Текст книги "Белая река. Гримерша"

Автор книги: Мария Королева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

ДАША

Алексей Суздальцев мечтал стать великим путешественником. Однажды он сел за руль своей старенькой «девятки» и объявил:

– Уезжаю в кругосветное путешествие. Я, наконец, созрел. Поедешь со мной, Дашута?

– С ума сошел? – смеялась она. – У тебя же вещей с собой никаких нет.

– В том-то вся и соль. Это будет экстремальное путешествие. Без вещей, без денег.

– А как же паспортный контроль? У тебя же нет ни одной визы? И даже паспорта заграничного нет.

– Буду я еще обращать внимание на такие мелочи! – сказал он. Весело посигналил и уехал.

Задержали его через две недели в Италии. Каким образом старенькая «девятка» смогла пересечь несколько государственных границ, так никто и не понял.

«Без косметики я похожа на монстра, – грустно подумала Даша Громова, – самого настоящего монстра. Из малобюджетного фильма ужасов».

Девушка беспристрастно рассматривала собственное лицо в зеркале с двойным увеличением. Почему мама говорит ей, что она симпатичная? Ну что здесь хорошего – кожа какая-то бледно-зеленая, под глазами вечные синяки нос картошкой, глаза, правда, красивой формы, большие, но зато невыразительно серого цвета, а губы толстые, как у мультипликационного негра.

Однажды Даша случайно подслушала разговор двух девушек, вместе с ней учившихся в школе гримеров. Они оживленно болтали, сидя за столиком одного из многочисленных мосфильмовских кафе.

– По-моему, стилистка должна быть красавицей, – бросила одна из них, шестнадцатилетняя прехорошенькая рыжая девушка с завитой челкой. Даша знала, что у этой девушки очень состоятельные родители. На курсы она приезжала в серебристом новеньком «мерседесе» последней модели, а по пятам за ней ходил устрашающего вида мулат, похожий на профессионального игрока НБА, – личный телохранитель. В школу гримеров она записалась от скуки Даша сомневалась, что эта избалованная богачка когда-нибудь будет пудрить чужие лица.

– Точно! – радостно согласилась ее собеседница, не менее хорошенькая брюнетка, чем-то напоминающая Синди Кроуфорд. Эта девушка была профессиональной манекенщицей, но особенных успехов на подиуме почему-то не добилась – несмотря на свое удивительное сходство со знаменитой американкой (кажется, у нее была даже родинка над верхней губой, как у Синди). Поэтому она npeдусмотрительно решила освоить еще одну богемную специальность. – Я с тобой полностью согласна. Клиенту должен нравиться человек, который ею красит. В какой-то степени стилист – это идеал, образец красивой, ухоженной внешности. Мне кажется, что в школу гримеров должны отбирать по внешности.

– Верно! А к нам набрали каких-то непонятных особ! Неужели они рассчитывают на какую-то карьеpy? Особенно меня радует та девка, которая все время садится за первую партy.

– А, которая носит замызганные штаны? – поморщилась манекенщица. – А ты видела её свитер? Подумать только, весь в мещанских розовых ceрдечках!

Сплетницы рассмеялись, а Даша, сидевшая за соседним столиком, немного приуныла. Дело в том, что в их группе лишь у одной девушки был свитерок с сердечками – у нее самой. Свитер этот подарила ей Верка Агеева. Даша долго стеснялась его надевать, но, в конце концов, подруга убедила ее, что вещь модная и очень Даше к лицу.

– С ее физиономией только в цирке работать! – тем временем злорадствовала рыжая. – Дрессировщицей диких животных.

– Почему дрессировщицей диких животных? – изумилась манекенщица.

– Да тигры описаются от смеха, когда увидят, как она одевается. И выполнят все, что она прикажет, – из жалости!

В эту минуту в Даше проснулись все ее детские комплексы. Уродина, уродина, уродина!!! Она никогда самой себе не нравилась, поэтому и окружающие считали ее малосимпатичной. За ней никто не ухаживал в школе. У нее не было поклонников на «Мосфильме» – а ведь многие начинающие гримерши умудрились закрутить романы с актерами, статистами и операторами и даже с режиссерами!

И только Суздальцев не понимал, почему Даша так страдает.

– Дашук, ну что ты глупости-то болтаешь? – казалось, искренне удивлялся он. – Кто это тебе сказал, что ты уродина. Ты же у меня самая настоящая красавица! Честное слово.

Ага, красавица. Наверное, поэтому он ее и бросил. Может, она давно бы уже звалась мадам Суздальцевой. (Сколько раз Даша примеряла к своему имени эту благозвучную фамилию – и никакое другое сочетание слов не казалось ей таким манящим и сладким!) Или, что еще лучше, – она бы сама бросила Лешу Суздальцева. Если бы была чуточку привлекательнее внешне. Растоптала бы острым каблучком его израненное сердце, рассмеялась бы, глядя, как горькие слезы стекают по его растерянному лицу. Выкинула бы вон, как старый башмак, как засохший кактус с пыльного подоконника! Даша даже улыбнулась от сладости невольных мыслей. Она видела это как наяву: она, холеная, красивая, почему-то одетая в длинную пушистую шубу, демонически смеется вслед ему – а он уходит, сутулый, несправедливо обиженный, в растянутых трениках и легкой курточке на рыбьем меху!

Даша вздохнула и принялась меланхолично подкрашивать ресницы темно-зеленой тушью – говорят, это нынче очень модно. До вылета из Москвы оставалось еще целых шесть часов. И зачем она встала так рано? Даша очень радовалась предстоящей поездке в Адыгею. Хотя она уже успела понять, что отдохнуть ей там никто не даст. Но все равно, до чего же приятно иногда сменить обстановку!

Новая работа Дарье нравилась, несмотря на то что всю последнюю неделю она появлялась на киностудии в десять, а уходила не раньше одиннадцати.

Отбирать костюмы, закупать косметику – вся эта работа на Даше. Плюс администраторские обязанности – сортировать кассеты, упаковывать декорации, на звонки отвечать. Зато продюсер выдел ей двести долларов на закупку грима – по меркам Даши, это была фантастически огромная сумма. Она чувствовала себя, чуть ли не миллионершей, тиская в кармане хрусткие зеленые бумажки. Целых двести долларов – и потратить все это надо только на косметику!

В одном из извилистых староарбатских переулочков находится крошечный магазинчик, где продается все, что нужно профессиональному стилисту. Сколько раз она приходила сюда полюбоваться на нарядные флаконы и тюбики, пышные парики и роскошные карнавальные костюмы. Сколько раз с раскрытым ртом рассматривала заманчивые витрины. Она была даже знакома с некоторыми продавщицами – те смотрели на Дашу с некоторой долей снисхождения, впрочем, никогда ее не выгоняли – несмотря на то, что эта бедно одетая девушка так ни разу ничего и не купила.

Вот и сейчас Даша с вожделением разглядывала разноцветные пузырьки, причем вид у нее при этом был самый, что ни на есть гордый. Еще бы – она, Даша Громова, сможет наконец все это купить! И вот эту перламутровую пудру для тела, и накладные пушистые реснички, и наимоднейшую помаду золотисто-терракотового цвета!

– Что, опять маетесь? – К ней подошла одна из знакомых продавщиц. – Прямо жалко вас. Ходите сюда как на работу, все смотрите и ничего не покупаете. Оно и понятно, для меня, если честно, это тоже дороговато…

– Да? Но ко мне это не относится. Я не из бедных и собираюсь сейчас все это купить! – Даша улыбнулась, рассеянно и снисходительно, и тут же мысленно отругала себя за пренебрежительный тон. Ну вот, решила самоутвердиться за счет милой, приветливой девушки. Не смогла удержаться и напялила на себя маску хамовато-уверенной богачки. Не хватало ей превратиться в этакий клон холодной снобистки Аллы Белой! Да кто она такая? И недели еще не работает в кино, а уже такое самомнение. – Вообще-то шучу, конечно, – быстро добавила она, – для меня все это тоже дорого. Просто меня приняли наконец на работу – гримером. И деньги на покупку косметики выделили.

Продавщица потеплела и принялась выкладывать на прилавок товар.

– Вот посмотрите, здесь тени. У нас в наличии семьдесят четыре цвета. Можем упаковать те, которые вам понравятся, в специальную удобную палитру. Есть устойчивая помада. Захотите – не сотрете. Если, конечно, не купите у нас специальную смывку, – опомнившись, поправилась она, – в наличии все цвета. Хит сезона – блестящие румяна-стик. Прозрачная легкая пудра в наборе с десятью кисточками. А это наше новое приобретение – специальная тушь для накладных ресниц! – воодушевленно тараторила она.

– Постойте, – Даша поморщилась, не в силах переварить всю информацию, которой поделилась с ней словоохотливая продавщица, – а зачем накладным ресницам тушь, они же и так длинные и пушистые.

– Ну как же, – чуть ли не оскорбилась продавщица, – а цвет?! Вы что, будете искать по всей Москве синие и зеленые ресницы? Это же сейчас самая мода. Ну, конечно, не такие синие ресницы, как у Мальвины.

– А что, у Мальвины синие ресницы? – пробормотала Даша.

– И брови, и ресницы, и волосы на ногах, – авторитетно сказала девушка. – Так что, берете? Могу еще предложить маскировочный карандашик, круги под глазами замазывать!

– Мне нужен тональный крем, светлый и цвета загара, – неуверенно сказала Даша, – еще набор накладных ресничек, карандаши для глаз, тени, помады, румяна…

– Замечательно! Сейчас я вам посчитаю, – девушка азартно защелкала калькулятором, – его девяносто условных единиц! Сейчас переведу в рубли и выпишу чек.

– Постойте. Мне двести долларов выдали. Надо что-нибудь еще выбрать.

– На десять долларов? – Продавщица огляделась вокруг. – Придумала! Купите накладную лысину!

– Что?

– Накладную лысину из силикона, – без тени юмора повторила девушка, – а что, вы же сказали, что в кино теперь работаете. Вдруг пригодится!

Даша вышла из магазинчика, обвешанная кульками и фирменными пакетиками. В итоге в ее арсенале оказались: целая палитра разноцветных теней для век, набор накладных ногтей и ресничек, несколько тюбиков со стойкой помадой для губ, специальный театральный грим для тела, имитирующий смуглый загар. Румяна, прозрачная пудра, тональные кремы, золотистые блестки для лица. Еще Даша вспомнила, что по сценарию в фильме предусмотрена драка и даже убийство, и купила несколько прозрачных пакетиков с бутафорской кровью. И, конечно же, силиконовая лысина. Хотя зачем ей может понадобиться лысина, Даша так и не поняла.

Да, работа гримерши оказалась куда более утомительной, чем работа секретарши в рекламном агентстве.

Да еще и начальница – элегантная и стервозная Алла Белая, – похоже, невзлюбила новенькую гримершу. Например, вчера, когда Даша вежливо поздоровалась с ней в студийном коридоре, та просто молча, прошла мимо – как будто бы на Даше была шапка-невидимка. «Ну конечно, она же такая красивая, преуспевающая, сексуальная и богатая, – без злобно думала Даша, глядя Алле вслед, – ее любят мужчины и уважают коллеги, у нее все есть, она почти звезда. А кто такая я? С чего она должна со мной здороваться? Наверняка она думает, что я просто неудачница… Да, что там, так оно и есть на самом деле…»

Признаться честно, и прочие сотрудники особенно не баловали ее своим вниманием. Только Машка Кравченко, добрая душа, ежедневно приветливо с Дашей здоровалась и даже несколько раз ненавязчиво интересовалась ее жизнью (правда, едва ли тривиальный вопрос «Как дела?» можно принять за искренний интерес). Даша не переживала. В конце концов, кто она такая, чтобы заинтересовать этих людей? Простой гример.

А однажды к ней подошел сам Максим Медник, местный секс-символ – вот уж чего она никак не ожидала.

Красавчик заметил ее позавчера. Она как раз распаковывала огромную картонную коробку с очередной партией кассет – все их необходимо было пронумеровать черным маркером.

– Тебя, кажется, Дашей зовут? – томно растягивая слова, поинтересовался он.

– Дашей, – подтвердила она, радостно удивленная тем фактом, что хоть кто-то здесь запомнил ее имя.

– А я давно заметил, что ты за мной наблюдаешь!

– Правда? – Она вежливо улыбнулась. – Ну, я ко всем присматриваюсь., я же тут новенькая. Надеюсь, я никак вас не обидела?

– Ну что ты, – он как-то снисходительно потрепал ее по щеке, – напротив, я всегда почти на равных общаюсь с поклонницами.

– Но я не…

– У меня вообще много поклонниц, – перебил актер, – говорят, что где-то есть даже мой фан-клуб. Так что ты тоже можешь туда вступить.

– Да я вовсе не ваша поклонница, – честно призналась Даша, которая не видела ни одного фильма с участием Максима.

– Ну-ну, детка, не стоит этого стесняться, – улыбнулся он, – я же живой человек и все прекрасно понимаю. Часто женщины, у которых нет своей личной жизни, придумывают себе несуществующие идеалы. Мечтают, например, о каком-нибудь знаменитом актере. И я хорошо подхожу на эту роль – ведь, несмотря на славу, успех и красоту, я отнюдь не сноб и охотно общаюсь с поклонницами.

«Никакой ты не знаменитый актер, к тому же полный дурак!» – подумала Даша, но вслух почему-то промямлила:

– А у меня есть личная жизнь!

– Не стоит меня обманывать, – подмигнул самовлюбленный идиот. – Когда-то я мечтал поступить на психологический факультет. Я-то женщин знаю. В отношении баб я доктор наук, эксперт. Ты не замужем, и никогда не была, и, скорее всего, постоянного друга у тебя тоже нет.

– Это еще почему? – Она едва не задохнулась от возмущения. Этого только ей не хватало! Неужели отчетливая печать «престарелая старая дева» ярко сияет на ее лбу?! Любой человек смотрит на нее и понимает: о, вот эта никому не пригодилась! Все знают: коллеги, люди на улице и в метро и даже немногочисленные приятельницы, от которых Даша с ловкостью Штирлица скрывает собственное одиночество…

– Ну не смущайся, – он слегка понизил голос, – никому не расскажу. Впрочем, мне пора, – «суперзвезда» задумчиво посмотрел на позолоченные часы «Роллекс» (скорее всего, фальшивые, уж слишком шикарно они выглядели), – если хочешь, подойди попозже, дам тебе автограф!

Медник как ни в чем не бывало отошел, а Даша так и осталась сидеть на полу – хмурая и озадаченная.

– Эй, не расстраивайся, – к ней подошла Маша Кравченко.

– Да я вроде и не расстраиваюсь, – Даша непринужденно улыбнулась.

– Oн, что предлагал автограф дать? – ухмыльнулась Машка.

– Ага.

– Мне тоже предлагал, когда я здесь только появилась. Прикинь, да? Я ведь тоже актриса и тоже, между прочим, играю главную роль, а мне предлагают автограф, как какой-то… извини, я не тебя имела в виду! Короче, псих.

– Кажется, по научному это называется манией величия.

– Точно! – обрадовалась Кравченко. – Кстати, ты знаешь, у него действительно есть фан-клуб. Это меня удивляет больше всего. Парочка ролей, а поклонницы есть. Хоть на самом деле их немного.

– Откуда ты знаешь?

– Да ему иногда письма сюда приходят. Тетеньки разных профессии и возрастов признаются нашему неотразимому Максику в любви… Он эти письма вслух на летучках читает! Услышишь – обхохочешься.

Даша вспоминала эту сцену с невольной улыбкой. Что ж, всем известно – артисты – люди эксцентричные и непредсказуемые. А ей, Даше, придется найти общий язык со всеми – и с глупым Максимом Медником, и даже со стервозной Аллой Белой.

Даша подвела губы ярко-красной помадой – от этого ее и без того полные губы стали смотреться совсем толстыми, и девушка в очередной раз расстроилась. В ванную заглянула мама.

– Дашуня, я cмотрю, ты не взяла свою теплую куртку, – робко начала она.

– Мам, ты что, какая куртка? – отмахнулась девушка. – Это же Северный Кавказ, а не Северный полюс. Там уже двадцать пять градусов. И потом, у меня с собой два свитера и ветровка на случай дождя.

– И все равно мне неспокойно, – вздохнула мама. – Это надо же, ты взяла всего одни джинсы, зато три купальника. Ну, зачем тебе в горах три купальника? Где ты купаться-то собралась?

– Ma, ну там же река есть, горная, большая. В ней и буду купаться.

Этот утомительный диалог был прерван внезапным телефонным звонком – чему Даша была очень рада.

– Але, – услышала она какой-то подозрительно робкий голос Верки Агеевой, – Даш, ты?

– Ну я. – Даша немного растерялась, она никак не ожидала, что Верка сама ей позвонит.

– Даш, ты это… Не обижайся на меня, ладно? Ну, понимаешь, я тогда немного выпила, вот и набросилась на тебя, потом мне было очень стыдно. И потом, ты же знаешь, я сама всегда хотела стать актрисой, по меня не взяли в театральный, а тут ты сообщаешь, что собираешься работать в кино. – Верка говорила неестественно быстро, она, как и большинство людей, не умела просить прощения.

– Вер, но я же не актрисой буду работать, а всего лишь гримером, – резонно возразила Даша. Она говорила строго, но на самом деле Веркин звонок ее обрадовал. К ней возвращается единственная подруга! Теперь ей снова есть с кем посплетничать, сеть кому посетовать на неприходящего героя, есть, в конце концов, кому рассказать о будущих адыгейских приключениях.

– Ну, короче, ты ведь на меня нс обиделась, да? – требовательно спросила подруга. Впрочем, Верка и сама уже поняла, что Даша не обиделась, Даша, конечно же, ее простила, – тогда рассказывай, с кем из кинозвезд ты уже успела познакомиться?

– Ни с кем, – честно призналась Даша, – в нашем фильме задействованы только неизвестные актеры.

Верка вздохнула, как Даша показалось, облегченно.

– Что тебе привезти из Адыгеи?

– Высокого смуглого адыгейца, что же еще?

– Адыга, – машинально поправила Дарья, – хорошо, возьму с собой твою фотографию, и если кто-нибудь польстится…

– Toгда показывай им лучше фотку Милки Огневой и говори, что это я, – придумала альтернативный вариант Вера, – а на месте уж разберемся. И, Даш, ты уж сама-то там не оплошай.

– Что ты имеешь в виду?

– Прекрасно знаешь что. Горы, звезды, секс под соснами.

– Почему не под березами? Под соснами иголки. – Даша привычно включилась в сатирическую перепалку.

– Ничего, плед подстелите. Под соснами романтичней.

– Ладно, Верунь, все это, конечно, смешно, но мне уже пора в аэропорт.

– Да прекрати, – фыркнула подруга, – вот увидишь, припрёшься раньше всех. Киношные люди – они такие, обязательно все опоздают.

– Не говори ерунды. У нас, знаешь, какая начальница – попробовал бы кто опоздать! Ладно, Вер, я помчалась, если получится, позвоню. – И повесила трубку.

Как ни странно, дальновидная Верка и на этот раз оказалась права. Когда взмыленная Даша Громова с тяжеленной спортивной cyмкой через плечо примчалась в аэропорт Внуково, она была первая. И это несмотря на то, что до вылета оставалось всего сорок минут! Напрасно взволнованная девушка металась от одного табло к другому – коллег не было нигде. «А может, все вообще отменилось?! – в ужасе подумала она. – Ну вот, как всегда, столько планов – и бац! А мне никто ничего не сказал. Вот Верка посмеется-то!»

– Простите, а это не вы наш новый гример? – чья-то мягкая рука опустилась на се плечо, и от неожиданности Даша подпрыгнула на месте.

Ах, это похожий на Есенина актер Григорий Савин. Любовник Машки Кравченко. Интересно, почему он приехал один? Они что, вместе не живут? А может быть, поссорились? Даша молча рассматривала его круглое приятное лицо – в общем-то совсем простое, русское, без всяких там «изюминок» и «перчинок». Вблизи он нс был так отчаянно похож на Суздальцева, и все-таки… этот мальчишеский блеск в прищуренных глазах, эта постоянная полуулыбка… Как наваждение! Может быть, они вообще родственники. Вряд ли – Даша прекрасно знала всех близких и дальних родственников Леши Суздальцева.

Дашина рука непроизвольно взметнулась вверх, к спутавшимся волосам, – надо поправить челку. Хорошо бы еще подкрасить губы и припудрить нос. Наплевать, что этот Гриша Савин любовник Машки. Все равно она должна выглядеть блестяще – раз он так похож на подлеца Лешку.

– Так я не ронял, это вы или нс вы? – Его явно удивила патологическая молчаливость новой гримерши.

– Я. – Она выдавила из себя самую обаятельную улыбку. – Вообще-то меня зовут Даша.

– Гриша, – ответно улыбнулся он, демонстрируя при этом трогательные ямочки в уголках губ.

– Странно, никого из наших еще нет… Я даже подумала, что все отменилось, а мне, как всегда, ничего не сообщили.

– Не вижу ничего удивительного. Машка, например, обычно дрыхнет до двенадцати, для неё сущая пытка подняться в такую рань. Макс наверняка нс может оторваться от зеркала – решает сакраментальный вопрос – побриться или оставить щетинку, как у Антонио Бандераса. Алка где-нибудь в пробке. У осветителей очередное похмельное утро. И так далее. Одни мы с вами точны, как часы на Биг-Бене. Предлагаю по этому поводу выпить кофе.

– С удовольствием! – Не чересчур ли поспешно она согласилась? Хотя Гриша, наверное, привык, что большинство женщин так на него реагируют. Есть такой тип людей: они могут быть сколь угодно некрасивыми – и все равно дадут сто очков вперед любому Алену Делону.

– Ну, так вперед! – Он легко подхватил ее набитую сумку.

В кафе было многолюдно, им едва удалось занять столик в самом углу. Григорий тут же заказал подошедшей официантке два эспрессо и шоколадное пирожное для Даши.

Официантка, молоденькая девушка с широкой профессиональной улыбкой, вдруг, мило смутившись, протянула Грише какую-то грязноватую салфетку.

– Что это? – удивился он.

– Извините, но вы не могли бы оставить свой автограф? – зардевшись, прошептала девчонка. – Я вас узнала, вы актер.

– Да? И кого же я играл? – насмешливо поинтересовался мужчина. Даша знала, что у него еще не было ни одной большой, заметной роли.

– О, – оживилась девушка, – вы играли в фильме «Криминал». Бандита, которого убили в самом начале.

– Да, в первом же кадре, – пояснил Гриша, – если быть более точным, я сыграл труп бандита. Это был мой дебют. Меня показывали ровно тридцать пять секунд. При этом на экране было еще восемь неподвижных трупов.

– Да, но вы были так убедительны. А еще вы играли продавца в фильме… не помню каком.

– Точно, – обрадовался актер, – тогда у меня был богатый текст. Я произнес: «Не забудьте сдачу!» – если не ошибаюсь.

– Именно так, – подтвердила поклонница, – вы великолепный актер.

Григорий старательно подписал салфетку. У него была настоящая «звездная» роспись – размашистая, угловатая, с кокетливой завитушкой в самом конце. Довольная официантка спрятала трофей и тотчас убежала в комнатку для персонала – похвастаться подружкам.

– Надо же, попросила автограф у эпизодического актера, совсем неизвестного, – сорвалось с Дашиного языка. Который, она тут же пребольно прикусила – но было уже поздно. Все, теперь Григорий смертельно на нее обидится. Артисты ведь такие ранимые, когда речь заходит об их карьере. Особенно эпизодические артисты.

Но Гриша, вопреки ее ожиданиям, рассмеялся.

– Точно, прикол! Расскажу Машке, она не поверит. И как эта девица умудрилась разглядеть меня среди трупов. Ведь половина моего лица была залита бутафорской кровью.

Даша расслабилась и заулыбалась. Надо же, какой он простой и приятный, этот Григорий Савин. Впрочем, Суздальцев в этой ситуации точно так же рассмеялся бы – и всех окружающих смеяться бы заставил. Он так несерьезно относился к жизни, этот Лешка! Как романтичный девятиклассник, честное слово!

Однажды они поссорились – из-за какой-то мелочи, сейчас Даша не могла вспомнить точно, из-за чего именно. Лешка, как обычно, забыл об обиде через пятнадцать минут, а Даша упрямо молчала, надув губы и нахмурив брови.

– Дашка, да сколько можно злиться? – удивлялся он. – Мы же с тобой любим друг друга, и это была чисто символическая ссора!

– Ни за что не прощу! – твердила она, уже зная, что простит, непременно простит, вот только подуется еще минут пять – десять, и все!

– Ну что я должен сделать? – вопрошал Суздальцев. – Хочешь, переплыву Мировой океан на лодке-байдарке? Хочешь, проведу два с половиной часа и клетке с разъяренными тиграми? Или напишу матерное слово на стене Кремля?

– Это все слова, – буркнула Даша, но морщинка на ее лбу разгладилась, а уголки губ медленно доползли вверх.

– Ах, так! – воскликнул он. Потом надел шапку и стремительно выбежал из комнаты. Даша удивилась – неужели он мог на нее обидится? С чего вдруг такая истерическая реакция? Она тут ж отругала себя за твердость, за то, что вступила с ним в шутливую перепалку, за то, что… И, тут в окно постучали. Она удивленно повернула голову – как же так, все-таки одиннадцатый этаж! За окном, весело улыбаясь, стоял Леша Суздальцев. Его ноги(сорок пятого размера!) едва умещались на узком обледенелом карнизе. Даша в ужасе метнулась к окну, но на полпути остановилась. Главное, чтобы он не испугался, не поскользнулся! Но Алексей Суздальцев и не думал пугаться! Он присел перед ней в шутливом реверансе, а потом, осторожно перебирая ногами, вернулся по карнизу в открытое кухонное окно.

– Ну что, убедилась? – вопрошал он, ее за плечи. – Теперь ты знаешь, на что я ради тебя способен?

Румяный, слегка возбужденный, с холодными ладонями – он был победителем, а победителей не судят. Даша молча плакала, и гладила его по волосам и умилялась его детскости, и пугалась его отчаянности, и боялась выпустить его из кольца своих рук.

– Эй, какого черта вы здесь вдвоем сидите? – вдруг услышала Даша капризный женский голос. Прямо к их столику приблизилась ожившая картинка из легкомысленного журнала для мужчин – настоящая роковая красавица. Иссиня-черные небрежно причесанные локоны, смуглая гладкая кожа, ярко-красное мини-платье…

– Маш, не надо было опаздывать, а то уведут меня от тебя, – подмигнул красотке Гриша.

Дарья выпучила глаза. Маша?! Эта роскошная супермодель – Маша Кравченко?! И она еще не хотела красить волосы в черный цвет?!

– Машка, ты выглядишь волшебно. Тебе всегда надо так красить волосы, – прошептала пораженная метаморфозой Дарья, – а ты еще не хотела меня слушаться!

– Сама знаю, – нахмурилась подруга. – Мне вообще по-всякому идет. И беленькой, и темненькой. И даже рыжей. Правда, Гриш?

– Безусловно, солнышко, – с шутливой серьезностью подтвердил мужчина.

– Между прочим, вас там все заждались, – объявила Маша, – особенно, Даша, тебя. Алла зубами своими фарфоровыми уже скрипит от злости и грозится тебя уволить.

– С чего ты взяла, что у Алки фарфоровые зубы? – удивился Гриша. – По-моему, они настоящие.

– Ага, такие белые? Я вот два раза в месяц хожу зубы отбеливать, и все равно у нее белее. Так не бывает.

– А отбеливать так часто зубы вредно, – вставила Даша и тут же пожалела о невольно сорвавшейся реплике: красавица посмотрела на нее так, как Горгона Медуза, вероятно, смотрела на своих жертв, желая обратить их в камень.

– Не обращай на нее внимания, – украдкой шепнул ей Савин, – она со всеми так разговаривает, с кем я обедать хожу. Ревнует. – И обвешанный сумками (своей, Дашиной и Машиной), мужчина бросился догонять любовницу.

Строгая режиссерша Аллa Белая и впрямь пребывалa не в самом лучшем расположении духа.

– Явилась… – Она уничтожающе посмотрела на Дашу, и та словно стала на две головы ниже – настолько испепеляющим был начальственный взгляд.

– Я уже давно здесь, просто вы все опаздывали, и я… – залепетала Даша Громова.

– Понятно, самая точная, значит, – отрезала Алла, – приятно, когда новый сотрудник так обязателен. Похвальное начало карьеры.

– Да она, правда, здесь уже давно, – подтвердил Гриша Савин, – просто вас долго не было, и мы сходили в бар.

– Еще и алкоголичка, – подытожила начальница и отвернулась. Непутевая Даша ее больше нисколько не интересовала. Тем более что на их самолет уже объявили посадку.

Даша заметила, что у Аллы нет при себе никаких личных вещей – только крохотный, изящный рюкзачок, – похоже, из крокодиловой кожи.

– Она что, так и будет ходить все время в одном и том же костюме? – тихонько хихикнула Дарья, обращаясь к Маше Кравченко. – Превратиться в настоящего аборигена – в грязных лохмотьях, с отросшими ногтями!

– Как бы не так! – тут же отозвалась любившая посплетничать Маша. – Просто хитрая Алка все свои тридцать три чемодана оформила как декорации, и теперь их волокут студийные шоферы!

Самолет с гордой надписью «Кубанские авиалинии» выглядел угрожающе старым – словно антикварный экспонат. Узкие проходы, два ряда стареньких кресел. Даша водрузила свою сумку на полку для багажа. Интересно, кто окажется ее соседом по креслу? Конечно, лететь нс так долго – всего два часа, но все-таки… Хорошо бы это оказался Гришка Савин. Или хотя бы знойная Маша Кравченко. С ними можно было бы поболтать, обсудить предстоящую командировку. А вот если рядом с Дашей усядется, например, Алла Белая, придется весь полет сидеть, угрюмо уткнувшись в газетку с кроссвордами.

– Блин, кажется, я здесь сижу, – услышала она недовольный басок, – думал, рядом с Аллой сесть, так нет. Просто неудачный день какой-то.

Максим Медник. Секс-символ, главный герой, красавец мужчина. Нарцисс и безнадежный дурак. Полагает, что соседство в авиакресле рядом с Дашей Громовой – безусловный атрибут неудачного дня. Ну и ладно. Ей, между прочим, тоже не очень хочется сидеть рядом с таким грубияном. И потом, наверняка, он опять начнет назойливо предлагать ей автограф. Или снова скажет, что Даша похожа на старую деву. Кому приятно услышать о себе такое?

– А Алла Михайловна просила, чтобы рядом с ней вообще никого не сажали, – мстительно сказала Даша, – она еще говорила, что предпочитает одиночество плохой компании.

Последнюю фразу девушка добавила от себя – все равно Максим никак не сможет это проверить!

– Ну и ладно. Значит, на этот раз тебе повезло, будем сидеть рядом. Только прошу тебя, не надо расспрашивать меня о личной жизни. Все поклонницы этим злоупотребляют. И никаких фотографий, – буркнул мужчина, усаживаясь на место. В следующую секунду он выудил из кармана маленькое складное зеркальце и принялся придирчиво изучать собственную физиономию. Даша краем глаза с любопытством за ним наблюдала. Интересно, сколько же можно вот так тупо пялиться в зеркало?! Был бы он прыщавой пятнадцатилетней барышней. – Даша бы еще смогла оправдать подобную страсть к самолюбованию.

– Морщины изучаете? – язвительно полюбопытствовала она. – Как профессионал, могу посоветовать великолепный крем. Французский, им пользуется моя бабушка.

Максим посмотрел на нее уничтожающе и многозначительно промолчал.

– Дамы и господа! – послышался слащавый монолог стюардессы. – Приветствуем вас на борту нашего авиалайнера. Через пятнадцать минут вам будут предложены напитки на выбор.

– А еда? – заволновался Максим Медник. – Завтраков что, не будет?

К сожалению, секс-символ оказался прав – прошел целый час, а стюардессы все не появлялись.

– Вообще я совсем не злой, – вдруг заметил Медник, обращаясь к Даше, – просто вчера немного перебрал, и у меня голова болит. Сама понимаешь, богема, творческая личность. Встретил однокурсника, он, кстати, режиссер, предлагал мне сниматься.

– Очень интересно, – зевая, заметила Даша.

Но красавец мужчина не заметил ее сарказма, а может, просто сделал вид.