Текст книги "Попала! Ошибка истинного (СИ)"
Автор книги: Мария Минц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Глава 41
На следующий день, вечером, уже после того, как меня выписали, я стояла посреди просторной аудитории на первом этаже Академии, где собралась комиссия, и никак не могла унять дрожь в пальцах.
Одну руку я держала в кармане брюк – там у меня лежал медальон мамы, чьи прохладные металлические бока я постоянно поглаживала. Это помогало мне немного снять волнение и расслабиться, ведь волновалась я будь здоров, как!
Передо мной за длинным столом сидели четверо. И четыре пары глаз буквально пронзали меня взглядами, правда, каждая по-разному.
Йоланда Гальне, декан факультета алхимиков, смотрела тепло и ободряюще. Её присутствие придавало уверенности, как глоток свежего воздуха. Она поймала мой взгляд и успокаивающе улыбнулась мне, как бы говоря: “Всё будет хорошо, Василиса, не переживай!”
Рядом сидела Амалия Граймс, декан факультета Заклинателей. Её взгляд был отстранённым и оценивающим, а лицо – непроницаемым. Глядя на неё я совершенно некстати вспомнила, как она пыталась недвусмысленно кокетничать с Иштваном, и нахмурилась от этого воспоминания. От этого в груди неприятно кольнуло. Впрочем, учитывая все произошедшие с той поры события, это, казалось, произошло в какой-то другой жизни, и теперь не воспринималось, как что-то существенное.
По левую руку от Амалии сидел Артур ди Грегуар, который преподавал Призыв духов. Вид у него был такой скучающий, словно он мечтал, чтобы вся эта бодяга побыстрее завершилась, и он мог бы спокойно заняться чем-то более интересным. Он скользнул по мне ничего не выражающим взглядом и, казалось, едва сдержал зевоту.
При виде него я слегка перевела дух. Пока всё идёт нормально, я не жду ни от кого из них какой-то подлянки…
А дальше я перевела взгляд на последнего члена комиссии, и моё сердце упало, а в висках нехорошо заныло.
Мне змеино улыбалась Марта Галаште, с которой мы уже схлестнулись на занятиях по магическим сущностям. Более того, она плотно общалась с Азалией Фернбах, богатой студентке, которая меня ненавидела потому, что люто ревновала Иштвана ко мне.
От присутствия Марты и воспоминаний об Азалии моё настроение резко ухудшилось.
Что она тут делает? Сама настояла или Иштван её взял? Хотя я его не предупреждала о ситуации с Мартой… Да и какое я имела право указывать ему, кого брать в комиссию, а кого – нет? Я же просто студентка.
Ага, и истинная Иштвана.
А вот этим я бы не хотела козырять! Ещё не хватало требовать особого отношения к себе.
Кстати, а где сам Иштван? Неужели он не при…
– Благодарю всех, что пришли, – вдруг провозгласил от двери спокойный голос, от которого все тревоги тут же развеялись, а сердце сладко заныло, – Василиса-тар, мне кажется, вы кое-что забыли.
Услышав своё имя, я чуть не подпрыгнула. Иштван подошёл ко мне и вручил… плюшевую крысу-Тивадая!
– Ой! – искренне обрадовалась я ей, как старому другу, – Спасибо, Иш… в смысле, Алдериан-тар!
– Что это такое? – нахмурилась Марта, – Алдериан-тар, я не думаю, что уместно вот так вот…
– Это фамильяр Василисы и к тому же, её талисман, который помог ей в противостоянии Гоножу, – бесстрастно отрезал Иштван и в упор глянул на Марту, – я решил, что он поможет ей и сейчас – справиться с волнением. Вы имеете что-то против, Галаште-тар? Если да, то скажите об этом прямо сейчас.
Под его взглядом Марта покраснела и опустила глаза. Амалия и Йоланда переглянулись и едва сдержали улыбки.
– Нет, всё в порядке, – пробормотала она. Я тихонько выдохнула. Присутствие Иштвана здорово ободрило меня и вселило мощную уверенность, что всё будет хорошо.
– Чудно, – кивнул Иштван, – благодарю вас. Что ж, давайте начнём заседание.
– Погоди-ка, Алдериан! – прогрохотал от дверей ещё один знакомый голос, и внутрь ворвался Рейнольд Альварес. Его алые волосы яркой вспышкой промелькнули мимо меня, и он рухнул на один из оставшихся свободных стульев, жалобно скрипнувший под его весом.
Несмотря на его суровость, командору я обрадовалась, как родному. Блин, а я, оказывается, даже по его занятиям скучала в плену у Баттори! Ну и дела.
Надеюсь, он не будет меня валить…
– Прежде чем мы перейдём к обсуждению, – ровно произнёс Иштван, заняв место во главе стола и оглядев комиссию, – я хочу напомнить, что речь идёт не просто о студентке. Василиса Громова сыграла решающую роль в уничтожении тёмного бога Гоножа. Того самого Гоножа, который отравлял жизнь людям Баллашьярда на протяжении многих поколений. Гоножа, члены культа которого убили многих достойных людей.
Когда Иштван произнёс последнее предложение, его лицо стало непроницаемым, как маска. А командор Альварес скривился так, словно его укусила ядовитая змея, лишь только услышав имя Гоножа.
Я ощутила, как лица членов комиссии разом обратились ко мне. Марта нехорошо прищурилась, Амалия чуть склонила голову, а Йоланда улыбнулась шире.
– Она не только применила на практике знания, которые получила в Академии, – продолжил Иштван, – но и использовала сложнейшие приёмы, которые обычно доступны лишь студентам предпоследнего и выпускного курсов. Скажу прямо: Василиса действовала так, как не каждый маг старшего звена осмелился бы действовать.
Йоланда одобрительно кивнула. Артур ди Грегуар чуть оживился и даже перестал выглядеть скучающим. Альварес нахмурился, но в его взгляде мелькнуло уважение. Только Марта сидела каменной статуей, будто каждое слово Иштвана резало ей слух.
Я слушала его и чувствовала, как внутри одновременно теплеет и холодеет. Теплеет – потому что Иштван верил в меня так открыто, защищал, поднимал в глазах других. Холодело – потому что в груди неприятно скреблось предчувствие. Слишком всё гладко звучало. Слишком хорошо.
И тут меня будто обдало ледяной водой: а вдруг кто-то из комиссии уже решил, что мой успех – случайность? Что я всего лишь выжила по нелепой удаче, а не благодаря мастерству? Или… что Иштван попросту тянет меня за уши, нарочно проталкивая вверх и намеренно выделяя среди остальных?
А если они сейчас надумают себе лишнего? Вон, как Галаште буравит меня глазами. Ой-ой-ой…
Я сжала в кармане медальон, словно вцепилась в спасательный круг.
“Я обязана вытерпеть всё, что бы они мне ни готовили!” – решительно сказала я самой себе, – “Ради мамы!”
А плохое предчувствие уже ворочалось внутри, разворачиваясь всё ощутимее. Словно ледяная змея расплетала свой клубок.
Глава 42
Заседание прошло достаточно быстро, хотя мне показалось, что время тянулось вязко, как патока. Каждая секунда ощущалась, как маленькое испытание, каждое слово звучало слишком громко, будто удар молотка.
Сначала меня попросили рассказать обо всём, что случилось в обители Баттори. Я пересказала – коротко, без излишних подробностей, стараясь лишний раз не смотреть на Иштвана и уж тем более не упоминать, что я его истинная. Даже мысль о том, чтобы сказать это вслух при комиссии, заставляла уши полыхать. Да и какое отношение это имеет к делу? Пусть считают, что я всего лишь обычная студентка, а не кто-то, с кем у Иштвана особая связь.
В чём я сама до сих пор сомневалась. Несмотря ни на что, сердце точил предательский червячок сомнения.
Чего уж там, я периодически ловила себя на том, что тру пальцем метку, с замирающим сердцем ожидая, что она вдруг возьмёт и поддастся, слезет с кожи, как переводная татуировка.
– И всё-таки, – пронзительный голос Марты Галаште прорезал воздух, как лезвие, – вы утверждаете, что именно вы сразили Гоножа?
Я нервно сглотнула. Вот оно. Началось. Чувство, как будто стою у стенки на расстреле.
Блин, да я бы лучше ещё пять раз защитила диплом у самой въедливой и вредной преподши, чем стояла вот так вот под обстрелом стольких глаз и позорилась!
– Не совсем, – осторожно ответила я и закашлялась от того, что в горле запершило. Иштван подал мне стакан воды, я с благодарностью вцепилась в его прохладные бока. – Это был совместный бой. Вместе с ректором Алдерианом.
Кажется, я невольно попала в какую-то больную точку Марты, потому что она скривилась. Да ещё и Амалия Граймс как-то странно побледнела – насколько я могла судить, заметив это краем глаза.
– Совместный? Да ещё и с ректором? – Галаште презрительно хохотнула и подняла бровь. – Девочка, ты хоть понимаешь, о ком говоришь? О лесном тёмном боге! Существе, которое веками удерживало власть над древними лесами потустороннего мира! Сколько магов, куда более опытных, лишились своих жизней, пытаясь его уничтожить. А вы, студентка первого курса, недоучка, да ещё и не отсюда, внезапно решаете, что справились лучше них?
– Я ничего такого не решила! – вспыхнула я от возмущения, – И ничего подобного не сказала! Я ни в коем случае не хочу оспаривать заслуги других магов, признаю, что гораздо слабее и неопытнее них.
– Одну секунду, Василиса, – моё плечо мягко, но настойчиво сжала твёрдая рука Иштвана. Я услышала его голос прямо над своей головой и почувствовала, как внутри разлилось тепло, – Я не понимаю, Галаште-тар, к чему вы клоните? Пытаетесь уличить Василису во лжи?
– Нет-нет-нет, что вы, господин ректор! – заюлила Марта, но в её глазах, устремлённых на меня, мелькнул гнев. Ей явно не понравилось, что Иштван вмешался, – Я просто хочу прояснить одну несостыковку.
– Какую же? – сухо осведомился Иштван.
Марта порывисто огляделась по сторонам, словно ища поддержки у коллег, но никто не спешил ей на помощь. Тогда она горячо заговорила, торопясь и проглатывая слова:
– Я не сомневаюсь в ваших способностях, господин ректор. Я просто хотела подчеркнуть, что Василисе точно не под силу было справиться с Гоножем. Именно поэтому я убеждена, что победа над ним – исключительно ваша заслуга, а она просто… ну… присутствовала.
При этих её словах у меня всё внутри заледенело.
Присутствовала? Присутствовала?! Хотела бы, чтобы Марта побывала там, на моём месте, и просто в качестве присутствующей!
– Исключительно моя заслуга? – медленно повторил Иштван, чуть склонив голову. В голосе не было ни раздражения, ни злости – только спокойная, отточенная до ледяного блеска уверенность. – В таком случае, Галаште-тар, вы сильно заблуждаетесь.
Он говорил негромко, но от каждого его слова в воздухе будто становилось теснее. Даже лёгкий ветерок, гулявший между раскрытых окон, притих.
– Дело обстояло ровно наоборот, – продолжил он, сцепив пальцы на столе. – Без Василисы я бы погиб. И, скорее всего, не только я.
На мгновение у меня перестало биться сердце.
– Дело обстояло ровно наоборот, – спокойно сказал Иштван, скрестив руки на груди. – Без Василисы я бы погиб. И, скорее всего, не только я.
Я будто окаменела. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило – неужели он всерьёз сказал это при всех? Внутри всё смешалось: шок, смущение и странное, горячее чувство, от которого щеки мгновенно вспыхнули. Я не знала, куда деть глаза, а разум отчаянно пытался убедить сердце не выскакивать из груди. Йоланда едва заметно улыбнулась, Амалия прищурилась с любопытством, а Марта позеленела – и от этого мне почему-то стало чуть легче.
Мне хотелось одновременно расхохотаться и залезть под стол. Где-то глубоко внутри всё пело – отчаянно, счастливо, почти безумно. А разум суетливо пытался остановить сердце: "Так, спокойно, Василиса, не вздумай покраснеть! Не смей! Ты вообще-то под комиссией, а не на свидании!"
“Ай!” – вдруг пискнул в голове Тивадай, и я, опомнившись, сообразила, что крепко стискиваю его в руках.
– Извини, пожалуйста, – покаянно пробормотала я и разжала пальцы. Тивадай только пробурчал что-то невнятное.
– Я полностью подтверждаю слова господина ректора, – раздался низкий голос. Рейнольд Альварес, до этого молчавший, наконец вмешался. Он сидел чуть в тени, но его голос прозвучал отчётливо и уверенно. – В прошлый раз мы с ректором Алдерианом пытались уничтожить Гоножа вдвоём. И потерпели поражение. Максимум, чего тогда удалось добиться, – отбросить его обратно в его измерение. Ненадолго.
Он перевёл взгляд на меня и кивнул.
– Ваша студентка сделала то, что не удалось даже нам. Так что, если уж спорить о заслугах – то, пожалуй, с ней, а не о ней.
В зале повисла тишина – плотная, будто звуки сами не решались нарушить пространство между столом комиссии и моим креслом.
Я почувствовала, как горло сжимает от волнения. Иштван не смотрел на меня, но я ощущала его поддержку всем существом, будто невидимое пламя согревало изнутри.
– Думаю, мы услышали достаточно и нам стоит удалиться на короткое совещание, – первой нарушила молчание Йоланда Гальне. Остальные члены комиссии согласно поднялись из-за стола и направились к выходу. Когда за ними закрылась дверь, я выдохнула, словно сбросила с плеч тяжеленную ношу, и без сил прислонилась к холодной стене.
Колени ходили ходуном.
Иштван протянул руку и обнял меня за плечи, властно притянув к себе. Я хотела было отстраниться, но он не позволил.
– Не бойся ничего, – шепнул он мне, и его горячее дыхание обожгло мою щёку.
Я была благодарна ему за поддержку, но это не уменьшило мой страх.
Скорее, наоборот!
Глава 43
В полнейшей тишине прошло где-то полчаса. Я уже с трудом дышала от волнения и, сколько бы Иштван не сжимал мою руку в знак ободрения, это не помогало.
Казалось бы, я столько всего пережила. Была на шаг от гибели. Побывала в логове страшного колдуна и его темного бога. Но нет, трясусь тут, как первокурсница перед оглашением результатов первого экзамена, от которых зависит, выгонят ли её или нет!
“Ну да, меня никто не выгонит, а вот шанса найти маму могут и лишить! Тогда все твои усилия и подвиги пойдут насмарку,” – промелькнуло в голове, и от этой перспективы я затряслась ещё больше.
“Может, Иштван сможет на них повлиять?” – возразила я самой себе и на пару секунд воспряла духом.
“Не сможет,” – безжалостно ворвался в мои мысли Тивадай, – “чтоб ты знала, он сам себя ограничил в праве вмешиваться в решения преподавателей, когда только основал Академию и прописывал её Устав. Чтобы у него не было соблазна выстраивать тут единоличное правление.”
Чудесно. Просто замечательно. Нет, конечно, такое решение похвально… но не в том случае, когда оно могло бы теоретически меня спасти!
Командор Альварес тоже молчал. Он мерил шагами комнату, шумно вздыхая время от времени, и хмуро поглядывая на меня. От этого меня даже охватило что-то, похожее на чувство вины: было такое ощущение, что он торопится по каким-то важным делам, а из-за меня вынужден торчать тут.
“А чего он вообще тут застрял?” – вдруг мелькнуло в голове, – “Можно подумать, я какая-то избранная студентка!
Дверь распахнулась внезапно и беззвучно. Первой вошла Йоланда Гальне – спокойная, как всегда, только на этот раз в её глазах мелькнуло что-то трудноуловимое, будто тень от лёгкой улыбки. За ней проследовали остальные члены комиссии. Амалия Граймс держала в руках узкую деревянную шкатулку, обтянутую тёмной кожей.
– Мы обсудили всё, что нужно, – сказала Йоланда, заняв своё место за столом. – Теперь остаётся проголосовать.
Вот оно! Сердце болезненно ёкнуло и лихорадочно заколотилось. Я нервно сглотнула слюну и поморщилась от того, как неприятно сжалось пересохшее горло.
Я настороженно посмотрела на шкатулку. Амалия открыла крышку, и внутри оказались кристаллы – два цвета: красного и зелёного, каждый размером с куриное яйцо. Собственно, формой они яйцо и напоминали.
Кристаллы стояли рядами на специальных подставках: по четыре каждого цвета. Амалия молча вытащила эти подставки и разместила их по обе стороны от шкатулки.
– Голосование будет открытым, – сухо произнесла она. – Зелёный кристалл – за, красный – против. Каждый из нас выбирает свой и опускает в шкатулку.
Моё сердце колотилось, а меня трясло так, будто я снова стояла перед Гоножем.
Первой поднялась Йоланда Гальне. Она встретилась со мной взглядом – и в нём не было ничего, кроме отстранённого спокойствия.
Она протянула руку и… взяла красный кристалл.
– Против, – спокойно сказала она и опустила камень в шкатулку. Не глядя в мою сторону, вернулась на своё место.
Я едва не выронила плюшевого Тивадая.
Йоланда? Против?!
Мне будто прилетел мощнейший удар под дых.
Мир на мгновение перекосился – голоса вокруг стали глухими, словно доносились из-под воды. Я ведь была уверена, что она на моей стороне! Её поддержка казалась надёжной… А теперь – пустота. Ледяная, как айсберг.
Я беспомощно взглянула на Иштвана, но тот был тоже потрясён. Он глядел на Йоланду так, словно видел её впервые. Зрачки у него были расширены от изумления.
Следом поднялся Артур ди Грегуар. Он лениво потянулся, зевнул и без особого видимого интереса взял красный кристалл.
– Против, – прокомментировал он равнодушно и положил его в шкатулку.
Я уже ничего не понимала. Двое из проголосовавших против. Если так пойдёт и дальше, то всё, прости-прощай мечта найти маму как можно скорее. Останется только надежда на Баттори, но что-то сомневаюсь, что он будет гореть сильным желанием мне помочь!
Вот встала Амалия. Я безнадёжно смотрела на неё, уже готовая ко всему.
Если уж эти двое ополчились против меня, то не сомневаюсь, что от Амалии тоже стоит ожидать какую-нибудь подлянку. Она же по-любому захочет припомнить мне то, что Иштван на неё даже не смотрит, а ко мне явно благоволит!
Граймс направилась к столу, не глядя на меня.
Ну всё. Кажется, это провал.
Мои нервы трепетали, натянутые, как струны, и я, не выдержав, прикрыла глаза и опустила голову.
Цокот каблуков Амалии резко умолк, и я услышала шуршание – она взяла кристалл…
– За, – донёсся до меня её ровный голос, и я, подскочив на месте, широко распахнула глаза.
Амалия, покосившись на меня, поместила в шкатулку ярко-зелёный кристалл, ослепительно сверкнувший гладким боком, и спокойно вернулась на место.
Напоследок она кинула на меня мимолётный взгляд, и мне померещилась улыбка, мелькнувшая на её губах.
Сердце пропустило удар. Я что, зря в ней сомневалась?
Два-один.
А к шкатулке уже направилась Марта Галаште, и в её глазах я не увидела ничего хорошего.
Она занесла руку над кристаллами, и я затаила дыхание. Всё заволокло каким-то туманом, и появилось ощущение, что остались только я и Марта.
Если она сейчас выберет красный, то всё будет кончено. А она-таки может его выбрать!
Но чудеса случаются! Вон, Амалия с Йоландой тому живые подтверждения… Грегуара в расчёт не берём, кто знает, что у этого вампира вообще на уме…
Но всё же… всё же…
Марта решительно опустила руку и взяла кристалл.
Глава 44
Марта подняла руку – и в её ладони блеснул зелёный кристалл.
– За, – твёрдо произнесла она и опустила камень в шкатулку. От меня не укрылось, что Йоланда недовольно поморщилась, словно рассчитывала, что Марта тоже вытянет красный кристалл.
Ладно, это всё лирика. С Йоландой я поговорю потом. Сейчас главное другое!
Я выдохнула так резко, что сама себя испугалась. Словно кто-то, наконец, снял с меня удавку, позволив вдохнуть полной грудью. Но облегчение длилось всего миг. Сердце по-прежнему колотилось, как пойманная птица, потому что всё ещё было не решено.
Два – за.
Два – против.
Половина пути позади, но именно теперь начинается самое волнительное: как перевесить чашу весов в ту или другую сторону?
Я беспомощно взглянула на Иштвана в поисках подсказки. Однако его лицо, на котором читалось непоколебимое спокойствие, слегка утихомирили мою панику.
Он поймал мой взгляд и ободряюще улыбнулся. Я заставила себя растянуть дрожащие губы в ответной улыбке. Это помогло – паника немного сошла на убыль.
– Не переживай, – сказал он, – ничего страшного не произошло. Такое иногда случается.
– Ну да, верю, – уныло сказала я, – только мне от этого ни горячо, ни холодно. Мне-то что сейчас делать? Я в каком-то подвешенном состоянии.
– Решение примет артефакт, – ответил Иштван таким тоном, словно речь шла о чём-то будничном, вроде похода в магазин, и обратился к Амалии:
– Граймс-тар, прошу вас. Вы знаете, что делать.
Амалия кивнула и, убрав все кристаллы обратно в шкатулку, перевернула её вверх дном.
А дальше произошло что-то загадочное.
Амалия отодвинула дно в сторону, запустила руку вовнутрь. Рука провалилась неожиданно глубоко, аж по запястье, словно шкатулка неожиданно стала очень вместительной.
Я даже привстала на месте, во все глаза глядя на это чудо.
Что происходит? Нет, не так, что сейчас произойдёт? И что из себя будет представлять этот артефакт, который упомянул Иштван? Может, какая-то необычная фигурка? Кубок, откуда надо будет тащить бумажки, решающие судьбы? Бубен, в который надо будет постучать для приманивания окончательного решения?..
Я сердито выдохнула.
“М-да,” – задумчиво резюмировал Тивадай, – “ну и полёт мысли у тебя. И как ты ещё не свихнулась?”
Я сердито цыкнула на него и шумно вздохнула. Сердце уже колотилось не так лихорадочно, но зато закружилась голова, а в горле пересохло.
Я с тоской подумала о стакане самой обыкновенной воды и почувствовала, как сильно вымоталась от нервов и стресса.
Ох, скорее бы это всё закончилось!
Меж тем, всё оказалось куда прозаичнее. Амалия вытащила руку, держа ещё один кристалл. Он был гораздо крупнее предыдущих и был прозрачным, как лёд, и ослепительно ярким.
– Решающий кристалл, – пояснил Иштван. – Он отзовётся на твою энергию. Если твои способности достаточного уровня, а сердце чисто, он окрасится в зелёный. Если нет – в красный.
– Василиса-тар, – позвала меня Амалия, – прошу вас подойти сюда.
Я медленно поднялась, чувствуя, как ватными становятся ноги. Всё внутри будто наполнилось звоном – не громким, а глухим, словно несущимся изнутри головы, оттого больше похожим на пульсацию.
Я подошла ближе, ощущая на себе взгляды всех присутствующих. Даже воздух в зале словно сгустился – густой, вязкий, пахнущий озоном и пылью.
Амалия протянула вперёд ладонь с прозрачным кристаллом. Он пульсировал, будто жил, мерцая изнутри мириадами крошечных перламутровых искр.
– Приложите руку, – тихо сказала Граймс.
Я послушалась и, стоило мне только коснуться гладкой поверхности, как кристалл вспыхнул. Вспышка ослепила, и по коже пробежал горячий ток. Мне показалось, что камень не просто откликается на мою магию – он заглядывает в самую глубину моего сердца, ощупывает мысли, страхи, эмоции. Даже видит что-то такое, что мне недоступно.
Это было неприятно, словно меня сунули в гигантский рентгеновский аппарат. По всему телу прокатилась дрожь, будто в кожу вонзились сотни тонких иголок. Я стиснула зубы, чтобы не отдёрнуть руку.
Перед глазами бешеной вереницей пронеслись образы – мама, Иштван, Гонож, кровь, дым, боль и странное ощущение силы, которая затаилась где-то глубоко во мне.
Она была похожа на серебристо-белую змейку, свернувшуюся кольцом. Стоило мне увидеть её внутренним взором, как змейка шевельнулась, подняла голову и встретилась со мной взглядом.
У неё были лукавые лазурные глазки, а мордочка выглядела так умилительно, что я невольно улыбнулась… и вдруг почувствовала невероятное облегчение, волной накатившее на меня.
Змейка махнула хвостиком, как вдруг свет внутри кристалла начал меняться. Сначала – холодный, серебристый, потом перелился в бирюзу и, наконец, медленно, будто с усилием, стал густо-зелёным, как молодая листва под солнцем.
В зале раздался тихий вздох – кто-то, кажется, Амалия, выдохнула.
Я стояла, всё ещё касаясь кристалла, и не могла поверить, что он принял меня. Что всё это – не сон, не иллюзия, а явь.
– Решено, – негромко произнесла Амалия. – Василиса Громова допускается к последнему курсу.
Слова эхом прокатились в голове, и только теперь я поняла, что дрожу. Мир вокруг будто снова обрёл краски – резкие, яркие, слишком живые после всего пережитого.
Я хотела что-то сказать – поблагодарить, оправдаться, хоть как-то показать, что слышу Граймс, – но горло сжалось. И тогда Иштван шагнул ко мне, положил руку на плечо и тихо, почти шепотом произнёс:
– Ты это заслужила. Поздравляю, Василиса.
– С-спасибо, – выдохнула я, не зная, куда деть руки. Голос предательски дрогнул. – За всё. И… за то, что…
– Не нужно, – мягко перебил Иштван. Его ладонь всё ещё покоилась у меня на плече, и от этого прикосновения внутри разлилось уже знакомое щемящее тепло. Отчаянно захотелось прижаться к нему, закрыть глаза – и чтобы он обнял меня, отгородив от внешнего мира.
Наши взгляды пересеклись, и в его глазах я прочла точно такое же желание…
Вот только место и время для его выполнения было совсем неподходящим!
Я поспешно кивнула, стараясь отвлечься, и именно в этот момент заметила, как Йоланда Гальне и Артур ди Грегуар почти одновременно поднялись со своих мест. Оба избегали встречаться со мной взглядом. Йоланда сжала губы в тонкую линию и, не говоря ни слова, направилась к выходу. Артур зашагал следом, быстро, будто хотел поскорее покинуть зал.
Что-то болезненно кольнуло в груди.
Я кинулась за ними.
– Подождите! – позвала я, но Йоланда уже почти дошла до двери. – Гальне-тар! Артур-тар!
Они обернулись почти одновременно, и я вздрогнула. Глаза у обоих были морознее льда.
– Василиса-тар, – сказала Йоланда негромко, – сейчас не время.
– Но… – попыталась возразить я, но женщина уже взялась за ручку двери, с явным намерением смыться.
– Стойте, – голос Иштвана разрезал воздух, как лезвие. Он прозвучал негромко, но в нём было столько стали, что даже мне захотелось съёжиться. – Гальне-тар. Ди Грегуар. Останьтесь.
Йоланда медленно обернулась. Артур замер около неё, вжав голову в плечи, словно решая, стоит ли перечить ректору. По лицу Иштвана нельзя было ничего прочитать – ни гнева, ни раздражения, только холодная собранность.
– Я хочу услышать ваши объяснения, – продолжил он, шагнув вперёд. – Вы оба проголосовали против Василисы-тар, при том, что, насколько мне известно, вы оба никогда не имели ничего против неё. Очевидно, на то были веские причины – изложите их. Немедленно. Это приказ.
