Текст книги "Трактир графини Оболенской (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 48

– Анна Ильинична, не было пожара, – вошел с поклоном Тит. – Все мои живы и здоровы. Зря проездил.

– Уже поняли, – кивнула ему на стул. – Присаживайся.

– Захар сказал, Шарлотта Карловна умерла, – вопросительно посмотрел на меня Тит.

– Да, упала из окна, – меня передернуло от воспоминаний об увиденном.

– Не просто упала, ей помогли, – уточнил Уваров. – Позволь узнать, любезный, с кем ты добирался до деревни и обратно?

– Взял первого попавшегося извозчика. Тот сначала отказывался везти, но Анна Ильинична велела не мелочиться, так что уломал его. По дороге заехали к доктору. Тот тоже ехать не хотел, но как деньги увидел, собрал саквояж и поехали. Дорога плохая, ухабы, рытвины, ночь хоть глаз коли. Долго добирались.

– Что за врач, где живет? – достал блокнот Кирилл Дмитриевич.

– На Петровке, как раз по дороге. Он всю прислугу Анна Ильиничны лечит.

– Он с тобой вернулся?

– Сначала его завезли домой, потом сразу сюда поехали. Он всю обратную дорогу ворчал что зря время потратил.

– Ладно, иди, отдыхай, – отпустил его Уваров. – У меня к тебе больше вопросов нет.

Тит покачал головой, вздохнул:

– Неладно в доме, Анна Ильинична, ох, неладно…

– Да уж, неспокойно, – согласилась я.

Бесшумно закрылась дверь, шаги Тита затихли в коридоре.

– У него есть алиби, но я на всякий случай поговорю с врачом.

И снова нас прервали. Захар доложил, что приехала полиция с обыском. В кабинет энергичной походкой вошел Горин, коротко пожал руку Уварова:

– Так и знал, что вы тут.

– Что вы собираетесь найти? – поинтересовалась я.

– Вы же не возражаете? – пытливо посмотрел на меня Максим Максимович.

– С какой стати? Я только «за».

– Должен вас огорчить, Анна Ильинична. У меня есть подозрения, что маньяк-подражатель Жози ваш муж.

Я охнула. Неужели я делила кров с убийцей?

– Вы уверены? – как-то не слишком в это верилось.

– У вас только подозрения, или есть доказательства? – внимательно посмотрел на Максима Максимовича Уваров.

– Пока подозрения, но очень веские. Господин Оболенский много времени проводил вне дома, особенно вечера. Верно, Анна Ильинична?

– Да…

– Вы несомненно знаете, что у него было много женщин.

– Знаю. Но это не доказывает, что он убивал кого-то, – не могла представить, чтобы Серж бегал по Кузнецкому мосту с чулком в руках и душил своих любовниц. – Я не защищаю его, но как-то не вяжется с моим мужем. Зачем ему это?

– Для остроты ощущений. Пресыщенность в любви порождает извращения. Пока не нашли связи господина Оболенского с задушенными, но скоро найдем, уверен.

Я не психолог, может, Горин и прав.

– Нет, не думаю, – отрицательно качнул головой Уваров. – Если бы это был Оболенский, он бы и свою жену душил фильдеперсовым чулком. Это подпись маньяка. А тут все три раза использовали шелковый чулок. Вы же забрали его на экспертизу, сами видели разницу.

– Да, обратил на это внимание. Но, возможно, Оболенский воспользовался тем, что попалось ему в доме.

– Маньяки не изменяют своим привычкам, – задумчиво произнес Уваров. – Вы не найдете в этой квартире фильдеперсовых чулок, я уже проверил.

– Хотите сказать, что идете впереди полиции на шаг? – недовольно скривился Горин.

– Я не соревнуюсь с вами в раскрытии преступления, я просто делаю свое дело.

– Ну да, и в очередной раз выставите нас неповоротливыми тугодумами. Между прочим, двух чулок от предыдущих покушений так и не нашли. Может, Анна Ильинична ошиблась, и они были не шелковые?

– Я не ошиблась, я держала их в руках. Потом они пропали, вернее, их кто-то забрал.

– Буду очень признателен, если вы, Кирилл Николаевич, будете делиться с нами информацией, а не утаивать ее от полиции, – строго посмотрел на Уварова Максим Максимович.

– У нас общая цель – найти убийцу. Я ничего не утаиваю от вас, – заверил следователя Кирилл Дмитриевич. – Кстати, следуя вашей логике месье Сервье тоже может быть маньяком.

– О нем я тоже подумал. На всякий случай мы временно изъяли его паспорт и запретили покидать Москву до завершения следствия.

– Разумно, – согласился Уваров.

– Но я не думаю, что Сервье может быть маньяком-убийцей. Я считаю, это человек с положением в обществе, – Горину хотелось громкого разоблачения. Маньяк-секретарь его не устраивал. То ли дело кровожадный граф-душегуб!

– Я думала, вы занимаетесь расследованием убийством мадемуазель Карденье и покушениями на меня, а не поисками маньяка-подражателя.

– Конечно, ваше дело мы расследуем в первую очередь, – спохватился Горин. – Но возможно, все это связано с убийствами на Кузнецком Мосту. В обоих случаях фигурируют женские чулки.

– Мне кажется, будет правильно оставить в квартире госпожи Оболенской одного из ваших жандармов для ее спокойствия. Думаю, ваше руководство оценит такую инициативу, – слукавил Уваров.

– Как раз хотел предложить это, – оживился Горин.

– Благодарю, но я вполне обойдусь присутствием Тита. Я ему верю.

– А я никому не верю, – сказал, как отрезал Кирилл Дмитриевич. – Максим Максимович, вы очень предусмотрительно поступаете, обезопасив Анну Ильиничну.

Обыск в квартире ничего не дал. Никаких новых улик не нашли, ничего подозрительного не заметили. Горин увел своих людей, на прощание заявив, что все равно докажет, что Серж маньяк. Видимо, следователю очень хотелось славы и дифирамбов в газетах.

– Я переоценил профессиональные достоинства Горина, – Кирилл поднялся с кресла. – Когда человек упрям, он не видит дальше своего носа. Это я не о вас, – поспешно добавил он.

– Я поняла, – рассмеялась в ответ. – Вы теперь будете постоянно добавлять, что имели в виду не меня?

– Пока не получу вашего прощения.

– Чтобы заслужить его, вам придется выполнить одно условие.

– Согласен, – поспешно произнес Уваров.

– Вы же не знаете, чего я потребую, – сощурилась я и не смогла сдержать улыбку.

– Не томите, – тоже улыбнулся он.

– Я требую, чтобы вы извинились перед Ольгой. Она не безмозглая дура, как вы ее назвали. И еще вы должны помочь ей наладить связи в криминалистической лаборатории, а то ее дальше порога не пускают.

– Это уже два требования, – продолжал улыбаться Уваров.

– Да? А я посчитала, что это сойдет за одно. У меня же женская логика.

– Завтра извинюсь, – пообещал Кирилл Дмитриевич.

– Почему не сегодня?

– Потому что завтра я приглашаю и вас и Ольгу в качестве извинения на обед. В ваш трактир. Не возражаете?

– Такое извинение меня устраивает, – согласилась я. Все-таки Уваров настоящий джентльмен, умеет признавать свои ошибки. И умеет красиво их исправить.

Глава 49

Теперь в моем доме поселился еще и полицейский. Даже не один, а два – им предстояло дежурить по очереди. Тит хотя и пытался не подавать вида, но было заметно – он обиделся.

– Тит Осипович, дорогой, – погладила я его по плечу. – Я тебе полностью доверяю. Но следователи считают, что надо усилить мою охрану.

– Да я разве не понимаю, Анна Ильинична? – печально вздохнул он. – Тут такие дела, что никому верить нельзя. А кто будет Шарлотту Карловну хоронить?

А ведь я даже не задумывалась об этом. Наверное, можно предоставить это полиции или городским властям. И упокоится Шарлотта где-то в общей могиле с безымянными бродягами и пьяницами. Или пусть этим займется мадам Оболенская – как-никак Шарлотта была любовницей ее сына. Впрочем, не думаю, что Ирине Александровне это надо – не до того ей сейчас, да и денег лишних нет.

– Похоже, я возьму на себя расходы, – хотя Шарлотта и подгадила Ане, но не закапывать же ее как собаку? Разумеется, ничего помпезного, скромно, но по-людски.

Мне показалось, Тит пожалел, что задал этот вопрос. Но мне все равно надо было бы решать эту проблему – больше некому. Во Франции у нее родни вроде нет. Да и где ее искать? Проще взять расходы на себя.

Просидела за работой до поздней ночи – снова счета, поставки продуктов – одним словом рутина. Зевнула, сложила бумаги в сейф и отправилась спать. В кабинете остался ночевать полицейский, Тит расположился в гостиной.

– Какой ужас, да когда же это кончится? – На моей кровати вольготно разлеглась Алена. – Похоже, тебя снова пытались убить?

– Откуда знаешь? – переоделась в пеньюар, накинула на плечи халат и задумалась. Что мне завтра надеть на обед с Уваровым? Утром мне предстоит дегустация новых блюд на кухне, потом надо залезть на чердак вместе с рабочими и проверить вентиляцию – Матрена жалуется, что она работает плохо. Если это их косяк – заставлю переделать.

И после этого мне надо отлично выглядеть на обеде. Не бежать же домой, чтобы переодеться?

– Эй, ты меня слышишь? – возмутилась Алена. – Опять в облаках витаешь, думаешь о сыщике?

– Нет, прости. Завтра дел полно, не знаю за что хвататься.

– Оглоблин мне все рассказал. Оглоблин! Зачем спрашивать, если не слушаешь ответ?

– Прости, – она права. Не надо пытаться делать несколько дел одновременно – ничего путного не получится.

– Сильно испугалась? – участливо спросила Алена.

– Нет. Но я не могу забыть, как Шарлотта лежит на тротуаре, а по припорошенными снегом камням растекается кровь. Вот это было ужасно, – ледяные мурашки пробежали по спине и рукам. – Так и стоит перед глазами жуткая картина.

– Все забывается. Тебе нужны позитивные впечатления.

– Завтра будут, – не смогла я сдержать улыбку. И тут же рассказала о предстоящем обеде.

– Вот и отлично, – Алена вспорхнула с кровати и уселась на люстру. – Тогда ложись, отдыхай. Надо, чтобы у тебя был здоровый цвет лица. А то сейчас ты похожа на меня – такая же серо-синяя. Только я свечусь, а ты нет, – расхохоталась Алена, раскачиваясь на люстре. – Я рада за тебя. Но Ольга, какая бы она хорошая не была, вам совершенно не нужна. Найди предлог, и пригласи Уварова к себе на ужин. Пусть будут свечи, и немного романтики. Купи граммофонные пластинки с вальсами – потанцуете. А еще лучше с танго – такой чувственный откровенный танец на грани приличия! Тебе необходимо его разучить.

– Ты с ума сошла? У меня муж в тюрьме, компаньонку убили, только что прошел обыск, в кабинете ночует полицейский – какой ужин при свечах с танцами?

– Да, про полицейского я не подумала, – Алена перелетела на пуфик у трюмо, поглядела в зеркало, поправила выбившийся из прически локон. – Придется подождать, пока дело не закроют. Жаль, а то было бы очень даже весело и мило! Ладно, не грусти, все наладится. А мне пора, у меня романтическая встреча.

Алена закружилась, взмыла под потолок и растворилась в полумраке. Про танго она права – мне всегда нравился этот танец. Что-то подсказывает, Кирилл его танцует. Надо выбрать время и взять несколько уроков. Вот только со временем беда, нет его у меня…

Хорошо, что я купила будильник. Не будь его, я бы проспала все на свете. Резкий трезвон не оставил мне ни малейшего шанса поваляться в постели.

Выпила кофе, пробежала глазами утреннюю газету. Увидела объявление похоронной конторы, позвонила, описала ситуацию в общих чертах – пообещали взять все под контроль и помочь. Сразу ограничила бюджет – это жест доброй воли и ничего более. Похороны будут скромные, даже не знаю, кто на них придет.

Может, кто-то и назовет меня черствой, но я не испытывала грусти по Шарлотте – с какой стати? Только страшная картина вставала перед глазами каждый раз, когда я вспоминала о компаньонке.

Долго думала, что надеть, но в итоге решила, что деловой костюм из тонкой серой шерсти самый идеальный вариант – длинная юбка достаточно широкая, чтобы залезть на чердак. Главное, сильно не испачкать ее в пыли. Под пиджак надела белую блузку с оборками и шелковым кружевом – одновременно и романтично, и достаточно строго. На воротник-стойку приколола брошь с сапфиром, в уши серьги из этого же комплекта – небольшой акцент придал элегантности. От перстня отказалась – будет перебор.

В трактире вентиляция на кухне работала отвратительно. Глафире пришлось открыть окна, чтобы запах не шел в зал. В сопровождении рабочих залезла на чердак – все нормально, никаких повреждений.

– Может, голубь в трубу попал? – предположил один из работяг.

На крышу я не полезла, только наблюдала из слухового окна, высунувшись по пояс.

– Не голубь, – строитель вытащил из трубы вентиляции скомканную тряпку. – Скотина какая-то заткнула.

– Сволочи, – зло выругалась я, – гады и вредители!

Как мелко и подло. И очень некстати.

Велела управляющему нанять ночного сторожа. Не думала, что в центре Москвы кто-то залезет на крышу и заткнет трубу. Конкуренты не дремлют!

Отряхнула юбку, сняла рабочую блузу, которую позаимствовала у Глафиры, расправила оборки на блузке и велела накрыть стол на троих в кабинете для особых гостей. Поправляла орхидеи в хрустальной вазе, когда в кабинет вошли Уваров и Ольга.

Ольга сияла от удовольствия и держала в руках алую розу на длинном стебле.

– Босс подарил, – похвалилась она. – Кирилл Дмитриевич, я вас обожаю! Он еще познакомил меня с заведующим криминалистической лаборатории. И тот дал вот такой прекрасный справочник, правда, всего на три дня, – достала она из объемной сумки увесистый том. – Тут так много важной информации!

– А извинился? – улыбнулась я, глядя на Уварова.

– Конечно, все как договорились.

– Тогда я угощаю, – поставила вазу с цветами в центр стола.

– Нет, – как фокусник Уваров вывел руку из-за спины и протянул мне такую же розу, как у Ольги. – Я вас пригласил, я и угощаю.

– Не смею возражать, – поднесла розу к лицу, вдохнула свежий сладковатый аромат. Нажала на электрический звонок на столе, вызвала официанта. – И две вазы для цветов, – кивнула на розы.

Давно никто не дарил мне цветы. Я уже и забыла, как это приятно!

Глава 50

Обед прошел оживленно, сначала пытались говорить на нейтральные темы – о погоде, кулинарии, затронули музыку. В итоге очень быстро разговор скатился к убийству Шарлотты.

– Я почти уверен, что Карденье была сообщницей преступника, – заявил Уваров.

– У вас есть неоспоримые факты? – рыба в кляре у Глафиры на мой вкус получилась слишком острой. Я бы добавила больше розмарина и меньше перца.

– Скорее, интуиция. Во время последнего покушения она была в квартире. Мы уже говорили, мадемуазель Карденье вполне могла спрятаться за шторой или открытой дверью и выйти, когда началась суета, – пригубил клюквенный морс Уваров.

– Тогда второй преступник Серж. Они же были любовниками, – оживилась Ольга.

– Не факт, – покачала головой Кирилл Николаевич.

– Не стала бы она путаться со слугами – не ее уровень, – уверенно произнесла я. – Да и зачем ей это?

– Вышла бы замуж за графа Оболенского, стала бы богатой. И страстный любовник под боком, и мужа через пару лет можно отправить к праотцам. Немало знатных дам пользуются услугами представителями низших сословий для своих любовных утех, – со знанием дела произнес Уваров.

– Ну да, садовники-сантехники – классика жанра. Я упустила это из вида.

– Сантехники? – удивилась Ольга. – Водопроводчики что ли?

– Именно, – сразу же на ум пришли немецкие порнофильмы. Ничего в этой жизни не меняется.

После десерта Ольга собралась уходить:

– Сообщу подругам новости. И надо заняться справочником – составить конспект, тут работы как раз на три ночи. Ведь мой босс хотя и душка, но от работы не освободит, – хихикнула Ольга.

– И не надейся. В два часа что бы была на месте, – шутливо нахмурил брови Уваров.

Ольга ушла и за столом возникло напряженное молчание. Прервал его Кирилл:

– Ольга сказала, это вы придумали для меня такое прозвище – босс. Верно?

– Это не прозвище. Это название начальника. Кажется, на американский манер. Это не обидно, правда, – почему-то виновато улыбнулась я.

– Да нет, я не обиделся, просто слово не на слуху.

– Скоро будет, – заверила я его.

Мы снова замолчали.

– Я хотел пригласить вас на литературный вечер, – глядя в окно произнес Уваров. – Выступает малоизвестный пока еще поэт. Но мне он нравится, хотя порой от его стихов дамы краснеют. Удивительно талантливый молодой человек, одухотворенная внешность, золотые кудри. И пишет о деревне.

– Есенин? – округлила я глаза.

– Вы с ним знакомы?

– Лично нет… – а было бы здорово! – Стихи читала. Я в восторге.

Вот это поворот событий! Как я упустила, что теперь могу оказаться современницей многих известных личностей? Возможно, смогу насладиться басом Шаляпина, посмотреть на танцы Матильды Кшесинской. Хотя нет, с Матильдой вряд ли получится пересечься, страной управляет другой император. Параллельные миры – интересная вещь. Кто-то из великих продолжает в них существовать, а кто-то попал в другое измерение.

– Но в свете последних события я не посмею сопровождать вас, – с сожалением произнес Уваров. – Можете взять с собой подругу.

– У меня нет подруг. Матрене не до поэтов, она читать выдумки не любит, сама мне сказала. Глафира полностью отдалась работе в трактире. И вряд ли она стихами интересуется. Настя вообще подросток, нельзя ее на подобные мероприятия водить, рано ей.

– Ольгу возьмите.

– Нет, я пойду с вами, и чихать… ой… – от восторга я забыла о манерах. – Мне все равно, что подумает обо мне общество. Я и так его достаточно шокировала. Тем более я уже в стадии развода. И вообще у меня передовые взгляды – даешь избирательные права и равноправие женщинам.

Чуть не добавила: земля – крестьянам, фабрики – рабочим. Но это уже революционный лозунг.

– Еще немного, и вы вольетесь в ряды подруг Ольги, – с улыбкой заметил Уваров.

– Поживем – увидим. Когда мероприятие? – безуспешно пыталась заставить сердце стучать ровно.

– Вечер через три дня, в четверг. И я буду безмерно рад сопровождать вас. А теперь мне пора, – Уваров поднялся и поцеловал мне руку.

То ли у меня разыгралось воображение, то ли он вложил в этот поцелуй слишком много чувственности. Сладкая, тягучая волна пробежала по моему телу, заставляя прикрыть глаза, чтобы не выдать себя. Даже подумать страшно, как Кирилл целует в губы!

Увы, после ухода Уварова мне пришлось возвратиться к рутине. Поставщик привез подмороженную картошку. Хотя управляющий и сам отлично справился бы с проблемой, но подключилась я – пообещала разорвать контракт на поставку, если гнилье не заменят на качественный продукт в течение суток.

Провела собеседование с двумя юношами, претендующими на места официантов. Одного приняла с испытательным сроком, второму мягко отказала – слишком молод, почти мальчик. Но предложила ему стать помощником по кухне. Парень обрадовался и согласился.

Дала объявление о похоронах Шарлотты в газете – может, кто из ее знакомых захочет прийти, хотя бы модистка мадам Ферже.

Утром в сопровождении Тита и полицейского поехала на так называемое иноверческое кладбище. Тут хоронили иностранцев практически всех конфессий. В небольшом пустом плохо протопленном храме печально звучал маленький орган, пастор читал молитву над Шарлоттой. Никто кроме меня не пришел проводить ее в последний путь.

Все прошло быстро, хотя и без спешки. Над могилой тот же пастор сказал короткую речь на французском, потом вздохнул и повторил на неплохом русском. Суть сводилась к одному – все мы совершаем ошибки, кто из нас без греха? Покойся с миром, милая Шарлотта!

Поблагодарила священника, дала ему денег на памятник:

– Пожалуйста, позаботьтесь об этом, – попросила его.

Добавила на ремонт обветшавшей крыши собора. Пастор заметно оживился:

– Я прослежу, чтобы могилу убирали и содержали в надлежащем виде.

– Благодарю, – кивнула ему.

Все, больше мне тут делать нечего. Обернулась, и мне показалось, что среди памятников мелькнул силуэт.

– Тит, проверь, – велела я.

Проваливаясь в снегу, Тит скрылся среди серых гранитных крестов и мраморных ангелов. Вернулся быстро:

– Это работники. Упавший памятник подправляют.

В свете последних событий я стала дергаться от любого звука, от случайной тени. Еще немного, и превращусь в пуганную ворону, которая куста боится. Хотя лучше так, чем быть на месте Шарлотты.

Глава 51

Вечером зашла в трактир, убедилась, что все нормально, пока никаких новых инцидентов не произошло, и это радовало. Обговорили с Глафирой мою идею с доставкой еды на дом, она согласилась, что это можно организовать. Значит, надо дать объявления в газетах. Хотя подобное уже во всю практиковалось в Москве предприятиям общественного питания, я решила не отставать. Засиделась в трактире допоздна. Вернулась домой уставшая, но решила позвонить Уварову – немного отвлечься.

В этот раз говорили о Есенине. Я помнила много его стихов еще со школы. Правда, оказалось, некоторые он написал позже 1915 года – Уваров был хорошо знаком с творчеством поэта, даже достал сборник его стихов и заверил, что нет в нем стихотворения «Не жалею, не зову, не плачу», да и «Московского озорного гуляки» тоже.

Снова я попала впросак. Ну что же делать, если мне именно эти стихи пришли на ум?

– Возможно, кто-то подражает поэту, – предположил Кирилл.

– Да, видимо, – надо перечитать изданные стихи и вообще, поменьше умничать. Но так хочется блеснуть эрудицией!

– Кстати, стихи тоже отличные, с настроением. Не хотел спрашивать, но надо для дела, – вздохнул Уваров. – Кто был сегодня на похоронах?

– Никого, – тоже вздохнула я. – Надеялась, сообщник не выдержит, придет. Мне показалось, что кто-то наблюдал за нами. Но это были служащие, ремонтировали памятник. Я завтра, наверное, еще раз наведаюсь туда. Попрошу сторожа понаблюдать за могилой. Сегодня была слишком расстроена, не сообразила сделать это сразу.

Уваров предложил сходить днем вместе. Хотя гулять по кладбищу не слишком романтично, отказываться не стала. Потом можно посидеть в трактире, в теплой уютной обстановке. Поговорить о том же Есенине или Гумилеве.

Мелкие и редкие снежинки срывались с серого неба. Солнце белым пятном пробивалось сквозь облака. Легкий морозец щипал щеки и нос. Я поплотнее засунула руки в муфту из чернобурки, зябко поежилась.

Вошли через приоткрытую кованую калитку, миновали храм в неоготическом стиле где вчера проходило отпевание Шарлотты, и пошли по аллее, над которой траурно нависали темно-зеленые мохнатые лапы елей.

– Тут недалеко, – обернулась я к Уварову. – Предложили престижное место, решила не мелочиться. Если честно, мне вообще было все равно, хотела поскорее с этим покончить. Это жестоко?

– Нет. Мадемуазель Карденье не оценила доброту вашего отца и вашу. Почему вы должны грустить о ней?

– Все равно, это как-то неправильно, – задумчиво поддела кончиком сапожка сосульку и откинула ее в сторону. – Да, она была любовницей Сержа. Но меня это совершенно не задело. Фактически я ее использовала в своих целях. Именно благодаря ей я получу развод. Хотя и благодарить Шарлотту мне не за что. Но все равно на душе как-то неуютно.

– Вы все сделали правильно, позаботились о месте ее упокоения. Вам не за что себя винить.

Мы свернули на боковую дорожку, более узкую, которую вчера расчистили ради похорон. Снег еще не успел засыпать ее, но уже припорошил.

На свежей могиле, едва присыпанной снегом лежал большой букет алых роз. Таких же алых, какой была кровь на тротуаре, где упала Шарлотта.

Я вскрикнула и пошатнулась. Уваров подхватил меня за талию.

– Кто-то все-таки приходил, – прошептала я.

Уваров посадил меня на мраморную скамью у памятника с печальным ангелом, подошел к могиле, осмотрел цветы.

– Принесли сегодня – совсем свежие. А следы уже засыпало снегом, кто-то был тут немногим больше часа назад.

– И это не Серж, – поднялась я со скамьи. – Идемте, – мне стало неуютно.

Я и верила, и не верила, что Сергей был сообщником Шарлотты. Но этот букет явно принес человек, любивший ее. Значит, преступник на свободе. И кто знает, на что он способен? Возможно, он считает меня виновной в смерти Шарлотты и жаждет мести.

Огляделась по сторонам – тишина висела над кладбищем. Тихо беззвучно падал снег. Неожиданно резко и гортанно прокричала ворона.

Уваров взял меня под руку.

– Выходите из дома только в сопровождении полицейского и Тита. Не думаю, что такой букет могла принести женщина. Из слуг-мужичин кто теперь в доме?

– Дворник Максимыч, Тит, Захар, Ваня. Лакея Петра я рассчитала, он больше в квартире не появляется. Секретарь месье Сервье никогда не жил у нас, он снимает комнаты неподалеку. Так что все – четверо. Ваня подросток, Максимыч стар. Тит во время убийства Шарлотты ездил в деревню. А Захар работает недавно, его приняли после покушений. Он односельчанин Тита. Так что дома мне бояться нечего. Наверное…

– Пока преступник не пойман, вам надо быть начеку, – рука Уварова крепче сжала мой локоть.

Около храма располагалась сторожка. Зашли в нее – крохотное помещение освещалось мутным квадратным окном. За столом сидел бородатый мужчина и обедал. В сторожке было натоплено, душно и пахло щами. В печке-буржуйке потрескивали поленья.

– Да, заходил сегодня один господин с красными розами. Не через главный вход, а через боковую калитку. Высокий, почти как вы, может, чуть пониже, – кивнул сторож на Уварова, отвечая на его вопрос и продолжая обедать, – одет хорошо – из господ. Спросил где вчера похоронили молодую женщину. Проводил его, дал мне пятак. Прижимистый господин.

– Узнаешь его, если увидишь? – глаза Уварова загорелись охотничьим азартом.

– Это вряд ли. У него шарф был намотан по самые глаза. И шляпа надвинута на лоб. Я еще подумал, чего он так замотал лицо? Может, урод какой? Или чахоточный.

– Фигуру хотя бы сможешь узнать?

– Это да, – кивнул кладбищенский сторож. – Хотя не знаю… На нем был широкий плащ.

– Итак, мы знаем, что посетитель был достаточно высокого роста, – подвел итог Кирилл. – А цвет глаз?

– Ну, я в них не смотрел, господин хороший. Мне это зачем?

– Логично, – Уваров сунул в руку сторожа монеты. – Благодарю, любезный.

– Если еще раз придет я его постараюсь получше разглядеть, – пообещал сторож, довольно пересчитывая мелочь. – На шкалик не подбросите, ваша светлость?

– Держи, – сунула я ему в протянутую руку деньги. – Не злоупотребляй спиртным, – наставительно произнесла я. – Это вредно.

– Исключительно для здоровья, мадам, – благодарно склонил голову сторож. – Холодно тут у нас, без горячительного никак.