливо вклинился Тивадай, и я очнулась. Мысленно похлопала себя по щекам и сипло спросила:
– Так, я закончила… дальше что?
– Дальше начинается самое сложное, – вздохнул Иштван и велел:
– Василиса, посмотри на меня.
Я подчинилась. В горле пересохло от волнения.
Наши глаза встретились, и Иштван негромко, но веско сказал:
– У тебя остался последний шанс отказаться от этой затеи. Дальше такой возможности уже не будет.
Я помедлила с ответом. Мысль о том, чтобы повернуть назад, на мгновение показалась самой заманчивой на свете. Встать, уйти, вернуться в свою комнату в общаге и спокойно лечь спать. Но…
– Нет, – решительно мотнула головой я, – ни за что. Я слишком далеко зашла, чтобы отказываться.
Глаза Иштвана блеснули расплавленным серебром.
– Тогда приготовься. Бери чашу с водой. Начинается самое сложное и опасное.
Глава 50
Глава 50
Поначалу всё шло удивительно гладко.
Я держала чашу обеими руками, будто она могла ускользнуть от меня в любую секунду, и вглядывалась в прозрачную воду. Она ничем не отличалась от обычной.
Но впечатление это было обманчивым.
Иштван коснулся моего плеча, и его прикосновение обожгло меня, как электрический разряд. Я нервно сглотнула, глубоко вздохнула, чтобы успокоить грохочущее сердце, и ещё крепче обхватила чашу ладонями.
– Повторяй за мной, – велел Иштван непривычно глубоким и серьезным тоном.
– Хорошо, – пропищала я от волнения и закашлялась.
Иштван заговорил:
–Aren valis, aren somen,
Fera linor, feran omen…
Я повторила. Слова текли мягко, будто сами формировались на языке:
–Арен валис, арен сомен,
Фера линор, феран омен…
Воздух в круге сразу стал тяжелее и плотнее.
Иштван продолжил:
–Vedan esh, vedan tu’re,
Sivor tenai, moren ire…
Я проговорила в унисон с ним. Вода в чаше затрепетала, будто от порыва ветра:
–Ведан эш, ведан туре,
Сивор тенай, морен ирэ…
Каменные символы под моими ногами вспыхнули слабым серебром.
Иштван перешёл к последним словам – от них у меня закололо кожу на руках, как от приближающейся грозы:
–En dorash, en somer,
Fel’veren, shai at mer.
Я подняла глаза на Иштвана – он смотрел на меня требовательно, настойчиво.
Повторила:
–Эн дораш, эн сомер,
Фельверен, шай ат мер.
Последнее слово спрыгнуло с языка, как живое.
Камни под моими ногами задрожали, в груди стало тесно, словно там образовалась воздушная пробка, а вода в чаше взвилась серебристым столбиком.
Серебро закружилось вихрем и взорвалось с лёгким хлопком, осыпав нас с Иштваном россыпью холодных капель.
Я в панике зажмурилась. Ох, блин, надеюсь, я всё сделала правильно… а если я что-то напутала или что-то повторила не так? Что тогда?! Мне уже приготовиться к тому, что меня утащат фиг пойми, куда?
“Хватит паниковать!” – цыкнул на меня Тивадай, – “Я сам сейчас затрясусь от твоих нервов! Ну-ка, возьми себя в руки! Чем больше ты дёргаешься, тем более ты уязвима для внешнего воздействия. Запомни это раз и навсегда!”
“Спасибо за науку,” – вяло отбрыкнулась я, – “лучше поздно, чем никогда!”
“Ш-ш-ш-ш!” – одёрнул меня дух, – “Начинается!”
Я открыла глаза и охнула от неожиданности.
Феликс стоял прямо передо мной.
Высокий, худой, словно сотканный из теней. Рыжие волосы перетянуты грубой кожаной лентой. Лицо резкое, волчье, похожее на череп, обтянутый сухой, как пергамент, кожей.
И взгляд, пронзительный и острый, словно лезвие ножа, которое Баттори направил мне прямо в горло.
От его присутствия мне стало физически больно, словно меня втолкнули в клетку хищнику на съедение. Но присутствие Иштвана сглаживало это впечатление и придавало мне сил.
Феликс медленно обвёл вокруг себя взглядом, остановил его на мне и скривил тонкие губы в гримасе, полной ненависти.
– Что тебе надо, девчонка? Зачем ты меня потревожила?
Я судорожно втянула воздух, пытаясь справиться с тем давлением, которое исходило от него.
“Он не может тебе солгать!” – строго напомнила я сама себе, – “Ты хозяйка ситуации. Помни об этом и спрашивай у него всё, что нужно.”
Ага. Только легко сказать, трудно сделать. Меня трясло так, что я ощущала себя, как смузи в блендере.
– Мне… мне нужно задать тебе вопрос, – выдавила я дрожащим голосом, заставляя себя смотреть прямо в его глаза, не отводить взгляд, не показывать страха. – Это касается моей матери. Тамары Громовой.
Имя едва сорвалось с моих губ – и тут же отозвалось вокруг странным металлическим эхом, которое пробежалось по камням круга и словно ударило Феликса прямо в грудь.
Он дёрнулся.
Не сильно – скорее, рефлекторно, как зверь, которому наступили на хвост. Его глаза, и без того яростные, сверкнули ещё опаснее. Лицо на миг перекосило, как будто бы от… страха?
– Тамара Громова, – прорычал он – По какому праву ты называешь это имя?
Внутри меня, несмотря на весь ужас, который охватил тело, словно вспыхнули фейерверки.
Он узнал мамино имя. Ему точно что-то о ней известно!
– Это моя мама, – выдохнула я, – я нашла вещь, которая принадлежит ей, на территории вашего ковена. Она была там? Что она там делала? Что тебе вообще о ней известно?
Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не начать кричать. Волнение распирало изнутри и рвалось наружу, так и грозя обернуться истерикой.
Глаза у Феликса забегали. По его лицу пробежала рябь. Он стиснул губы так плотно, словно сдерживая слова, которые отчаянно рвались наружу.
– Допустим, я знаю это имя, – процедил он, запрокинув голову так, словно искал подсказку где-то на потолке, – однако то, что ты нашла её вещь в моей обители, ещё ни о чём не говорит! Она могла попасть туда случайно.
Я поджала губы. Могла. Такой вариант мне тоже приходил в голову. Но я в это не верила. Интуиция криком кричала внутри меня, что Феликсу что-то известно про маму.
– Она оказалась там не случайно, и ты об этом знаешь! – упрямо продолжила я и сделала шаг к духу Феликса. По тому пробежала рябь, – Я уверена, что тебе известно, где моя мама! Хватит придуриваться, просто скажи и всё!
– Василиса, – предупреждающе окликнул меня Иштван, – осторожнее!
Я только головой мотнула. Меня вдруг охватил дикий азарт и неистовое желание дожать Феликса и вытащить из него всё, что он знает, всеми правдами и неправдами.
Колдун нехорошо прищурился, как вдруг его очертания стали дымными, а сам он начал медленно растворяться в воздухе!
Глава 51
– А ну, стоять! – рявкнула я от неожиданности. И это… сработало!
Правда, не совсем тем образом, на который я рассчитывала.
По почти растаявшей в воздухе фигуре Феликса прокатилась волна, очертания колдуна заискрили и содрогнулись. Ответка прилетела немедленно: мне словно засадили тяжёлым кулаком под дых. Воздух разом вышибло из лёгких, я согнулась и закашлялась.
– Василиса! – Иштван подхватил меня, попытался отвести назад, но я протестующе замотала головой и упрямо осталась на месте.
– Не надо, – просипела я, отстранившись, – всё в порядке. Он просто хочет меня напугать!
Шипение досады, которое я услышала, только подтвердило мои слова.
– Проклятая девчонка! – прорычал Феликс, материализуясь обратно.
Я коротко выдохнула и заставила себя разогнуться.
– Что, решил свинтить под шумок? – насмешливо спросила я, – Не выйдет!
Феликс подался вперёд. Его очертания хищно вытянулись, словно он попытался дотянуться до меня, но руки оказались коротки.
– Ладно, – злобно процедил он. – Раз хочешь услышать правду – слушай!
Его лицо дернулось, словно воспоминания были для него настоящей пыткой.
Меня охватил азарт, отозвавшийся ноющей болью в сердце. Неужели я прямо сейчас услышу правду о маме?!
– Твоя мать… Тамара Громова… – он кое-как выдавил её имя, словно опасаясь расцепить призрачные зубы, – не была какой-то там слабой смертной. Она была Королевским боевым магом Баллашьярда. Одной из лучших, кого я когда-либо видел на поле боя. И да, я видел многих.
Стоп, что? Моя мама? Боевым магом?!
У меня голова пошла кругом. Да нет, не может такого быть. Просто немыслимо. Мама, добрая, мягкая, ласковая – по крайней мере, такой я её запомнила – и боевой маг?!
Тётя рассказывала, что мама работала поваром в моём детском садике, чтобы быть ближе ко мне. А по вечерам она брала метлу и отправлялась мести улицы. Она оформилась дворником на полставки, потому что денег вечно не хватало, а трёхлетнюю меня надо было кормить.
А тут боевой маг…
По спине у меня пробежал холодок. Какие ещё тайны хранила мама? И как её вообще угораздило стать магом?
– Она сражалась с Дахемским Ковеном, – тем временем, продолжил Феликс. – С нами. Самыми тёмными, самыми проклятыми, какими только могла породить эта дрянная земля.
Его губы растянулись в болезненной ухмылке.
– И да… Тамара Громова убила моего отца. Ферриса Баттори. Одного из самых сильных тёмных заклинателей в истории Ковена. Убила, понимаешь?
Он ударил себя кулаком по груди – жёстко, резко. Только звука никакого не последовало, а сам кулак как будто увяз в его груди, уйдя туда по запястье.
– Но отец умирал долго, очень долго… – Голос у Баттори стал ниже и совсем захрипел. – И он не собирался уходить один. Он вцепился в твою мать, как утопленник в последний вдох. Утянул её туда, куда сам падал. На…
И тут его голос сорвался.
Он поднял голову, и в следующее мгновение всё вокруг будто дрогнуло. Меня обступила удушливая тьма, обволакивая и отрезая от внешнего мира, словно я угодила в плотный мешок.
– Повтори! – вскрикнула я, испугавшись, что сейчас всё прекратится, – Куда он её утянул?!
– Он утянул её туда, куда сам падал, – вдруг отчётливо повторил Феликс, – На…
Звук сорвался.
Вместо слов донёсся хриплый шорох, будто Феликс заговорил под водой. Я услышала только бессвязное:
– Хо… рр…—р-р-р… д… л…
И напряжённое жужжание, как помехи в радиоприёмнике.
– …остров… – выдохнул Феликс уже нормальным голосом, но именно названия снова не последовало. – На границе с… – и снова провал, глухой хрип, в котором едва различалось что-то вроде: – …зи…н…—на-на-на…
Во мне что-то вспыхнуло – горячее, яростнее любого страха.
– Что ты сейчас сказал? – рявкнула я, шагнув к нему. – Повтори! Назови остров!
Феликс медленно повернул ко мне голову. Его призрачная кожа дрогнула, будто под ней прокатилась волна роящихся теней.
– О-о, смотри-ка, – хищно процедил он. – ты такая забавная, когда злишься. И красивая. Кажется, я понял, почему Алдериан тебя выбрал.
– Говори! – вырвалось у меня. Я не ожидала, что крик получится таким – с надломом, с отчаянием, почти рыком. – Если ты знаешь, где моя мать – ты обязан мне сказать!
Он ухмыльнулся. Это выглядело очень мерзко. Так, будто Феликс получал удовольствие от моих терзаний.
Хотя почему “будто”?
– Я не обязан тебе ничего, девчонка.
– Назови. Остров. Сейчас же! – Я шагнула ещё ближе, хотя тело дрожало, а ладони вспотели так, что чаша едва не выскользнула. – Или я заставлю!
Феликс откинул голову чуть назад, и его смех разошёлся по кругу холодным эхом. Тихим, но настолько ядовитым, что у меня по спине проползли мурашки.
– Заставишь?Ты меня? – Он склонился вперёд. – Попробуй, девчонка. Попробуй ещё раз.
– Хватит игр! – в ярости выкрикнула я. – Скажи название! Скажи, что это за остров!
Его силуэт дрогнул, распался на сотни рваных бликов света – как будто его разрывало смехом.
Или злостью.
Или болью.
– …хо… р-р-р…—д-л-л—… – снова донеслось вместо названия. – …граница… с…зи—н-на-а—к…
И вдруг силы одним махом покинули меня, словно их высосал гигантский пылесос. Я осознала, что ноги меня не держат, уже запоздало – после того, как обнаружила себя обмякшей в руках Иштвана.
Феликс исчез. Растворился, унеся с собой все сведения о моей матери.
Глава 52
Я попыталась вдохнуть, но воздух будто стал вязким. Иштван прижимал меня к себе, удерживая, чтобы я вновь не рухнула на пол, а я только и могла, что бессильно дёрнуться – к тому месту, где стоял Феликс секунду назад.
– Феликс! – вырвалось у меня. – Вернись! Подожди! Скажи мне…
Откашлялась. В горле царапало так, словно я объелась наждачки.
– Феликс! – закричала снова, хрипло, сорванным голосом. – Назови остров, прошу тебя! Феликс!!
Но передо мной зияла только пустота. Повисшая тишина давила, как мокрое одеяло.
Воздух ещё дрожал от ритуала призыва, пах озоном и железом, но ответа не было.
Я почувствовала, как опускаются руки. Отчаяние и давящая неопределённость навалились на меня, словно голодные хищники.
– Вернись… – уже шёпотом выдохнула я. – Пожалуйста...
– Василиса, – вдруг разорвал тишину голос Иштвана прямо над моим ухом. Я невольно вздрогнула, – всё кончено. Его нет. Он ушёл.
До меня запоздало дошло, что он обнимает меня за плечи, бережно и в то же время властно прижимая к себе.
– Нет! – протестующе замотала я головой, не желая мириться с реальностью, – Он же… он сказал почти всё! Он бы… он должен…
Одним махом утёрла сердитые слёзы с лица и резко повернулась к Алдериану.
– Ты же сказал, что он расскажет мне всё по договору! Я дам ему возможность побыть в этом мире, а он взамен выложит всё, что знает! А этот… гад решил свинтить обратно!
Меня затрясло. Из глаз хлынули слёзы ярости. Вдруг я ощутила, как сильные руки Иштвана смыкаются вокруг меня, притягивая к его груди. Сопротивляться я не стала и просто уткнулась носом в его мощное тело. Изо всех сил вдохнула неповторимый цитрусовый аромат.
Я почувствовала прикосновение и поняла, что Иштван нежно гладит меня по голове. От его заботы плакать захотелось ещё сильнее.
– Почему он не подчинился? – глухо спросила я.
– Похоже, я не учёл одну вещь, – раздался над ухом серьёзный голос Иштвана. Я вздрогнула и резко подняла глаза на него:
– Какую?
– Полная открытость духа подразумевает, что его будет подпитывать сильное желание остаться в мире живых. Однако Феликс оказался достаточно коварен, чтобы сообразить, что безопасней уйти обратно, в мир духов.
Я только бессвязно взвыла и вновь уткнулась ему в грудь. От осознания того, что я была в миллиметре, во вздохе от разгадки тайны исчезновения мамы, хотелось только орать. Громко, длинно и бессвязно.
Одно сплошное “А”.
И биться головой об стену. Да. Может, попробовать прямо сейчас? Вдруг легче станет?
– Василиса, – серьёзно сказал Иштван, и я почувствовала, как напряглись его руки, – Феликс больше ничего не говорил перед тем, как исчезнуть? Ты кричала что-то про остров.
– А… – прерывисто вздохнула я, – остров… да, упоминал про него. Сказал что-то про то, что он на какой-то границе, но на какой именно, я не уловила.
– Граница, значит… – задумчиво повторил Иштван, и в его голосе я уловила нотки оптимизма, – остров…
– Да, – подхватила я. То, что Иштван поддерживал разговор вместо того, чтобы просто отделаться дежурными фразами утешения, подарило мне слабую-слабую, но всё-таки надежду.
Я тряхнула головой и быстро-быстро повторила, тараторя, словно обезумевшая газонокосилка:
– Сказал, что моя мама победила его отца, однако когда он падал замертво, то утянул её за собой. Упомянул, что он провалился куда-то, и они с мамой попали на остров на границе с… с… непонятно, с чем. С зинаком каким-то, что ли.
И с надеждой взглянула на лицо Иштвана: вдруг моя подсказка натолкнёт его на какую-нибудь мысль?
Но Алдериан промолчал, лишь сосредоточенно нахмурив брови. Его глаза бешено метались туда-сюда.
– В одном я уверен точно, – медленно проговорил он, – твоя мама попала на Изнанку. Видишь ли, мне тоже доводилось сражаться с Феррисом, отцом Феликса. Это был его излюбленный приём: в разгар битвы открыть ход на Изнанку и ускользнуть туда, чтобы переждать, пока не минует угроза жизни. Уверен, в битве с твоей матерью он использовал тот же приём.
– Погоди! – торопливо выпалила я, вспомнив ещё кое-что, – моя мама! Почему она вообще с ним сражалась? Как так вышло, что Феликс упомянул, что она была боевым магом?
Иштван покачал головой.
– Я не знаю всей истории Тамары Громовой, – медленно проговорил он, – да и думаю, никто не расскажет её тебе лучше, чем она сама.
– Так-то это да, – с горечью согласилась я, – но Феликс исчез, не дав мне абсолютно никаких подсказок! Так, только бессвязное бормотание, из которого много не выцепишь.
– Отчего же? – глаза Иштвана внезапно сверкнули серебром, – сам того не желая, Баттори всё-таки подарил нам один ориентир. Остров.
– И что с того? – уныло спросила я, – Остров и остров. Я не знакома с географией Изнанки, но думаю, он там не один.
Алдериан внимательно посмотрел на меня, и я почувствовала, как заалели щёки.
– Дам тебе подсказку, – вкрадчиво сказал он, – смотри. Никто не знает, насколько велика и изменчива Изнанка. Никто из исследователей не забирался далеко, в глубь её просторов. Мы не знаем, какие ещё чудовищные монстры там обитают. Но…
Он сделал многозначительную паузу.
– Но? – тут же заворожённо выдохнула я.
– У тебя есть медальон, который принадлежит твоей маме и несёт в себе отпечаток её сущности. У нас есть ориентир. У нас даже есть обрывки названия этого острова. И тебе по силам получить то, что укажет к нему чёткий путь.
Меня словно кирпичом по голове ударило.
Конечно же! И как я раньше об этом не подумала! У меня же есть все шансы отыскать маму, даже в кромешной тьме Изнанки!
Ведь я могу скоро получить…
Глава 53
Я могу получить артефакт Глаз Небес по завещанию Беньямина Секереша!
– Василиса? – нахмурился Иштван, – Что с тобой? У тебя так изменилось лицо…
– Всё в порядке, – тряхнула я волосами и вскинула на него глаза, – спасибо, что напомнил про Глаз Небес! Если я заполучу его… нет, когда я получу его, – во мне бурлил такой энтузиазм, что я тараторила без остановки, – я смогу отыскать маму… постой-ка.
Я запнулась и уставилась на Алдериана, ошарашенная внезапной мыслью. Он вздёрнул бровь.
– Но ведь с Глазом Небес я бы и так смогла её отыскать, – медленно проговорила я, – вовсе не обязательно было дёргать Феликса! Болтался бы себе в мире духов спокойненько, никого бы не трогал…
От воспоминаний об общении с духом колдуна по спине брызнули ледяные мурашки, и я передёрнула плечами. Иштван покачал головой:
– С Глазом Небес не всё так просто. Он может найти только того, кто находится в том же мире, что и он. Раз твоя мама заключена на Изнанке, значит…
– Значит, и Глазом надо будет воспользоваться, когда я вновь окажусь на Изнанке! – подхватила я и удовлетворённо выдохнула. Не то, чтобы мне это было принципиально, но приятно было осознавать, что мои мучения с вызовом колдуна были не напрасными.
– Ну что ж, – деловито сказала я, – значит, дело осталось за малым!
– И за чем же? – вкрадчиво уточнил Иштван.
Я победоносно прищурилась:
– Получить-таки Глаз Небес!
***
Следующие недели слились для меня в один бесконечно длинный, выматывающий день.
Время, которое мне отвели на овладение магией, не просто шло – оно утекало, как вода сквозь пальцы. Год, подаренный мне Секерешем, стремительно подходил к концу.
И я это чувствовала каждой клеткой.
Я накинулась на учёбу с остервенением человека, который точно знает: второго шанса не будет. Лекции, практикумы, ночные зубрёжки, тренировки, от которых дрожали руки, и ритуалы, после которых хотелось просто лечь на холодный пол, закрыть глаза и больше не вставать.
Иногда мне казалось, что я живу не от сна до сна, а от заклинания до заклинания.
И это не могло пройти без последствий.
Однажды утром я вгляделась в своё отражение в зеркале холла Академии, и не сразу узнала себя. Скулы стали резче, ключицы – отчётливее, пальцы – тоньше. Одежда, ещё недавно сидевшая нормально, теперь висела мешком. Форменные брюки просто спадали, рубашка свободно болталась, а рукава вдруг стали такими свободными, что руки в них стали похожи на тоненькие веточки.
– Василиса, – вдруг услышала я голос Иштвана и, вздрогнув, увидела его позади себя в отражении. Он неслышно подошёл ближе и встревоженно наблюдал за мной, – тебе надо отдохнуть. Возьми хотя бы пару дней на передышку. Ничего не случится, ты и так стараешься за пятерых.
– Некогда, – отрезала я. – Потом отдохну.
Брови Алдериана сдвинулись, и его льдисто-серые глаза стали жёсткими. Я вздрогнула, нервно сглотнула, но не поддалась панике.
– А если я прикажу тебе, как ректор? – сухо спросил он, – Ты не сможешь ослушаться меня.
Я прижала ладони к вискам и резко повернулась к нему.
– Смогу, – хрипло сказала я, – и ослушаюсь. Даже если вы, господин ректор, прикажете, я не выдержу эти самые пару дней в отрыве от учёбы! Мне сейчас совсем не до отдыха…
Иштван резко мазнул ладонью по воздуху, словно отсекая мои возражения.
– Вы же понимаете, Василиса, что я могу просто запереть вас в отдельной комнате, привязать к кровати и не выпускать? – вкрадчиво спросил он, и меня вдруг обдало таким жаром, словно я встала под душ из кипятка. Перед глазами замелькали картинки такого содержания, что уши у меня запылали.
Видимо, не у меня одной. В глазах Иштвана тоже вспыхнул огонь, но только на мгновение, потому что тон его ни разу не изменился.
– Вы этого хотите? – припечатал он, в упор глядя на меня.
“Хочу!” – едва не вырвалось у меня, но я сдержалась, поняв, что он специально построил вопрос именно так.
Упрямо тряхнула волосами и решительно ответила:
– Я справлюсь, ректор Алдериан! Я всё выдержу! Я просто прошу вас поверить в меня и в мои силы! А отдохну я потом, когда всё будет позади.
Иштван прищурился. Несколько мгновений мы буравили друг друга взглядами, словно выжидая, кто опустит глаза первым.
Никто из нас этого не сделал. Но Иштван вдруг кивнул:
– Ну хорошо. Я верю в тебя, Василиса. Ты уже доказала, что способна на многое, и я думаю, что и в этот раз ты со всем справишься.
– Спасибо! – с облегчением выдохнула я. Поддержка Иштвана была для меня неоценима.
– Но, – перебил меня он, – помни о том, что я не спускаю с тебя глаз.
– Само собой, – кивнула я.
Единственное, что действительно имело значение для меня сейчас, – это прогресс. И он был. Самый настоящий, осязаемый.
Я чувствовала духов раньше, чем видела их. Училась удерживать контакт дольше, не теряя концентрации. Могла различать оттенки присутствия – агрессию, боль, остатки разума. Там, где раньше меня накрывало паникой, теперь приходила холодная собранность.
Иногда я ловила себя на странной мысли: интересно, вернись я сейчас в логово Феликса, в тот момент, когда он вызвал Гоножа, смогла бы я противостоять лесному богу в одиночку?
Эти мысли пугали меня, но с каждой новой тренировкой я всё чаще и чаще думала: а вдруг…
Но проверять не хотелось.
Я становилась заклинательницей духов.
Не по названию.
По сути.
И где-то на краю этого бесконечного напряжения, между усталостью и упрямой надеждой, жила одна-единственная мысль, которая не давала мне сломаться:
Я должна успеть.
Но развязка подкралась быстрее, чем я могла себе представить.
Вечером, когда я возвращалась в дормитории, еле волоча ноги после очередного загруженного дня, на моём пути выросла плечистая фигура, и я с размаху впечаталась носом в широкую грудь Иштвана.
– Ой! – вырвалось у меня, когда он придержал меня за плечи и бережно отстранил от себя: на нас вовсю пялились оказавшиеся поблизости студенты.
– Василиса, – сказал он так проникновенно, что меня охолонуло от неожиданной серьёзности его голоса, – у меня для тебя две новости. Одна хорошая и…
– Тоже хорошая? – спросила я с отчаянной надеждой.
Иштван покачал головой, и у меня внутри всё окаменело.
– Вторая тебе очень не понравится.
