Текст книги "Белая река. Гримерша"
Автор книги: Мария Королева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
АЛЛА
До чего же любопытна эта категория – время! То оно несется вперед, как олимпийский чемпион на стометровой дистанции, а то капризно останавливается, замирает, молчит – и никакими силами не сдвинешь его с места. Если тебе грустно или скучно, если делать решительно нечего, если ты сидишь в длинной очереди перед кабинетом зубного врача или отчаянно мечтаешь о приближающемся отпуске – тогда время превращается в старенькую черепаху. Ползет себе потихонечку, природа у него такая. А вот когда ты сжимаешь ладонь любимого на первом свидании или поглощаешь крем-брюле в ресторане – вот тогда время бежит сломя голову и упрямо тянет тебя за собою.
Съемки художественного фильма – это интересно, это волнующе. Каждый день радует чем-то новеньким, а завтра будет разительно отличаться от вчера. Поэтому время на съемках летит с космической скоростью. Прошло уже почти две недели – а Алла и не поверила. Однако в пользу времени свидетельствовали безусловные аргументы – целая коробка отснятых кассет, персиковый цвет лица (горный воздух лечит усталую кожу лучше французского бальзама), изобилие неразбавленного солнца (так всегда бывает в конце апреля на Северном Кавказе).
И, тем не менее, Алла Белая отчаянно скучала. Настоящее дитя мегаполиса, она сперва чувствовала себя крайне неуютно среди высоких сосен и огромных камней. Потом привыкла, освоилась. И скоро стала удивляться – как же вообще она могла жить запертой в каменной клетке, без этого воздуха, без этой бурлящей воды? Ежедневно она спускалась к Белой реке – помечтать о фильме или просто для того, чтобы задумчиво посмотреть на спешащую куда-то воду. Она и камень давно себе облюбовала удобный – сухой, согретый солнцем и в то же время зависший почти над самой водой. Только здесь, на этом камне, Алла Белая могла расслабиться и отдохнуть по-настоящему.
Однажды она случайно выяснила презабавную подробность – этот же камень полюбился и гримерше Даше Громовой. Она тоже приходит сюда каждый день, тоже подолгу задумчиво смотрела на белую пену… Странно, но именно этот факт немного примирил Аллу с новенькой гримершей.
Если честно, с самого начала Даша Громова почему-то очень раздражала Аллу. Она даже хотела отказать ей в работе, но потом передумала – пойдут еще сплетни, что она несправедливо привязалась к девчонке, на которую, по идее, и внимания обращать не должна… Каждый день Алла незаметно рассматривала Дашу – сама не зная почему. «Кого-то она мне напоминает, – думала Алла, – кого-то очень знакомого, только я никак не найму, кого именно… Через неделю пребывания в Гузерипле она могла бы рассказать о жизни Даши Громовой все. Слишком уж не скрывала эта Громова своих эмоций, слишком открытым было ее простоватое лицо. Во-первых, на Дашу, неизвестно почему, обратил внимание Максим Медник. Странно, обычно он предпочитает иметь дело с голубоглазыми и длинноногими. Но в этом ничего страшного нет. Максим сразу объявляет своим новым пассиям правила игры, только полная дура может надеяться завести с ним постоянные отношения. Во-вторых, что-то странное происходит между Дашей и Гришей Савиным. Григорий, прекрасный актер, умный собеседник и компанейский человек. Почему-то с самого начала он не внушал Алле доверия. Ну, вот чем могла его заинтересовать та же Даша Громова? У него ведь такая красивая и неглупая невеста, Маша Кравченко, Даша проигрывает ей по всем статьям. И тем не менее он с радостью идет на контакт. Сам к ней подходит, предлагает ей сфотографироваться, и при этом на его лице цветет такая фальшивая сладкая улыбка… Впрочем, Даша же нс кинорежиссер, ей не заметить человеческой неискренности. Тем более если фальшивит вполне талантливый актер. Впрочем, может, это Алла сама все придумала?
Может, всему виною ее собственные проблемы?
В последнее время она часто общалась с Ярославом Мудрым. Он показал ей местную плотину. Он показал ей типичную южную ротонду, спрятанную в сосновом лесу.
Однажды Ясик спросил:
– Алла, можно я сделаю тебе подарок? – и при этом посмотрел на нее внимательно и серьезно.
– Обожаю подарки, – улыбнулась она, предвкушая букет свежих горных цветов.
– Тогда я дарю тебе Коммода.
– Что?!
– Только не говори, что не помнишь Коммода. Коммод – это моя лошадка.
– Ясик, но… зачем мне твоя лошадка?
Он будто бы удивился:
– Ты что? Это хороший подарок! Коммод породистый, и потом, он добрый!
– И где он будет жить? В моей московской квартире? – усмехнулась она. – Спасибо тебе огромное, я принимаю этот подарок. И каждый день буду Коммода навещать – по крайней мере, пока я здесь. Но пусть он живет у тебя.
– Хорошо, – кивнул он, – Коммод будет напоминать о тебе. Когда ты уедешь.
С каждым днем «сопроводильник» Ясик нравился Алле все больше и больше. Иногда ее даже пугала эта внезапно возникшая привязанность. Она нарочно старалась отыскать в Ярославе какие-то отрицательные черты и искренне радовалась, когда ей это удавалось – он курит дешевые папиросы, у него руки грязные, и мешки под глазами. Она то сама с ним доброжелательно заговаривала, то отталкивала его ледяным молчанием и нарочито грубыми репликами.
И еще – она работала.
Снимали сцену расставания. Статные горные сосны, огромные лысые камни, каскад серебристых водопадов – и посредине этого великолепия герой Максима Медника должен был распрощаться с героиней Машки Кравченко. Сказать несколько точных, эффектных фраз, лихо вскочить на коня и скрыться за горизонтом.
Максим Медник задумчиво читал выбранные из сценария листки. Дойдя до фразы «лихо вскочить на коня», он как-то расстроился и потемнел лицом.
– Ал, а обязательно на коня-то? – с робкой улыбкой осведомился он, уже заранее зная ответ. Алла Белая предпочитала никогда нс отклоняться от заранее утвержденного ею же сценария. Раз написано «лихо вскочить на коня», – значит, будь добр, вскочи, не подведи. – Я вообще-то коней боюсь.
– Да ты на этого коня посмотри! – возразила Aллa.
К имеющемуся в наличии коню нельзя было применить эпитеты «вороной» и «богатырский». Это была унылая, флегматичная лошаденка пегой окраски с разъезжающимися от старости ногами. Сквозь тусклую шкуру несчастного животного ясно просматривались ребра.
– Ну все равно, – Макс не рискнул подойти к индифферентной кобылке, – может, я просто попрощаюсь с ней и быстро убегу'?
– Представь себе, как это будет выглядеть! – Алла рассмеялась. – Нет, надо не быстро убежать и не задумчиво уйти прочь, а именно лихо ускакать на коне. Поехали?
Операторы и осветители послушно заняли свои места. Максим невнятно пробормотал прощальный текст. Впрочем, это не имело большого значения – ведь на этот раз героя снимали почта со спины, чтобы не было заметно заработанного в бутафорской драке фингала.
– Теперь пора по коням! – выкрикнула Алла.
Максим обреченно подошел к лошадке и осторожненько взобрался в седло.
– Ну! Пошла! – немного осмелев, крикнул он.
Кобылка вяло повернула голову и удивленно уставилась на седока. С места она не сдвинулась.
– Ну, Макс! – кричала Алла. – С животными надо обращаться властно, они же чувствуют, кто хозяин! Давай попробуй еще разок!
– Пошла! – сверкая глазами, крикнул Медник. – Пошевеливайся, зар-р-раза!
Лошадка тихонько заржала.
– А ну, шалава, двинулась с места! – горячился секс-символ. – Щас я тебе все ребра пересчитаю, дрянь!
И тут случилось неожиданное – кобыла укоризненно вздохнула, как-то неловко подпрыгнула на месте и медленно побрела прочь.
– Есть! Снимаем! – обрадовалась Алла.
– Мамочки! Помогите! – заверещал вдруг Максим Медник. – Спасите! Она же галопом идет, сейчас меня сбросит!
Алла посмотрела сначала на мирно бредущую по тропинке лошадку, затем на нервно вцепившегося в поводья главного героя и тяжело вздохнула. «Надо было одолжить у Ярослава Коммода. Хотя этот идиот сумел бы и Коммода разозлить!» – подумала она.
Нс клеилась работа над фильмом, никак не клеилась…
Снимали эротическую сцену. До этого самого момента Алле казалось, что в деревне Гузерипль почти никто не живет. Однако стоило Маше Кравченко раздеться, как вокруг съемочной группы собралась целая толпа любителей искусства.
– Ты смотри, баба! Голая! – радостно кричал какой-то явно нетрезвый мужичонка с рыжеватой бородкой.
– Точно! Какая-то она худая. Как тощая корова, – ответил другой.
– Не, как бездомная собака, – возразил первый.
– Пусть все отсюда уйдут! – не выдержала наконец Машка. – А то всех поубиваю, доиграются! – Девушка плотно завернулась в махровый халат. – Пока всех не прогоните, сниматься не буду!
Да, не получалось кино, явно не получалось…
А время бежало… Алла стала меньше краситься, сменила норковую куртку на шикарный дизайнерский сарафан – а в остальном все осталось как прежде. Ежедневно она вставала в семь утра, вместе с другими членами съемочной группы завтракала в гостиничной небольшой столовой, а потом начинался длинный рабочий день – Алла командовала, покрикивала на актеров и на Дашу Громову, отсматривала снятый материал. Несколько раз она ездила в Краснодар, чтобы с местного телеграфа позвонить в Лондон – сыну Митеньке.
– Митяй! Как твои дела? У тебя все хорошо? Ты не болел? У тебя есть деньги? – кричала она в телефонную трубку. – Я надеюсь, ты расстался с той ужасной черной девушкой?
Прошлой весной Алла приехала в Лондон навестить сына и застала его в компании пышнотелой негритянки. Девица явно жила с Митей в одной комнате, она панибратски называла его бойфрендом, а Аллу – мамочкой.
– Привет, маман! – весело отвечал ей Митенька. – Все супер, я с ней еще месяц назад расстался, ничем не болел, деньги кончились. Ты бы прислала мне перевод.
– Конечно, прямо сейчас и устрою! – обещала Алла. – У тебя есть девушка?
– Есть! Я тебя с ней обязательно познакомлю!
Митенька… Такой уже стал взрослый, прямо не верится. Ведь совсем недавно, казалось, она водила его за ручку в детский садик (разумеется, платный и престижный), помогала ему решать задача по геометрии, лечила его от астмы…
А вечерами она отчаянно скучала. Она пробовала и читать привезенные из Москвы журналы, и гулять по крутым горным тропинкам, и играть в бильярд с Максимом Медником.
Ярослав Мудрый время от времени нарушал ее спокойствие. Например, на следующее утро после роковой конной прогулки она обнаружила под дверью своего номера огромный букет горных рододендронов. Ярко-желтые, с еще не высохшими крапинками чистейшей росы. Только Ясик мог знать, где достать такие цветы.
Но этот трогательный знак внимания не удовлетворил ее самолюбие, а, наоборот, раздразнил разбушевавшееся воображение. Она так и не могла до конца в это поверить – ее отвергли, ею пренебрегли. Такого с ней раньше не случалось. Алла Белая всегда сама выбирала мужчин, и никто никогда не смел ей отказать. А она и не задумывалась – почему это происходит. Списывала все на свою безусловную женскую привлекательность и агрессивную сексуальность. Никто не спорит – Алла объективно была красива и обаятельна. Но мало ли на свете красивых женщин? Не всем же им так везет в личной жизни! С годами женщина стала понимать – для мужчин в отношениях с нею есть не только удовольствие, но и вполне определенная выгода.
В юности она привлекала внимание тем, что у нее был богатый и влиятельный папа. Алла вспомнила Дениса – своего первого мужчину (если, конечно, мужчиной можно назвать семнадцатилетнего мальчика). Ей тогда едва исполнилось шестнадцать, и ей казалось, что она влюблена на всю жизнь.
Папа помог Денису поступить в университет, на престижный мехмат. А потом был Олег. Он получил роль в Театре Советской Армии – благодаря связям генерала Белого. Паше помогли откосить от армии. Артема устроили на престижную работу.
Алла выросла, прославилась. Вокруг нее кружили многочисленные мужчины – словно моль вокруг норковой шубы. Большинство из них были актеры, модели, статисты. Алла, не задумываясь, выбирала наиболее красивых и достойных. Мишу она сняла в двух музыкальных клипах. Игоря познакомила с известным продюсером. Абсолютно бесталанному красавцу Гоше дала эпизодную рольку в одном из своих фильмов – а теперь Гоша звезда, модный типаж. Максима Медника одарила главной ролью.
Все они радовались – ну чуть ли не плясали от счастья, когда понимали, что она их выбрала. Аллу это умиляло и веселило. Пока она не поняла, что они так ликуют не из-за нее, не из-за того, что она станет их любовницей, а из-за открывающихся перед ними перспектив. Ведь всем было известно, что Алла незлая, Алла всем своим мужчинам помогает, всех старается получше пристроить. А стали бы они с ней иметь дело, если бы она была не известным режиссером, а, например, обыкновенной продавщицей мороженого из Александровского сада? Впрочем, женщина предпочитала на эту тему не задумываться. И действительно – мало ли что было бы?! Этого же нет на самом деле.
А вот Ясик заставил ее вернуться к неприятным размышлением. Она предложила ему себя, а он вежливо отказался. Ему ничего от нее не нужно. Она никак не может ему помочь. Он не актер и не хочет им стать, он не хочет переселиться в Москву, его не интересует богемный мир, мир, где у нее есть нужные связи. Она не может быть ему полезной. Если бы он согласился стать ее любовником, то только из-за нее самой, потому что она ему понравилась бы. Но она ему не понравилась.
«Он просто хам, деревенщина, придурок!» – успокаивала себя обиженная женщина. Но как бы она его ни обозвала, это не меняло сути дела – ею пренебрегли, она нежеланна, не нужна. И он ей тоже по большому счету совсем не нужен.
Но почему в таком случае так ноет сердце, почему так подозрительно сосет под ложечкой, почему она смотрит на солнечные блики за окном и ей хочется плакать?
В конце апреля началась жара. Душное марево пустынно обжигающее солнце… Даже ледяная белая река смотрелась желанным, соблазнительным водоемом – но впечатление было обманчивым, зеленоватая вода была по-прежнему обжигающе холодна.
Тридцатого апреля Алла опоздала к завтраку. Прежде с ней такого никогда не случалось. Она никогда не смотрела на часы, носила их только в качестве украшения – и тем не менее всегда приходила вовремя. Гений пунктуальности, лучшая подруга времени – как же так получилось, что она назначила съемку на девять утра, а проснулась в половине двенадцатого?
«Какой позор! – подумала она, рассматривая припухшее от долгого сна лицо в зеркале. – Скажу всем, что приболела».
Идти в столовую было бессмысленно – постояльцев отеля «Энектур» кормили завтраком только с восьми до десяти утра. Ничего, женщине, которая всю сознательную жизнь сидит на диете, к голоду не привыкать.
«Пройдусь до места съемок пешком!» – решила она. В конце концов, ничего страшного не случилось. Актеры вот всегда опаздывают на съемки – это у них вроде как даже считается хорошим тоном. А о техническом персонале и говорить нечего – ох уж эти вечно похмельные осветители, непунктуальные операторы, неторопливые гримеры! Так что она вполне может позволить себе единственное за всю карьеру опоздание – вряд ли это событие подмочит ее безупречную репутацию.
– Что, Ал, проспала? – Услышав насмешливый баритон, женщина вздрогнула и обернулась. Прямо перед ней стоял Ярослав Мудрый – он был одет в простые голубые джинсы, небрежно причесан и очаровательно небрит.
– Вовсе нет. Голова разболелась. А тебе что? -
Она постаралась, чтобы се голос звучал как можно холодней, но Ясик, видимо, и нс подозревал о светских методах унижения личности. Во всяком случае, вместо того чтобы обиженно пожать плечами и гордо удалиться (а так на его месте поступил бы любой уважающий себя столичный сноб), Ярослав приветливо заулыбался и пошел рядом с нею. Разозленная женщина нарочно шла очень быстро, но он невозмутимо подстраивался под се шаг.
– А я все время про тебя вспоминал, но как-то не было повода подойти, – бесхитростно признался мужчина.
– А сейчас, выходит, нашел повод? – Она насмешливо вздернула правую бровь, от души надеясь, что этот многократно отрепетированный перед зеркалом жест придаст ее облику энную долю стервозности.
– Нет. Так и нс нашел. Пришлось подойти без повода. – Он улыбнулся, и ей тоже пришлось растянуть губы в вежливой улыбке.
Что он о себе воображает? Думает, что ее чувствами можно играть? Хотя о каких чувствах может идти речь?! Она предложила ему провести с ней время, он отказался. Она обиделась. А теперь он, судя по всему, передумал. Да у него на лбу написано то, что он хочет си сказать. Вон как заблестели глаза, разрумянились щеки. Да вот только ничего у него не выйдет. На этот раз проиграет он, а она, Алла, насладится его унижением.
– Да мне просто надо с тобой поговорить! Куда ты так несешься? – Он взял се за руку, ей невольно пришлось остановиться.
«Сказать какую-нибудь обидную резкость прямо сейчас? Или подождать и послушать его?» – лениво размышляла женщина. Ну конечно, лучше не разочаровывать Ясика прямо сейчас. Пусть сначала он сделает свое хамское предложение, а она его всячески к этому поощрит – облизнет ненароком якобы пересохшие губы, медленным, продуманным движением поправит безупречно уложенные волосы, нежно прикоснется холеной ладонью к его руке. Ярослав растает, разомлеет. И вот тогда жалящей пощечиной прозвучит ее категорический отказ.
Алла удовлетворенно улыбнулась.
– Мне правда очень неудобно, что тогда так неловко вышло! – тем временем распинался Ярослав. – Наверное, я повел себя как распоследний идиот!
«Конечно, ты и есть идиот!» – мысленно согласилась с ним Алла, а сама пленительно улыбнулась. Так и есть, все идет по плану. Она всегда отлично разбиралась в мужчинах. Сейчас он извинится, и она его, разумеется, немедленно простит.
– В общем… я хотел, – замялся он, – Алла, пожалуйста, извини меня! Если это возможно…
– Ну конечно, я на тебя и не сердилась, – она ласково улыбнулась и погладила его по колючей щеке, – это я должна просить у тебя прощения. Я вела себя как девушка легкого поведения. А на самом деле я совсем другая! – Неуверенная улыбка, лукавый взгляд, легкое прикосновение руки.
И вот уже он тает, как эскимо на летнем солнышке. Надо же, этот Ясик, оказывается, примитивен, как примат. Так легко предсказать его мысли и желания! И с этим человеком она собиралась разделить постель. Но ничего, зато сейчас он получит по заслугам. Теперь, по идее, он должен нежно взять ее за руку и сделать ей комплимент.
Ярослав нежно взял ее за руку. И сказал:
– Я просто растерялся тогда. Ты ведь такая красавица, как обложка журнала, никогда нс видел такую ослепительную девушку вблизи и, наверное, никогда больше не увижу.
Осторожней, не спугнуть объект, поощрить его к дальнейшим действиям!
– Ну что ты говоришь глупости! Я обыкновенная женщина, земная… – Она посмотрела ему прямо в глаза и медленно облизала кончиком языка перламутровые губки. Такой недвусмысленный жест, такой откровенный намек!
Вот теперь настал момент! Теперь он по закону жанра должен ее поцеловать. Он закроет глаза, положит руки ей на талию, едва коснется зовущими губами ее прохладных губ. И тут она засмеется, отвернется! Он, несомненно, будет оскорблен – этого она и добивается!
– Нет, ты необыкновенная, – он слегка сжал ее ладонь, – ты волшебная!
Что же он медлит? Ну конечно, он неопытный, нерешительный. Ему не верится, что она не остановит поцелуя. Его не убеждает влажный красноречивый взгляд. Ну, ничего, сейчас он еще мгновение помедлит, потом соберется с духом и…
– Ты такой умный собеседник, мне интересно с тобой общаться! – выдал Ярослав.
Алла начала злиться. Вопреки ее воле, ее тело настроилось на поцелуй – приоткрылись мягкие губы, а где-то в области пупка пульсировала сладкая истома. Что же происходит? Неужели она плохо сыграла и он ничего не заметил? Неужели ее маленькая месть не осуществится?
– Ты само совершенство, Алла, – продолжил отчего-то погрустневший Ясик, – ты божественная, но та девушка… Помнишь, я тебе рассказывал? Она моя невеста, я ее люблю и никогда ей не изменю.
Алла распахнула изумленные глаза. В первый момент она даже не поняла, о чем это он говорит. Какая такая девушка? Он же только что собирался поцеловать ее, Аллу Белую!
– Я рад, что ты меня поняла, – он истолковал ее спокойное молчание по-своему, – на этой неделе моя невеста приезжает сюда, в Гузерипль. Вот увидишь, она тебе понравится. Ее зовут Оксана, она такая красивая. И умная. Правда, совсем молоденькая, ей всего шестнадцать. Учится в школе, через пару месяцев закончит уже.
– Я… я за тебя рада, – буркнула она и собиралась пройти мимо, но настырный Ярослав удержал ее за руку.
– Ты ведь не обиделась? Нет? – допытывался он, заглядывая в ее увлажнившиеся глаза.
Алла усилием воли приподняла вверх кончики губ – кажется, должна получиться легкая, мудрая улыбка. Потом вскинула вверх подбородок и уверенно ответила:
– Ну что ты! Конечно, нет.
А потом была работа. Многочасовая работа на изнурительной жаре, работа без намека на обеденный перерыв, работа, подходящая только для истинных фанатов кино.
Алла активно участвовала в съемочном процессе – она репетировала текст с актерами, сама ставила свет, бесцеремонно устранив безропотных осветителей, указывала операторам, куда правильней поставить камеру и как с ней следует обращаться. «Мегера!» – перешептывались люди за ее спиной. Она и сама знала, что стала в последнее время невыносимой, и удивлялась иногда, как коллеги умудряются оставаться с ней невозмутимо вежливыми. Если бы они знали, что с ней произошло, если бы только могли догадаться! Ведь она больше не была Аллой Белой, она была сложным биологическим роботом – работоспособным и интеллектуальным, но все-таки неживым. Этот робот исправно вставал в половине седьмого утра (больше его не подводил часовой механизм), этот робот даже флегматично пил по утрам крепкий кофе, а по вечерам по привычке играл в бильярд.
У робота не было сердца. Оно, словно истлевшая тряпка, было выброшено вон, осталось на берегу весело поющей грозной реки. Кто знает, может быть, агрессивное течение уже унесло его прочь – и оно затерялось среди острых камней и холодных волн. А может быть, оно так и лежит там, заброшенное и никому не нужное, – и никак его не вернешь, даже если очень захочется. Капризная это вещь – сердце, и потерять его можно только однажды. Надо же, а ведь и недели не прошло с тех пор, как она распиналась перед гримершей Дашей Громовой, утверждая, что мужчины не могут заставить ее плакать потому, что она слишком хорошо знает мужчин. Вот ведь ирония судьбы! А теперь она оказалась в еще более глупой ситуации. Гриша-то хотя бы ведет с Дашей какую-то игру. А Ярослав Мудрый прост, как тульский пряник, а вот она его не разгадала…
Конечно, она могла бы найти утешение. Максим Медник по-прежнему смотрел на нее, как кот на свежую сметану, но Алла только холодно улыбалась в ответ и вежливо переводила разговор на другую тему. Ему нужна слава, и он хочет стать знаменитым с ее помощью. А она сама, Алла Белая, совсем ему не нужна. Господи, да какой же идиоткой она была. Считала себя многоопытной стервой, проницательной женщиной, а сама… Была самой настоящей идиоткой – по-другому и не скажешь.
Ее первый мужчина, Денис. Голубоглазый блондин, он выглядел, как клон Алена Делона. Всегда считался самым желанным мальчиком в школе. Все ее одноклассницы хором страдали по Дениске. Они десять лет проучились в одном классе. Денис никогда не обращал на нее внимания. Сначала встречался с признанной школьной красавицей Ксеней, потом вообще влюбился в какую-то девятнадцатилетнюю фотомодель. Алла попала к нему в гости, на день рождения, совершенно случайно. Дала ему пару раз списать домашнее задание по физике и помогла на четвертной контрольной – вот ее и пригласили из вежливости. А как она наряжалась, до сих пор помнит во всех подробностях! Выпросила у мамы дорогое французское платье, нацепила тяжелые золотые серьги и туфли на каблуках. И подарок ее был самым дорогим – спасибо папе, достал где-то ради такого дела фотоаппарат!
Денис фотоаппарату обрадовался – искренне, по-детски. Тотчас бросился всех фотографировать, – и Аллу, и свою подругу фотомодель тоже. И маму свою. Мама его честно улыбалась в объектив и с нескрываемым интересом поглядывала на шикарно одетую дарительницу.
– А кем же работают твои родители, детка? – сладко улыбаясь, спросила она.
– Мама поет в Большом театре, а папа – генерал, – простодушно объяснила девушка.
– Надо же, а я и не знала. На родительские собрания всегда ходил мой муж, а из него ни слова не вытянешь. Ты скушай еще тортика, не стесняйся… Ну а мальчик есть у тебя? – вдруг спросила она. – У такой красавицы должно быть много поклонников…
– Поклонников? – смутилась Алла. – Наверное, много… А мальчика нет.
– И у Дениски тоже нет девочки, – обрадовалась женщина.
– Как же так? – удивилась Алла. – А с ним рядом сидит, такая высокая, красивая. Они разве не встречаются?
– Ну что ты! Какие глупости! – Лицо Денискиной мамы потемнело, она моментально стала выглядеть старше своих лет. – Ну, какая же это девушка! Да она его старше, и посмотреть не на что, худоба горемычная!
На следующий день Дениска пригласил ее в кино. Прямо при всех, на большой перемене! Алла так радовалась тогда – еще бы, наконец-то се заметили! Наконец-то он понял, какая она красивая и умная, какой она будет прекрасной женой и как они могут быть счастливы. Завистливый шепоток школьных подруг казался ей сладкой музыкой.
А потом было счастье, молодое, незашторенное, крепкое – таким счастливым можно быть только в шестнадцать лет. Прогулки по Москве, обязательно держась за руки, поедание фруктового мороженого в уличных кафе, и первые поцелуи, и первая ночь! Дениска часто приходил к ней в гости, иногда – вместе с родителями. Его мама, обыкновенная парикмахерша, с жадным интересом рассматривала необъятные просторы пятикомнатной квартиры Белых, и многочисленные наряды Аллиной мамы, и импозантного генерала… Короче, через год они решили пожениться. К тому времени оба уже были студентами. Денис учился не очень хорошо, аттестат изобиловал тройками. Аллин папа поднял все свои связи, чтобы пристроить парня на мехмат. Лучше бы он этого не делал. Потому, что через несколько месяцев обучения Денис влюбился в одну из своих сокурсниц. Окончательно и бесповоротно.
Алла видела удачливую соперницу и никак не могла понять, что Дениска в ней нашел. Маленькая, тощенькая, острые коленки, реденькие волосенки, нездоровый цвет лица… Ее папа был директором крупного предприятия, и жила замарашка в самом центре Москвы, кроме того, имела собственную машину и два раза в год ездила отдыхать на море.
– Денис, одумайся! – плакала Алла. – Мы с тобой давно любим друг друга, мы же пожениться собирались!
– Да никогда я тебя не любил! Ты сама все это придумала! – кричал в ответ Денис.
Больше Алла его никогда не видела. Да и не особенно долго она оплакивала несчастную первую любовь. Потому что рядом с ней появился Олег. Учился Олег на актерском факультете, родился в каком-то Богом забытом городке в Псковской области. Он был такой забавный – отчаянно рыжий, с россыпью мелких веснушек на круглой физиономии, его хотелось немедленно согреть, напоить горячим чаем, желательно с пирожными.
Рыжие патлы, тощие длинные ноги в непременных выцветших джинсах, худенькие плечики и улыбка до ушей, – казалось, в такого персонажа невозможно влюбиться, над ним можно только безобидно посмеяться. И, тем не менее, половина вгиковских девчонок была влюблена именно в Олежку. Чем он, надо заметить, охотно пользовался. Среди его подружек была добрая половина факультетских красоток.
А вот на Аллочку Белую он внимания не обращал, хоть и учился с ней в одной группе. И неудивительно – в юности Аллу никак нельзя было назвать красавицей. Ее красота отнюдь не природная данность, а упорный многолетний труд. Вечные диеты, тренажеры, солярий, дорогой парикмахер, личный стилист – при таком арсенале любая замарашка станет Синди Кроуфорд. А как вам такая картина: круглые щеки, тяжеловатый подбородок, не очень густые волосы невыразительного мышиного цвета. Именно так и выглядела студентка института кинематографии Алла Белая.
Зато к четвертому курсу Аллочка обзавелась собственной машиной – спасибо папе-генералу. Шикарные блестящие «Жигули» вызывающе красного цвета считались в то время пределом мечтаний любого советского гражданина. И однажды Алла собралась с духом и предложила Олегу подвезти его до дому.
– Мне же все равно по пути, мы на соседних улицах живем! – уговаривала она удивленного парня.
Олег мог тогда поинтересоваться, откуда полузнакомая Алла знает, где он живет. Но он тактично промолчал и приветливо улыбнулся:
– Конечно, поехали! Так это твоя машина стоит здесь второй день!
– Папа подарил, – небрежно махнула рукой девушка.
– А папа у нас кто?
– Да так. Генерал.
Впрочем, скоро Олежка и сам познакомился с легендарным папой. Удивительно, но после той совместной поездки домой в Аллиной новой машине молодые люди тесно подружились. Наивная девушка не могла и предположить, что Олег привяжется к ней так сильно – мужчина не отпускал ее ни на шаг. Это была настоящая любовь. Везде они были вместе – по утрам вместе бежали на лекции, потом пили пиво в знаменитом вгиковском дворике, шли в кино или к Алле домой. Идиллия продолжалась год. Но вот подошла к концу последняя сессия, Алла вовсю была занята съемками дипломного фильма, а перед провинциальным Олежкой стал вопрос распределения.
– Не судьба, видимо, мне стать звездой, – горько вздыхал он, грустно глядя ей в глаза, – не москвич же я, и связей у меня нет. Распределят сейчас в какой-нибудь Мухосранск, буду звездить в деревенских постановках…
– Ну, зачем ты так! – Алла нежно гладила его по щеке. – Ты же знаешь, что я тебя не брошу в беде. Папа обязательно поможет.
И всемогущий папа действительно помог. В сентябре Олежка был зачислен в штат одного из известных столичных театров. Правда, сначала талантливому выпускнику доверяли исключительно эпизодические роли. Но Алла все равно им очень гордилась – на каждом спектакле сидела в самом первом ряду с шикарным, дорогим букетом в руках.
Надо сказать, Олежка и сам не был бездарностью. Он довольно быстро сделал карьеру в театре – без всяких связей генерала. Уже зимой он вовсю играл роли второго плана, а к лету получил первую главную роль. Вот тогда-то и произошла катастрофа, беда. Честно говоря, Алла Белая уже давно для себя решила, что лучшего кандидата в мужья, чем Олежка, ей не найти. Симпатичный, остроумный, душа компании, многообещающий актер, к тому же в последнее время зарабатывающий неплохие деньги.
Проблема была в одном – парень явно не собирался делать ей предложение. Алла ему несколько раз об этом вполне прямолинейно намекала – но он делал вид, что ничего не понимает, а может быть, и правда не понимал.
