Текст книги "Трактир графини Оболенской (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 40

Первый день работы трактира принес отличную прибыль. Если так пойдет дальше я смогу достаточно быстро вернуть потраченные Сержем деньги. Главное не почивать на лаврах – конкуренты не дремлют, да и недруги тоже.

Уже на следующий день управляющий Востриков доложил, что нам пытались подбросить трех крыс. Злоумышленники были пойманы за руку и отведены в полицейский участок. Они признались, что их нанял лично Алексей Кузьмин. Вот тебе и солидный ресторатор! Какие грязные методы борьбы с соперником! Я до такого никогда не опущусь.

Разумеется, я немедленно обратилась к журналистам, и обличительная статья вышла уже в вечерней газете. Никому не позволю чернить мое заведение!

И в тот же вечер нас посетила маман Сержа. Она соизволила сесть со мной за один стол за ужином.

– Предполагаю, бесполезно взывать к твоему разуму, – издалека начала она.

«Раз бесполезно, так чего начинать разговор?» – хотелось спросить мне. Но пусть выскажется, надо знать, что на этот раз ее не устроило.

– Ты открыла трактир и посмела поместить на вывеске наше имя. Я требую убрать его с этого вертепа.

– Я бы с удовольствием, Ирина Александровна, но я же ношу эту фамилию. Так что ничего не поделать.

– Не эту, а нашу. НАШУ! – повысила голос Ирина Александровна. – Ты позоришь род Оболенских. Мало того, что он из-за тебя пресечется, так ты еще и унижаешь нас. Представительница нашего рода не может содержать какой-то затрапезный трактир!

– Я уже говорила, что готова развестись с Сергеем. Он сможет построить новую семью, вторая жена родит ему кучу детишек. Все будет жить долго и счастливо, включая меня. И тогда на трактире появится моя девичья фамилия – Барышевская.

– Барышкина! – взорвалась свекровь. – Ты – купчиха, не забывайся, говоря с потомственной графиней, – гордо вздернула она голову.

– Нет, именно Барышевская. Эту фамилию я приобрела вместе с дворянством, доставшимся мне от отца.

– С тобой невозможно разговаривать! – Серж бросил на тарелку серебряные приборы, резко поднялся и заходил по столовой туда-сюда как маятник. – Ты совершенно не уважаешь мою матушку. Как ты с ней разговариваешь?

– Почтительно, – пожала я плечами, поправила роскошную шаль мадам Ферже.

Шарлотта, как настоящая аристократка уставилась в тарелку и скромно ковыряла жаркое, делая вид, что происходящее ее совершенно не касается. Зря старается держать нейтралитет, недолго ей осталось быть моей компаньонкой.

– Анна, ты дискредитируешь моего сына, ты ведешь себя вызывающе и это удивляет наших друзей, – чуть понизила градус общения свекровь. – Ты – женщина с положением в обществе, должна вести себя соответственно.

– Что вы предлагаете, Ирина Александровна? – поинтересовалась я, нанизывая на вилку дольку жареного картофеля. – Развод – отличный выход, – как бы это облегчило мне жизнь! – Только, пожалуйста, не говорите, что Оболенские не разводятся. Все когда-то бывает первый раз. Так почему бы Сергею не стать первым?

– Я предлагаю тебе взяться за ум. Одумайся, Анна, одумайся, пока не поздно! Ты словно с цепи сорвалась в последний месяц. Ты неузнаваемо изменилась, тебя словно подменили. Мой сын никогда не женился бы на такой озлобленной и взбалмошной девице. Тебе обязательно надо показаться врачу.

– Мое психическое здоровье мы уже обсуждали. Про опеку надо мной забудьте.

– Ну разумеется, ты же заручилась поддержкой Безгина и его жены, – поджала губы свекровь.

– Вы не согласны с политикой, проводимой нашим мудрым губернатором? – удивленно взглянула я на Ирину Александровну.

– Как ты умеешь все передернуть, – аж побледнела та от возмущения. – Я полностью поддерживаю все начинания генерал-губернатора и от всей души приветствую благотворительность его супруги. Бери пример с этой пары – столько лет вместе, живут душа в душу.

– Правильно ли я поняла, что вы хотите нашего примирения? Так мы и не ссорились, верно, Сережа? – обратилась я к мужу.

– Это не ссора, это невесть что! Ты отдалилась от меня, ты не пытаешься понять меня.

– Тебя постоянно нет дома, как же нам не отдалиться? Ты неделями гостишь у друзей, охотишься. А когда появляешься дома снова все время пропадаешь у приятелей за картами и прочими мужскими развлечениями типа так называемых актрис.

– Поощрение талантливых актрис – та же благотворительность, – нашелся Серж. – Я меценат, поддерживаю молодые дарования. И я не виноват, что в обществе тебя игнорируют. Ты сама в этом виновата – по-французски не говоришь, беседу вести не умеешь, утонченным вкусом не обладаешь. А после того, как ты открыла трактир, возможно перестанут и меня принимать в приличных домах. Твоя выходка осложнит мне жизнь. Но разве ты об этом думаешь?

– Мы ведем пустой разговор, – я доела жаркое и отодвинула тарелку. – Мне надоело повторять – я больше не позволю бездумно тратить мои деньги на так называемое меценатство, хватит, попользовались.

– Как грубо, – поморщилась свекровь. – Ты ужасно выражаешься. Твой жаргон тебя не красит. И после этого ты удивляешься, почему тебя не принимают в обществе?

– Не хотела говорить, но раз уж пошли обвинения в мой адрес скажу. Ирина Александровна, я знаю, что за скандалом на зимнем балу стояли вы. Вы уговорили своего знакомого военного натравить на меня безмозглых юнцов.

– Как ты только могло это в голову прийти? Я никогда до подобного не опущусь, я – аристократка, а не интриганка! – в сердцах бросила на стол салфетку свекровь. – Хорошо же ты обо мне думаешь!

Можно подумать, что аристократка не может быть интриганкой! Ложь, одна ложь и лицемерие… На что рассчитывала Ирина Александровна, начиная разговор со мной? Что я одумаюсь, уберу гордую фамилию Оболенских с вывески трактира, снова начну спонсировать Сержа и продолжу боготворить ее сынка? Нет, это золотое для них время ушло безвозвратно.

Да и кто же так уговаривает, предъявляя претензии и ничего не предлагая взамен? Для начала Серж мог бы попытаться вернуть мою любовь, перестать мотаться по бабам, чаще бывать дома, стать внимательным, найти со мной общие интересы. Хотя нет, лучше не надо! Еще полезет с ласками и как от него потом отделаться?

Да и что ждать от эгоистов? Серж и его матушка думают только о собственном благополучии. И это их главная ошибка.

Глава 41

Когда дело касалось его интересов, Серж проявлял удивительную практичность. Он снял апартаменты в меблированных комнатах Сазонова еще осенью и оплатил за год вперед. Оплатил не он, разумеется, а его жена Анечка. Так что даже после того, как я перестала финансировать так называемого мужа, он продолжал пользоваться снятым помещением.

Ольга свела знакомство с горничной, работающий в меблированных комнатах, наплела историю о том, что не хочет иметь в соседях студентку консерватории, разучивающую бесконечные арии или семью с орущими с утра до ночи детьми, не вызывая подозрений разузнал номер апартаментов Сержа и сняла соседнее помещение. Горничная заверила ее что соседи с одной стороны номера бывают редко, а с другой комнаты пока пустуют. Из Ольги получится отличная сыщица!

В номере поселилась одна из подруг Ольги – темноволосая суфражистка Аглая, смешливая и решительная девушка.

Номера стоили дорого. Все так называемые меблированные комнаты были оснащены по последнему слову техники, и главное, в каждой имелся телефон с прямым выходом в город, что позволяло нам оперативно осуществлять связь.

Сети были расставлены, осталось ждать, когда неверный Серж и вероломная Шарлотка попадутся в ловушку.

Дела в трактире шли ровно, управляющий отлично справлялся с обязанностями, Глафира тоже освоилась и уже уверенно командовала многочисленным штатом своих подручных на кухне. Я приходила только к открытию, проверяла все ли в порядке и потом появлялась перед закрытием – считала выручку, беседовала с персоналом, узнавала о проблемах и претензиях со стороны посетителей. К счастью, претензий почти не было, так, мелкие придирки.

Неделя работы трактира показала, что я веду дела правильно, не зря я мечтала о собственном бизнесе. Популярность моего заведения росла как на дрожжах. Если так пойдет дальше, можно будет подумать о расширении дела. Впрочем, пока рано загадывать. Гладко все быть не может. Но я трудностей не боюсь.

Хотя я и ждала звонка Аглаи, он оказался для меня неожиданностью. Часто, когда надо сделать решительный шаг вдруг становится не по себе, хочется отсрочить принятие судьбоносного решения. Но обстоятельства заставляют собрать волю в кулак и действовать.

– Мадемуазель Карденье уже на месте, – доложила Аглая шепотом. – Патрон Ольги ничего не знает о нашем деле.

– Все верно, ему знать незачем, – наверняка Уваров не одобрил бы моих действий.

Итак, я стою на пороге развода. Короткий шаг отделяет меня от свободы. Придется действовать вероломно, но и противник играет не по правилам.

Каких-то полчаса назад компаньонка заверила меня, что идет купить перчатки. И ведь даже не смутилась!

Пошла на половину мужа, заглянула в спальню, в гардеробную, и наконец, дошла до библтотеки. Месье Сервье сидел за рабочим столом и разбирал бумаги, большую часть кидал в плетеную из ивы корзину, по форме походившую на ведро.

В библиотеке было накурено и окно приоткрыто, холодный ветер колыхал занавески. Серж последнее время увлекся сигаретами, которые ему регулярно присылала матушка. Муж намекал, что так он пытается успокоить нервы и отвлечься от семейных проблем.

– Добрый день, – я убедилась, что мужа нет и тут.

– Добрый день, Анна Ильинична, – месье Сервье оторвался от разбора бумаг, поднялся из-за стола и почтительно поклонился. – Вы ищите Сергея Николаевича?

– Да, – я зябко закуталась в роскошную черную шаль.

– Тут свежо, – виновато посмотрел на меня Сервье и поспешил захлопнуть окно. – Я не люблю запах табака, – признался он.

– Я тоже. Курение вредит здоровью.

– Ваш супруг недавно поехал с визитом к мадам Оболенской. Он задержится у матери до ужина.

– Кто бы сомневался, – пробормотала я. – Благодарю вас, месье Сервье.

– Можете звать меня просто Рене, – секретарь мужа кинул на меня застенчивый взгляд.

– Хорошо, – ответила ему лучезарной улыбкой.

Этот херувимчик несмотря на свою внешность невинного барашка не так прост, как хочет казаться! Любитель пожилых дам, дважды вдовец! А так и не подумаешь! Просто юноша пылкий со взглядом горящим, а на деле романтичный прохвост.

Вернулась к себе, поспешно переоделась, позвонила Федору Никифоровичу:

– Объекты на месте, выдвигайтесь. Встречаемся у дома Сазонова.

Водрузила на голову шляпку с густой вуалью. Все, я готова нанести решающий удар!

Коротко объяснила Титу, что от него потребуется.

– Дверь вышибить с одного удара сможешь? – поинтересовалась у него.

– Сделаю, Анна Ильинична, – коротко кивнул он.

Через четверть часа я в сопровождении редактора газеты, фотографа и Тита переступила порог дома Сазонова.

– Предоплачено, – показала я консьержу расписку с указанием номера комнаты. – Нас ждут.

Консьерж несколько удивленно посмотрел на нас. В таких заведениях вопросов не задают, но одна дама под густой вуалью, девица в номере и три мужчины, да еще один с фотоаппаратом это явный перебор.

– Могу узнать надолго ли вы к нам, господа?

– До вечера, – надеюсь, балаган закончится быстро.

– Цель посещения? – не отставал привратник. – Мне надо указать в книге гостей.

– Фотосессия, – кивнула я на фотоаппарат корреспондента. – Еще вопросы есть?

Что такое фотосессия вряд ли консьерж знал, да и репортер тоже. Но оба видимо решили, что это нечто непристойное.

– У нас приличное заведение, – неуверенно произнес консьерж. – Тут семейных много живет, с детьми…

Положила перед ним купюру:

– Мы никого не побеспокоим.

Консьерж вздохнул, стеснительно забрал купюру.

– Если будут жалобы… Ну, вы понимаете, если что, мне придется вызвать полицию.

– Не будет жалоб, – заверила я его. Хотя кто его знает, как пойдет?

Стараясь не шуметь, мы поднялись на второй этаж, я трижды тихо стукнула в дверь нужного номера, и она тут же открылась. Аглая видимо сидела рядом с ней и ждала нашего прихода.

– Они в номере. Заказали шампанское. Думаю, уже выпили и… – выразительно закатила она глаза под потолок.

Подслушивать нехорошо, но на что не пойдешь ради свободы и развода? Я взяла вазу, стоящую на консольном столике в прихожей, прошла в комнату, прижала вазу горлышком к стене и приложила ухо к донышку. За стеной раздавались эротичные стоны Шарлотты, натужное пыхтение Сержа и характерный скрип кровати.

– Пора, – скомандовала я.

Фотограф наладил фотоаппарат, пристроил магниевую вспышку. Темные глаза Аглаи горели азартом. Тихо ступая, мы покинули номер и выстроились в узком коридоре.

– Тит, вперед, – приказала телохранителю.

Он с ноги вышиб дверь, первым в номер ворвался фотограф, следом, толкаясь, ввалились мы. Вспышка в полумраке комнаты ослепила.

– Что происходит, – вскочил с постели голый Серж.

Последовала еще одна вспышка магния.

– Спокойно, это налет, – не удержалась я, поднимая темную вуаль.

Шарлотта взвизгнула и с головой накрылась одеялом.

Глава 42

– Мадемуазель Аглая, господа, вы все свидетели – я застала своего мужа в постели с любовницей за прелюбодеянием. Серж, не ожидала от тебя подобного. Я так тебя любила, так верила тебе, а ты мне изменил, – вытерла сухие глаза. – Нехорошо, Сережа. Ты меня разочаровал, – укоризненно покачала я головой. – Идемте, господа, больше нам тут делать нечего.

Серж так и остался стоять рядом с постелью, остолбенев от неожиданности.

– Дорогая, ты все не так поняла… – наконец выдавил он мне вслед.

– Разумеется, милый, все не так как кажется. Вы тут стихи Пушкина читали? Или Мопассана в оригинале? Всего доброго, – небрежно махнула рукой. – Развлекайтесь дальше.

Вышибание двери все-таки оказалось слишком громким. В коридор выглянуло несколько постояльцев:

– Что случилось? Пожар? Горим? – испуганно спрашивали они.

– Спокойно, спокойно, все нормально, – попыталась успокоить их я.

Но кто-то уже позвонил консьержу и тот бежал вверх по лестнице, задыхаясь и пыхтя от возмущения.

– Я же вас предупреждал! – кричал он, размахивая руками. – Что вы себе позволяете? Что за грохот? Это недопустимо! Тут приличные люди живут. Я полицию вызову!

– Приличные? Вы уверенны? – удивилась я. – А по мне так это дом свиданий. Я только что застала своего мужа с любовницей. Полиция тут будет кстати. Пусть разберется, для чего сдаются комнаты в вашем так называемом респектабельном заведении, – отодвинула консьержа и проследовала вниз по лестнице.

Консьерж увидел выбитую дверь и разразился совершенно нецензурной бранью. А ведь сам сказал, что тут приличные люди живут, да еще и с детьми.

– Держите их! – закричал привратник. – Они мебель поломали! Кто заплатит за ущерб!

– Да замолчите вы, наконец, – обернулась я к нему. – Я же вам заплатила авансом, так чего орать?

Привратник вспомнил о купюре и как-то сразу осекся.

– Хотите, чтобы мы дождались полиции? – поинтересовалась я.

– Нет, сами разберемся, – безнадежно махнул он рукой.

Зевак в коридоре заметно прибавилось, они перешептывались и с уже с интересом наблюдали за происходящим.

– Федор Никифорович, пойдемте к вам в офис, – взяла я под руку редактора. – Обговорим детали скандальной статьи для вечерней газеты. Аглая, дорогая, я бесконечно благодарна вам и вашим подругам за то, что вы провели такую прекрасную работу. И кто сказал, что женщины не могут работать в сыске?

Не знаю, узнал кто-то из постояльцев меня или нет, но слухи по Москве поползут, это вопрос времени. Только теперь Анна Оболенская-Барышкина будет фигурировать в них не наивной и глупенькой женой, а мстящей за прошлые обиды и унижения фурией.

– Значит так, – я устало опустилась в кресло в кабинете редактора. – Назовем статью «Скандал в благородном семействе». Намекните, что все это безобразие произошло в знатной фамилии. Лица мадемуазель Шарлотты и мужа в статье заретушировать – если муж или его маман начнут борзеть, тогда опубликуете фото целиком.

– Борзеть это как? – склонил на бок голову редактор.

– Наглеть начнут, страх потеряют.

– Значит, для начала небольшой шантаж вашего супруга? – понимающе кивнул Федор Никифорович.

– Да, небольшой и совершенно невинный. Очень действенный рычаг давления. Он ускорит развод. В статье побольше сочувствия обманутой жене. Можно упомянуть о моей наивности и доверчивости. Мол, была слепа, не видела очевидных вещей. И не нашлось никого, кто бы открыл бедняжке глаза на мужа. Но теперь все изменилось, оскорбленная женщина требует развод и девичью фамилию.

Вернулась домой, позвонила адвокату, описала ситуацию, попросила начать бракоразводный процесс.

У Сержа и Шарлотты хватило ума не появляться в квартире. Особо им переживать не о чем – апартаменты в доме Сазонова оплачены, живи – не хочу. Правда входной двери нет, но это такие мелочи!

Вечером вышла статья. И у меня телефон раскалился добела. Звонили из разных газет, просили подтвердить, что на фото мой муж, умоляли дать интервью. Как же нравится людям копаться в чужом белье! Я деликатно посылала всех куда подальше – цели я достигла, общаться с прессой и обмусоливать свою личную жизнь мне не к чему. В конце концов сняла трубку и положила ее рядом с аппаратом – важных звонков я сегодня не жду. Однако слухи распространились быстрее, чем я могла ожидать.

Очень хотелось позвонить Уварову и после безумного дня отвлечься. Но Ольга сказала, что он в отъезде и вернется только завтра – в дальнем уезде ограбили и убили купца. Сыновья погибшего обратились за помощью к Кириллу Дмитриевичу.

Ночью явилась Алена.

– Не ожидала от тебя такого радикального шага, – восхитилась она. – Не побоялась скандала.

– А чего мне бояться, если я посмешище в высшем обществе? К тому же в статье не упоминаются имена и фамилии.

– Все и так все поняли.

– Вот и хорошо. Но если Серж начнет кочевряжиться, вот тогда его увидят во всей красе, без ретуши лица и прочих важных деталей. А хвалиться ему особо не чем. Да и Шарлотке тоже – грудь у нее так себе, маловата и отвисшая.

– Да ты язва! – рассмеялась Алена.

– Нет, я просто говорю то, что вижу, без прикрас.

– А что у тебя с сыщиком? – будто невзначай поинтересоваться Алена.

– Его вызвали в область на убийство с ограблением, – сделал вид что не понял, о чем она.

– Да ладно, еще немного, и ты свободная женщина. Бери быка за рога, не теряй времени. Твой сыщик красив как античный бог, энергичен, сексуален, как говорят в вашем мире. Чего ж тебе еще надо? Замуж теперь можешь не спешить, но зачем лишать себя чувственных удовольствий?

– Ты еще и пошлячка, – я не удержалась и нервно хихикнула.

– Скажи прямо, что он тебе нравится, – не отставала Алена.

– Я пока не знаю. Да, пожалуй, он меня привлекает. Так, совсем слегка. Но… Нет, пока я не готова к новым отношениям.

– Мне ты врать можешь сколько угодно, а вот себе врать не стоит, – наставительно произнесла Алена.

– Спасибо за совет, я подумаю, – надеюсь, в темноте Алена не увидела моей довольной улыбки до ушей. И правда, кого я пытаюсь обмануть?

Глава 43

Почему, когда дела идут на лад, вдруг как из ниоткуда начинают валиться глобальные проблемы и несчастья? Ночью пришла телеграмма из деревни – сгорел дом Тита. Его жена сильно пострадала во время пожара, детей приютили соседи.

Тит был совершенно потерян.

– Поезжай, – отпустила я его. – Мне бояться теперь некого. После скандала ни муж, ни Шарлотка не решаться причинить мне вред – подозрение падет на них в первую очередь. Да и Уваров вернется сегодня днем, если возникнет необходимость, обращусь к нему.

Дала Титу денег, велела прихватить с собой доктора.

– Не спеши обратно, побудь с семьей, если надо – отвези жену в больницу. Денег на восстановление дома я тебе дам, не переживай из-за этого.

Плохо, что в редких деревнях есть телефон. Хорошо хоть на почте организован телеграф, а то о несчастье узнали бы только утром – от деревни до Москвы на санях ехать часа четыре, а то и больше.

Серж и Шарлотта появились утром. Сначала приплелся неверный муж, потом коварная компаньонка. Проскользнули в свои комнаты как мыши и начали собирать вещички. Об этом мне доложил Захар.

Совершенно неожиданно ко мне зашел месье Сервье.

– Простите за беспокойство, Анна Ильинична, но мне надо понять, как быть дальше. До меня дошли слухи, что вы разводитесь с Сергеем Николаевичем.

– Слухи разлетаются на удивление быстро, – усмехнулась я.

– По правде сказать Сергей Николаевич сам мне об этом только что сказал. Попросил узнать, не будете ли вы возражать, если он останется тут на некоторое время. Ему было бы удобнее, чем в меблированных комнатах или у матушки.

– Однозначно, нет, – отрезала я. – Отель у него оплачен, пусть топает туда и барахло свое все прихватит.

– Как понимаю, жалование мне больше платить не будут? – понимающе-печально уточнил Рене.

– Я заплачу вам за отработанные дни. Не ваша вина, что мой муж ввел вас в заблуждение. Его расходы до последнего времени оплачивала я. Разумеется, после случившегося финансировать его я не стану. Если хотите продолжить сотрудничать с моим мужем, все денежные вопросы отныне к нему.

– Хорошо, Анна Ильинична, я понял. Еще Сергей Николаевич хотел забрать свои личные вещи. И книги из библиотеки.

– Не возражаю. Часть книг принадлежала моему батюшке, они подписаны, – отец Ани отличался педантичностью. Он покупал ценные экземпляры у букинистов, считая это удачным вложением денег. – Книг не так много, я отберу их лично. После обеда Серж сможет забрать свои книги, – я набросила на плечи черную шаль, расшитую блестками и стеклярусом. Что не говори, а у французов отличный вкус и чутье на моду.

Сервье учтиво поклонился и вышел, глазки мне строить не стал. И правда, зачем, если больше он не служит в этом доме?

Через пару часов мне предстоял разговор с Сержем. Я дам понять, что, либо он соглашается на развод без всяких условий, либо пикантные фото будут опубликованы в газете без ретуши. А для него это смерти подобно – он станет посмешищем в обществе. Одно дело слухи и намеки, другое – откровенные фотографии в прессе.

Яркий, до боли в глазах солнечный свет заливал библиотеку. Был один из тех ослепительных зимних дней, когда вдруг повеет теплом и кажется, что уже завтра наступит весна. На лазурном небе ни облачка, как безумные чирикают воробьи, даже с крыши падают редкие капли тающих сосулек. Обманчивое впечатление, но какую радость несет такой неожиданный привет пока еще далекой весны!

В камине потрескивали дрова. Истопник явно перестарался – в комнате было душно. Да еще и солнце припекало не по-зимнему – я ощущала его тепло на коже. Желтые лучи пересекали комнату, золотили переплеты книг, поблескивали на обливных плитках камина, играли на тевтонском щите и скрещенными под ним средневековыми копьями.

Щит кидал треугольный солнечный зайчик на иранский ковер, а изящные клинки копий, покрытых причудливой гравировкой казались отлитыми из золота.

Доставала книги с полки, когда в дверь тихонько постучали.

– Да, войдите, – я продолжала отбирать книги.

– Аннет, это я, – услышала печальный голос Шарлотты. Вот уж кого я не ожидала увидеть! Ну не нахалка?

– Чего изволите? – недовольно повернулась к ней.

– Мой поступок ужасен. Я понимаю, что вы меня никогда не простите.

– Правильно понимаете, – положила я очередную книгу на край стола.

– Но не я, так другая заняла бы место рядом с Сержем, – затянула она традиционную песню любовницы, переспавшей с мужем подруги.

– Ой, только не говорите, что он ошибся в выборе жены и страдал все эти годы. Эта отмазка стара как мир, – я попыталась остановить душевные излияния вероломной компаньонки.

– Нет, что вы, ничего подобного я не думала, – прижала руки к груди Шарлотта.

– И не говорите, что не знали о его бесконечных любовных похождениях, – отмахнулась я. – Вы у него не одна.

– Я знаю… – всхлипнула Шарлотта достаточно натурально. – Я не должна говорить это, но я люблю его. Несмотря на все недостатки. Ведь говорят, что любят не за что-то, а вопреки всему. Это разрывает мое сердце на части. Я виновата перед вами, и я до одержимости люблю Сержа…

– Зачем мне это знать? – поинтересовалась я.

– Я надеялась, что вы если не простите, то хотя бы поймете меня.

– Я никогда не пойму женщину, занимающуюся любовью с женатым мужчиной. Разумеется, жена – стерва, отравляющая жизнь мужа, глупая курица и бревно в постели, – а ведь я уже это проходила в прошлой жизни! Любовница бывшего мужа так и назвала меня. – Так что нет, будучи тупой стервой, я не пойму вас, милая Шарлотта.

– Вы и ваш покойный отец так много сделали для меня, – по щекам Шарлотты скатились слезы. – Вы спасли меня от нищеты, дали кров. Я чувствую себя ужасной женщиной, неблагодарной, гадкой. Но природа сильнее меня, я слаба и не смогла устоять перед искушением.

– Ладно, ладно, – нытье Шарлотты не вызывало у меня сочувствия, скорее досаду. Может, она раскаивалась искренне, но меня это не трогало. – Не плачьте, у вас вся жизнь впереди. Вот разведусь с Сержем, и можете забирать это сокровище себе.

– Нет, я никогда не буду счастлива. И я уже порвала с Сергеем Николаевичем, хотя и люблю его до умопомрачения. Я не посмею занять ваше место, – ишь как запела! Неужели думает, я поверю? – Я собрала свои вещи и через несколько минут покину ваш дом навсегда. Я вернусь на родину, в Париж.

– Разумное решение, – холодно одобрила я ее решение.

Шарлотта расплакалась окончательно, горько и безутешно:

– Ах, я такая неблагодарная. Но мне ужасно плохо… Плохо оттого, что я отвратительно поступила с вами.

Ее нытье возымело действие. Возможно, мадемуазель поняла, какая она дрянь. Шарлотта побледнела, пальцы вздрагивали от нервного напряжения. Мне стало ее жаль.

Сняла шаль, накинула на плечи Шарлотты:

– Я дарю эту шаль вам. Она дорогая, сможете продать если возникнет необходимость. Мне ее носить не с чем.

– Благодарю, – Шарлотта схватила мою руку с намерением поцеловать.

– Не надо, – брезгливо выдернула я руку.

– Вы так добры…

Она пошатнулась, и я поняла, что бедняжка сейчас хлопнется в обморок. Она шагнула к окну, облокотилась о стену.

– Сядьте, – предложила ей.

– Нет, мне просто нужен воздух, – пролепетала она, тяжело дыша. – Сейчас все пройдет.

Я распахнула окно. Свежий влажный воздух ворвался в комнату, пропахшую книжной пылью и старинной мебелью.

– Я позову Настю, и принесу воды, – в библиотеке не было сонетки для вызова слуг.

– Благодарю, вы бесконечно добры, – Шарлотта посмотрела на меня влажными от слез глазами.

Я бросилась за помощью. Мне только не хватало, чтобы Шарлотта свалилась в горячке. И что мне с ней тогда делать? Отправить в больницу для бедных?

Вбежала в коридор, ведущий к комнатам слуг. Почему, когда надо никого нет на месте? Где носит эту Настю? Добежала до кухни и уже хотела открыть дверь, как услышала душераздирающий крик.