Текст книги "Трактир графини Оболенской (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 36

О чем мы только не говорили, болтали словно знали друг друга сто лет. Мы обсудили погоду, выяснили, что оба любим пикники на природе и путешествовать. Только в отличие от меня, Уваров путешествовал по-настоящему, а я только в мечтах. Он проехал почти весь Кавказ, не раз бывал в Париже, обожал Италию. Я засыпала его вопросами – всегда мечтала побродить по улочкам Рима, побывать в Венеции. Но не сложилось. Хотя теперь все в моих руках, и я могу позволить себе путешествовать. Только для начала надо наладить бизнес.

Уваров вдруг вспомнил, что звонил не только извиниться.

– Я навел справки о ваших домашних. Криминальное прошлое только у дворника. Максимыч в юности украл у соседа бычка-однолетка, продал, на вырученные деньги купил на ярмарке граммофон с пластинками и устроил пир на всю деревню.

– Да уж, сложно представить, чтобы дворник в летах так хладнокровно пытался меня убить.

– Лакей вашего супруга Петр тоже привлек мое внимание. Хотя в полиции на него ничего нет, но, по слухам, одно время он занимался сводничеством.

– Меня и Алена предупредила об этом, – я тут же прикусила язык.

– Ваша прабабушка? – уточнил Кирилл.

– Вы знаете о ней? – удивилась я.

– Оглоблин проболтался.

– Так вы верите в приведения? – я облегченно вздохнула. Значит, Уваров не примет меня за сумасшедшую.

– Верю, но ни разу не видел. Преступления Жози вполне реальны, с этим не поспоришь, ее видели многие свидетели, описывали слово в слово. Не все могут видеть призраков, у меня такой способности нет. Это редкий дар, вам повезло.

– Да уж, – рассмеялась я. Знал бы он, кто я на самом деле и что сюда попала как раз из-за Алены.

– Я телеграфировал в Париж и Брюссель по поводу мадемуазель Карденье и Рене Сервье, – продолжил Уваров. – Надеюсь, с ответом тянуть не станут, но какое-то время займет. Я и мои люди работаем, хотя дело идет не так быстро, как хотелось бы.

– Ничего страшного, у меня надежный охранник. Он рядом и днем, и ночью. Тит верный человек.

– Очень разумно, – согласился Уваров.

Часы на камине тонко прозвонили. Я не читала ударов, но их было много.

– А что вы читаете кроме Гумилева? – вернулась я к литературным вопросам.

– По правде сказать я читаю мало, совершенно нет свободного времени. Нравится Лермонтов, из современных предпочитаю Бунина.

– О, Бунин мне тоже очень нравится, – его я перечитала несколько раз. Правда, в юности. Надо бы снова перелистать его прелестные рассказы.

Комната озарилась мягким мерцающим голубоватым светом. Качнулась люстра, тихо звякнув подвесками. Свет сместился к шкафу. Перевела взгляд, уже зная, что в комнате появилась Алена.

Уже за полночь. Скоро придет на дежурство Тит.

Уваров, очевидно, тоже заметил, что время позднее.

– Я вас заговорил, – в его тоне звучало извинение.

– Нет, что вы. Время пролетело незаметно, вы интересный собеседник.

– И мне было приятно поговорить с вами. Но вам надо отдыхать. Спокойной ночи, Анна Ильинична.

– Спокойной ночи, – с сожалением повесила трубку. Я бы болтала с ним до самого утра.

– Ну что, сердечные дела налаживаются? – Алена проследовала за мной в спальню.

– Глупости, – отмахнулась я.

– А я для тебя много чего узнала о твоем Кирилле, – загадочно начала Алена.

– Нет, не надо, – резко остановила я ее и закрыла уши ладонями. – Мне это не нужно и неинтересно. Если Уваров захочет – сам мне расскажет. А шпионить за ним я не стану.

– Ах, какие мы вдруг стали принципиальные, – обиженно надула губы Алены. – Я думала, ты обрадуешься.

– Нет, – отрезала я. И, хотя искушение было велико, я решительно отказалась – это будет нечестно по отношению к Кириллу.

После того, как он заступился за меня на балу я все чаще стала звать его по имени. Если бы в этой жизни было все так просто. В моей провинции мы бы давно перешли на «ты» и звали друг друга по имени. Но тут столько условностей!

– Не хочешь – как хочешь, – продолжила обижаться Алена. – Я могла тебе упростить жизнь, но раз не надо…

– Не надо.

– Скажу тебе одно – он свободен, – все-таки не утерпела прабабушка. – И больше ты от меня слова не услышишь о нем, неблагодарная!

– Спасибо, – надо отдать должное, эта весть меня обрадовала.

– Не за что, – буркнула она в ответ. – Так что не теряй времени, такие мужчины на дороге не валяются.

– Прекрати, – потребовала я. – Не лезь в мою жизнь, ты и так уже много чего натворила.

– Ну да, выдернула из скучной действительности, помогла стать молодой и состоятельной. Есть на что обижаться! – окончательно разозлилась Алена.

– В моей скучной действительности меня никто не пытался угробить, – напомнила ей. – Ну ладно, не обижайся. Ты права – моя новая жизнь мне нравится, за исключением некоторых нюансов.

Хорошо, что я купила будильник. Он начал трезвонить в половине седьмого – сегодня я запланировала собеседование с кандидатами на работу в трактире. Со мной будут Матрена и Востриков. Именно им придется больше всего общаться с персоналом.

Утренний кофе пила в кабинете. Проверила, все ли заказано из мебели, вспомнила, что надо докупить кое-что из посуды – запас лишним не бывает, дала распоряжение Глафире заказать в цветочной лавке крупную монстеру, для подоконников подойдут бегонии и фуксии.

Начала собираться в трактир, назначила кастинг персонала на десять утра. В кабинет постучали, вошел Захар.

– Анна Ильинична, принес посыльный, – протянул он мне небольшой сверток в рыхлой упаковочной бумаге бежевого цвета.

Развернула его и улыбнулась – томик стихов Гумилева и плитка шоколада. Книга была новой, раскрыла ее и увидела записку: «Надеюсь, вы получите удовольствие, читая стихи. С искренним уважением, У. К.»

Повертела в руках шоколадку – на обертке нежные розы, перевязанные ленточкой. Чем не букет цветов? Замужней даме одинокий мужчина не может дарить цветы просто так.

И почему я до сих пор замужем? Надо форсировать развод. Надеюсь, Ольга и ее подруги соберут для меня необходимую информацию в ближайшее время.

Глава 37

Теперь мы созванивались с Уваровым каждый вечер. Начинали разговор с размышлений о том, кто мог покушаться на меня, но быстро переходили на другие темы. Я делилась впечатлениями от стихов Гумилева, он интересовался, как идет ремонт в трактире. За беседой время летело незаметно, мы разговаривали час, а то и больше.

Прошла неделя с момента нападения на Кирилла, и я решилась напроситься к нему в офис – синяки на лице должны если не полностью сойти, то хотя бы пожелтеть, да и шрам на щеке наверняка уже затянулся.

Мне безумно хотелось видеть Уварова, я ничего не могла с собой поделать. Да еще и Алена подливала масла в огонь, едва ли не каждую ночь интересуясь, о чем мы говорили по телефону.

– Вы правы, нам надо встретиться, – согласился Кирилл. – Когда вам удобно?

– Лучше утром. Или вечером, – задумалась я. – Почти все дни провожу в трактире, ремонт завершается, скоро открытие. Придете?

– Если пригласите, – лукаво ответил Уваров.

– Значит, вы приглашены. Я зайду к вам завтра утром, – наконец определилась я. – Устроит?

– Разумеется. Есть кое-что интересное, – заинтриговал он меня.

По делу, да еще к мужчине вполне можно прийти с пустыми руками. Но я вечером приготовила печенье с корицей и миндалем – пусть Уваров лишний раз оценит мой талант кулинара. По дороге из дома для Ольги купила понравившиеся ей конфеты. С ней мне тоже надо поговорить, но не в офисе ее босса.

Ольга встретила меня загадочным взглядом и заговорщицки прошептала:

– Мы что-то накопали. Еще немного, и предоставим вам интересную информацию.

– Встречаться будем не здесь, – положила я перед ней коробку конфет.

– Можно в кофейне напротив, – понимающе кивнула Ольга. – Созвонимся предварительно.

– Договорились.

Лицо Уварова меня порадовало – шрам придавал ему мужественности, синяки прошли, отек с глаза спал, а на губе не осталось следов драки.

– К чаю, – протянула я ему коробочку с печеньем.

– Благодарю, не ожидал, – признался он, доставая из сейфа коробку шоколадных конфет. – Я думал угостить вас, но вы меня опередили.

Он подошел к двери, приказал Ольге подать чай.

– Итак, уважаемая Анна Ильинична, дела, наконец, сдвинулись с мертвой точки, удовлетворенно потер он руки. – Пришел ответ из Брюсселя. Секретарь вашего супруга Рене Сервье далеко не простая личность.

– Не верится, что такой милый и скромный молодой человек может быть замешен в криминале, – призналась я.

– Внешность бывает обманчива. В восемнадцать лет Рене женился на семидесятисемилетней бездетной вдове. Через год унаследовал ее состояние. Старушка отошла в мир иной без посторонней помощи, это проверяла полиция. Сервье быстро продал ее дом и перебрался в Париж. И там провернул ту же схему. На этот раз женился на старой деве пятидесяти лет, страдающей чахоткой. Получил наследство и от нее. В двадцать три года он уже был дважды вдовцом. Другой информацией о нем коллеги из Брюсселя не владеют. Я отправил еще один запрос в Париж. Криминала тут никакого нет, но настораживает. И заставляет сомневаться в чистоплотности Рене Сервье.

Эта новость привела меня в замешательство.

– Да уж, неожиданно. Он производит впечатление довольно заурядного молодого человека. Надо отдать должное – он симпатичный. И мне показалось, он смотрит на меня не как на жену хозяина. Есть в его взгляде некий эротический налет.

– Как вы красиво это сказали, – улыбнулся Кирилл Дмитриевич, откусывая печенье. – Божественно! Какой нежный вкус.

– Сама готовила, – я слегка покраснела от гордости. – Мне приятно, что вам понравилось.

– Мне месье Сервье тоже показался ничем не привлекательным человеком. Говорит мало, держится с достоинством, но без заносчивости.

– Когда на меня совершили третье покушение он был с моим мужем, – напомнила Уварову. – И зачем ему убивать меня? Он скорее брачный аферист, чем мокрушник.

– Я пока только анализирую факты. Сервье умолчал о своем прошлом, что, впрочем, не удивительно – хвалиться ему нечем. Я предполагаю, что в вашем доме действует не один преступник, а двое. Но круг подозреваемых расширяется.

– Да, за внешним благообразным фасадом секретаря скрывался опытный альфонс. И как только таких мужиков земля носит?

– Понятия не имею, – рассмеялся Уваров, пожимая плечами. – Подозреваю, это был риторический вопрос?

– Однозначно, – я опустила печенье в чай. – Так тоже вкусно, – кивнула Кириллу. – Это мой фирменный рецепт.

– Вашим талантам нет числа, – заметил он без налета иронии. – Ольга сказала, вы водите автомобиль? Правда?

– А что в этом такого? – рассмеялась я.

– Женская реакция на так быстра, как мужская. Опасно допускать женщину к управлению сложными механизмами, и уж тем более опасно, если она станет водить автомобиль – трагедии не избежать.

– Ольга сказала, что вы придерживаетесь консервативных взглядов на роль женщины в обществе, – пристально посмотрела на Уварова.

– Отнюдь. Я не консерватор. Предполагаю, вы водили автомобиль вашего батюшки где-то за городом, по безлюдной дороге?

– По городу, – пожала я плечами. – У меня и права есть. Были…

– Права? Права чего? – не понял Уваров.

– На вождение автомобиля, – поняла, что сказала лишнего. Водительское удостоверение появилось намного позже. – Забудьте, – махнула рукой. – Да, я ездила за городом. Так вы думаете, Сервье может иметь отношение к покушению на меня? – поспешила перевести разговор.

– А почему нет? Вы говорили, он ни с кем из ваших домашних дружбы не водит. Если он причастен, то это очень опасная пара преступников. Они действуют продуманно, хладнокровно. Жаль, что вы не помните подробностей первых двух покушение. Кто-то из свидетелей откровенно лжет.

– Увы, – вздохнула я, – ничего не помню. Но, знаете, пожалуй, тот, кто ударил меня вазой по голове вполне мог прятаться за пышными портьерами будуара. До спальни добраться времени не было, я проверила. Скрыться надо было очень быстро. Когда началась суматоха незаметно выйти из укрытия и сделать вид, что только что вошел. Настя появилась неожиданно и спугнула убийцу, покинуть комнату он не мог.

– И это заметно сужает круг подозреваемых, – кивнул Уваров. – Я еще раз поговорю со всеми. Сегодня вечером будет удобно? Не хотелось бы тянуть с этим. Кстати, она, а скорее всего это была все-таки женщина, могла спрятаться и за дверью, когда ее распахнула ваша горничная. Ведь в комнате кроме вас были только горничная, Матрена и компаньонка-француженка.

– Да, тоже вариант что это была женщина. Не могу поверить, что это была Матрена. А Настя меня нашла и спугнула убийцу. Или только сделала вид, что спугнула? Не хочу думать на эту девочку. Но тогда остается Шарлотта. Может, Настю очаровал Сервье и сделал ее игрушкой в своих руках? Но какой в этом смысл?

– Мы обязательно во всем разберемся, – пообещал Уваров.

Я с сожалением поднялась.

– Много дел, надо идти. Вечером жду вас.

– До вечера, – улыбнулся Кирилл Дмитриевич, обмакивая печенье в чай. – Вы правы, так тоже очень вкусно.

Глава 38

Очередной визит частного сыщика вызвал ожидаемое недовольство Сержа и недоумение на лице Шарлотты.

– Когда же вы перестанете донимать порядочных людей неприличными вопросами? – оторвалась от рояля Шарлотта. – Чего вы хотите еще от меня услышать? Что я пытаюсь убить свою благодетельницу? – она перевела на меня взгляд, полный укора. – Зачем мне это? Где же ваша логика, господин ищейка? Или вы подозреваете ее супруга? Поверьте, оно обожает Аннет. Да, Сергей Николаевич, как и любой человек имеет свои недостатки. Но кто из нас святой? Может быть вы, господин Уваров? – насмешливо завершила она свою короткую речь, полную иронии.

Серж нервно погасил недокуренную сигарету, смяв ее и едва не вдавив в хрустальную пепельницу:

– Что бы ты не думала обо мне, дорогая, я люблю тебя. Я не забыл клятвы у алтаря. Мадемуазель Шарлотта права – я всего лишь человек со своими слабостями. Я виноват перед тобой. Но у меня и в мыслях не было желать тебе зла. Клянусь здоровьем моей дорогой матушки.

«Не клянись попусту», – хотелось сказать мне, но какой смысл? Он же врет как дышит. Сколько лицемерия вокруг меня! Как бедная Аня жила в таком болоте лжи?

Уваров еще раз опросил всех домашних, поговорил даже с Максимычем, хотя тот уже успел приложиться к бутылке. Дворник пил немного, но, судя по жалобам прислуги, каждый раз становился страшно говорливым.

Перед уходом Кирилл Дмитриевич зашел в мой кабинет:

– Не хочу обнадеживать, но картина начинает складываться.

– Вы знаете, кто покушался на меня? – неприятный холодок пробежал по спине.

– Я точно знаю, кто этого не делал. А это уже неплохо.

– Вы исключили Максимыча как старого пьяницу и Захара, поскольку он новый привратник? – рассмеялась я.

Уваров не обиделся на мое колкое замечание:

– Как только придет ответ из Парижа, предполагаю, все части головоломки сложатся в целую картину. Для вашей безопасности я бы посоветовал вам временно съехать с квартиры.

– Ну уж нет, прятаться я не собираюсь! У меня надежный телохранитель. А так преступники залягут на дно или вообще сбегут.

– Вы – очень смелая женщина. Берегите себя и будьте начеку, – он неожиданно взял мою руку и поцеловал ее.

От неожиданности я отдернула ее.

– Простите, – склонил голову Уваров.

– Нет, ничего, все нормально. Я просто вся на нервах, – соврала ему.

Почему, ну почему я веду себя как последняя дура? Он еще подумает, что я люблю кобеля Сержа несмотря ни на что.

Слышала, как тихо хлопнула входная дверь. Услышала только потому, что ждала этого. Подошла к окну, отодвинула портьеру. Тихо падал мелкий снег, уличные фонари светили тускло, в их свете длинные тени прохожих казалось, жили своей жизнью, тревожно колебались и были готовы сбежать от хозяев. Зимний вечер – загадочное время.

Кирилл вышел из парадного подъезда и поднял голову. Я махнула ему рукой, он приподнял шляпу, поклонился. Рядом с Уваровым остановился извозчик и уже через мгновение унес его в лиловый сумрак приближающейся ночи.

Следующие несколько дней вымотали меня до предела – ремонт подходил к концу, персонал практически набран, меню утверждено, но я постоянно вносила в него изменения. По этому поводу Глафира начала заметно нервничать – она не привыкла быстро принимать решения. Ничего, научится, главное талант и желание работать шеф-поваром у нее есть.

О моем благотворительном жесте на зимнем балу напечатали в центральных газетах. Благосклонное внимание ко мне губернаторской четы не могли обойти стороной. Правда, не забыли упомянуть мою неловкость в танцах, но теперь это отмечалась как милая черта щедрой дарительницы – обо мне больше не писали в ироничном ключе. Очевидно, корреспонденты ожидали дальнейшего развития событий чтобы или сравнять меня с землей, или признать мои заслуги перед городом.

За несколько дней до открытия трактира вышла статья в «Новостях Москвы». Едкая, ироничная, все как я хотела. Корреспондент словно забыл о моих благих делах и теперь веселился по поводу названия.

«Трактир графини – что это? – вопрошал репортер. – Вызов общественному мнению? Рекламный трюк? Или графиня Оболенская так отчаялась открыть светский салон, что пустилась во все тяжкие?»

И в других газетах упомянули об открытии трактира, но совсем в другом свете. Большинство газет хвалили мою демократичность. Завязалась полемика, а это лучшая рекламная компания.

Вышла очередная статья в «Новостях Москвы». Редактор извинился передо мной за резкую заметку о трактире. Теперь ирония в мой адрес приобрела добрый оттенок, зато статья изобиловала массой едких замечаний по поводу заносчивости современных аристократов, которые уже давно начали терять свои позиции в обществе. Скоро элитой станут промышленники и купцы, а дворянам пора смириться с тем, что их отодвигают на задний план.

Разумеется, в статье восхищались золоченым куполом трактира, восхваляли современный интерьер и удобства. «Нам обещают доступное меню, не хуже лучших ресторанов Москвы. Посмотрим, посмотрим, так ли это», – завершалась статья.

Ниже шло объявление, где я приглашала всех желающих посетить мой трактир и самим сделать выводы о нем.

Накануне открытия я пробыла в трактире до поздней ночи. Лично контролировала все. На случай, если придет слишком много желающих, будет фуршетный стол. В небольшом банкетном зале накроем для высокопоставленных гостей – позвонил секретарь губернатора и сообщил, что Безгин с супругой непременно посетят мое заведение в день открытия. Это отличная рекомендация и мы не можем ударить в грязь лицом.

На сцене репетировал цыганский хор с жестокими романсами и зажигательными танцами. Звенели монисто, жалобно рыдала скрипка, задыхалась от страсти гитара.

Кроме цыганского ансамбля на открытии выступит знаменитая певица из театра-варьете с модными песнями. Она заломила дикую цену, но я была готова раскошелиться. Не особо поняла, чем модные песни отличаются от романсов, но пусть будет для разнообразия.

Студенты консерватории согласились за небольшую плату и сытный обед исполнить несколько популярных мелодий и танцевальную музыку.

Получилась солянка на любой вкус. Посмотрим, как воспримет эту смесь почтеннейшая публика.

Действительность превзошла все ожидания.

Глава 39

Обилие желающих попасть в трактир в день открытия бесконечно грело душу и тешило мою гордыню. Кто молодец? Я молодец! Сложно загадывать, как пойдут дела, но начало более чем удачное. Если кто и пытался бойкотировать трактир, замысел не удался.

Посетители с интересом разглядывали минималистичный интерьер и удивленно глядели на роскошный потолок – много золота, вычурной лепнины, едва прикрытые прозрачными одеждами нимфы с арфами и скрипками. Знала, что потолок оценят и мещане и так называемые сливки общества. Контраст скромных светлых стен и роскошного потолка не мог не вызвать восхищения.

У входа в трактир через полчаса после открытия выстроилась изрядная очередь.

Освещали событие несколько городских газет. Федор Никифорович прибыл лично и давал указания расторопному фотографу: «Очередь сними. Зал возьми так, чтобы было видно потолок и люстры. Буфетчика за стойкой. Господин хороший, побольше достоинства во взгляде, но без надменности», – распоряжался редактор «Новостей Москвы».

Я услышала оживление на улице. Посетители начала любопытно выглядывать в окна.

– Сам генерал-губернатор! – пронесся шепот. – Лично приехал… С супругой…

Поспешила ко входу. Губернаторская карета перегородила движение на Кузнецком. Его превосходительство с женой уже изволили выйти из экипажа и любовались фасадом здания.

– Дорогая, у вас бездна вкуса! – губернаторша подошла ко мне, обняла и расцеловала как давнюю знакомую. – Как мило, как очаровательно!

Предложила пройти дорогим гостям в банкетный зал, но Безгин отказался:

– Я предпочитаю быть ближе к простому народу.

Предвидела подобное желание губернатора и велела оставить почетное свободное место у сцены.

Студенты консерватории исполняли ненавязчивые популярные мелодии. Цыгане терпеливо ждали своей очереди за кулисами.

– У вас разнообразное меню, – заметил Аркадий Петрович. – И более чем приятные цены. Пожалуй, сегодня мы ограничимся чаепитием. Мы с Еленой Михайловной решили преподнести вам небольшой подарок, – он подал знак лакею, стоящему при входе. – Ничего особенного, но, думаем, он украсит ваше заведение.

Важный лакей подал мне великолепный серебряный поднос с дарственной надписью. На подносе лежало несколько кистей винограда, яблоки и персики.

Сердечно поблагодарила губернатора и его жену.

– Ваш подарок займет почетное место в моем трактире, – однозначно, такой дорогой серебряный поднос будет отлично смотреться на стене за стойкой. Это как охранная грамота – не надо строить козни хозяйке трактира.

Вспышки магния озаряли помещение, корреспонденты делали снимки беспрерывно.

– Не надо снимать меня, – шутливо закрыл лицо рукой Безгин. – Уделите внимание очаровательной хозяйке. Вот кто достоин вашего внимания.

Губернатор произнес небольшую заготовленную речь о том, что давно пора открывать заведения общественного питания доступные всем. Пора начать бороться с дешевыми шинками, продающими некачественный алкоголь. И пора создать здоровую конкуренцию дорогим ресторанам. Демократия семимильными шагами шагает по Империи, и первопрестольная не должна плестись в хвосте, цепляясь за устаревшие нравы и традиции.

Очевидно, губернатор хотел прослыть передовым гражданином и показать, что целиком поддерживает политику Михаила III. А возможно ему изрядно поднадоели снобы-аристократы.

Елена Михайловна пришла в восторг от меренгового рулета. Я сразу же вручила ей коробочку с лакомством. Знала, что такое пирожное не может не понравится губернаторше. А главное, его еще не готовят в Москве.

Весь день я провела на ногах, встречала каждого посетителя, интересовалась мнением о блюдах. Кто только не побывал в моем трактире в первый день – и мелкие чиновники со спутницами, и студенты, и гимназистки. Зашла даже группа крестьян – их выдавали длинные зипуны и заячьи шапки. Крестьяне немного потоптались на пороге, и все-таки решились занять столик в углу.

Подошла к ним, узнала, что крестьяне приехали заключить договор на поставку пшеницы.

Строгий дресс-код на посещение трактира я не устанавливала. Главное, чтобы одежда была чистой, а посетитель трезвым и адекватным.

Неожиданно на пороге появилась Шарлотта. Хотя накануне заявила, что будет занята целый день – надо посетить модистку, пройтись по галантерейным магазинам, зайти в библиотеку.

Моя компаньонка цепким взглядом окинула помещение.

– Прошу, – указала я ей на свободный столик.

– Нет, благодарю, зашла из любопытства. Шарман, шарман, – прокартавила она. – Но зачем вам нужны крестьяне? От них пахнет луком и лошадьми, они распугают вам всех посетителей.

– От них ничем не пахнет, – усмехнулась я. – Это устаревший стереотип. Крестьяне не глупее нас с вами и тоже следят за собой. Против народной одежды я ничего не имею. А вы?

– Нет, разумеется, тоже нет, – пошла на попятную Шарлотта. – Однако, мне пора, – поспешила она к выходу.

Теперь наверняка доложит Сержу о том, что увидела. Мужа и его матушку я пригласила из приличия, но не ожидала их визита. Мой трактир – заведение не их уровня.

К вечеру пришел Уваров в сопровождении Ольги и ее подруг-суфражисток.

На сцене соловьем заливалась модная дива. Я не пожалела, что отвалила ей за выступление изрядную сумму. Пела она прекрасно, посетители были в восторге.

– У вас очень красиво, – Ольга обвела взглядом зал. – И уютно, – добавила она.

– Я бы сказал, душевно, – поправил ее босс.

Я разместила компанию за столиком у окна.

Уваров не задержался, попробовал сбитень, приготовленный Глафирой, оценил ее пирожки с капустой и откланялся:

– Все было великолепно. Буду заглядывать при случае, – он пожал мою руку. А я так хотела, чтобы он поцеловал ее. Сегодня я бы не отдернула ее.

– Вы всегда желанный гость, – заверила Кирилла. – И здесь, и в моем доме.

Чуть не сказала, в будуаре, но вовремя спохватилась.

– А у нас новости, – прошептала Ольга, глядя вслед удаляющегося босса. – Вы, наверное, расстроитесь? – вопросительно посмотрела она на меня.

– Не думаю, – я села на место Уварова, отодвинула пустую тарелку. Официант тут же убрал использованную посуду. – Пожалуйста, клюквенный морс, – попросила его.

– Итак, в вашего мужа две любовницы – молодая вдова княгиня Звенигородская. И вторая – ваша компаньонка мадемуазель Карденье. Предпочтение Сергей Николаевич отдает вашей компаньонке.

– Где они встречаются?

– С графиней иногда в гостинице «Бристоль». Но чаще у нее дома. Днем, разумеется. А с Карденье в меблированных комнатах Сазонова. Тоже только днем.

Значит, за руку я буду ловить Сержа с Шарлоттой. Хотя не «с Шарлоттой», а «на Шарлотте». И не за руку, а как бы это помягче выразиться?.. За прелюбодеянием.