Текст книги "Трактир графини Оболенской (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19

– Что вы узнали? – я передала Уварову плошку с вареньем. – Земляничное, отлично подойдет к булочкам с корицей. Может, все-таки отбивную?

– Нет, благодарю вас, – отказался Кирилл Дмитриевич. – Пока рано делать выводы, – ушел он от ответа. – Скажите, Сергей Николаевич, в первый раз, когда картина упала на вашу супругу, где вы были? – он достал из внутреннего кармана сюртука небольшой блокнот с карандашом.

– Что за вопрос? – Серж возмущенно выгнул дугой бровь. – Вы что, смеете подозревать меня? Вы меня допрашиваете?

– Я рассматриваю несколько версий и задаю стандартные вопросы, – ледяным тоном произнес Уваров. – Прежде всего для того, чтобы сузить круг подозреваемых и исключить невиновных. Вы же хотите узнать, кто желает смерти вашей супруге?

– Да я уже и не помню, что делал в тот день, – скроил недовольную гримасу Серж. – Я не запоминаю такие мелочи. Зачем мне это?

– Жаль, – холодно усмехнулся Уваров. – Это очень помогло бы.

– Кажется, вспомнил. Да, точно, я говорил по телефону с другом. Говорили об охоте, долго. Потом услышал крики и пошел в гостиную. Аннет лежала на диване, а не ней лежала картина. Рама слегка ободрала жене лоб. Но криков было много, – иронично скривился Серж.

– Не сочтите за труд назвать имя вашего друга.

– Барон Генрих фон Тизнер, – важно надул щеки муж. – Можете спросить у него. Он подтвердит мое алиби. Ведь именно это вам требуется?

– Вы правы, я интересуюсь алиби всех, находящихся во время инцидентов в доме. Но зачем беспокоить барона? Я спрошу на телефонной станции. Они фиксируют все звонки. А при втором покушении где вы были?

– В гардеробной рядом со своей спальней. Перебирал одежду, что отдать бедным, что выкинуть. Очень утомительное занятие. Петрушка подтвердит мои слова. Он вынимал вещи, показывал мне, возвращал в шкаф или раскладывал по мешкам. Потом поднялся крик, началась суета. Я поспешил в гостиную, когда бестолковая Матрена уже мазала йодом шею жены. Удовлетворены?

– Вполне, – кивнул Уваров. – Благодарю за уделенное время. Если возникнет необходимость, я свяжусь с вами.

В столовую вошла Шарлотта, держа в руках папку с нотами.

– Бон жур, – проворковала она и удивленно посмотрела на Уварова. – О, у нас гости?

– Позвольте представить вам частного детектива Кирилла Дмитриевича, – недобро улыбнулась ей я. – А это Шарлотта Карловна, баронесса де Карденье, моя компаньонка.

– Рада знакомству, – холодно кивнула она, протягивая Уварову руку для поцелуя.

Тот пожал ее, но целовать не стал.

– Что-то случилось? – удивленно уставилась Шарлотта на моего мужа.

– Серж получил вашу телеграмму, бросил все дела и примчался домой, – я не смогла скрыть сарказма в голосе.

– Я не об этом, Аннет, – Шарлотта пропустила мою колкость мимо ушей. – Простите, – холодно улыбнулась она Уварову, – но присутствие сыщика в доме несколько необычно. Что-то украли?

– Да нет, просто меня убить пытались, если помните, – иронично заметила я. – Аж три раза. Неужели мало?

– Ах, это же были несчастные случаи. Неудачное стечение обстоятельств. И доктор Петров так сказал.

– Да нет, Шарлотта Карловна, это было не стечение обстоятельств. Это было покушение на жизнь Анна Ильиничны. Это очевидно и подтверждено специалистом, – заверил ее Уваров криво усмехнувшись.

– Каким? – вскинула брови Шарлотта. – Вы беседовали с господином Петровым? Но зачем? Он уже высказал свое мнение.

– Я была на приеме у патологоанатома. Он внимательно осмотрел меня и сделал однозначный вывод: на шее следы от удавки, и затылком я не сама стукнулась, а меня огрели вазой.

– Но это ужасно! – воскликнула Шарлотта, роняя ноты на пол. – Вы позволили ему трогать вашу шею? После того как препарировал трупы?

– Он руки вымыл, – успокоила я Шарлотту. – Вас только это волнует? Или вы переживаете, что меня могли убить?

– Разумеется, разумеется, – затараторила Шарлотта, подбирая упавшие ноты. – Да, да, это чудовищно. Но я не верю! Кому это надо? Зачем? Аннет ангел! Кто может желать ей смерти? Нет, это полный абсурд!

– Вот, видите? – повернулась я к Уварову. – Все считают меня ангелом. Еще немного, и у меня за спиной вырастут крылья.

– Вы же не подозреваете нас с Сержем? С Сергеем Николаевичем, – поправилась Шарлотта. – Это было бы абсурдно, глупо и просто неприлично!

– Я опрашиваю всех знакомых Анны Ильиничны. Позвольте узнать, где были вы во время всех трех покушений?

– Господин ищейка интересуется алиби, – презрительно поджал губы Серж. – Уж если кто-то и совершил покушение, то явно маньяк, убивающий женщин в окрестностях Кузнецкого Моста. Или призрак Жози. Это любому дураку очевидно.

– Я не дурак, и мне это не очевидно, – парировал Кирилл Дмитриевич. – Итак, слушаю вас, Шарлотта Карловна.

– Когда упала картина, я говорила с Глафирой на кухне. Мне не нравился ее полупрозрачный черный чай. Глафира ужасно нерадива. Я велела ей класть больше заварки в чайник. Мы услышали крики и побежали в гостиную. Когда Анне Ильиничне стало плохо, и она начала задыхаться, я была у модистки. Провела там больше двух часов, обсуждая тонкости наших с графиней бальных туалетов.

– Адрес, пожалуйста, – приготовил блокнот Уваров.

– Извольте, – поморщилась Шарлотта и продиктовала адрес ателье мадам Ферже. – А последний раз, когда Анне Ильиничне стало дурно, я была в гостиной, читала книгу. Услышала крики и вбежала вслед за Матреной, почти одновременно с ней. Кричала как резаная Настя, она увидела Анну Ильиничну на полу, перепугалась и ничего толком не могла объяснить.

– Вы видели чулок в руке Анны Ильиничны? – поинтересовался Уваров.

– Не обратила внимания. Было не до таких мелочей. Прислуга суетилась, я пыталась заставить их перестать метаться. К счастью, у Матрены была нюхательная соль и Анна Ильинична очнулась. Нет, не припомню чулка… – задумчиво произнесла Шарлотта. – Может, и был… Нет, не знаю.

– На сегодня все, – поднялся Уваров, убирая блокнот. – Благодарю за чай, Анна Ильинична. Если вспомните что-то важное – позвонить мне. Если меня не будет на месте, оставьте информацию Ольге. Она толковая секретарша, хотя производит впечатление взбалмошной и дерзкой особы.

Телефон – великое изобретение! Вовремя я перенесла его к себе в кабинет.

Глава 20

Нас осталось трое за столом. Настя подпирала стенку, ожидая приказов господ. В столовой висела напряженная тишина.

– Настя, пошла вон, – небрежно махнул ей Серж.

– Да, можешь идти, – разрешила я. – А чай нам нальет мадемуазель Шарлотта, – широко улыбнулась я. Это входит в обязанности моей компаньонки.

На лице Шарлотты отразилось недоумение, сменившееся гримаской недовольства. Я протянула ей чашку. Шарлотта резко поднялась из-за стола, взяла чайник.

– Мне не надо, – отказался Серж. Какое благородство с его стороны!

Муж тяжело вздохнул, перевел на меня недовольный взгляд:

– Я обижен и уязвлен в своих чувствах. Я не понимаю, что с тобой происходит, Аннет? Почему ты так себя ведешь?

– Давай поговорим об этом наедине, без посторонних, – выразительно посмотрела я на Шарлотту.

Та вспыхнула, смахнула с глаз несуществующую слезу и выскочила из столовой.

– Ты обидела ее, – посмотрел вслед Шарлотте Серж.

– Чем это? – искренне удивилась я. – Мы собираемся обсуждать семейные проблемы. При чем тут моя компаньонка? Будь она сообразительнее, сама бы ушла. Ведь ты отослал Настю.

– Настя – прислуга.

– Шарлотте я тоже плачу за ее услуги. Чем же она отличается от Насти?

– Она твоя подруга.

– Она моя компаньонка. За дружбу не платят. Но не слишком ли много мы уделяем внимания Шарлотте? Так что ты хотел сказать мне?

– Во-первых, ты моя жена, и должна уважать мое мнение. Во-вторых, ты начала неразумно тратить деньги. Это недопустимо. Что за странные фантазии с рестораном? Зачем он тебе?

– Всегда мечтала владеть рестораном, – налила в блюдце чай, взяла из сахарницы кусочек белоснежного плотного пиленого сахара и откусила от него. Пригубила чай из блюдца, и ощутила себя московской купчихой. Хватит изнеженных аристократических церемоний в моем доме, даешь здоровый купеческий быт!

– Что ты делаешь? – изумленно уставился на меня Серж. – Это… Это ужасно… Вульгарно!.. Ты издеваешься надо мной?

– Нет, возвращаюсь к своим корням. Не получается из меня графиня, увы. Я снова становлюсь купчихой. Послушай, пожалуйста, внимательно, что скажу тебе я. Я начала разбираться с нашим семейным бюджетом. И я неприятно удивлена. Для начала, я восполню потери за последние два года. Ты много проиграл, а еще больше денег ушло на твоих прорфурс… вообще непонятно куда. Назовем это так, поскольку ты любишь деликатные выражения. Так что я купила ресторан и собираюсь открыть свое дело, чтобы подправить финансовое положение. Прости, иначе не получается.

– Ты сошла с ума, – ошарашенно выдавил Серж. – Ты опозоришь имя Оболенских! Моя жена не может владеть рестораном. Это ты понимаешь своими купеческими мозгами? – повысил он голос.

– Давай разведемся, – согласилась я. – Наша встреча была ошибкой. Думаю, ты это давно понял, иначе не заводил бы всех этих баб. Я бы выразилась покрепче, но воспитание не позволяет.

– Оболенские не разводятся! – резко поднялся из-за стола Серж.

– Тогда сохраним брак формально. Мне пофиг… Мне все равно, фиктивный ты муж или нет, лишь бы не проматывал мои капиталы, – начала заводиться и я. – Больше ни копейки не уйдет из моих денег на погашение твоих долгов и бестолковые развлечения. Хочешь мотаться от меня – не возражаю. Но за свои деньги! Ясно⁈ – хлопнула я ладонью по столу так, что посуда не нем жалобно зазвенела.

– Я так спешил сегодня к тебе, хотел обнять, хотел твоей ласки. Я мечтал о страстной ночи. А ты так грубо говоришь со мной, – сменил пластинку Серж. – Ты обвиняешь меня в ужасных вещах! Как тебе только такое могло в голову прийти? Я – и изменяю тебе? Бред! Да никогда!

И этот врет и не краснеет! Ну неужели все мужики сволочи? В какой параллельной вселенной можно найти нормального?

Серж поднялся из-за стола, начал мерить тяжелыми шагами комнату, затем печально облокотился на каминную полку и склонил голову.

– Неужели ты веришь, что я мог нарушить клятву верности?

– Неужели ты думаешь, я не могу сложить два и два? Идем в мой кабинет, – я взяла его за руку и потащила из гостиной. Дверь мягко ударилась о что-то, и в сторону окна метнулась Шарлотта. – Подслушивать нехорошо, – заметила ей.

– Я только хотела чая выпить, – нашлась она.

– Прошу, чай ждет вас, – открыла я дверь шире.

В будуаре достала расходную книгу, шваркнула ее на стол из кабинета Шарабандина.

– Дорогая, ты безнадежно испортила интерьер, – вздохнул Серж. – Зачем ты поставила сюда это старье?

– Мне так работать удобнее, – я открыла толстую книгу. – Милый, объясни, зачем ты купил десять аршин дорогущего бельгийского кружева? И не покажешь ли, где оно? А золотая цепочка с подвеской в форме сердца? Это для кого?

– Мы с друзьями делали подношения актрисам после премьеры балета. Я не мог не принять участия, ты же понимаешь? Положение обязывает.

– Это теперь так называется? Подношение актрисам? Ладно, а дамский серебряный несессер? Блин, и не выговоришь! Дорожный набор из серебра с перламутром. Стоит как чугунный мост! Тоже артисткам в честь завершения сезона? А парные браслеты с жемчугом и бриллиантами? А аметистовый гарнитур? А комплект панталон из батиста? Дюжина! Целая дюжина трусов за баснословные деньги! Пеньюар из китайского шелка с вышивкой? Мне продолжить?

– Милая, клянусь, ты все не так поняла. Да, это подарки дамам. Я делаю подарки на дни рождения и на именины женам моих друзей.

– И даришь им панталоны? – расхохоталась я.

– Это для кордебалета Большого театра в честь премьеры «Лебединого озера». Мы купили вскладчину с любителями русского балета. А к женам друзей я не могу прийти с жалким букетом и коробкой дешевых конфет, ты же сама это понимаешь. Приходится дарить солидные украшения. Но ты же не ходишь со мной к моим знакомым.

– Это не я не хожу к твоим знакомым, а они игнорируют меня, – напомнила я мужу.

– Видишь, любимая, ты все сама прекрасно понимаешь. Так чего же ты сердишься? Ведь я люблю тебя несмотря ни на что. Я пренебрег общественным мнением, дал тебе титул. И твой отец, и ты мечтали об этом.

– А взамен ты получил в полное распоряжение мои капиталы, – напомнила ему. – За два года ты потратил четверть миллиона на подарки проститут… женам друзей, – хмыкнула я, – и на карты. Это бешеные деньги. За них можно купить половину доходных домов на Кузнецком Мосту.

– Милая, в тебе говорит дочь купца. Ты никогда не была такой расчетливой, ты любила меня со всеми недостатками. Мне так горько, что ты внезапно поменялась…

– Все рано или поздно меняется, – я достала счета за последний месяц и положила их на стол.

– Мы поговорим обо всем завтра. Сейчас ты слишком раздражена и взволнована. Обещаю, я отвечу на все твои вопросы. И прошу, верни телефон в мой кабинет.

– Однозначно нет. При моей работе он мне жизненно необходим. Все, на сегодня хватит пустой болтовни. Надеюсь, ты меня услышал.

– Друг мой, – попытался обнять меня Серж, – я надеюсь, ты позволишь мне сегодня насладиться твоим обществом? Я скучал о твоих сладких поцелуях… Мне так хотелось…

Договорить ему я не дала.

– Однозначно, нет, – освободилась я от цепких объятий Сержа. – Мне работать надо, не до нежностей. Об этом забудь.

– Я не прощен? – очаровательно улыбнулся Серж.

– У меня дел полно, – ткнула я в пыльные книги. – Я еще не до конца разобралась с финансами. Мне срочно надо разработать бизнес-план по ресторану. И вообще… Ты же не полный идиот. И не держишь за идиотку меня? Так что иди на свою половину, отдыхай. На губернаторский бал я с тобой пойду, чисто из любопытства. На большее не рассчитывай.

– Это твое решение. Хочешь отдохнуть от меня – я не против. Поживем какое-то время каждый своей жизнью, – протянул Серж. В его словах я почувствовала удовлетворение – он тяготился Аней и близостью с ней.

Прекрасно, мне меньше проблем. Но до мужа еще не дошло, что больше он не сможет привычно сорить деньгами, что я перестану содержать его. Ничего, скоро милого Сержа ждет неприятный сюрприз.

Глава 21

Чем глубже я копала, тем больше понимала, что дела запутаны, деньги уходили в никуда, и найти концы, кто и на что их тратил практически невозможно. Шарабандин приворовывал умело, а Серж привык жить на широкую ногу и ни в чем себя не ограничивать.

В дверь осторожно постучали.

– Да, – ответила я, не отрываясь от приходно-расходной книги.

– От мадам Ферже пришел посыльный, принес платья, – проинформировала Настя. – Сюда прикажите принести?

Интерьер будуара и правда был безнадежно испорчен. Теперь почетное место в нем занимал несуразный сильно потертый, зато удобный стол. Трюмо задвинуто в угол, а вдоль стены стоят стеллажи с бухгалтерскими книгами.

– Нет, пусть отнесут в малую гостиную, – распорядилась я.

Закрыла книгу, убрала свои записи в ящик стола, заперла его на ключ. Теперь у меня на поясе красовалась связка ключей на большом кольце. Все свое ношу с собой, для надежности.

В гостиной сидела Шарлотта, изображая униженную и оскорбленную. Она картинно прижимала к глазам платок и время от времени тяжело вздыхала.

– Ах, Аннет, вы так несправедливы ко мне, – после театральной паузы произнесла она с надрывом.

– В чем, позвольте узнать? – я отпустила посыльного, а Насте велела задержаться.

– Вы заставили меня разливать чай, – вспыхнула она.

– Ну не мне же его разливать, раз муж отослал горничную. Это ваша прямая обязанность, вы за это жалование получаете.

– Раньше вы мне никогда не напоминали об этом, – всхлипнула она.

– А вы никогда не задумывались, дорогая Шарлотта, о своих обязанностях. Вот, пришлось напомнить. Если вы недовольны, то можете найти другое место, более подходящее для вас.

– Нет, нет, что вы, – поспешно заверила меня Шарлотта. – Я очень довольна, что живу в вашем доме.

– Вот и отлично, – кивнула я, распаковывая первую коробку.

На платье лежала карточка с короткой запиской: «Мадам Оболенская, мне искренне жаль, что между нами произошло недопонимание. В качестве извинений прошу Вас принять небольшой презент в виде шелковой шали, отделанной блестками и стеклярусом. С глубочайшим почтением, мадам Элеонора Ферже».

Ага, испугалась мадам Ферже, что я откажусь от ее услуг! Поздно. Я уже нашла себе другую модистку. Но шаль обратно отсылать не стану – это компенсация за моральный ущерб, причиненный моим людям, да и мне тоже.

Ишь, «Машка, вытри за этими!» «Эти» – добропорядочные граждане, и достойны не меньшего уважения, чем какая-нибудь взбалмошная дворяночка.

– Очень мило, – я достала шаль и развернула ее. Она была великолепна – по черному шелку с муаровым плетением раскинулся прекрасный орнамент, сдержанно поблескивающий в свете заходящего зимнего солнца. Длинные кисти мерно колыхались при каждом движении.

– Какое чудо! – восхищенно всплеснула руками Шарлотта. – О, это великолепно.

Пожалуй, я была слишком резка с ней. Мне даже немного стало жаль бедную Шарлотту. Да, мелкая интриганка, да, заносчива и надменна. Но она в чужой стране, у нее нет друзей, она сидит рядом со скучной хозяйкой, развлекает ее, от безделья строит глазки кобелю Сержу, у которого и без нее полно баб всех мастей, начиная от артисток и заканчивая аристократками.

– Вы недовольны мной, Аннет, – снова вздохнула Шарлотта.

– С чего вы взяли? – я накинула шаль на плечи, повертелась перед зеркалом над камином. Да, красивая вещь!

– Вместо меня вас сопровождает Матрена и Тит, – надула она губы и коснулась глаз белоснежным платком.

– Шарлотта, милая, не принимайте это так близко к сердцу, – обняла я ее за плечи. Надо быть с ней мягче. Я же не мегера какая-нибудь. Надо с пониманием отнестись к бедняжке. – Я – купчиха, и ничего с этим не поделать. Зачем пытаться изображать из себя графиню? Натуру не спрячешь, мне проще общаться с моей нянькой, чем с такой утонченной особой как вы.

Вот, я немного польстила Шарлотте. Я сочувствую ей, но все равно не верю в ее искренность. Можно пожалеть змею, попавшую в непривычную обстановку, но это не значит, что надо засовывать ее себе за пазуху, чтобы согреть.

– Значит, вы больше не сердитесь на меня? – склонила очаровательную головку набок Шарлотта и с милейшей улыбкой посмотрела на меня.

– Нет, я добрая, – точно так же улыбнулась ей в ответ.

– Я хотела сходить за покупками, – в глазах Шарлотты все еще читалась неуверенность. – Надо докупить мелочи к балу. Вы не возражаете?

– Разумеется, нет. Я ни в чем не ограничиваю вас, – заверила компаньонку. Хочу понаблюдать за ней и Сержем. Хочу узнать, как далеко готовы они зайти. Вдруг это мой шанс получить развод?

Довольная и успокоенная Шарлотта выпорхнула из комнаты, а я подозвала Настю:

– Забери это платье себе, – указала на коробку, из которой пенился оборками розовый и блестящий бальный наряд. – Можешь перешить, и будет у тебя платье на выход. Можешь занавески сделать. Или продай.

– Анна Ильинична, благодарю вас! – Настя не верила своему счастью. – Вы такая добрая!

– Только не говори, что я ангел. Этот комплимент меня уже достал, – милостиво отмахнулась я.

Вечером позвонила Уварову, договорилась, что приму его утром – наверняка Серж спит как убитый до обеда, нам никто не помешаете пообщаться. Мне натерпелось узнать, какие выводы сделал Кирилл Дмитриевич. У меня тоже были кое-какие соображения.

Больше всего в моей смерти были заинтересованы трое – Серж, Шарлотта и Шарабандин. Шарабандин под вопросом. Зачем убивать того, с кого можно использовать как дойную корову? Может, конечно, Аня обидела кого из слуг? Но уж слишком упорно ее пытались укокошить: три покушения – это не шутка. Прислуга могла напакостить мелко, хотя кто знает?

Вечером пришел Тит, доложил, что из деревни прибыла бригада строителей, он разместил их во флигеле. Завтра они приступят к работе в ресторане. Дела завертелись. Матрена принесла мне каталоги посуды и мебели – весь сегодняшний день она ходила по Москве, общалась с купцами и приказчиками магазинов, набирала нужный мне материал. Из бывшей няньки получалась толковая помощница!

Я начала составлять меню, стараясь сделать блюда вкусными, изысканными и при этом недорогими. Мой главный козырь – общедоступность ресторана. Хотя почему ресторан? Пусть будет трактир.

Именно! Трактир графини Оболенской! Эпатаж лучше любой рекламы. Кстати, надо подумать и о ней.

Мебель выбрала самую простую – гнутые венские стулья, столы на изящных чугунных ножках с гранитной столешницей – удобно мыть и смотрится элегантно. Никаких скатертей, только салфетки. Практичнее и выглядит необычно.

Разнообразие фаянсовой посуды фабриканта Кузнецова порадовало. Цены более чем демократичные. Выбрала с охристым орнаментом в старорусском стиле. Массивные бокалы из карамельного стекла отлично сочетались с фаянсом и ненавязчиво отсылали в эпоху боярской Москвы – нарядно, весело и просто красиво.

В дверь осторожно постучали.

– Войдите, – я отложила в сторону очередной каталог с посудой.

– Анна Ильинична, добрый вечер, – в комнату вошел высокий молодой человек очень приятной наружности – стройный, светловолосый, с небольшими аккуратными бакенбардами. По акценту сразу догадалась, что это секретарь Сержа Рене Сервье. Он и правда чем-то походил на купидона, возможно пышными вьющимися волосами.

– Добрый вечер, Роман Павлович, – улыбнулась я ему. Этому я вряд ли могла где-то перейти дорогу. Не думаю, что у него есть на меня зуб.

– Простите, что отрываю от дел. Меня прислал ваш супруг, – потупил большие голубые глаза Рене. – Он просил узнать, когда вы изволите погасить его долг перед бароном Тизнером.

Встала из-за стола, поплотнее укуталась в шаль. Серж, значит, решил действовать через посредников. Вот упрямый!

– Дорогой Роман Павлович, – ободряюще посмотрела я на него. – Будьте любезны, передайте моему супругу, что купеческие дочери решений не меняют.

– Денег не будет? – уточнил Рене.

– Однозначно нет. Пусть следующий раз с подобными вопросами обращается ко мне лично. Мне жаль, что вы зря потратили свое время.

– А мне жаль, что я побеспокоил вас, Анна Ильинична, – кинул на меня короткий взгляд Рене. – Вам очень идет эта шаль.

– Мне она тоже понравилась, – слова Сервье удивили. Надо же, он заметил, что хозяйка надела новую шаль!

– У вас безукоризненный вкус, графиня. Вы так тонко чувствуете красоту.

– Благодарю, – наверное, Аня должна была покраснеть. Я только опустила взгляд и изобразила смущение.

В глазах Рене мне почудился далеко не платонический интерес. Уж не пытался ли он соблазнить Аню? Но зачем ему это? Тоже хочет купеческих денег? Или я стала слишком мнительной? Может, я и правда привлекательная женщина?

И правда, почему мужчины не могут смотреть на меня с интересом? Я обязательно подумаю об этом на досуге. Однако флирт подождет, сначала мне надо разобраться с поставщиками мебели и посуды.