Текст книги "Трактир графини Оболенской (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26

Ремонт в трактире шел быстро, деревенские отделочники работали на совесть. Если бы меня не дергали по мелочам и не отвлекали ерундой, дело продвигалось бы еще быстрее.

В Москву скоропостижно вернулась матушка Сержа. Она гостила у друзей в загородном поместье под Рязанью, вдыхала воздух елей, пила коньяк и была уверена, что таким образом поправляет расшатанные нервы. Как любят разорившиеся дворяне и великие гении гостить у друзей!

Очень удобно – это не гостиница, платить не надо, да еще и накормят вкусно! Помнится, великий Чайковский жил в имении щедрой меценатки фон Мекк на полном содержании. Конечно, Чайковский гений, но факт остается фактом. Если покопаться в истории, найдется еще немало подобных примеров.

Но если Чайковский писал потрясающую музыку, то мои муж и его матушка откровенно бездельничала на даровых харчах.

Алена проявила инициативу и попросила кого-то из знакомых понаблюдать за домом свекрови – на всякий случай. Прапрабабушка выдвинула предположение, что свекровь вполне могла быть причастна к покушениям на меня. Она могла подкупить кого-то из слуг, например, того же лакея Петрушу. Я в это не слишком верила, но была благодарна Алене за заботу.

Уже на следующий день после возвращения мадам Оболенская появилась в моем кабинете. О ее визите едва успел доложить новый привратник.

Ирина Александровна Оболенская не дала ему договорить, брезгливо отодвинула от двери, небрежно скинула на руки привратника соболью шубу и сразу же направилась к моему столу. Точеные каблучки ее замшевых сапожек дробно застучали по паркету.

Моей свекрови было меньше пятидесяти, стройная не по годам, с гордой осанкой, горящими возмущением темными, как и у Сержа глазами. Пышные каштановые волосы с легкой проседью высоко забраны на макушке. Надо отдать должное – Ирина Александровна была красива и величественна как королева.

– Аня, что происходит? – не поздоровавшись, она утомленно опустилась в кресло напротив меня. – Что за фокусы?

– Пардон? – вскинула я на нее взгляд, закрывая расходную книгу, с которой работала. – Не поняла, о чем вы?

– Серж рассказал о твоих нелепых выходках. Если не прекратишь, я обращусь в опеку.

– Здравствуйте, уважаемая Ирина Александровна, – расплылась я в широкой улыбке. – Как добрались до города, как дороги? Пробок на МКАДе нет?

– Да, ты сумасшедшая, – констатировала свекровь. – Семью спасет только опека над тобой. Иначе скоро тебе и Сержу придется просить милостыню на паперти.

– Нет, Ирина Александровна, вы не правы, – продолжила улыбаться я. – Опека, говорите? Не прокатит. Я консультировалась с юристом. У вас ничего не получится. Мой адвокат затаскает вас по судам за клевету и унижение моего достоинства.

– А ты шустра, милая, – скривилась свекровь. – Хитрой стала как лиса.

– Надоело быть мышкой. Желаете чая? Или кофе?

– С чесноком? – поморщилась Ирина Александровна.

– С перцем не предлагаю. Предполагаю, вы предпочитаете традиционные напитки. Может, коньячка? От нервов?

– Как ты со мной разговариваешь! – взорвалась свекровь. – Серж сказал, ты не заплатила его долг. Мне пришлось срочно возвращаться и закладывать фамильные драгоценности.

– Ну, это лучше, чем продавать мою фамильную коллекцию фарфора, как пытался сделать ваш сын у меня за спиной. Так чего желаете, чай? Кофе? Коньяк?

– Чай, – отрезала Ирина Александровна.

– Почему бы вашему сыну не развестись со мной, если я такая плохая жена? – сложила счета в папку и убрала ее в стол.

– Оболенские не разводятся! – отрезала свекровь.

Разумеется, а жить им тогда на что? Впрочем, я уже слышала эту фразу от Сержа.

Велела Насте подать чай.

– Я предлагаю разумное решение, – обратилась к свекрови. – Мы живем порознь. Ваш сын переселяется к вам. Я продолжу оплачивать аренду вашей квартиры в течение полугода. Думаю, такие отступные вполне щедрые. За это время он устроится на службу и станет получать жалование. Если не играть в карты и не таскаться по бабам, вам вдвоем на достойную жизнь хватит.

– Не смей разговаривать со мной таким тоном! – завопила свекровь. – Я – потомственная дворянка. А ты – дочь безродного купчишки!

– Не купчишки, а купца первой гильдии Ильи Федоровича Барышкина – почетного гражданина города Москвы, мецената и филантропа, – я гордо вздернула подбородок и посмотрела на свекровь через прищуренные глаза. – И, позвольте напомнить, дворянина Барышевского. Государь Император изволил даровать моему отцу титул за заслуги перед Отечеством. Мне есть чем гордиться. А вам?

– Нахалка! – зло выдохнула Ирина Александровна.

Настя вошла в кабинет, в замешательстве потопталась на месте и поставила поднос на мой рабочий стол:

– Или поставить на чайный столик, Анна Ильинична? – неуверенно спросила она.

– Норм, и тут хорошо, – махнула я рукой.

– Что за жаргон? – продолжала возмущаться свекровь.

– Краткость – сестра таланта, – приняла я из рук Насти чашку. – Безмерно рада видеть вас, дорогая Ирина Александровна. Угощайтесь, попробуйте жареные бананы в кляре. Уверяю вас, очень вкусно.

– Ты бы еще из картошки приказала варенье сварить, – поморщилась свекровь, отодвигая тарелку с бананами одним пальцем, словно это были не жареные бананы, а дохлая гадюка. – Настя, пошла вон.

– Не надо так обращаться к моей служащей, – укоризненно посмотрела я на Ирину Александровну. – Настя, можешь идти, спасибо, – отпустила я горничную.

– Ты будешь указывать мне, как обращаться к прислуге? – Ирина Александровна не притронулась к чаю.

– Непременно, если это происходит в моем доме, – перелила чай в блюдце и откусила от кусочка сахара. Уже знала, какая будет на это реакция мадам Оболенской.

– Неотесанная баба! – ее глаза округлились.

– Вы ничего не ответили на мое предложение, – я отхлебнула чай из блюдца. В этом есть неописуемое удовольствие – аромат совсем другой, вкусовые ощущается острее. И сахар уже не сахар, а практически конфета.

– Ты забыла о своей клятве перед алтарем, – сверкнула глазами Ирина Александровна. – В горе и в радости, пока смерть не разлучит вас! Ты вышла за Сержа ради титула, признай это.

– А он женился на мне ради денег. Я не изменяла мужу, любила его… до последнего времени, – уточнила я. – Выполняла все его желания, платила его долги. Он, в свою очередь тратил мои капиталы, мотался по бабам. О его любовных похождениях судачат на каждом углу, за моей спиной смеются все, кому не лень.

– Он мужчина, неужели ты это не понимаешь? – свекровь посмотрела на меня как на полную дуру. – Ты не удовлетворяешь его, если уж так хочешь называть вещи своими именами. И ты бесплодна. Ты не сможешь подарить ему наследника и продлить род Оболенских.

Не думаю, что Серж какой-то секс-гигант и доставлял Анечке море чувственного удовольствия. Но кто знает, кто знает… Возможно, ее все устраивало, да и сравнивать ей было не с кем. Так или иначе, проверять сексуальные способности мужа я не стану даже под дулом револьвера. А бесплодность Ани пока под вопросом. Я еще не выясняла, у кого с этим проблема.

– Я пришла сюда, чтобы призвать тебя к благоразумию. Но вижу, это не имеет смысла, – гордо поднялась свекровь. – Я тоже обращусь к своему адвокату и, уверяю тебя, я смогу отстоять права моего сына.

– Как пожелаете, – пожала я плечами. – Будете отстаивать право Сержа остаться моим мужем? Или его право ходить налево?

Свекровь метнула из глаз в мою сторону очередную партию молний.

Каблучки мадам Оболенской снова дробно простучали по паркету, громко хлопнула дверь, жалобно зазвенели подвески на люстре. Вот и поговорили…

Интересно, кто будет платить за услуги ее адвоката? Уж точно не я. Хотя графиня может пожертвовать остатками фамильных украшений ради дорогого сыночка. И, вполне возможно, у нее есть достаточно состоятельный и влиятельный любовник. Даже не один… Надо попросить Алену разведать об этом. Похоже, скоро начнется война компроматов. Ничего, переживем и это! Но с разводом надо поспешить.

Глава 27

После визита мадам Оболенской Серж почти не общался со мной, но и к матушке не переселился.

Шарлотта, как верная подруга попыталась убедить меня, что я не права, и нельзя так своевольно обращаться с мужем и лишать его финансирования.

– Дорогая моя Шарлотта, ее забивайте этим свою очаровательную головку, – я подписала счет за скатерти, салфетки и полотенца и передала его Матрене. – Будь добра, внеси деньги до вечера, – выдала ей купюры. – На сдачу купи в мясной лавке окорок.

– Все сделаю, Анна Ильинична, – заверила меня Матрена.

– Вы слишком много работаете, – на этот раз Шарлотта не попыталась отправить меня ко врачу. – Вам нужен отдых, Аннет!

– На балу отдохну, – пообещала ей.

– Сергей Николаевич очень расстроен, он может не пойти, а одной вам идти недопустимо, – потупилась Шарлотта.

Не пойдем мы, не пойдет и она. А Шарлотте очень хочется блеснуть в обществе.

– Приличия меня мало волнуют, – вышла из-за стола, с удовольствием потянулась и потерла поясницу. – Если откажется, пойдем вдвоем. Это соответствует требованиям этикета.

В глазах Шарлотты я увидела удовлетворение – ей очень хотелось блеснуть на зимнем балу в высшем обществе и повертеться перед аристократами.

Поясница продолжала ныть, я сильнее потерла ее. Сегодня я засиделась за работой. Надо поддерживать себя в форме, если тут нет фитнес студий – заниматься спортом самостоятельно. Весной можно начать брать уроки верховой езды, кататься за городом на велосипеде, плавать и учиться играть в новомодный теннис.

Хорошо, что я для начала брать уроки танцев. Как выяснилось – тело меня предало, ничего не помнило из прошлой жизни и не желало красиво танцевать. А Алена утверждала, что Аня прекрасно танцевала.

За четыре занятия я научилась сносно вальсировать и танцевать польку и галоп. Ни полька, ни галоп мне не понравились: первая занудная с прихлопами и притопами, как в детском саду, второй похож на скачку взбесившегося табуна – идеальный вариант для кавалеристов чтобы греметь шпорами, и демонстрировать свою брутальность. Впрочем, не думаю, что у меня на балу не будет отбоя от кавалеров.

Зимний бал неумолимо приближался, а мне катастрофически не хватало времени к нему подготовиться. Собственно, основной причиной, по которой я хотела пойти на него было желание потанцевать с Уваровым.

Мысли снова и снова возвращались к Кириллу Дмитриевичу. Он так мило и нерешительно попросил моего согласия на танец. Интересный он человек – резкий, холодный, загадочный. А со мной вдруг оробел. С чего бы это?

Поправила перед зеркалом прическу и улыбнулась. Я тоже загадочная и необычная. Он так и сказал: «Вы необычная женщина». Стало быть, я его заинтересовала. Хотя какое мне до этого дело?

Алена разругалась со своим кавалером, уж не знаю, что призраки могли не поделить? Зато она, желая отвлечься от обиды разузнала для меня что у графини Оболенской в любовниках ее секретарь. Похоже, моя предшественница оплачивала еще и услуги молодого любовника свекрови. Да уж, веселая жизнь была у Анечки.

Еще Алена заверила меня, что Олимпий Аполлинарьевич Востриков очень порядочный человек, а с рестораном прогорел только потому, что не рассчитал свои финансовые возможности и поздно понял – конкуренты играют не по правилам. Они публиковали совершенно уничижительные статье в газетах о его заведении, клеветали и поливали грязью. Разумеется, я предложила Вострикову стать управляющим, и он тут же согласился.

Внимательно читала газеты и узнала много полезного. Посетила редактора газеты «Новости Москвы», пообщалась, послушала сплетни. Теперь я в курсе последних событий.

За три дня до бала я решила нанести визит генерал-губернатору Аркадию Петровичу Безгину. Да, наглость с моей стороны, но что делать? Надо искать поддержку у сильных мира сего, тем более что я кое-что раскопала о слабостях губернатора. Теперь у меня есть в рукаве козырь. Небольшой, но все же козырь.

Как заверила меня Алена, к отцу Анечки Безгин относился с уважением. Надеюсь, примет и выслушает меня.

– По срочному делу, – решительно вошла я в приемную генерал-губернатора. – Оно не терпит отлагательств.

– Я доложу о вас, мадам Оболенская, – ледяным тоном произнес секретарь, охлаждая мой пыл. – В чем суть вашего прошения?

– Это не прошение, а просьба, – поправила я секретаря. – Мне нужен совет его превосходительства. Я хочу проспонсировать благотворительный проект его супруги. Если его превосходительство сочтет это неприемлемым, я вложу капиталы в строительство Храма всех искусств.

Об этом нелепом проекте я узнала от редактора «Новостей Москвы». Амбициозная и странная идея, продвигаемая группой любителей современного искусства различных направлений – театра, музыки, живописи, поэзии и скульптуры. Они мечтали возвести здание достаточно нелепой формы с высоченной башней, плавными кривыми стенами из бетона и мистическими подземными лабиринтами. С театральными и выставочными залами, помещениями библиотеки и лекториев, залов для танцев и мистерий.

Удивительно, но сомнительный проект нашел поддержку среди горожан и конкурировал с планами супруги губернатора построить интернат со школой и училищем для сирот. Как доверительно сообщил мне Федор Никифорович, проект жены губернатора заметно проигрывал в сборе денег. Конечно, мистерии интереснее чем профтехучилище для сирот.

Городская дума пока не определилась, какой именно проект одобрить. Жена губернатора, безусловно, величина. Но и демократические начинания горожан нельзя игнорировать. Сейчас решался вопрос, кому отдать заброшенный Царицынский парк – сиротам или передовой интеллигенции. Как-никак на дворе 1915 год, страна идет по пути прогресса, надо бороться с семейственностью и коррупцией. Так что дума решила просто – кто больше соберет денег, тот и выиграл. Вполне логичное решение чтобы не тратить городской бюджет.

– Рад видеть вас, уважаемая Анна Ильинична, – приветствовал меня генерал-губернатор, приподнявшись из-за стола. – Приятно, что вы решили продолжить благие дела вашего отца. Он славился щедростью и его имя золотыми буквами вписано в историю Москвы. Моя супруга будет благодарна вашей помощи. Вы сможете принять участие в благотворительном аукционе на зимнем балу и сделать пожертвование на дело милосердия. Общественность города будет рада, что вы продолжили добрые дела Ильи Федоровича Барышевского. Прошу вас, присаживайтесь, составьте мне компанию и выпейте со мной чая. Прошу, не отказывайтесь. Мне хочется побольше узнать во вас и о ваших планах насчет проекта моей супруги.

Вот я и приобрела сильного покровителя. Всего-то надо поддержать начинание жены губернатора. Тем более что начинание благое. Может, и была в моем поступке доля лицемерия, но разве грех совместить помощь сиротам и собственную выгоду? Однозначно, нет.

Глава 28

О балах я знала очень мало. Точнее, почти ничего. Думала, на бал аристократы ходят бесплатно, а оказалось, надо покупать билеты, и они страшно дорогие. Даже несмотря на это, достать их непросто: так много желающих попасть на роскошное мероприятие в доме генерал-губернатора. Разумеется, Серж побеспокоился об этом заранее.

Шарлотта была неприятно удивлена, увидев на мне платье в стиле а-ля рюс. У нее хватило ума это не комментировать, она только перевела недоуменный взгляд на Сержа. А вот он просто выпал в осадок:

– Это не от мадам Ферже, – сразу же понял муж. – Ты еще и модистку поменяла?

– Не люблю, когда мне хамят, – я провела ладонью по соболю на декольте. – И этот фасон мне нравится больше – патриотичнее и изящнее, чем розовая медуза из кружев.

– Но за то платье мы отдали немалые деньги, – зудел Серж.

– Не мы, а я. Жаль, что я сделала предоплату. Не стала мелочиться и не потребовала с мадам Элеоноры вернуть деньги. Возможно, стоило бы. Она грубо вела себя с моими служащими. И мне наговорила гадостей. Нет, больше я в ее ателье ни ногой.

Захар доложил, что карета подана. Нанятый экипаж поблескивал полированными боками, тускло светили масляные фонари у дверцы, на козлах важно восседал возничий в пальто-крылатке с цилиндром на голове. Одежда делала его похожим на Пушкина, только вместо бакенбардов – пышные, лихо закрученные усы. Просто не возничий, а поэт!

Муж подал мне руку, помог подняться по откидным ступенькам. Вслед за мной забралась Шарлотта, села напротив меня. Муж разместился рядом со мной. В полумраке я заметила, как кончик туфельки Шарлотты невзначай коснулся лакированного ботинка Сержа. Да так и остался рядом с ним. И мой муж не убрал свою ногу, значит, одобряет такое поведение модистки. Ну настоящие голубки, потерявшие осторожность!

Я откинулась на удобное стеганое сиденье. Бархатная обивка шоколадного цвета и такие же бархатные шторы на окнах – не карета, а лимузин.

Экипаж дернулся, плавно покачнулся и покатил по Кузнецкому. Отодвинула занавеску, посмотрела в окно – тихо подал редкий снег, уличные фонари бросали длинные синие тени на мостовые и дома, отражались в зеркальных витринах.

До дворца генерал-губернатора Безгина пешком идти минут сорок. Погода отличная, вполне можно было прогуляться. Но этикет не позволяет, да и надевать галоши на бал поверх туфелек тоже не слишком удобно. Пришлось нанимать карету. Держать собственный выезд в центре Москвы расточительно – конюшни и сенники занимают слишком много места.

Дворец сиял тысячью огней, многоярусные хрустальные люстры кидали через арочные окна желтые блики на припорошенную снегом мостовую. При входе горели факела, создавая атмосферу торжественности. Экипажи заполонили всю площадь перед зданием – суета, толкотня, крики извозчиков. Прождали добрые четверть часа, пока наша карета подъехала к ступеням парадного подъезда.

Красная ковровая дорожка вела к высоким резным дверям, распахнутым настежь. Перед ними два важных привратника в ярких ливреях, расшитых золотом проверяли билеты и важно кланялись гостям.

Невесомые снежинки кружили в морозном воздухе, вспыхивая алмазными звездами. Муж взял под руки меня и Шарлотту и важно проследовал ко входу. Какой же галантный у меня Серж, не забывает и о бедной компаньонке, оказывает ей такой же внимание, как и жене.

Освободила руку от руки мужа. Серж немного помедлил, и отпустил Шарлотту, небрежно предъявил пригласительные билеты привратнику. Мы переступили порог дворца, и теплая пелена окутала невесомым покрывалом.

В двусветном высоком холле царила неразбериха. Лакей подошел к нам не сразу, наконец, забрал шубы, и я смогла пробиться к зеркалу, чтобы поправить волосы и убедиться – бальный туалет я выбрала правильно. В розовом пышном платье я бы смотрелась нелепо.

Бесконечная вереница гостей поднималась по широкой мраморной лестнице, украшенной гирляндами из живых цветов. Такие же гирлянды обвивали точеные беломраморные колонны с золочеными капителями. Люстра, похожая на гигантскую сосульку свешивалась с потолка, украшенного богатой лепниной. Прозрачные хрустальные подвески холодно и остро сияли в свете электрических ламп.

Ноги пружинили на ворсе ковровой дорожки. На лестнице она была уже не алого, а синего цвета. Высокие белые двери, украшенные золотой резьбой вели в бальный зал – роскошный, воздушный. В бесчисленных зеркалах отражались огни люстр и настенных бра, на потолке парили крылатые нимфы в легких струящихся одеждах. В воздухе витал аромат модных духов и живых цветов, которые были повсюду – в напольных вазах, в гирляндах на колоннах, на подоконниках.

Радушный хозяин встречал гостей. Рядом с ним стояла супруга – статная, немного полная женщина лет сорока пяти из серии «баба ягодка опять». Даже пудра не могла скрыть здоровый румянец на щеках губернаторши. Бриллиантовые тиара и колье делали ее похожей на императрицу времен Екатерины II. Смелое декольте демонстрировало полные плечи и упругую грудь, прикрытую на грани дозволенного. Платье цвета бордо сдержанно расшито черными блестками.

Губернатор и его жена слегка кивали гостям, улыбались дежурными улыбками, иногда говорили несколько любезных слов.

– Дорогая Анна Ильинична, – милостиво обратилась ко мне губернаторша. – Я рада, что вы решили продолжить добрые дела вашего батюшки и примете участие в аукционе. Он пройдет в зеленой гостиной сразу после танцев. Там же вы сможете получить брошюру и ознакомиться с предлагаемыми лотами. А потом будет ужин, – лукаво сощурилась губернаторша. – Надеюсь, вы останетесь, а не покинете бал как в прошлом году? – доверительно коснулась она моей руки.

– Непременно останусь, – заверила я ее.

Значит, Аня спасовала и с малодушно сбежала, не дождавшись конца праздника. Мне снова стало жаль бедняжку. Это кто же ее так довел, что она вынуждена была уйти?

Со мной такое не прокатит, но надо держать ухо востро!