Текст книги "Трактир графини Оболенской (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

Глухо брякнул дверной колокольчик. Обстановка в зале заметно скромнее, чем у мадам Ферже – ни пышных букетов в вазах, ни ковра на полу. Но женщина, встретившая нас одета ничуть не хуже француженки – платье серо-голубого цвета в мелкий рубчик, большой белый кружевной воротник, такие же манжеты – сдержанно, строго и со вкусом.

– Чем могу служить? – поинтересовалась она, слегка кивнув и приветливо улыбнувшись.

Рискнула предположить, что передо мной хозяйка ателье – держит себя уверенно, одета красиво.

– На слуг платья шьете? – прямо спросила ее.

– Да, сударыня, на всех шьем.

Разумный подход. Не все ли равно, кто платит деньги за работу?

– Покажите мне, пожалуйста, модные журналы, – попросила я ее.

Женщина подвела меня к столику.

– Прошу. И вы присаживайтесь, – кивнула она Матрене и Титу. – Могу я предложить вам чай? – любезно поинтересовалась она.

– Позже, – я начала листать журналы. Тут были и французские, и американские, и русские. Модели не слишком отличались между собой, не скажу, что Парижская мода вызвала у меня благоговейный трепет.

– Мне надо достойно одеть моих служащих, – указала я на Матрену и Тита. – Буду очень благодарна, если поможете подобрать соответствующую одежду. А мне нужно слегка обновить свой гардероб, но, главное, мне требуется вечерний туалет для губернаторского бала.

Женщина на мгновение замерла, прикидывая, кто я такая.

– Как я могу к вам обращаться? – поинтересовалась она.

– Позвольте представиться, – я порылась в сумочке и протянула модистке визитку.

Та глянула на нее и на мгновение замерла от неожиданности.

– Ваше сиятельство! – присела она в реверансе. – Какая честь! Чем могу служить?

– Зовите меня Анной Ильиничной, – милостиво разрешила я. – А как обращаться к вам?

– Хозяйка заведения Чирикова Катерина Ивановна, – представилась она.

– Я очень надеюсь, Катерина Ивановна, что вы сможете мне помочь. И да, пожалуй, давайте начнем с чая, думаю, быстро мы не закончим.

Хозяйка приоткрыла дверь и гаркнула вглубь помещения:

– Евдокия, чаю! Живо!

И никаких пафосных серебряных колокольчиков!

Мы расположились у окна, выходящего в небольшой заснеженный двор. Единственное дерево раскинул кривые ветки, густо припорошенные снегом. Со двора доносились мерные удары – мужики кололи дрова и складывали их под навесом у сарая.

Катерина Ивановна поспешно опустила на окно густо собранный тюль в форме французской маркизы.

– Что именно вы желаете заказать или приобрести, ваше сиятельство? – любезно улыбнулась она.

– Анна Ильинична, – поправила ее с легкой улыбкой.

Со стуком распахнулась дверь, в комнату вошла служанка, держа на вытянутых руках небольшой самовар с заварочным чайником на блестящей медной короне. Поставила его на стол, достала из резного буфета в дальнем углу приборы, вазочки с печеньем, конфетами и плоское блюдо с небольшими маковыми баранками. Разлила чай по ярким фарфоровым чашкам – на золотом фоне красовались алые розы в окружении небесно-голубых фиалок.

Баранки оказались упругими, а не жесткими, совсем на такими, какие продают в наших пекарнях. Попивая ароматный чай, я подробно описала, что хочу видеть на Матрене и на Тите.

– И порекомендуйте, пожалуйста, хорошего мужского парикмахера, – попросила я модистку.

Тит не возражал, что его окладистую бороду приведут в порядок и укоротят. Было заметно, что свою новую должность он считает повышением не только из-за более высокого жалования, но и из-за статуса – одно дело привратник и хозяйственник, совсем другое – телохранитель моей светлости.

Катерина Ивановна пригласила двух помощниц, и они увели моих подчиненных во внутренние помещения.

– А мне требуются платье на выход, для приема гостей, и главное, платье для бала у генерал-губернатора. То, что мне сшили в другом ателье просто ужасно, – призналась я. – Вы шили что-то подобное?

Вдруг подумала, что возможно в этом ателье имеют слабое представление о том, что надевают на балы в высшее общество. Но модистка меня успокоила.

– Да, шили. И для супруги купца первой гильдии Бочкарева, и для жены генерала Попова. Но только, Анна Ильинична, боюсь времени слишком мало до бала, не успеем вам наряд сшить, – сокрушенно выдохнула модистка.

– Что есть из готового? – поинтересовалась я. – Возможно, дополнить и немного переделать будет проще, чем шить с нуля. Но сначала я бы хотела еще раз повнимательнее посмотреть модные журналы, – надо же мне понять, как одеваются на балы.

В отличие от чванливой мадам Ферже Катерина Ивановна говорила просто, вела себя естественно, не намекала на мое недостойное происхождение.

– Это из Парижа, вот из Берлина, – подавала мне журналы модистка. – А это наше – Санкт-Петербург, Москва. Жены купцов предпочитают, как раз такие модели. Ой, простите, не то хотела сказать, – спасовала она.

Значит, и эта модистка знает, что графиня Оболенская прежде всего купчиха Барышкина. Интересно, мою персону обсуждают в прессе или на Кузнецком Мосту так хорошо работает сарафанное радио?

– Все нормально, – я начала листать журналы. – Я купеческая дочь, не скрываю этого и горжусь своим происхождением.

А почему нет? Отец Анечки был щедрым меценатом, работал на благо общества. Это внушает гордость. И не важно, купец он был или потомственный дворянин.

– Я вас прекрасно понимаю, Анна Ильинична, – закивала модистка. – Вот, это платье заказала купчиха Бочкарева. А это жена коллежского асессора Ольга Петровна Носова. Небольшая стилизация под народный костюм.

– Вот! То, что надо! – а-ля боярское платье, как сказала бы мадам Ферже. – Мне нравится, – ткнула я пальцем в одну из моделей. – Есть у вас что-то похожее из готового?

– Есть несколько в этом стиле, прошу вас, – Катерина Ивановна провела меня в соседнюю комнату, где вдоль стены были развешаны платья.

Мое внимание привлек бальный наряд из тяжелого темно-синего бархата с серебряной вышивкой. Фасон напоминал старинный боярский наряд, и в то же время походил на те вечерние туалеты, что предлагала пресловутая парижская мода. Достаточно глубокое декольте, край выреза и длинные широкие рукава оторочены мехом, объемная вышивка серебром на лифе и по подолу. Выглядит статусно и одновременно элегантно.

К этому платью подойдет мое массивное ожерелье из нескольких длинных ниток жемчуга.

– Идеально, – с восхищением произнесла я. – Современно, и с легкой отсылкой к истории.

– Подобные модели у меня заказывали иностранные дамы, – не без гордости произнесла модистка. – Одна увезла такое платье в Милан, другая аж в Североамериканские Штаты, в Нью-Йорк. Еще дамы передовых взглядов любят подобные наряды – они производят фурор, – модистка замялась. – Московские суфражистки немного шумные, но безобидные, – словно извинилась она за своих эксцентричных клиенток.

Кто-то же должен бороться за права женщин. Пусть и шумные, но лиха беда начало!

– Против суфражисток я ничего не имею, если они не фанатички, разумеется. Что ж, пожалуй, произведу этот фурор и я.

Примерила платье, оно идеально село на фигуру. И, что меня порадовало, к нему не требовалось корсета. Повертелась перед зеркалом.

– Можно будет немного его укоротить? – приподняла я подол. – И плечи немного прикрыть. Совсем чуть-чуть.

– Если только поменять белку на соболя, – задумалась Катерина Ивановна и показала мне образец более пушистого меха. – Но цена будет выше, как вы понимаете.

Соболь мне понравился.

– Значит, будет соболь, – кивнула я.

Итак, наряд на бал выбран.

– Все будет готово через два дня, – заверила меня модистка.

– Прекрасно, – я передала ей аванс за работу.

Выбрала из готового необходимую мне одежду, попросила доставить домой с посыльным.

– А лифчики шьете? – вдруг вспомнила я.

– Бюстгальтеры? – уточнила модистка. – Шьем, по немецким лекалам, но они не популярны, их очень редко заказывают, – Катерина Ивановна выдернула из стопки модных журналов один с нижним бельем и протянула мне.

Вполне приличные лифчики. Не такие, к каким привыкла я, но носить можно.

– Тогда мне для начала штук пять. Только кружева поменьше, лямки поуже, и давайте отодвинем их подальше от шеи. Получится?

– Попробуем. Вы правы, пожалуй, так будет интереснее, – мое предложение по переделке лифчиков удивило модистку и вызвало у нее уважение.

– Очень удобная штука, – заверила я Катерину Ивановну. – Лучше, чем корсет.

В зале меня ждали преображенные Матрена и Тит. Матрена смотрела на меня с глупой и счастливой улыбкой. Теперь передо мной стояла не служанка, а респектабельная дама в длинном драповом пальто с каракулевым воротником, с каракулевой шапочкой на голове и такой же муфтой в руках.

Борода Тита совершенно не сочеталась с его утепленным длиннополым сюртуком, отороченным серым мехом. Не поняла, что за мех. Может, волк? Главное, выглядит очень солидно.

– Тит, сегодня до вечера обязательно сходи к парикмахеру, – попросила его.

– Да, Анна Ильинична, мне уже и адрес дали, – улыбнулся он мне широкой улыбкой.

– Вот и славно, – кивнула в ответ. Дела потихоньку двинулись и это радует. – И кстати, тебе надо приобрести тяжелую трость с набалдашником. Можно со встроенным клинком. Не знаете, есть поблизости подходящий магазин мужских аксессуаров? – перевела я взгляд на модистку.

– Недалеко есть лавка купца Козлова. Там хороший выбор, мои клиенты пользуются, – модистка назвала адрес.

Решила купить трость Титу и после этого вернуться домой. Сегодня я достаточно нагулялась.

Перед вытянутым вдоль улицы одноэтажным зданием серо-зеленого цвета с необычным полукруглым фронтоном стояли широкие сани, на которые грузили мебель. Часть этого гарнитура я видела в начале моей прогулки тоже в санях, которые тянул великолепный тяжеловоз.

В одной из больших квадратных витрин красовалась надпись: «Продается». На алом фоне вывески горели золотые буквы: «Трактир Олимпия Вострикова». А над вывеской тоже золотом гордо сиял год постройки – 1896.

Я остановилась как вкопанная. Продается трактир! Это же рука судьбы! Кажется, может исполниться моя заветная мечта.

– Идем, – решительно шагнула в сторону трактира.

Глава 14

Дождалась, когда грузчики вынесут наружу огромный несуразный диван с цветастой гобеленовой обивкой и проскользнула внутрь.

На полу обрывки бумаги и мусор, на окнах небрежно подвязанные пыльные бархатные занавески, засохшие цветы в горшках, и везде коробки, коробки, коробки. Вдоль стены еще стоял большой резной буфет, наполненный тарелками, чашками и рюмками.

– День добрый! – прошла я в полутемное помещение.

– Кому как, – отозвался полный мужчина лет пятидесяти, с окладистой русой бородой, в жилетке и широкой рубахе, темные штаны заправлены в сапоги гармошкой – настоящий купец из пьесы Островского. Он осторожно укладывал в деревянный ящик с опилками посуду. – Чего изволите, сударыня? Купить чего из мебели желаете? Или посудой интересуетесь?

– Хозяин где?

– Я хозяин, – печально вздохнул толстяк.

– Продаете помещение? – поинтересовалась я.

– А вы что, купить хотите? – недоверчиво прищурился он.

– Если цена приемлема, почему бы и нет? – я обвела взглядом зал. Просторный, высокий потолок, четыре большие окна выходят на Кузнецкий, шесть поменьше в крохотный садик, запорошенный снегом. У дальней стены громоздились сложенные друг на друга садовые скамейки.

Барная стойка из мрамора прислонена к стене, как стадо испуганных овец плотно прижавшись друг к другу стоят столы и стулья.

– Анна Ильинична, – тихонько потянула меня за рукав Матрена, – вы что, трактир хотите купить?

– Да, всю жизнь об этом мечтала, – шепнула ей.

Матрена посмотрела на меня как на умалишенную, открыла рот, хотела что-то сказать, но передумала.

– Изволите шутить, сударыня? – недовольно посмотрел на меня хозяин.

– Отнюдь, – качнула я головой. – Покажите мне все помещения, назовите цену. Продаете почему?

– Разорился, – буркнул он. – Вы, сударыня, ресторан Алексея Кузьмина видели? Где мне с ним тягаться? – безнадежно махнул он рукой.

– Не видела, но обязательно загляну. А пока покажите мне помещения, – не отставала я от хозяина. – Или вы сомневаетесь в моих намерениях?

– Показать можно, от меня не убудет, – пожал плечами мужчина. Он однозначно не верил в серьезность моих слов.

Кроме зала в здании ресторане имелась просторная кухня, оснащенная такими же чугунными плитами, как и моя квартира, комната персонала, где работники переодевались и могли отдохнуть, подсобное помещение. Имелись два вполне современных туалета: дамская комната и мужская. В каждом несколько кабинок, оснащенных фаянсовыми унитазами.

Стены выложенный керамической плиткой с ненавязчивым рельефом. В умывальной дамской комнаты большое зеркало покрывал плотный слой пыли, в белой фарфоровой причудливо изогнутой раковине поселились пауки.

В цокольном этаже располагался сухой подвал с помещениями для хранения угля. Но большую его часть занимали продуктовые кладовые.

– Во дворе есть ледник и погреб, – бесцветно перечислял достоинства своей недвижимости хозяин. – В саду три деревянные беседки. В хоздворе каменные сараи, сторожка. Все крыто железом.

– Мебель уже продали?

– Скупщику отвозят, обещал продать, – снова вздохнул мужчина.

– Я бы хотела посмотреть документы о собственности. Давайте встретимся завтра ближе к обеду, мне надо посоветоваться с юристом. Признаюсь, я раньше не покупала недвижимость. Вот мой батюшка в этом разбирался.

– А кто ваш батюшка, сударыня? – несколько оживился хозяин.

– Барышкин. Вернее, Барышевский, – поправилась я, вспомнив, что отец Ани успел получить дворянство и сменить фамилию на более звучную.

– Илья Федорович? – обомлел мужчина.

– Вы были знакомы? – удивилась я.

– Встречались в купеческом собрании, но близко знакомы не были. Я мелкая сошка, до купца второй гильдии так и не дотянул, всего-то трактирщик, а ваш батюшка был купец первой гильдии! – значительно поднял вверх указательный палец Востриков. – Так вы графиня Анна Ильинична Оболенская! – дошло до хозяина кабака и его глаза заметно округлились. – Говорили, он дочку замуж удачно выдал, за графа.

– Она самая, – улыбнулась я его удивлению. Насчет удачно я бы поспорила.

– Ваше сиятельство, Анна Ильинична, а мне и посадить вас не на что, и угостить нечем, – сокрушенно развел руками хозяин.

– Позвольте узнать ваше полное имя, – поинтересовалась я. – Олимпий, а по отчеству?

– Олимпий Аполлинарьевич. Безмерно рад знакомству.

– Я тоже, – протянула ему руку.

Олимпий растерялся, крепко пожал, потом неловко поцеловал ее.

– Ах, зачем такие церемонии! – невольно хихикнула я не сдержавшись.

Цена, которую запросил Востриков, меня устроила. Серж промотал больше за несколько месяцев, а тут я могу исполнить свою заветную мечту и стать хозяйкой ресторана. Не пекарни, не крохотной кофейни на окраине в провинции, а настоящего ресторана, да еще в центре Москвы, на престижном Кузнецком Мосту!

Помещение требовало косметического ремонта, еще надо будет продумать дизайн, подобрать мебель, посуду. Работы будет море, но я к этому готова. Заниматься любимым делом это ли не счастье?

Договорились с Востриковым подробно обсудить сделку завтра. Если меня все устроит, тогда же оформим задаток у нотариуса. А чего тянуть? Я к своей мечте шла давно.

Наверняка, в помещении найдутся серьезные косяки. Возможно, есть более дешевые варианты. Но это здание мне понравилось, оно словно создано для меня. Все продумано, рационально, удобно. Да, требует вложений. Так деньги у меня есть! Я больше не стану тратить их на неверного мужа, не стану удовлетворять его капризы и желания.

– Все, теперь домой, – повернула я назад. Как-то слишком круто начала меняться моя жизнь. Но это прекрасно!

Дома поспешно переоделась, велела подать обед.

– Я выполнила ваше странное поручение, Аннет, – Шарлотта вошла в столовую с обиженным видом. – Вы всегда так любили вышивать. У вас получались прекрасные работы.

– Мои интересы поменялись, – отмахнулась я, с жадностью набросившись на паровую рыбную котлету.

– Где вы были, дорогая? – не отставала компаньонка, усаживаясь напротив меня и отправляя в рот кусочек картофеля в соусе. – Недопустимо замужней даме гулять одной.

Она будет учить меня приличиям! За собой пусть лучше следит, а то глазки строит женатому мужику!

– Ресторан покупала, – котлета Глафиры таяла во рту, отлично приготовлена! – И я не одна ходила, с Марфой и Титом.

– Что⁈ – Шарлотта подавилась картошкой. – Не может быть! Но… Но вы же не посоветовались с Сержем.

– Кому Серж, а кому Сергей Николаевич, – заметила я. – С какой стати мне с ним советоваться? Деньги мне достались от отца, мой муж вообще не при делах.

– Да, конечно, – стушевалась Шарлотта. – А почему дверь открывает Ванька? Зачем вы брали с собой Тита? Это вызовет недоумение и кривотолки – графиня в сопровождении привратника!

– У Тита теперь другие обязанности. Настя, – повернулась я к горничной, – будь добра, еще клюквенного морса, – протянула я ей хрустальный стакан. – Передай Глафире, что я восхищена котлетой. Впрочем, не надо, сама ей скажу, – пожалуй, надо будет привлечь талантливую кухарку к работе в ресторане.

Шарлотта хлопала пушистыми ресницами, с удивлением и опаской смотрела на меня.

– Вы хорошо себя чувствуете, Аннет? – выдавила она, продолжая изображать заботливую подругу.

– Великолепно, как никогда, – заверила я ее. – Не тратьте время и не рекомендуйте мне посетить врачей – я совершенно здорова, более того – я прозрела. У меня открылись глаза на происходящее вокруг, – многозначительно посмотрела на нее.

Шарлотта вспыхнула, потупилась и энергично принялась пилить ножом мягкую котлету. Однозначно, у моей компаньонки рыльце в пушку!

Глава 15

Общаться с нотариусом у меня уже не было сил. Решила, что посещу его контору завтра утром.

Перед ужином пришел Шарабандин со слугой, вернул мейсенский сервиз, письменный прибор, еще кучу недешевых мелочей. Отдал деньги. Вздохнул, и жалостливо посмотрел на меня.

– Вы же не станете обращаться в суд, Анна Ильинична? Детьми и внуками клянусь, отдал все, что взял.

– В суд обращаться не буду, – пообещала я. – Но в нотариальной конторе уже лежит письмо с описанием всех ваших фокусов. И если со мной что-то случится – на голову упадет цветочный горшок, или поезд переедет, или я с моста свалюсь ненароком, это письмо тут же будет передано в полицию. И пусть она разбирается, кто ронял на меня картину, кто бил по голове два дня назад.

Это был блеф, но я не сомневалась – Шарабандин поверит. И однозначно, после такого заявления не станет мне мстить.

– Вы думаете, это я? – в ужасе прижал руки к груди Матвей Петрович. – Может, я и мелкий вор, но не убийца! Я вообще трус… – со вздохом признался он. – Я всегда страшно боялся, что вы догадаетесь обо всем. Боялся, но брал, не мог устоять. Это сильнее меня, это болезнь – клептомания. Сам недавно узнал.

– Тогда лечитесь, – понимающе закивала я. – Профессор Михельсон отличный психиатр. Лечит электричеством – современный метод. Разряд по мозгам и все, вы новый человек.

Эту информацию я почерпнула из сегодняшней утренней газеты. На ее последней странице красовалась реклама клиники доброго доктора. Шарлотта как настоящая подруга решила, что мне пора полежать в психушке.

Позже велела Титу и Максимычу перетащить из кабинета управляющего ко мне в будуар письменный стол, шкафы с приходно-расходными книгами. Приказала перенести ко мне и телефон из кабинета Сержа.

Ночью ко мне опять явилась Алена. Я рассказала ей о прошедшем дне.

– Молодец, круто взялась за дело, – похвалила она меня. – Ресторан – это хорошо. Но сложно. Сама сказала о конкурентах.

– Пока это мое хобби, вместо бестолкового вышивания и безуспешных попыток организовать музыкальный салон. Сторонятся меня дворяне – плакать не стану. Кстати, порекомендуй мне юриста, с которым работал отец Ани. Он же много чего покупал-продавал. Мне надо грамотно оформить сделку по приобретению ресторана.

– Мой сын Илья пользовался услугами нотариуса Трасьянова. Его контора на Пушечной, недалеко. Опытный нотариус, с солидной клиентурой.

– Мне бы с тобой посоветоваться еще много о чем надо, – я задернула окно, чтобы полная луна не отвлекала Алену. Уж слишком часто прабабушка кидала на нее взгляды, словно спешила куда-то.

– Ну нет, быть твоим постоянным консультантом я не согласна. У меня есть более интересные занятия, – Алена поднялась под потолок, описала полукруг и уселась на край резного платяного шкафа. – Я обещала помочь тебе освоиться, но это не значит, что я буду все свое время посвящать общению с тобой.

– Не вредничай, – попросила ее. – У меня не так много вопросов.

– Давай, только коротко и по существу, – состроила она недовольную мину.

– Первое – мне нужен хороший патологоанатом. Где найти?

– Он тебе зачем?

– Хочу провести расследование, с какой целью меня треснули по голове – убить хотели или только оглушить? С этим надо поспешить, пока улика налицо, точнее на затылке. И пусть посмотрит на следы удушения. Как именно меня душили? Чулком или руками, а чулок только для отвода глаз? Второе: мне надо знать твое мнение о купце Вострикове. Производит приятное впечатление. Побывай, пожалуйста, у него дома ночью. Присмотри, послушай, что говорят в его окружении. Может, я его возьму управляющим в ресторан.

– Стоп! – подняла руку Алена. – На сегодня хватит. Остановимся на патологоанатоме. В анатомическом театре на Малой Царицынской спросишь Ивана Антоновича Оглоблина. Скажешь, от меня.

– Он знает, что ты призрак?

– Разумеется. Уж кто-кто, а он в этом разбирается, – хмыкнула Алена. – Востриковым сегодня я заниматься точно не стану. У нас с друзьями небольшой пикник на реке.

– Зимой, ночью? Не хочешь, так бы и сказала, что не будешь помогать, – обиделась я.

– Да, зимой. И да, ночью, – тоже надула губы Алена. – Призракам холод не помеха. А ночь – это наше время. Не представляешь, как красиво выглядит замерзшая Москва река в лунном свете! Сам Куинджи мечтал ее написать, жаль, не успел. Я тебе не отказала, на днях разведаю. А сегодня ну никак не могу. Да и завтра я тоже занята… – задумчиво протянула Алена, виновато скосив глаза в сторону.

– Это ты меня просила разобраться, что происходит в доме, – напомнила ей. – И ради этого выдернула из привычной мне жизни.

– Хорошо, есть вариант, – согласилась на компромисс Алена. – Пошлю кого-нибудь из знакомых в дом к Вострикову. Правильно, что не тянешь кота за хвост, а торопишь события. Так и надо. Все-таки неудачный опыт твоей прежней жизни пошел тебе на пользу.

– Стараюсь не наступать на уже знакомые грабли, мне хватило прошлых ошибок. Сначала выполняла желания родителей, потом боялась принимать радикальные решения. Теперь пытаюсь наверстать упущенное.

Половину следующего дня я металась как сумасшедшая. После завтрака взяла Матрену и Тита, и мы отправились к нотариусу. Он объяснил мне процедуру купли-продажи недвижимости. Все оказалось намного сложнее, чем я думала, зато достаточно надежно.

Востриков пришел в нотариальную контору чуть позже, я передала задаток, оформили все необходимые предварительные документы. Потом уже внимательнее осмотрела свою будущую недвижимость. Тит пообещал, что из деревни приедут строители – берут дешевле столичных, а специалисты хорошие. Намекнула Вострикову, что готова взять его управляющим. Он сразу оживился и воспрял духом.

Пообедали в ресторане Алексея Кузьмина на Кузнецком – конкурентов надо знать в лицо.

В очередной раз убедилась – встречают по одежке. Ни привратник, ни официанты не разглядели в солидном Тите и респектабельной Матрене слуг. А всего-то потребовалось сменить одежду и сбрить окладистую бороду моему телохранителю.

Первое впечатление от ресторана – пафосная обстановка, вышколенные официанты, привратник, преисполненный достоинства словно английский лорд. Сразу понятно, каким посетителям тут рады, а кого дальше порога не пустят.

Сервировка безукоризненная – белоснежные накрахмаленные скатерти, тонкий фарфор, качественный хрусталь. Официанты сдержанно учтивы и расторопны.

Кухня ресторана в целом мне понравилась – приготовлено вкусно, продукты качественные, но не было в блюдах некой изюминки.

На невысокой сцене за белым роялем сидел тапер и задумчиво наигрывал меланхоличные мелодии.

Зал украшали огромные веерные пальмы в кадках, на стенах зеркала и аппетитные натюрморты в золоченых рамах. Блестел янтарем натертый паркет, с украшенного лепниной потолка виноградными гроздьями свешивались люстры, сверкая подвесками, на окнах изящно задрапированные шелковые портьеры. В интерьере преобладали светлые тона, и это правильно. Надо взять на заметку!

Посетителей немного, но заметно, что все люди более чем состоятельные.

Предъявленный счет меня неприятно удивил. За что такие деньги? Салат типа оливье, жаркое из курицы под сметаной, гарнир – гречка с грибами, булочки с орехами и черный чай. Вполне вкусно, но не стоит таких денег.

Слабые и сильные стороны конкурента и увидела. И поняла, на что надо делать акцент.

Меньше пафоса, больше искренности. Фарфор заменим на качественный фаянс фирмы Кузнецова, вместо меланхоличного тапера за роялем народные инструменты, более понятные простым посетителям. Иногда цыганский хор. Можно приглашать подающих надежды поэтов со стихами о природе и страстной любви, какую-нибудь молодую исполнительницу жестоких романсов. И метрдотель не с таким каменным лицом. Да и официанты пусть ведут себя попроще. Надо искренне радоваться посетителям, а не сканировать их подозрительным взглядом.

А уж с кухней я разберусь лично. Мой богатый опыт работы позволит привнести оживление даже в самые примитивные блюда. В борщ добавим оливок и лимон, в кашу фисташки или грецкий орех, а к чаю предложим спиральные блины с какао.