Текст книги "Трактир графини Оболенской (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 44

Остолбенела от ужаса. Крик замер и тут же раздался другой – чуть приглушенный, полный ужаса. Из кухни выскочила Настя.

– Что это? – испуганно спросила она.

Я не ответила и побежала назад. Настя помчалась за мной. Дверь в библиотеку была распахнута, крик доносился с улицы.

От яркого света, лившегося из открытого окна я сощурилась и прикрыла глаза рукой. Не сразу разглядела, что на месте Шарлотты стоит мужчина. Он смотрел вниз и сжимал в руке копье. Это был Серж. Посреди зала, спиной ко мне стоял Сервье.

Я подбежала к окну, оттолкнув с дороги Рене. Серж обернулся ко мне:

– Клянусь, я ничего не делал, – почти беззвучно произнес он, глядя на меня расширенными от ужаса глазами. – Я просто подобрал копье…

Глянула вниз на улицу и отшатнулась, прижав ладонь ко рту, чтобы не закричать.

Под окном гомонила женщина, бросив на землю корзину с провизией и зажав руками уши. Ее голос застыл на одной пронзительной ноте, она не могла остановиться, все кричала и кричала. Провизия высыпалась из корзины: зелень, морковь, свекла в слепящем солнечном свете выглядели неестественно ярко. Кочан капусты откатился в сторону и лежал в луже алой крови.

Прямо под окном, на тротуаре лицом вниз лежала Шарлотта, кровь растеклась вокруг ее головы. Она лежала неподвижно, неестественно согнув руки в локтях. Ее плечи и спину по-прежнему прикрывала моя шаль. Черный шелк покрывал Шарлотту удивительно красиво, вспыхивали мириадами звезд блестки и стеклярус.

– Настя, вызывай полицию, – приказала горничной, пытаясь взять себя в руки. – В блокноте найди телефон Уварова. Скажешь секретарше чтобы как вернется сразу ехал сюда.

Не узнавала собственного голоса, слышала его словно со стороны. Настя через мое плечо боязливо заглянула в окно, вскрикнула.

– Иди! – прикрикнула на нее. – Быстрее! Ну же!

– Аня, Аня, это не я, – продолжал невнятно бормотать Сергей. – Я шел к тебе в библиотеку… Хотел поговорить… Попросить прощения… Я просто поднял копье, – он сжимал древко так крепко, что пальцы побелели.

Кто-то из прохожих отвел кричащую женщину в сторону. Она вдруг замолчала, только все оглядывалась назад, на неподвижно лежащую Шарлотту.

Невесть откуда появился городовой, поднял голову, увидел открытое окно. Опустил взгляд на Шарлотту, покачал головой.

Я отошла от окна, не в силах понять, что происходит.

– Это не я, – продолжал тарабанить Серж.

– Позвольте, я заберу копье, – подошел к нам бледный Рене. Он глядел на меня расширенными от ужаса синими глазами.

– Нет. Это улика, не надо ее всем трогать, – сообразила я. – Сергей, поставь оружие в угол.

Муж повиновался и продолжил растеряно смотреть на меня.

На полу у своих ног увидела смятый шелковый чулок:

– И это тоже не трогать до прихода полиции.

На пороге появился Захар, комкая в руках форменную фуражку.

– Представилась мадемуазель, – возвестил он и печально склонил голову. – Жаль, молодая совсем, и не пожила толком.

– Захар, пожалуйста, помоги городовому разогнать зевак. И накрой Шарлотту чем-нибудь… Хоть покрывалом, что ли…

Не дело ей вот так лежать перед любопытными прохожими.

По лицу Севрье пробежала болезненная судорога. Хотя он и брачный аферист, а сочувствия у Рене к Шарлотте больше, чем у меня. Я не испытывала жалость, только ужас от увиденного. Возможно, сочувствие придет позже.

А вдруг Шарлотта сама прыгнула? Вдруг Серж и правда просто подобрал упавшую со стены пику? Ведь крови на оружии я не заметила. Может, Шарлотта ее случайно уронила? Но зачем ей трогать копье, а потом кидаться из окна? Мысли метались в голове, скакали с одного на другое.

Если это самоубийство, тогда в смерти компаньонки виновата я. От одной этой мысли меня бросило в холодный пот. Я резко разговаривала с ней, практически обрекла на нищету. Кто возьмет на службу девушку с запятнанной репутацией? Пусть она и была любовницей Сержа, но смерти я ей не желала. И как мне жить с этим?

Попыталась мыслить здраво. Нет, копье тут появилось не просто так. И то, что на нем нет крови тоже странно.

– Сергей, позови Настю, – приказала мужу.

Эту комнату я не покину до приезда полиции. Мало ли что может пропасть из улик.

– Я могу позвать, – поспешно произнес Сервье.

– Да, будьте добры, – кивнула ему.

– Аня, милая, ты мне веришь? – вцепился в мою руку Серж. – Клянусь, я говорю правду.

– Пожалуйста, возьми себя в руки, – одернула его. – Полиция во всем разберется.

– И что мне теперь делать? – задал он глупый вопрос.

– Ты о чем? – не поняла я.

– Меня же посадят в тюрьму… – выдохнул он с отчаянием.

– Не ной, – его слова отвлекали меня от мыслей. – И не паникуй раньше времени.

Неужели Шарлотта все-таки покончила жизнь самоубийством? Эта страшная мысль до боли сверлила мозг. Чувство еще недоказанной вины уже захватывала все мое существо. Сердце билось ровно, но в груди поселился страшный холод.

Сейчас мне хотелось только одного – чтобы никто не отвлекал меня. Мне надо понять, что произошло, какими последствиями это чревато и что мне делать?

– Что прикажете, Анна Ильинична? – пролепетала Настя, боязливо входя в комнату. За ней маячила перепуганная физиономия Рене Сервье.

– Ты полицию вызвала?

– Да.

– В контору Уварова позвонила?

– Да.

– Отлично, – я начала потихоньку приходить в себя. – Вернись в мой кабинет. В том же блокноте найдешь телефон Оглоблина. Позвони ему, расскажи, что случилось и попроси немедленно приехать. Если он не возьмет трубку, ниже записан телефон морга. Позвони туда, скажи, что от графини Оболенской и потребуй Оглоблина. Он мне нужен тут и чем скорее, тем лучше.

Настя коротко кивнула и выскочила из комнаты.

Силуэт Рене как призрак маячил в дверном проеме.

– Месье Сервье, можете пока идти в кабинет Сергея Николаевича. Но не покидайте квартиру до прихода полиции, – попросила его.

– Да, разумеется, – он смотрел на сияющий ослепительным светом проем окна как завороженный.

– Вы правы, тут стало холодно, – я закрыла окно, прищурила глаза от слепящих солнечных лучей, невольно глянув вниз.

Тело Шарлотты накрыли гобеленовым покрывалом из ее спальни. Толпа зевак стала еще плотнее, народ не спешил расходиться. Почему у людей такая болезненная тяга к смертям, преступлениям и чужим несчастьям? Неужели это так интересно? Или просто хочется пощекотать нервы?

Глава 45

Городская полиция прибыла достаточно быстро. Я стояла у окна в библиотеке и старалась не смотреть на накрытое покрывалом тело компаньонки, но взгляд невольно обращался к нему.

Полицейские осматривали место падения Шарлотты, одни из них говорил с женщиной, которая совсем недавно так громко кричала. Она крепко прижимала словно сложенные в молитве руки к груди и кивала на каждый вопрос полицейского.

Ждали карету скорой помощи. К счастью, в ней приехал Оглоблин. Иван Антонович широкими шагами подошел к лежащей на земле Шарлотте, приподнял покрывало.

– Забирайте, – коротко кивнул санитарам.

Они положили тело на брезентовые носилки, занесли в темный фургон. Оглоблин поднял голову, увидел в окне меня.

– Я вам позвоню! – крикнул мне.

Я махнула ему рукой. Холод продолжал сжимать сердце и в груди противно ныло. Неужели смерть Шарлотты на моей совести? Или ей помогли? Но кто? Серж? Рене? Настя была на кухне. Да я и не слишком верила в ее причастность. Где находилась остальная прислуга я не знала. Дождусь Уварова и еще раз опросим всех – тщательно и подробно.

Серж сидел в кресле в углу, держал в зубах незажженную сигарету – я запретила ему курить при мне. Молчал и время от времени кидал на меня взгляд загнанного в угол зверя. В его глазах читалось отчаяние и смутная надежда. Мне даже стало жаль мужа – какой же он сейчас потерянный, жалкий. Быстро с него слетела аристократическая спесь!

В дверь постучали и вошел следователь – достаточно полный мужчина лет сорока пяти, с каштановыми волосами и большими залысинами. Отсутствие волос на голове возмещали пышные, залихватски загнутые усы цвета спелой пшеницы, контрастирующие с волосами на голове.

– Добрый день, Анна Ильинична, – учтиво поклонился он. – Позвольте представиться – Горин Максим Максимович, следователь. Мое руководство взяло ваше дело под личный контроль. Мне поручено провести тщательное расследование. Не сомневайтесь, мы во всем разберемся и виновный или виновные понесут заслуженное наказание.

– Добрый день, – кивнула в ответ. – Хотя какой он нафиг добрый? – задала я риторический вопрос. – И это не мое дело, а дело моей компаньонки, – внесла точность.

– Да, разумеется, – кивнул Горин. – Мои люди допрашивают ваших слуг. Позвольте задать несколько вопросов вам, Анна Ильинична?

– Конечно. Чем скорее мы покончим с формальностями, тем лучше.

Я подробно рассказала всю последовательность событий.

– Сергей Николаевич, – переключил свое внимание следователь на мужа, – где вы были до момента падения мадемуазель Корде из окна.

– О, боги! Что за идиотизм происходит! – мученически закатил глаза к потолку Серж. – Да у себя в спальне я был. Один. Потом решил поговорить с женой. Пошел в библиотеку – секретарь сказал, она разбирает там книги. Когда был в коридоре, услышал крик. Вбежал в библиотеку – окно настежь, на полу это проклятое копье, – кивнул он на пику, стоящую в углу. – Машинально поднял, подошел к окну, а внизу лежит Шарлотта. Все.

– Месье Сервье шел за вами? – уточнил следователь.

– Понятия не имею, – возмущенно пожал плечами Серж.

– Когда вы обратили внимание на его присутствие?

– Когда вошла Анна. Я был в ужасе от увиденного, и не обратил внимание на такие мелочи – кто, когда, за кем вошел. Неужели вы думаете, это я убил Шарлотту? Зачем мне это, скажите на милость?

Максим Максимович загадочно улыбнулся:

– Ответ очевиден.

– Мне – нет, – Серж хотя и хорохорился, но в его голосе за напускной дерзостью скрывалась неуверенность.

– Скандал, развод, и все по вине вашей любовнице. На вашем месте я бы тоже разозлился.

– Но я и пальцем не тронул ее! – взорвался Серж. – Какой смысл мне ее убивать?

– В состоянии гнева люди способны и не на такое.

– Простите, Максим Максимович, – вмешалась я. – Но мне кажется, покушались на меня. На моей компаньонке была моя шаль. Я отдала ее за полчаса до несчастья. Никто не знал об этом.

– Тогда мотив еще очевиднее – избежать развода и получить наследство, – согласился следователь. – Я должен попросить вас, Сергей Николаевич, проследовать со мной в сыскное отделение.

– Нет, это просто невероятно! – возмущенно вскочил с кресла Серж. – Я – граф Оболенский. Не смейте обращаться со мной как с преступником.

– Я понимаю ваше негодование, – равнодушно произнес Максим Максимович, – но перед законом в нашей благодатной Империи все равны: что аристократы, что крестьяне. Титул никому не гарантирует неприкосновенности. И, поймите, я обязан соблюсти все процессуальные формальности. В отделении у вас снимут отпечатки пальцев, сравнят с теми, что на копье. Мы составим подробный протокол. И, возможно, уже сегодня вы вернетесь домой.

– Возможно⁈ – завопил Серж. – Аня, сделай что-нибудь! – умоляюще сложил он руки и посмотрел на меня щенячьими глазами. – Чего сравнивать отпечатки? Я же сам сказал, что поднял копье.

– Кстати, на нем нет крови, – произнесла я.

– Это я заметил, – иронично посмотрел на меня Горин. – В полиции слепых не держат.

– А что скажете про шелковый чулок?

– Предположу, что с его помощью мы найдем маньяка-душителя. И не удивлюсь, если он окажется вашим домочадцем, – выразительно посмотрел следователь на Сержа. – Слышали про Джека-потрошителя? Подозревают, что это британский принц Альберт Виктор. В высшем обществе немало извращенцев и убийц.

– На что вы намекаете? – голос Сергея неестественно зазвенел от возмущения, смешанного с ужасом. – Я не маньяк, я никого не убивал, поймите вы наконец!

– Всего лишь констатирую факты. Итак, я тут закончил. Идемте, Сергей Николаевич.

– Я никуда не пойду, – сложил руки на груди Серж. – Вы не имеете права так обращаться со мной.

– Мне позвать жандармов и надеть на вас наручники? – вскинул брови Горин, давая понять, что не шутит.

– Аня, прошу, сообщи обо всем матушке, – попросил муж.

– Да, конечно, – свекровь должна знать, что произошло. Но нанимать адвоката для Сергея я не собираюсь, пусть этим занимается его маман. У Ирины Александровны еще остались фамильные драгоценности, вполне может их продать.

В голове вихрем проносились мысли, обгоняя друг друга, путаясь и заставляя терзаться сомнениями. Неужели Сергей такой дурак, что решился убить жену сразу после скандала? Или это просто неудачное для него стечение обстоятельств?

Глава 46

Хотя совершенно не было желания общаться с Ириной Александровной, но я ей все-таки позвонила. Сразу предупредила, что кричать на меня не надо. Сухо сообщила факты, услышала, как свекровь охнула. Я поспешила попрощаться и положила трубку.

Через несколько секунд раздался звонок. Даже не сомневалась, что звонит маман Сержа.

– Аня, милая, прости за беспокойство, – голос свекрови дрожал от волнения. – Но мне важно знать, что произошло. Я ничего не понимаю и не обвиняю тебя ни в чем.

Еще бы она меня обвиняла! Повторила медленно и членораздельно еще раз все, что уже было сказано.

– Ирина Александровна, я не следователь, выводы делать ему, а не мне. Все, что знаю, я вам рассказала. Думаю, вам стоит нанять адвоката и самой побывать в сыскном отделении.

– Спасибо, Аня, – впервые я услышала добрые слова от свекрови. – Я знаю, что была не права по отношению к тебе и не могу рассчитывать на твою поддержку. Но хотя бы не держи зла на меня и сына.

– Не держу, – это была правда. – Удачи, – завершила я разговор.

И тут же снова раздался звонок. Все уже сказано, что еще ей от меня надо?

– Слушаю! – резко выпалила я.

– Анна Ильинична, это Ольга, – взволнованный голос секретарши Уварова заставил напрячься. – Босс велел позвонить вам. Он сейчас поехал в морг, потом в сыскное отделение поговорить со следователем, и потом к вам. Патрон страшно злой. Обещал меня уволить…

– Да что случилось? – не поняла я.

– Он назвал меня безмозглой дурой. А вас глупой женщиной. Разве благородный мужчина может так говорить о дамах? – пожаловалась Ольга.

По отношению ко мне Уваров выразился достаточно мягко.

– Так чем он недоволен?

– Он считает, что женщины не могут заниматься сыском, что наше с подругами начинание обречено на провал и мы все тупые курицы… – голос Ольги срывался от обиды.

Поняла, что ничего толкового Ольга мне не скажет.

– Ладно, дождусь Уварова, разберусь, какая муха его укусила. Надеюсь он скоро появится.

– Удачи. И будьте готовы, что он сотрет вас в порошок, – предупредила Ольга.

– Всегда готова к мужским закидонам, – отчеканила в ответ.

От рассерженного мужчины можно ждать чего угодно. Главное понять, что именно его взбесило.

После ухода полиции в квартире повисла напряженная тишина. Позвала Настю – пусть пока побудет рядом. Хотя Сержа и забрали, но он ли пытался убить меня? Время ползло ленивой улиткой, слишком громка тикали часы на камине, неспешно считая секунды.

– К вам господин Уваров, Анна Ильинична. Сказал, вы его ждете, – открыл дверь в кабинет Захар.

– Добрый день, Анна Ильинична! – взгляд у Кирилла был чернее тучи.

– Добрый день. Настя, пожалуйста, подай чай. Или хотите кофе? – невинно посмотрела на Кирилла. И чего он такой мрачный?

– Водки, и побольше, – Настя перевела на меня взгляд. – Шучу, – отрезал Кирилл. – Ничего не надо. Ни чая, ни кофе, ничего!

– Значит ничего не надо, – отпустила я Настю. Проводила ее взглядом, подождала, когда за ней закрылась дверь. – Что случилось? – обратилась к Уварову. – В чем дело?

– Да ни в чем! – прорычал он. – Все просто замечательно! Что еще ждать от женщин кроме проблем на ровном месте? Скажите, будьте любезны, уважаемая Анна Ильинична, кто додумался провернуть аферу со скандальным разоблачением Оболенского? Вы, или моя пустоголовая Ольга?

– Мы вместе… Нет, идея была моя, – от такой грубости я почти лишилась дара речи. – И Ольга очень сообразительная девушка. Не надо ее обзывать.

– Сообразительная? – повысил голос Кирилл. – Вы это так называете? Вы что, до сих пор не поняли, что дурацким скандалом включили спусковой механизм? Вы не свободу от мужа обрели, а купили себе билет на тот свет!

– Почему? – не поняла я.

– И вы еще спрашиваете, почему в женщин куриные мозги? Вам же думать нечем! – продолжал бушевать Кирилл Николаевич, постучав себя указательным пальцем по лбу. – Уже понятно, что кто-то хочет вашей смерти ради денег. Логику включите – это или ваш муж, или его любовница Шарлотта.

– И вовсе не обязательно, – попыталась прервать возмущенную речь Уварова. – Могли и из мести.

– Девяносто девять процентов, что тут замешаны деньги. Кто ради мести будет пытаться пришибить вас несколько раз подряд как последний идиот-маньяк? Горничная Настя, вечно пьяный дворник или лакей? Именно спровоцированный вами скандал и предстоящий развод подтолкнул преступников к действию – времени у них оставалось мало, пришлось действовать быстро и импровизировать.

– Может, это все-таки Шарлотту хотели убить? И вообще она сама могла броситься из окна. Я грубо разговаривала с ней, – мне снова стало холодно и страшно. Я зябко обняла себя за плечи.

– Порадую вас – вы тут не причем. Ее вытолкнули из окна. Оглоблин нашел круглый отпечаток от оборотной стороны древка пики на спине мадемуазель Карденье. Как раз между лопаток.

– Серж? – ужаснулась я.

– Пока непонятно. Судя по тому, что на ней была ваша шаль, покушались на вас. Солнце слепило глаза преступнику. На фоне яркого оконного проема он видел только женский силуэт в шали. Ему повезло, окно было открыто, душить жертву не пришлось.

– Да, вы правы. Как я сама до этого не додумалась?

– Зато додумались до скандала, – пробурчал Уваров. – Чудо, что вы остались живы. Вы это понимаете?

– Понимаю, даже куриными мозгами, – не удержалась от сарказма.

– Прошу простить, если говорил грубо. Кстати, куда делся ваш телохранитель Тит? Я общался со следователем, ведущим дело вашего мужа. Не слишком умен, но педантичен. Показания сняты грамотно, протоколы составлены верно. Так вот, в списке находившихся в доме его не было. Написано, уехал ночью в деревню. Зачем?

– Его вызвали телеграммой, – я достала из ящика сложенную пополам бумагу. – Забыла показать ее следователю Горину.

Уваров вырвал ее из моих рук, пробежал глазами, насмешливо посмотрел на меня:

– Женское сыскное агентство, говорите? Женская логика и женское чутье? – он вернул мне телеграмму. – Откуда отправлена?

– Я не смотрела, – пожала плечами, пытаясь понять, откуда это было сделано. – Из деревни, откуда же еще?

– С Казанского вокзала, – ткнул пальцем в телеграмму Уваров. – Не настораживает?

– Это подстава, – выдохнула я. – Какая же я дура!

– Вы на удивление самокритичны, – удовлетворенно улыбнулся Уваров. – Ладно, давайте выпьем чая. Нам много о чем придется поговорить и много над чем подумать. И, пожалуй, не откажусь от вашей прекрасной выпечки, – примирительно добавил он.

Глава 47

– Может, кто-то из односельчан Тита ехал в Москву и потом дальше куда-то, и его попросили отправить телеграмму чтобы быстрее дошла? Вот и Казанский вокзал… – не слишком уверенно предположила я.

– Маловероятно. Проще было человека прислать к Титу с известием о пожаре, чем так мудрить.

– Да, верно, – моя версия никуда не годилась.

– Отправили с вокзала потому что ни одна барышня на телеграфе не вспомнит и под дулом револьвера кто, что и кому посылал – проходимость огромная. А в селе все как на ладони.

Я еще злилась на Уварова за его грубость, но дело есть дело. Настя принесла поднос с чашками, заварочным чайником, печеньем и вазочкой с мандариновым джемом. Отпустила ее и лично разлила чай, протянула чашку Кириллу Дмитриевичу.

Он осторожно взял ее из моих рук, наши пальцы соприкоснулись. И снова по моим жилам пробежал огонь. Нет, в грубияна я влюбляться не стану! Ишь, позволил себе повысить на меня голос, да еще и куриными мозгами обозвать! Или он так Ольгу назвал? Хотя нет, дурой он назвал Ольгу, а меня безмозглой. Про куриц он выразился фигурально обо всех женщинах. В целом не оскорбительно, скорее обидно.

– Анна Ильинична, я должен попросить у вас прощения, – виновато посмотрел на меня Уваров, осторожно поставив чашку на столик.

– С какой стати? – иронично вскинула я брови. – Вы сказали правду, высказали свое мнение. Как настоящий мужчина – прямо в лоб, без обиняков.

– Я не имел права так говорить.

– Зато имеете право так думать, – усмехнулась я.

– Да не думаю я так о вас! – вспылил Уваров.

Я не смогла сдержать саркастическую улыбку.

– Не цепляйтесь к словам, – мягко попросил Уваров.

– Вообще-то я молчу, – продолжила улыбаться в ответ.

– У вас все на лице написано, – буркнул он.

– Оставим это, мы хотели поговорить о деле, – решила я перевести разговор на другую тему. Пусть не надеется, что отделается формальными извинениями.

С удивлением поняла, что во мне просыпается стервища – вредная такая, любящая поиздеваться над мужчинами. А почему нет? Уваров сам напросился.

Кирилл Дмитриевич отхлебнул горячий чай, обжогся, поморщился.

– На шее мадемуазель Карденье была надета длинная цепочка с массивным золотым кольцом, вот таким, – Уваров протянул мне карандашный рисунок. – Видели его раньше?

– Никогда не видела. Сами рисовали? – наивно поинтересовалась я.

Сейчас наверняка выпустит иголки и нахмурится. Я же задала праздный вопрос.

Но Уваров повел себя на удивление терпеливо:

– Нет, полицейский художник. Кольцо старинное, дорогое – изумруд отличного качества в окружении бриллиантов.

– Возможно, фамильная реликвия. Она же была баронессой.

– Тогда зачем прятать его от посторонних глаз? Могла хранить в шкатулке, а не на груди.

Что не говори, а логики у Уварова больше, чем у меня.

– Может, подарок?

– Возможно. Только чей? Вашего мужа? Сергей Николаевич отрицает, что дарил ей кольцо. И мадам Оболенская не узнала перстень.

– Маман Сержа приходила в полицию? – впрочем, это было ожидаемо.

– Она пришла с адвокатом. Ей позволили свидание с сыном и задали несколько вопросов. Итак, чей же это перстень?

– Наверняка у Шарлотты были мужчины до Сержа. Но какое это имеет значение?

– Может и никакого, – согласился Уваров. – Но возможно это зацепка. Я отправил запрос в Париж.

– Ответ будет месяц идти, а то и больше. Потом обратно столько же, – склонила голову набок, зачерпнула ложечкой мандариновой джем из хрустальной розеточки, с наслаждением облизнула – медленно и задумчиво.

Как-то слишком развязно я себя веду. Сама от себя не ожидала подобного. Я же откровенно дразню Уварова!

Глаза Кирилла смотрели на меня внимательно, словно пытаясь проникнуть в мои мысли. Зря старается, ничего не получится. Положила ложечку на край тарелки. Она звякнула и привела меня в чувство. Да я с ума сошла! Я никогда ничего подобного себе не позволяла. Это же откровенный флирт!

– Я отправил письмо с дипломатическим поездом, – после паузы ответил Кирилл и поспешно отвел взгляд.

– У вас такие обширные связи? – искренне удивилась я.

– Елена Михайловна Безгина моя тетя по материнской линии, – признался Уваров.

– Понятно, – неожиданное заявление. Вот почему он сидел за обедом близко от губернатора.

– Я не пользуюсь покровительством родственников.

– Не сомневаюсь в этом. Зачем оправдываться? Разве я что-то сказала на эту тему? – я никак не могла остановиться и все подкалывала Уварова.

– Не хочу, чтобы у вас обо мне сложилось ложное впечатление. И чтобы не было недопонимания – я занимал хорошую должность в Московской полиции. Мне прочили блестящее будущее. Не сработался с начальством, высказал все, что думаю. Глупый поступок. Дядя предложил замять дело, всего-то требовалось извиниться и смириться с понижением в должности на некоторое время. Но я выбрал частный сыск.

– А что сказала тетя? – уже без иронии спросила я.

– Дураком назвала, – рассмеялся Уваров. – Она замечательная женщина, любит меня как сына. И очень переживает за мою карьеру, хотя и не говорит об этом прямо. Дядя пытался несколько раз пристроить в Департамент внутренних дел. Только мне это не интересно, мне нравится то, чем я занимаюсь.

Променять блестящую карьеру высокопоставленного госслужащего на практику частного детектива не каждый бы решился. Есть за что уважать выбор Уварова.

– Подозреваю, Тит скоро вернется из своей деревни, – Кирилл Дмитриевич взял печенье, намазал джемом. – В детстве няня мазала печенье малиновым вареньем и давала мне с кружкой молока. Лето мы проводили в загородном поместье, – задумчиво произнес он. – Прекрасное было время.

– Беззаботное детство всегда прекрасно. А я сидела в городе и дышала выхлопными газами. Мы с родителями редко выезжали на природу.

– Вы жили около завода? – удивился Кирилл.

– Одно время да, – воспоминания в очередной раз завели меня не туда. – А потом летом стали бывать в лесу, на реке, в полях. Я собирала цветы и ягоды. Детство у меня было как положено у купеческих детей. Но мы отвлеклись.

– Да, верно. Так вот, я хотел бы, чтобы вы поселились на время расследования в гостинице или на съемной квартире под охраной полиции.

– Нет, не надо, – взмолилась я. – Тит к вечеру вернется и все будет отлично. Мне работать надо. У меня тут счета, документы. Не возможно все это забрать с собой.

– Мы не может исключить Тита из подозреваемых. Дело запутанное.

– Нет, я отсюда никуда не уйду, – решительно заявила в ответ.

– Вы упрямы…

– Как коза? – усмехнулась я.

– Я уже извинился за свои слова. Послушайте, пожалуйста, и не перебивайте, – я не успела ответить, Кирилл взял меня за руку и заговорил: – Да, я повел себя по отношению к вам недопустимо грубо. Но только потому, что испугался за вас. Очень испугался. Из-за вашего неосмотрительного поступка вас едва не убили. На месте мадемуазель Карденье должны были быть вы. Почему вы не поставили меня в известность о вашем желании поймать мужа за изменой, почему не посоветовались?

– Вы бы запретили, – я совершенно растерялась и только чувствовала тепло пальцев Кирилла на своей руке.

– Конечно, запретил бы. Но мы вместе могли разработать план действий. Вы не доверяете мне?

– Доверяю, – сейчас я хотела только одного – чтобы Уваров не отпускал мою ладонь.

Раздался стук в дверь.

– Да, – обреченно произнесла я, осторожно освобождая руку.

– Анна Ильинична, Тит из деревни вернулся, – доложил Захар.

– Позови его, господин Уваров хочет с ним поговорить. Да? – перевела я взгляд на Кирилла.

– Да, – вздохнул он. – Мне надо задать ему пару вопросов.