Текст книги "Попала! Ошибка истинного (СИ)"
Автор книги: Мария Минц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)
Глава 71
Следующие пару ночей я спала.
Не проваливалась в беспамятство от усталости. Не отключалась на грани изнеможения. Именно спала. Глубоко. Спокойно. Без кошмаров.
Когда я проснулась на третий день, было ощущение, будто меня аккуратно собрали по кусочкам заново. Тело больше не ныло, дыхание не сбивалось, а в душе впервые за много-много дней царило умиротворение.
И это было ужасно непривычно. Я настолько сроднилась с постоянным чувством тревоги, что теперь ощущала себя попросту опустошённой.
Я лежала, бездумно глядя в потолок. Пыталась привыкнуть к этому новому чувству. Позволить себе расслабиться.
В дормитории я была одна. Эстер куда-то убежала, в Академии вовсю шли выпускные экзамены у других курсов, а Тивадай лежал тихо, как мышь… ладно, как плюшевая крыса. Я была полностью предоставлена сама себе и могла отдыхать вовсю!
Однако именно отдыхать пока выходило плохо. Надо тренироваться…
А, и ладно!
Я прикрыла глаза и сосредоточилась на другом. Мы выжили. Мама рядом. Всё закончилось.
Ну, или почти всё.
Я нахмурилась. Вот оно! Я знала, что всё равно найдётся что-то, что будет не так!
Лёгкое, едва уловимое, но упрямое чувство кололо меня изнутри и не давало расслабиться полностью. Как заноза, которую, вроде, и не видно, но она присутствует и раздражает постоянным зудом.
Я резко открыла глаза, подтянула к груди колени и села. Прикусила согнутый палец.
Иштван. Я не видела его… сколько? День? Больше?
– Позачера – мельком, – пробормотала я, загнув палец, – Вчера – вообще нет!
Ни в аудиториях. Ни в коридорах. Ни во дворе Академии. И это было странно.
После всего, что между нами произошло, после Изнанки, битвы с Гоножем, после того, как он держал мою руку, пока я приходила в себя…
После пары поцелуев…
Я нервно сжала пальцы. По телу шеренгой пробежали мурашки, а под ложечкой неприятно засосало. Кто мы вообще друг для друга?
Вопрос навалился на плечи, тяжёлый и неприятный. И от того, что на него у меня не было ответа, стало только хуже.
Не в силах лежать, я выскочила из-под одеяла и прошлась по комнате туда-сюда. Села. Снова вскочила. Вытянула руку, уставилась на метку. Дракон ехидно уставился на меня.
Я его истинная? Ну, допустим. А дальше-то что? Или мне выпишут почётную грамоту с этим званием и торжественно приклеют на лоб?
Я нервно усмехнулась и запустила пальцы в волосы, взъерошив их. Ясно было одно – надо поговорить с Иштваном. Да вот только его нигде нет!
– Да где он вообще?! – пробормотала я себе под нос.
Я уже успела перебрать в голове десятки вариантов – от “занят чем-то важным” до “специально избегает”.
Последний вариант мне категорически не нравился.
Застонав от неопределённости и сумятицы в душе, я рухнула на кровать и спрятала лицо в ладони.
И что мне делать? Бежать и искать его повсюду? А вот найду я его, и что дальше? Потащу в укромный уголок под предлогом поговорить? Да он решит, что я сумасшедшая какая-то и тогда уже гарантированно будет от меня шарахаться.
И тут в окно тихо постучали.
Я замерла. Померещилось?
Стук повторился. На этот раз – уже погромче.
Я медленно приподнялась на локтях и обернулась к окну.
И едва не рухнула обратно на кровать!
За стеклом, прямо в воздухе, зависло нечто. Маленькое, светящееся, похожее на цветок, сотканный из сияющих нитей.
Это ещё что такое?
Цветок не выглядел опасным, но это вполне могла быть и ловушка. Кто эти магические цветы знает, какие сюрпризы они несут в себе…
И всё же интуиция подсказывала мне, что я опасаюсь зря. И, словно услышав мои сомнения, цветок подлетел к стеклу и легко стукнулся в него. Раз. Другой.
Я не выдержала, встала, подошла к окну и приоткрыла створку. Цветок немедленно подлетел ко мне и… ожил!
Не успела я толком испугаться, как лепестки дрогнули, раскрывшись, и из них вспорхнула крошечная искра. Закружилась передо мной.
Замерцала ярче и принялась плясать, выписывая что-то в воздухе!
Оторопев от неожиданности, я заворожённо наблюдала за её танцем.
Буквы вспыхивали одна за другой, мерцая золотистыми искрами:
“Мне нужно с тобой поговорить.”
Я замерла.
Искорка дрогнула, будто подбирая слова.
“Не так, как раньше.”
Пауза.
“По-настоящему.”
Сердце ёкнуло и сладко заныло.
“Есть вещи, которые нельзя больше откладывать.”
Следующие слова вспыхнули ярче. Мои руки задрожали от волнения, и я сцепила пальцы перед собой.
“Ты тоже это чувствуешь.”
Не вопрос. Утверждение.
По коже пробежали мурашки.
“Я тоже.”
Свет стал плотнее, почти осязаемым.
“И от этого нам уже не уйти.”
Короткая пауза, натянутая, как струна.
“Северная башня. На закате сегодняшнего дня. Только ты и я.”
Последняя строка возникла ближе остальных. Но когда я прочитала её, у меня перехватило дыхание.
“Приди ко мне, Василиса.”
Искорка вспыхнула и погасла, оставив после себя ощущение, будто меня только что коснулись.
Цветок тоже исчез, растворившись в воздухе.
Я стояла, не двигаясь. Прошла секунда. Другая.
И вдруг я осознала, что улыбаюсь.
– Вот ты где… – тихо выдохнула я.
И внутри, там, где ещё недавно была тревога, теперь разлилось совсем другое чувство. Тёплое и волнующее.
Я прижала ладонь к груди, чтобы унять лихорадочное сердцебиение, но тщетно.
– Северная башня, – прошептала я, – на закате…
Закрыла глаза на секунду и вдруг отчётливо поняла: это будет не просто разговор.
Это будет нечто гораздо большее.
Глава 72
К закату небо над Академией стало тёплым, медным.
Я поднялась по винтовой лестнице Северной башни, чувствуя, как с каждым шагом сердце бьётся всё быстрее. В голове – пусто. Ни одной толковой мысли. Только напряжённое ожидание. И… страх.
Глупое чувство. Я злилась на себя за него, но поделать ничего не могла.
Чего я боялась-то? Не первый же раз буду общаться с Иштваном!
“На свидание ты к нему идёшь в первый раз!” – протестующе завопил внутренний голос, и я затряслась ещё больше.
А это что, и правда свидание? Ой-ой-ой…
Дверь на верхнюю площадку была приоткрыта. Я сглотнула нервный комок в пересохшем горле и толкнула её.
Замерла на пороге, облившись холодным потом.
Иштван стоял у самого края, спиной ко мне. Ветер трепал его длинные волосы и плащ.
Несмотря на всю нервозность, я не могла не заметить, что он сменил будничный костюм ректора на чёрный камзол с роскошным серебряным шитьём, чёрные же брюки и белоснежную рубашку с распахнутым воротом.
В этом он казался ещё красивее, и я невольно залюбовалась им. Одёрнула платье, которое одолжила у Эстель – нежно-розовое, до щиколоток. Поправила волосы, собранные в косу, в которую воткнула маленькую искусственную розу.
Ох… перед выходом мне казалось, что я выгляжу хорошо, а теперь я показалась себе деревенской простушкой, которую по недоразумению затащил на бал прекрасный принц!
– Ты пришла, – негромко сказал он, не оборачиваясь.
– А ты сомневался? – попыталась пошутить я, но голос вышел слишком напряжённым.
Он обернулся. Наши взгляды встретились… и я пропала.
Все слова исчезли.
Мы просто смотрели друг на друга пару секунд, а потом Иштван медленно подошёл ближе. Остановился совсем близко. Так, что я почувствовала тепло, исходящее от него, и ставший уже родным цитрусовый аромат.
Иштван на мгновение замер, словно подбирая слова.
Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на волосах, на платье, на той самой розе в моих волосах.
Почему-то идея украситься розой показалась мне в этот момент глупой. Вдруг я выгляжу со стороны, как расфуфыренная кукла на чайник?
– Ты… – начал Иштван и вдруг нахмурился, будто недовольный собственной неуверенностью. Усмехнулся. – Надо же. Я, оказывается, совсем не умею говорить правильные вещи в такие моменты.
Я нервно улыбнулась:
– Отлично. Значит, нас уже двое.
Иштван вздёрнул бровь и посмотрел мне прямо в глаза. По спине пробежали мурашки, и я прерывисто вздохнула.
– Ты красивая, Василиса, – вдруг сказал он просто. Без пафоса. Без привычной сдержанной отстранённости. И, даже не дав мне прийти в себя от неожиданности, добавил:
– Но дело даже не в этом.
Я замерла.
– Ты особенная. Настоящая. И рядом с тобой всё становится настоящим.
В его голосе прозвучала затаённая боль, и у меня внутри что-то дрогнуло и сжалось.
– Даже Изнанка не смогла тебя сломать, – добавил он, и я уже совсем растерялась. – Рад, что ты пришла ко мне именно такой.
Я моргнула, попытавшись справиться с бурей эмоций.
– А я-то думала, ты скажешь что-то вроде “ты прекрасно выглядишь”, – растерянно пробормотала я, не сдержавшись.
Уголки его губ тронула улыбка.
– Ты прекрасно выглядишь, – повторил Иштван. И лукаво добавил:
– Но это было бы слишком просто.
Я фыркнула, и напряжение, которое сжимало меня с самого начала, вдруг отпустило. Не полностью, но дышать стало заметно легче.
Иштван протянул руку.
– Пойдём, – повелительно сказал он. – Я хочу тебе кое-что показать.
Я на секунду замялась, а потом выдохнула и решительно вложила свою ладонь в его.
Воздух перед нами дрогнул. И в следующую секунду из пустоты мягко выплыло… облако.
Большое, плотное, с серебристым отливом, словно сотканное из вечернего света. Оно подплыло прямо к краю башни и остановилось, покачиваясь, как живое.
Я уставилась на него, широко распахнув глаза.
– Ого! – выдохнула. Происходящее показалось слишком нереальным, словно я попала в какой-то фантастический мир.
И это после всего, что я пережила!
Иштван окинул облако задумчивым взглядом. Ответил, и в его голосе промелькнула ирония:
– Я постарался придумать что-то менее банальное, чем просто прогулка по саду.
Он первым шагнул на облако и, обернувшись, протянул мне руку.
– Не бойся. Доверься мне.
Я закусила губу и шагнула следом.
Облако оказалось тёплым и удивительно устойчивым. Оно слегка пружинило под ногами, как мягкая перина. Не удержавшись, я притопнула ногой. Очень захотелось подпрыгнуть, но при Иштване я застеснялась ребячиться.
На его лице мелькнула улыбка, словно он понял моё желание, но от комментариев воздержался. Вместо этого он сделал приглашающий жест:
– Садись.
Я с сомнением посмотрела на облачную перину. Честно призналась:
– Провалиться боюсь. Если шмякнусь отсюда, потом костей не соберу.
– Надо же, – хмыкнул Иштван, – ты даже Гоножа так не боялась. Ладно…
И первый опустился на облако. Поднял голову и лукаво подмигнул мне. Я осторожно опустилась рядом. Села, поджав ноги, всё ещё не до конца веря, что это происходит со мной.
И взвизгнула, потому что мир сдвинулся!
Облако мягко оттолкнулось от башни, и мы поплыли вперёд.
Я ахнула и инстинктивно метнулась к Иштвану. Прижалась к его груди и тут же покраснела, осознав, что сделала. Промямлила что-то смущённое, но он молча накрыл мои плечи рукой, показав, что всё в порядке.
Под нами раскинулся Баллашьярд.
Крыши сменялись крышами, но дальше за ними тянулись дороги, тёмные полосы лесов, серебристые ленты рек. Где-то вдалеке поднимались холмы, а ещё дальше – мягко темнели очертания гор.
Внизу проплывали дома с резными балконами и высокими окнами, утопающие в садах. Между ними тянулись узкие улочки, по которым неспешно ползли редкие экипажи.
На склонах холмов темнели виноградники, ровными рядами уходящие вниз.
Всё это было залито последними отблесками заката – тёплыми, золотисто-медными. Но свет уже уходил.
На смену ему подползала ночь.
Воздух стал прохладнее. Свежий, прозрачный, он обволакивал кожу, забирался под ткань платья, заставив меня поёжиться. В нём смешались запахи влажной земли, хвои и чего-то ещё – тёплого, пряного, будто от вечерних садов и нагретого за день камня.
Где-то внизу скрипнуло колёсо. Откуда-то донёсся приглушённый смех. Где-то зажёгся фонарь – потом ещё один, и ещё.
Баллашьярд медленно погружался в ночь.
И впервые я посмотрела на него не как на чужой мир, а как на место, в котором мне захотелось остаться.
– Ничего себе… – прошептала я, не в силах оторвать взгляд.
– Это твой мир теперь тоже, – вдруг негромко сказал Иштван. Я подняла к нему голову. Сердце ёкнуло и сладостно заныло.
Он смотрел не на Баллашьярд, а на меня.
Несколько секунд мы помолчали. Только ветер шуршал где-то рядом, мягко касаясь лица.
– Я… – его голос неожиданно прозвучал очень серьёзно. – Знаешь, Василиса, я никогда не верил в истинность.
Я недоумённо моргнула. К чему это он?
– Вообще? – осторожно спросила.
Он кивнул. Поднял голову и уставился невидящим взглядом куда-то вдаль.
– Считал это удобной сказкой. Способом объяснить то, что люди боятся признать сами. Привязанность. Зависимость. Желание не быть одному.
Я вся обратилась в слух. Сердце часто-часто билось в горле от важности момента.
– Я видел, как истинные ломаются, – продолжил он, и в его голосе промелькнула горечь. – Как превращают это в оправдание собственной слабости и трусости. Как истинным изменяют, причём, делают это так легко, будто бы та самая хвалёная “истинность” для них – пустой звук. И я твёрдо решил, что это не имеет ко мне никакого отношения. Что я сам отыщу свою любовь и докажу миру, что никакая истинность мне не нужна.
Он замолчал. Имя “Вероника” вдруг незримо всплыло и повисло между нами. Меня пронзила нешуточная боль… но только на мгновение. Потому что Иштван вновь посмотрел на меня.
– А потом появилась ты, – просто сказал он.
Я затаила дыхание.
– И что? – это прозвучало сипло, потому что горло у меня сдавило от волнения, – Я же самая обычная девчонка. Таких полным-полно…
Иштван покачал головой и вдруг приложил палец к моим губам. Я подавилась собственными словами и потрясённо умолкла.
– Ты единственная и неповторимая, – мягко, но безапеляционно сказал он, – как только я тебя увидел – там, в твоём мире, всё пошло не так.
Краска бросилась мне в лицо. Опять вспомнился коридор и магнитики на холодильнике, которыми я в него кидалась в нашу первую встречу…
И полотенце, которое тогда составляло всю мою одежду!
Я фыркнула, чтобы скрыть дикое смущение:
– Это ты сейчас очень мягко выразился.
Иштван коротко усмехнулся – и снова стал серьёзным.
– Я пытался держать дистанцию, – признался он. – Контролировать. Объяснить себе, что это просто совпадение. Что мне что-то померещилось. Я изо всех сил гнал от себя мысли о том, что ты можешь оказаться моей истинной.
Вдруг он усмехнулся:
– Призрак пытался мне что-то втолковать, но без толку. А сейчас я понимаю, что он был гораздо прозорливее, чем я.
Пауза.
– Но когда Феликс выкрал тебя… – голос Иштвана стал ниже, – я понял, что мне плевать, как это называется.
У меня сжалось сердце, а голова нещадно закружилась.
– Истинность или нет, – продолжил он. – Это уже не имеет значения.
Он наклонился ко мне.
– Важно только одно: я выбрал тебя.
Мир вокруг будто притих.
– Я… – выдохнула я. Слова никак не хотели приходить. – Я не верю, что всё это происходит со мной. Что я не просто отыщу маму, но и встречу тебя… да ещё и в другом мире! Кто ж в такое поверит? Кто о таком вообще подумает в здравом уме!
Голос дрогнул и сорвался. Я мотнула головой, чтобы собраться с мыслями, и храбро закончила:
– Но после того, как я увидела тебя, я поняла, что больше мне никто не нужен. Так это что же, и есть истинность?
Иштван прикрыл глаза на мгновение. Задумчиво сказал:
– Понятия не имею. Но уверен в одном: сколько миров бы ни существовало, мы нашли друг друга.
Я задохнулась от волнения и невольно поёжилась. То ли от важности момента, то ли от ночной прохлады.
Иштван это заметил. Не говоря ни слова, он снял с себя камзол и накинул мне на плечи. Ткань была тёплой. Пропитанной его запахом. Я немедленно вцепилась в камзол и закуталась плотнее. Стало уютно-уютно, словно я сидела в натопленной комнате.
– Спасибо… – тихо сказала я.
– Не стоит, – так же тихо ответил Иштван. Он прижал меня к себе, и я доверчиво прильнула к нему.
Так мы и сидели рядом, плечом к плечу. Внизу проплывал Баллашьярд, а мы говорили – сначала осторожно, словно прощупывая почву.
Потом разговор хлынул бурным потоком, окончательно сметя все преграды.
С Иштваном было удивительно легко, словно я знала его тысячу лет и могла поделиться всем, чем угодно.
Я рассказывала про Землю. Про тётку. Про университет. Про то, как жила там, в том мире.
Он слушал, иногда задавал короткие наводящие вопросы. Рассказывал о себе, о том, как когда-то был в изгнании, как считался опальным чернокнижником. Как помог Рейнольду Альваресу победить злобную ведьму Фелицию…
Кстати, о ней.
– Где она? – спросила я, – Феликса-то мы… того, отправили вслед за Гоножем, а она?
Иштван хмыкнул:
– Окаменела окончательно. Надеюсь, что воссоединилась с братцем. Она же тогда пыталась вселить Гоножа в тело новорожденного ребёнка Альвареса, я не говорил?
– Что?! – ахнула я, – Вот же тварь! Это деревянное чучело – в тело беззащитного младенчика? Пусть вечно мучается в камне!
Иштван только усмехнулся и кивнул. Мы вновь замолчали.
– Василиса… – вдруг услышала я голос Иштвана, и от его серьёзности меня будто кипятком окатило.
Я несмело повернула голову и вдруг увидела его совсем-совсем близко.
Почувствовала, как сердце снова забилось быстрее.
– Иштван… – выдохнула я.
Он не ответил. Просто наклонился и поцеловал меня.
Я замерла на долю секунды, а потом подалась навстречу.
И всё исчезло. Страх. Сомнения. Мне стало очень спокойно, словно внутри наконец-то поселилось долгожданное умиротворение.
Осталось только его тепло, его руки, и это странное, щемящее чувство, будто я наконец-то на своём месте.
Когда мы отстранились, я всё ещё не могла нормально дышать. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.
И вдруг…
Ох, божечки.
Он щёлкнул пальцами и протянул мне руку. На его ладони лежал небольшой предмет. Тонкая серебряная нить, свернутая в кольцо, внутри которой мягко пульсировала точка света.
Я нахмурилась и непонимающе посмотрела на него.
– Это якорь, – пояснил Иштван. – Связующий артефакт. Знаешь, для чего он?
– Н-нет, – выдавила я, хотя нутром чуяла, что он не просто так решил мне его показать.
– Если ты его примешь, – Иштван вдруг запнулся, и я вдруг поняла, что и он тоже нешуточно так волнуется, – он привяжет нас друг к другу.
Моё сердце замерло. Я уставилась на якорь, а потом – на Иштвана.
Это что же, то, о чём я подумала?...
– Я не хочу больше ни одного мира, где тебя нет, – твёрдо ответил он на мой невысказанный вопрос, и я едва не свалилась с облака.
– Я… – пропищала я и закашлялась, не зная, что сказать. Иштван помог мне и спросил:
– Ты будешь со мной?
У меня перехватило дыхание.
– Ты… – опять бестолково начала я. Иштван кивнул
– Да. Василиса Громова, я, Иштван Алдериан, спрашиваю тебя: ты согласна стать моей женой, которую я клянусь любить и оберегать всегда, во всех мирах и измерениях?
Это прозвучало так естественно, без налёта какого-либо пафоса, что язык у меня развязался сам собой.
Это было сильнее всего, что я когда-либо слышала. Но с ответом я замешкалась.
Посмотрела на него.
На Баллашьярд под нами.
На небо.
И снова на него.
И вдруг чётко осознала – ответ у меня был давно.
Мне не нужен ни один мир, где нет Иштвана.
– Да! – выдохнула я.
И мир в этот момент стал ещё ярче.
Эпилог
Год спустя
Академия жила и дышала.
Спокойно и уверенно, как дышит человек, переживший болезнь и наконец вставший на ноги.
Я стояла у открытого окна аудитории и смотрела, как студенты-первокурсники пытаются удержать простейшую духовную форму. У кого-то получалось, у кого-то – нет, но у всех без исключения лица были сосредоточенные и упрямые.
Я улыбнулась.
– Не дави на поток, – мягко сказала я одному, – Он не подчиняется силе. Он откликается только на твёрдое намерение мага, которое исходит из самого сердца.
Нет, меня не сделали преподавателем. Я бы и не согласилась – я была практически вчерашней студенткой и сама бы ни за что не взяла бы на себя такую ответственность!
Но вот вести практические занятия согласилась, потому что практики у меня за плечами было хоть отбавляй.
По кучке студентов волной прокатилось неловкое шевеление, затем – тихий выдох. Один из них, Гиран, светловолосый паренёк, кажется, наконец поймал нужное состояние.
Я закрыла глаза на секунду, прислушиваясь. Да. Получилось!
Тонкая, едва уловимая нить чужого духа дрогнула в пространстве.
– Вот так, молодец! – подбодрила я его, – Так держать! Все остальные, смотрите на Гирана и наблюдайте, что и как он делает!
Студенты сгрудились вокруг паренька, а я медленно выдохнула.
“Ну вот, а ты боялась”, – одобрительно проскрипел у меня в голове голос Тивадая. Он лежал на моём столе, на стопке учебников, как на троне, и следил за всем происходящим.
“Вначале всегда страшно”, – отпарировала я и, не удержавшись, погладила плюшевую крысу по мягкой спинке, – “ну ничего, справлюсь! Мы ещё вместе с ними сделаем тебе новое тело, получше этого!”
“Да уж надеюсь,” – фыркнул Тивадай, и я улыбнулась.
Жизнь принимала совсем другой оборот, и мне это ужасно нравилось!
***
Занятие закончилось, аудитория опустела. Собрав учебники зглянув в окно, я увидела во дворе Академии знакомую фигуру.
Мама!
Она стояла напротив двух старшекурсников и что-то объясняла, резко и чётко жестикулируя, с той самой внутренней силой, которая теперь всегда была с ней.
И вдруг один из учеников атаковал, швырнув в неё пульсирующим сгустком света!
Но я даже не успела испугаться. Воздух вокруг мамы сжался, потемнел, приняв форму кольца. И спружинил, отшвырнув сгусток в сторону.
Мама повернулась к ученику и что-то коротко сказала ему, явно недовольная.
Я тихо фыркнула в ладонь.
Да.
Это была она. Это была моя мама!
И каждый раз, когда я смотрела на неё, внутри поднималось тёплое, какое-то детское чувство.
Она рядом. Со мной.
– Ты снова смотришь на неё, как будто видишь впервые.
Я вздрогнула и обернулась.
Иштван стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. В его взгляде мелькнула тёплая усмешка.
– А это правда, – честно ответила я. – Мне каждый раз кажется, что это всё сон. Что я вот-вот проснусь и снова стану той самой пятилетней девочкой, которой только что сообщили, что мама пропала…
На глаза внезапно навернулись слёзы, и я умолкла. Иштван молча подошёл ко мне и обнял; я благодарно прижалась к нему и зарылась лицом в его широкую грудь.
Родной цитрусовый аромат окутал меня.
– Привыкай, – шепнул он на ухо. – Она теперь никуда не денется.
– Как и ты? – лукаво усмехнулась я.
– Как и я, – серьёзно ответил Иштван.
Просто. Без пафоса. Но от этих слов опять разлилось знакомое тепло.
Иштван провёл рукой по моим волосам, и от его прикосновения мне захотелось замурлыкать.
– Ты устала, – негромко сказал он, – я это чувствую.
– Немного, – призналась я. – Но это приятная усталость.
Его рука на моих волосах замерла. Я тоже затаила дыхание. Вот уже несколько дней я чувствовала себя странно, но только сейчас начала догадываться…
Внутри что-то шевельнулось. Я несмело улыбнулась и прошептала, почувствовав, как в горле пересохло от волнения:
– Ты тоже это чувствуешь?
Он ответил не сразу.
Второй рукой осторожно коснулся моего запястья – там, где под кожей бился пульс. Его дыхание стало прерывистым, и я почувствовала хлынувшую от него волну невероятного волнения.
– Да, – наконец сказал он.
Я опустила взгляд, машинально накрыв ладонью живот. Этот жест получился сам собой, но Иштван вдруг отстранился от меня, потрясённо уставившись на мою руку.
Мы оба замерли. Я подняла на него глаза и промямлила:
– Я не уверена до конца, но…
Договаривать не пришлось.
Иштван всё понял. Я увидела это по его лицу. Он осторожно, словно касаясь чего-то очень хрупкого, накрыл мою руку своей.
Выдохнул, и этот выдох получился долгим-долгим, словно Иштван только сейчас позволил себе дышать.
А потом вдруг притянул меня к себе. Я положила голову ему на плечо.
– Знаешь, – тихо сказал он, и меня опалило его горячее дыхание, – раньше мне казалось, что всё самое важное с нами уже произошло.
– А теперь? – робко спросила я.
– А теперь, – серьёзно ответил он, – , я уверен, что всё только начинается.
И я почувствовала, как он сжал мои пальцы чуть сильнее.
Этого было достаточно. Потому что где-то глубоко внутри меня уже зарождалась новая жизнь.
И мы оба были к этому готовы.
Конец
