Текст книги "Трактир графини Оболенской (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 52

– Он еще говорил странно, – вспомнил сторож, взвесив лежащие на ладони монеты. – Сипло, тихо и вроде как заикался. Я поэтому и подумал, что он чахоточный.

– Может, с акцентом? – от волнения у меня замерло сердце.

– Да не понял я, мямлил он. Может, и с акцентом – я немного утром на грудь принял, чтобы не простыть.

– Это Сервье, точно, – оглянулась я на Уварова.

– У Шарлотты могли быть и другие знакомые среди соотечественников.

Мы вышли из сторожки. Извозчик дремал на облучке, ожидая нас. И его тулуп, и попону лошади припорошил снежок.

– Если провести опознание, сторож его наверняка узнает.

– Сторож только что сказал, что был изрядно в подпитии.

– Он сказал – выпил немного.

– И вы ему поверили? Он же и сейчас едва лыко вяжет, – скептицизм Кирилла не остудил меня. – Это не свидетель. Любой адвокат легко поставит под сомнение его показания.

– Надо обыскать квартиру Рене Сервье, – решительно заявила я. – Там наверняка будут улики. И одежда, в которой он был на кладбище. Поедем к следователю, все расскажем. Трогай, любезный, в сыскное отделение и побыстрее, – похлопала я по спине возницы.

Извозчик лениво щелкнул кнутом, лошадь фыркнула, потопталась на месте, сани дернулись и неспешно двинулись с места.

– Обыск на основании чего? Букета роз? Даже если это был Сервье, что предосудительного в том, чтобы знакомый принес цветы на могилу? Что докажет его одежда и опознание пьяным сторожем?

– Но все же сходится, – начала горячиться я. – Он был в комнате вместе с Сержем, когда упала Шарлотта. Рене наверняка думал, что вытолкнул меня. Поэтому и смотрел с таким ужасом, когда я появилась. И при втором покушении он был дома. Шарлотты тогда как раз не было. Они подменяли друг друга, чтобы отвести подозрение. Ясно же, просто так дорогой букет прижимистый бельгиец не стал бы приносить. Они точно были любовниками, но тщательно скрывали связь.

– Это все равно это ничего не доказывает. Ну, принес месье Сервье цветы, и что? Это не преступление. Нет явной связи между ним и Шарлоттой Карденье, нечего ему предъявить. И нет смысла ехать в полицию. Так что едем не в сыскное отделение, а отвезем вас домой, уважаемая Анна Ильинична. Или в трактир?

– В трактир, – разочарованно произнесла я. Кроме моих догадок никаких явных улик против Сервье нет, Уваров прав.

Сани повернули обратно, лошадь перешла с шага на рысь. Снег перестал, небо очистилось и теперь солнце нещадно слепило глаза.

– Никуда без сопровождения не ходите, – Уваров помог мне выйти из саней. – Сейчас позвоните домой, пусть полицейский придет в трактир и сидит с вами.

– Лучше Тит, – с ним мне было проще, свой человек.

– Пусть тогда оба придут. Тит, конечно, имеет алиби, но от греха подальше, не стоит и его сбрасывать со счетов.

– Еще немного, и я превращусь в параноика, – отряхнула сапожки, прошла в теплое помещение. – Чая? – через плечо оглянулась на Уварова.

– Дела, – вздохнул тот. И тут же передумал. – Давайте. Что-то сегодня зябко на улице, – потер он руки.

Весь день я думала о Сервье. Похоже, все-таки это он. Хотя Алена и сказала, что Рене был бесцветным и тихим, но в тихом омуте, как говориться… Если у Шарлотты с Сервье был разработан многоходовой план, то разумеется, они были очень осторожны.

Возможно, Шарлотта хотела сначала соблазнить отца Ани и выйти за него замуж. Не верю, что она случайно попалась на глаза Ильи Федоровича. Но соблазнить Барышкина не получилось.

Когда Аня вышла замуж, Шарлотта принялась обрабатывать Сержа.

Впрочем, его и соблазнять было не надо, он ни одной юбки не пропускал. Аня как полная идиотка любила мужа до беспамятства и свято верила подруге, поверяла ей свои тайны. Устранить такую наивную дурочку труда не составило бы, не вмешайся Алена со своей идеей закинуть меня в тело Ани.

Итак, после несчастного случай с Аней, Серж получает огромное наследство. Шарлотта выходит за него замуж и вместе с любовником Рене живет припеваючи. Скорее всего они планировали отправить к праотцам и Сержа. Потом парочка возвращается в Париж или еще куда-то в Европу, подальше от места преступления, и беззаботно живет там, тратя деньги Ани.

Вот только как все это доказать? И когда только придет ответ из Парижа? Да и будет ли там что-то полезное? Кирилл не уточнил, какую именно информацию запросил у французских жандармов. Может, у них ничего и нет на Шарлотту.

Единственное, что связывает Рене и Шарлотту – это Париж. Слабая, но все-таки зацепка. Хотя это все равно что искать иголку в стоге сена – Париж город огромный. И в Москве наверняка обитает не одна сотня парижан.

Позвонила свекровь, рассказала о Серже.

– Ты не представляешь, Аня, какие там жуткие условия. Одно радует, что Сереженька в одиночной комнате… – голос Ирины Александровны дрогнул. – В одиночной камере. Страшно подумать, как бы он чувствовал себя в камере с уголовниками. У меня в голове не укладывается происходящее. Понимаю, что не могу рассчитывать на твою поддержку, но может быть ты сможешь поставлять ему обеды? Там ужасно кормят. Все самое простое, без изысков – курица, гречневая каша, вареные яйца. Лишь бы свежее. Он не может есть то, чем там подают.

– Ладно, – согласилась я, от меня не убудет. Не дело, если Серж в тюряге с голоду помрет.

– Я так благодарна тебе, Анечка! – расплакалась свекровь. – Тебе воздастся за доброту и терпение.

– Это точно, – согласилась я. Особенно за терпение.

– Понимаешь, все мои сбережения уходят на адвоката. Мне неудобно, что я обременяю тебя просьбами. Но я надеюсь на твое понимание.

– Кормить Сержа я буду. Но больше ничего.

– Спасибо, я не прошу большего. Я была к тебе очень несправедлива… – снова расплакалась свекровь.

– Не берите в голову, все уже в прошлом. Надеюсь, с новой невесткой вам повезет больше. Я не слишком верю в виновность Сергея, – призналась свекрови. Я вполне понимала ее состояние. Какая мать не переживала бы за сына в подобной ситуации? – Скоро все образуется, не сомневайтесь.

– Ты ангел, Аня, – прошептала Ирина Александровна.

Скоро я и сама в это поверю.

Глава 53

Хотя и старалась не думать об опасности, а все равно стала дерганой. Если Сервье был убийцей и любовником Шарлотты, ему больше терять нечего – продуманный план рухнул, любимую он убил собственными руками. Он либо затаится, либо захочет отомстить мне. Хотя я и не виновата, но кто знает, на что способен этот брачный аферист? Вдруг он настолько любил Шарлотту, что захочет расквитаться со мной?

Но, как сказал Уваров, это вообще может быть не он. Пока против Рене Сервье прямых улик нет.

Чем больше я думала об этом, тем больше невероятных версий возникало в голове. Я даже всерьез начала подозревать дворника Максимыча – он не слишком стар, сама видела, как он клеил к Глафире. Для нормального мужика шестьдесят не возраст. Может, сторож только делает вид, что прикладывается к бутылке? У него есть ключи к входным дверям и воротам.

Алена посмеялась над моими рассуждениями.

– Ты бы еще на Ваньку подумала. Какой из Максимыча убивец? Уж если на то пошло, он бы тебя давно мог метлой пришибить, – веселилась она.

– Тебе смешно, а мне не слишком, – нахмурился в ответ. – Еще немного, и я ни о чем другом думать не смогу. А у меня бизнес, мне надо держать руку на пульсе, дела делать, а не озираться по сторонам.

– Наберись терпения, – посоветовала Алена, – и не накручивай себя, толку от этого не будет. Держись настороже, как правильно сказал твой друг Кирилл, из дома одна не выходи, двери запирай. Ночью я за тобой присмотрю.

– Ага, напугаешь убийцу скорчив гримасу и завывая?

– Между прочим, очень эффективно. Я тут только тебе и показываюсь, больше никому – пугать не хочу и портить репутацию дома. Потом квартиры сдать будет сложно. А я могу быть очень страшной? Хочешь, покажу?

– Не надо, – отмахнулась я. – Ты знаешь, что Уваров вообще призраков не видит? Где гарантия, что убийца обладает способностью видеть привидений? Это не всем дано.

– На тебя не угодишь, – обиженно пожала плечами Алена. – Сорок процентов людей нас видят.

– Сорок? – недоверчиво спросила я.

– Ну, может чуть меньше, – не слишком уверенно произнесла Алена.

– Ты на меня не обижайся, – виновато улыбнулся я ей. – Спасибо, что заботишься. Просто я вся на нервах.

– Я тебя понимаю. И все равно подежурю в доме. Лишним не будет.

Посреди ночи я проснулась от страшного крика. Почти такого же, как я услышала во время падения Шарлотты. Кричал мужчина. Накинула пеньюар, схватила кочергу у камина, и преодолевая страх, бросилась в кабинет, откуда неслись вопли.

Прижавшись спиной к стене как резаный орал полицейский, хаотично размахивая руками словно отбиваясь от кого-то и зажмурив глаза. Под потолком витала Алена, изображая скелет. В комнату ворвался Тит с тростью наперевес, босой, с голым торсом, но в штанах. Он ночевал в коридоре перед входом в мои апартаменты на походной кровати.

– Чур меня, чур! – продолжал орать мой охранник.

Через приоткрытую дверь боязливо протиснулись Матрена и Настя.

Алена сделала круг почета под потолком, я зло глянула на нее, она шумно вздохнула и растворилась в воздухе.

– Что случилось? – Тит грозно обвел взглядом комнату.

– Я видел призрака, – пролепетал охранник, открыв, наконец, глаза и боязливо оглядываясь. – Клянусь, видел… Она была в белых лохмотьях, лицо женское, глаза ввалились… Вместо тела скелет…

– Правда? – испуганно спросила Настя.

– Видел, как тебя, – продолжал озираться полицейский.

– Больше она не появится, обещаю, – зевнула я. – Всем спать. Два часа ночи, мне завтра на работу.

– Пусть Тит останется в кабинете, – попросил полицейский.

– Тит, не против? – посмотрела я на телохранителя.

– Нет. Только кровать перетащим.

– Валяйте, – устало разрешила я.

Вернулась в спальню. Мне жутко хотелось послать Алену с ее опытами очень далеко.

– И чего ты добилась? – посмотрела на понуро сидящую на шкафу Алену. – Всех перебудила, напугала до смерти моего охранника. Он тебя увидел, поздравляю. Остальные – нет.

– Зато проверили, – Лена виновата водила пальцем по краю шкафа.

– Да уж, ценный опыт, – поставила кочергу на место, рухнула на постель.

Работа отвлекала от тревожных мыслей, но стоило вернуться домой, и я снова начинала себя накручивать. Не удержалась, рассказала Уварову о случившимся ночью – оба повеселились.

– Алена? – поинтересовался он.

– Она. Решила узнать, как много человек ее видят. Кроме полицейского никто не заметил. Она страшно расстроилась, – рассмеялась я.

– Не передумали идти со мной на литературный вечер? – хотя голос Кирилла звучал ровно, я уловила в нем напряжение.

– Нет, – удовлетворенно протянула в ответ. – Мне безумно интересно. Я ни разу не была на подобных тусовках… мероприятиях… – и как это назвать литературно? – сборищах, короче.

– Завтра заеду за вами, – пообещал Уваров, не слишком интересуясь что есть «тусовка».

Позволила себе уйти из трактира после обеда. Полдня выбирала, что надеть на вечер – не слишком вызывающе, но и не слишком скромно. Я бы надела черное, но учитывая, что я пока еще замужем, а Серж в тюрьме, это как-то неэтично. Все газеты пишут о нашем предстоящем разводе и о том, что возможно граф Оболенский серийный убийца. Нет, черное хотя и стройнит, но надевать я его не стану.

Остановила выбор на темном серо-голубом платье из китайского шелка. Его благородный матовый блеск отлично сочетался с жемчужным ожерельем, которое я надевала на зимний бал.

Хорошо, что я обновила гардероб Ани – больше никаких корсетов, у меня и так стройная и высокая талия. Модистка Чирикова понимала, что я хочу и предлагала отличные фасоны. И кто сказал, что Париж – законодатель моды? И у нас в Москве модельеры ничуть не хуже заграничных.

Смеркалось, когда перед домом остановились сани. Я смотрела из окна, как Уваров подошел к двери, нажал на кнопку электрического звонка. Накинула шубу, перед зеркалом осторожно надела шапку, чтобы не испортить прическу, взяла в руки муфту.

– Вы великолепны, – улыбнулся Кирилл Дмитриевич.

– Мерси, – смутилась я и тут же взяла его под руку. – Где будет проходить вечер?

– В кабаре «Белая ворона». Вполне приличное заведение, – заверил меня Уваров, словно опасаясь, что я могу передумать.

– Даже не сомневаюсь, – узкая кабинка лифта плавно спустилась на первый этаж.

Сани помчались по улицам, уже освещенным фонарями. Кабаре сияло разноцветной иллюминацией, перед входом горели костры – необычно и красиво.

Уваров подал мне руку, помог выйти из саней.

В просторном холле пахло цитрусовыми, модным парфюмом и дымом дорогих сигар, разномастная толка двигалась как в мистическом водовороте – смело декольтированные дамы и кавалеры во фраках, женщины в стилизованных народных костюмах и разночинцы в потертых сюртуках, почтенные матроны в тяжелых шелковых платьях и купцы в заправленных в сапоги брюках из тончайшей шерсти.

– Кирилл, вот так встреча! – перед нами как из ниоткуда возникла молодая женщина в черном гипюровом платье. Ее узкая рука в черной перчатке легла на лацкан сюртука Уварова. Крупный бриллиант вызывающе сверкнул на безымянном пальце.

– Марина, ты? – удивился он. И я явно услышала, как дрогнул его голос.

Глава 54

– Заехали с Евгением навестить моих родителей, – вздохнула Марина. – Ты же знаешь, я не люблю Москву.

Уваров ничего не ответил, только коротко кивнул.

Марина была прекрасна – жгучая брюнетка лет тридцати с небольшим, темные как ночь глаза смотрели уверенно и с легкой иронией, ровная белоснежная кожа, алые губы, чуть приоткрытые в улыбке, демонстрировали жемчужные зубки. Настоящая роковая красавица.

Платье из черного крученого гипюра подчеркивало стройную фигуру, плотно облегало красиво очерченную грудь. Через кружево просвечивал черный шелковый чехол, оставлявший неприкрытым глубокое декольте, фарфоровая кожа под гипюром смотрелась не просто вызывающе, а откровенно эротично.

Длинные черные перчатки за локоть почти соприкасались с короткими рукавами. И снова оставляли тонкую полоску нежной кожи. Однако у Марины потрясающий вкус и бездна смелости! Платье вроде и не откровенное, но на грани приличия.

В ушах блестели длинные бриллиантовые серьги-стрелы.

– Не представишь нас? – Марина кинула в мою сторону короткий взгляд и поправила бриллиантовый перстень на руке. Под ним заблестел узкий золотой обруч – стало быть она замужем.

В ответ на ее жест я поправила массивное жемчужное ожерелье, коснувшись роскошной грушевидной жемчужины на самой длинной нити.

– Прелестные бусы, – улыбнулась Марина.

– Красивое кольцо, – ответила в тон ей, изобразив на лице светскую улыбку.

– Моя клиентка, графиня Оболенская Анна Ильинична, – холодно произнес Кирилл. – А это моя давняя знакомая княгиня Марина Михайловна Лопухина.

– Наши загородные имения граничили. Детство и юность мы были не разлей вода, – продолжала беззаботно улыбаться Марина. – Тогда я была Вяземской. Наслышана о ваших бедах, Анна Ильинична. Искренне сочувствую.

– Да какие беды? – пожала я плечами. – Всего-то небольшие проблемы.

– Развод, покушения, муж в тюрьме… Это так ужасно…

– Житейские мелочи, – отмахнулась в ответ. – Кирилл Дмитриевич взялся за мое дело, и я уверена, скоро все разрешится наилучшим образом.

– Вы оптимистка, – заметила Марина и обратилась к Уварову: – Значит, ты так и занимаешься частным сыском? Не надоело?

– Нет.

– А мы с Евгением ненадолго приехали из Вены. Моя маман настояла на нашей встрече, очень соскучилась, пришлось оставить Петербург и ехать в Москву. Через неделю возвращаемся в Австрию.

Значит, Австро-Венгрии либо вообще не существовала, либо она развалилась и без Первой Мировой. Надо заняться изучением истории, чтобы быть в курсе политических событий и не выглядеть полной дурой. Вот только как выкроить время?

– Мой муж – посланник в Австрии, – с гордостью пояснила мне Марина. Очевидно, посланник – высокая дипломатическая должность. Впрочем, статус ее мужа меня мало волновал. Меня больше напрягал напряженный взгляд Кирилла. – Я бы пригласила тебя к нам, – ее ладонь снова погладила лацкан Уварова, – но не думаю, что ты примешь мое приглашение и захочешь увидеть Евгения. Однако я рада была встретить тебя.

Она оглянулась. Я проследила за ее взглядом. Мужчина лет сорока пяти во фраке и с золотым орденом в форме звезды на груди нахмурившись смотрел в нашу сторону.

– Мне пора, Евгений недоволен, – усмехнулась она. – Жаль, что вы расстались врагами. Ты так и не женился? – в ее голосе звучало самодовольство.

– Времени нет.

– А у нас два прелестных сына. Милые мальчики – восемь и одиннадцать лет. Что ж, желаю тебе найти свое счастье, – в ее черных глазах мелькнула насмешка. – Возможно, мы еще встретимся до нашего отъезда.

– Вряд ли – работы много.

– Тебе пора вернуться в общество, хватит жить бирюком. Была рада знакомству с вами, Анна Ильинична, – она протянула Уварову руку для поцелуя, но он только пожал ее.

На лице Марины отразилась гримаса недовольства:

– Ты все еще дуешься на меня.

– Нет, – отрезал Кирилл. – Муж тебя заждался, – кивнул он Марине.

– Дуешься, – удовлетворенно произнесла она. – Прошедшие годы ничего не поменяли.

Марина неспешно пошла прочь, Кирилл несколько мгновений смотрел ей вслед, потом повернулся ко мне.

– Прошу извинить, не ожидал встретить ее здесь.

– За что извиняться? – на душе у меня остался отвратительный осадок. Я уже ненавидела это гордую красивую Марину. И мне было нестерпимо обидно за Уварова – неужели эта фифа так глубоко сидит в его сердце? – Встретили давнюю знакомую, пообщались. Все правильно…

Боялась признаться себе, что ревную. А ведь это было именно так.

– Нет, не просто знакомую, – Кирилл виновато посмотрел на меня. – Знаете, у меня к вам странное отношение, – вдруг признался он. – Вроде, обычная клиентка, но я скорее вижу в вас родственную душу, друга.

– Из-за стихов? – слабо улыбнулась я. – Потому что нам нравятся одни и те же поэты?

– Не только. Не знаю, как это объяснить. Да это и неважно. Не возражаете, если я вас немного помучаю после литературного вечера? Хочу пригласить посидеть где-нибудь.

– Зачем где-нибудь? – странная радость накатила на меня. Возможно, не все потеряно. Хотя, о чем я? Что не потеряно? Отогнала ненужные мысли, все равно сейчас с ними не разберусь. – Посидим в моем трактире, обсудим Есенина.

– Да, именно, – поспешно кивнул Уваров. – Пойдемте в зал, наш столик рядом со сценой. Я выбрал отличное место. Надеюсь, мы оба получим удовольствие от выступления молодого дарования.

Кирилл не искал взглядом Марины, а мне это тем более было не надо.

Мысли о ней ушли сразу же, как на сцену вышел Есенин. Невероятно воочию видеть молодого поэта, когда до этого в школе учила его стихи. Он был красив русской красотой, настоящий Иван-царевич из народных сказок. Только одет в модный дорогой костюм и на шее галстук-бабочка – настоящий франт.

Слушая стихи, я забыла обо всем на свете. Перед глазами вставали русские просторы, бескрайние поля, березовые рощи. Щемящая грусть, залихватская удаль, трепетная безнадежная любовь и откровенная до грубости эротика – все смешалось в стихах.

Зал ревел от восторга, требовали читать еще и еще, а я была как во сне. Не верила в происходящее – это же настоящая фантастика. Как же все-таки здорово, что Алена вытащила меня сюда из серой скучной жизни!

Глава 55

Всю дорогу до трактира я пребывала под впечатлением от вечера – удивительного, прекрасного, необычного. Живое общение с великим поэтом, и не просто великим, а с одним из любимых, не сравнить ни с чем. Хотя всегда считала, что к не слишком люблю поэзию, как оказалось, мне нравятся и Есенин, и Лермонтов, и Гумилев. Просто в школе не повезло с учительницей русского и литературы. Анализ стихов, что хотел сказать поэт, какая политическая подоплека… Да ерунда все это – только желание читать отбивает. Учитель – это, разумеется, должно быть призванием, но, увы, не всем учителям быть великими педагогами.

Я поскользнулась, Уваров вовремя подхватил меня под руку, не дав упасть.

– Вижу, вам понравилось? – заметил он.

– Очень, – с восторгом выдохнула я. – Жаль, что раньше не бывала на подобных встречах. Это так здорово!

– Ну вот, а помнится, вы говорили, что равнодушны к стихам.

– Не те стихи читала в школе… в гимназии, то есть… Нам как-то очень скучно преподавала литературу. Что бы не говорили, а детей надо увлечь, чтобы получить результат. Учеба учебой, но без интереса ничего путного не получится.

Незаметно дошли до трактира. Я решила придерживаться принципа – работаем до последнего посетителя. И хотя время было позднее, за парой столиков еще сидели клиенты.

Управляющий доложил о том, как прошел день – инцидентов не было, посетителей много, на следующей неделе снимают малый банкетный зал для именин, большой зал для свадьбы – сегодня за оба мероприятия внесли авансы и согласовали меню.

Мы сели в уютном кабинете с окнами во двор. Синяя, густая, беспроглядная ночь, сюда не попадал свет уличных фонарей. Я смотрела в темноту и в ушах у меня звучали удивительные стихи.

Почувствовала взгляд Уварова – он смотрел на меня и улыбался. И глаза у него были необыкновенные – так на меня никогда не смотрели мужчины. Добрые? Пожалуй. Внимательные? Наверное. И что-то еще было в его взгляде.

– Я несколько дней провозился с уликой. И получил результат, – теперь он смотрел на меня серьезно.

– Что за улика? – оживилась я. – Почему раньше не рассказали о ней?

– Не был уверен, что смогу что-то из нее извлечь. Всего несколько тонких волосков на древке пики. Горин позволил мне осмотреть копье, и я заметил, как к древесине пристали эти волоски. Кто-то стер отпечатки пальцев. Чем можно их стереть в спешке?

– Носовым платком? – предположила я.

– Именно. В библиотеке нет ничего подходящего. Значит, это волокна остались от платка преступника, точнее от кружева с платка. Я долго изучал их под микроскопом, перерыл справочники, проконсультировался в лаборатории, и они подтвердили мою догадку – волокна кроме шелка содержат еще и паутину.

– Паутину? – не поняла я. – Ту, что плетет паук?

– Да, именно. Во Франции лет двадцать назад пытались использовать ее для изготовления шелка. Получилось очень дорого, от идеи отказались. Но некоторые мастерицы до сих пор плетут кружево с использованием паутины. Изготавливает его всего несколько артелей – это редкое производство. Это уже настоящая улика.

– Осталось найти платок. А вы против обыска у Сервье. Только не говорите, что продолжаете думать на Тита или еще кого из слуг. У них точно такого платка в кармане нет.

– Я не против обыска, я хочу, чтобы он дал плоды, а не позволил преступнику сорваться с крючка. Еще во время обыска библиотеки я обратил внимание на след за дверью. Впрочем, это и следом назвать нельзя – немного песка, несколько щепоток. Я собрал это и передал Горину. Он не воспринял всерьез мою находку, но приобщил к уликам. Предположил, что горничная проявила леность, но я так не считаю.

– А почему мне ничего не сказали?

– Просто не увидел смысла. Я уверен – кто-то стоял за дверью, когда в библиотеку вошел Сергей Николаевич. Это тот песок, каким посыпают улицы от гололеда.

– Ну почему кто-то? Вы же отлично знаете, что это Сервье.

– Пока рано говорить об этом. Одно дело подозрения, другое обвинения. Со дня на день я жду ответ из Парижа. И очень надеюсь, он прольет свет на многое. Впрочем, хватит о делах. Мне очень интересно ваше мнение о последнем стихотворении.

– «Хороша была Танюша»? Мрачное, но красивое. О жестокой ревности и эгоизме.

Уваров усмехнулся:

– Вы хотели сказать о мужском эгоизме.

– Не я это сказала, а вы, – возразила в ответ. – Ревность штука страшная, слепая, злая. Она не имеет половой принадлежности.

– Метко сказано. Мне стихотворение тоже понравилось. Хотя и не делает чести мужчинам. Да и Танюшу жаль.

Совершенно против моей воли мысли вернулись к Марине. Похоже, и Кирилл думал о ней.

Я была уверена – Марине льстит, что Уваров до сих пор волнуется при виде ее. Не знаю, что у них было, но она тревожит его.

– Вы не спросите меня о Марине? – поинтересовался он.

– Зачем? – спросила бесцветным голосом, стараясь придать вопросу максимум безразличия.

– Из любопытства.

– Ах, ну да, женское любопытство, куда же без него. Разочарую вас – я не любопытна, – нагло соврала в ответ.

– Или бесстрастны, – его губы тронула легкая улыбка.