Текст книги "Никому не говори (СИ)"
Автор книги: Марина Зимняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Глава 42
Кожа горит от ссадин и мелких царапин. Выдергивая из сетки руку я совсем не заботилась о том, чтобы сделать это как можно аккуратнее. Перед глазами так и стоит довольная физиономия Колхозника, а за спиной звучит громкий, недовольный лай Тома, которого снова сажают на цепь.
– Джерен! – Колхозник громко кричит мне в спину. – Не переживай за него! Завтра я починю ваш курятник, подлатаю забор и отпущу его. Это вряд ли поможет удержать его в пределах двора, но хоть ваши куры останутся целы.
Не оборачиваясь дослушиваю его, замерев около входной двери.
Завтра суббота, он обещал бабушке привести в порядок сарай. В голове моментально восстанавливается хронология недавних событий. Шмыгаю за дверь так и не обернувшись.
– Ты чего по улице голышом бегаешь? – бабушка скептически осматривает мои голые ноги в коротких трикотажных шортах. – Завтра сляжешь с температурой.
Хорошая идея, – думаю я, проскальзывая в ванную.
Из зеркала на меня смотрит серое, невыспавшееся лицо, волосы выбились из хвоста, под глазами синие круги.
Ну красота, что тут скажешь, – открываю воду и мою руки, умываюсь и приглаживаю распушившиеся волосы.
– Завтрак на столе! – кричит за дверью бабушка. – Поешь и собирайся, ничего не хочу знать про твои «не хочу, не буду»… Школа – это твоя работа, Джерри, – вещает за дверью прописные истины бабушка, пытаясь внушить мне их, как маленькому, несмышлёному ребенку…
В школу я решила сходить исключительно из любопытства, мне было интересно, как поведет себя Полунин, что будет делать с информацией, которую я ему выложила. Речь все-таки шла о жизни его питомца, не проглотит же он так просто такие заявления в свой адрес.
Я оделась, собрала волосы в высокий хвост, пару раз мазнула по ресницам щеточкой полузасохшей туши. Времени было вагон, я встала ни свет, ни заря из-за мамы, теперь не знала куда себя деть, потому и слонялась по дому без дела.
– Джерри, ты еще не ушла? – послышалось из коридора. Бабушка заглянула в комнату, неся в руке деньги. Несколько купюр по сто рублей. – После школы забеги к Ларисе, она передаст тебе чеснок на посадку. Памяти совсем нет, помню, что оставляла семена, а куда их подевала не знаю.
– Если не забуду, – взяла купюры и сложив их пополам, сунула в задний карман.
– Уж не забудь, будь добра, – недовольно пробормотала бабушка покачав головой, очевидно поняла, что я не собираюсь выполнять ее поручение.
Чтобы убить время, навела порядок в комнате, по ходу дела посматривая в окно. На улице было тихо, только редкие жалобные поскуливания Тома рассеивались туманом в влажном воздухе, пропитанном запахом сырости, прелой древесины и земли.
– Джерен, опоздаешь! – до слуха донеслись недовольные интонации бабушки, грохочущей банками в кладовой.
Время шло, внутри меня нарастала тревога. Она раздувалась внутри как шарик, теснивший легкие, тем самым не позволяя дышать мне полной грудью. Я ждала, когда наконец скрипнет соседская калитка, чтобы медленно досчитать до ста и только потом выйти следом.
Нужно было подождать еще пару минут, – с досадой отметила я, глядя на то, как Колхозник разговаривает с девчонкой, отойдя буквально на несколько метров от моего двора.
Живот скрутило мгновенно, будто кто-то внутри сжал тугую пружину. Я сделала медленный шаг, хотя сердце забилось быстрее, тревожно и глухо. Мне хотелось пройти мимо, сделав вид, что я их не вижу, но ноги словно приросли к земле.
Девчонка вдруг дотронулась до его плеча, просто, легко будто имеет на это полное право. В этот момент всё внутри взорвалось. В ушах зашумело, в груди стало тесно от нарастающей злости.
Колхозник повернулся, голова девчонки последовала его примеру.
– Идем? – взглянув на меня, Полунин кивнул в улицу, так словно мы договорились, что он меня подождет.
Захотелось сказать, что-то едкое, колкое, чтобы стереть с его лица привычную улыбку. Едва не открыла рот, чтобы ляпнуть что-то вроде: «По-моему, у тебя есть компания!» Но я вовремя сжала губы, не позволив ни единому звуку вырваться наружу.
Сейчас меня мучил только один вопрос. Он был с ней или с кем-то другим?
Девка продолжала улыбаться, как дурочка поглядывая то на меня, то на него.
Этот вопрос проник в мои мысли и укоренился в них ядовитым плющом. Девочка чем-то напоминала мне Мухину. Такая же кокетливая улыбка, светлые волосы, лежащие по плечам легкими локонами, большие серые глаза. Симпатичная, назвать ее красивой у меня не повернулся бы язык. Она выглядела милой, даже смазливой что ли… и явно потратила не мало времени, чтобы выглядеть так, как она выглядела сейчас.
– Я Ева, – девчонка расплылась в доброжелательной улыбке, я лишь мазнула по ней равнодушным взглядом. Краем глаза заметила, как с ее лица сползла приветливая улыбка.
Они сразу же подстроились под мой шаг. Колхозник шел между нами. Время от времени он касался костяшками своих пальцев моей ладони, как бы невзначай, типа случайно. При каждом подобном прикосновении меня прошивало током, от чего мои щеки горели, глаза бегали, а дыхание стало прерывистым и поверхностным. Мы шли молча, девчонка заметно скисла, Колхозник даже не пытался завести разговор, он просто смотрел на меня искоса и снова улыбался. А мне дико хотелось двинуть ему между глаз.
– Ты сегодня придешь? – Ева подала голос, замурлыкав как кошка.
Грудь сдавило, в глазах замельтешили мошки.
– Нет, извини, не получится, – улыбнулся ей и подхватил меня под локоть. – С тобой все хорошо? – заглянул мне в глаза.
Молча дернула плечом, освободившись от его руки. Только сейчас осознав, что мы стоим в школьном холле. Зачем я вообще остановилась? Нужно было идти не обращая на них внимания.
– А завтра? – не унималась девчонка.
– Завтра я тоже занят, Ев. Давай дистанционно, ты скинь мне задания, в которых ты плаваешь. Ладно?
– Хорошо, – опустив глаза произнесла она. – Ну, я пошла?
– Иди, – Колхозник тут же перевел взгляд на меня.
– Давай, договоримся… – он отвел взгляд, бросив его на лестницу.
Я тоже обернулась, успев заметить на ней Мирослава в компании Мамая. Колхозник тут же сорвался с места и зашагал быстрым шагом к подъему на второй этаж.
– Вебер, зайди ко мне! – послышалось позади. В дверях приемной стояла директриса и скрестив на груди предплечья, смотрела на меня тяжелым, рассерженным взглядом. – Люба Сорокина попала в больницу. Вчера вечером мама вызвала ей скорую помощь. Возможно у нее сотрясение, – строгим голосом отчеканила Ирина Христофоровна.
– А я то здесь причем?
– Джерен, я не хочу, чтобы вчерашнее происшествие вышло за стены школы. Я поговорю с ребятами, но… – она нервно отвела взгляд. – Ты должна поехать в больницу и пообщаться с Любой. Мне жаль твою бабушку, – покачала она головой, – она так за тебя просила, а теперь… – снова тяжелый вздох.
– Сотрясение от того, что я шлепнула ее по щеке? – мой голос был полон возмущения. – Да она прикидывается! Ей сказали, притвориться и она притворилась!
– Большая половина класса подтвердила, что ты ее ударила.
– Да⁉ Считайте, что я ее не ударила, а погладила, – я рванула наверх водолазку, слегка оголив живот, с которого почти сошел синяк, еще желтеющий довольно внушительным пятном. – Знаете, что это такое?
Директриса захлопала глазами.
– Потрудись объяснить, – произнесла сдавленным голосом.
– А давайте позовем сюда…
– Ирина Христофоровна, у нас ЧП! – в кабинет директора ворвалась молодая учительница. – Касьянов без сознания. Идемте скорее…
Глава 43
– Да не переживай ты так, – Ева взглянула на меня, нарисовав на лице ехидную улыбочку. – Все с ним будет нормально…
Наверное, полшколы сейчас прилипло к окнам восточного крыла, наблюдая за тем как избитый Мирослав прихрамывая и подволакивая ногу садился в черный внедорожник своего отца. Колхозник шел позади него, покорно усаживаясь на заднее сидение автомобиля. Я тоже не была исключением, так же, как и все я была зрителем странного спектакля. Как рядом со мной оказалась фанатка Колхозника не знаю, но первый урок явно прошел мимо не только нашего класса.
– С чего ты взяла, что я за него волнуюсь? На самом деле мне очень жаль, что он так быстро очухался…
– Да, я не о Мире, – хмыкнула девчонка и отвернувшись от окна, подпрыгнула и села на подоконник, расправила складки юбки, снова взглянув на меня. – Я же не слепая, – продолжила она, пока я застыв в немом оцепенении ждала, что еще она скажет. – Ничего Богдану не сделают. Расслабься…
– Да, я как-то не напрягалась, – пожала плечами не понимая зачем я продолжаю общение с ней. Нужно скорее уйти, пока я не сказала ничего лишнего. Еще передаст Колхознику…
– Тебе не интересно, почему? – прозвучало мне в спину, когда я отвернувшись уже была готова уйти. Первый урок все равно прогулян, я бы сейчас отсиделась в столовой где-нибудь за углом или широкой колонной, но там ведь мама, так что нужно придумать другое место, где можно скоротать время.
– А тебе так хочется мне рассказать? – обернулась, не совладав со своим любопытством.
Ева спрыгнула с подоконника, стрельнув глазами по сторонам, по коридору еще сновало несколько человек, поэтому она подошла ко мне поближе.
Мне не хотелось демонстрировать свое любопытство. Более того, мне совсем не нравилась эта девчонка, но внутри все так и зудело от недостатка информации. Я чувствовала себя слепой и совершенно дезориентированной в пространстве, которое никак не хотело принимать меня за свою. Врать себе, что я за него не переживаю было бессмысленно, а поскольку со мной в кой то веке захотел пообщаться кто-то из местных, глупо было не воспользоваться моментом. То, что, я не прочь ее выслушать она поняла, по моему взгляду, я по-прежнему сохраняла молчание, но шаг сбавила.
– Богдан и Мирослав братья, – заговорщицким тоном произнесла Ева, слегка подавшись ко мне. Она пялилась на меня своими огромными круглыми глазами и явно ждала реакции.
На самом деле реакция была, но очень глубоко внутри меня. Почему-то мне показалась, что она не дружит с головой. Тут же в моей голове возник вопрос: «Не слишком ли много вокруг меня шизиков? Может я и сама уже того…»
– Ага, как Зита и Гита, – ляпнула первое, что пришло в голову, хоть я никогда и не смотрела этот фильм.
– Не-а, – тихо хихикнула она. – Они двоюродные. Их мамы родные сестры.
Я никогда не задумывалась над тем, почему Колхозник живет с дедом. Мне казалось это абсолютной нормой.
– Мир ненавидит Дана, это всем известный факт, – почему-то она замолчала. Я же молча ждала продолжения. – Тебе не интересно? – вероятно она решила меня подразнить, не такая она уж и дура, по глазам видно. – Богдан тоже терпеть не может своего братца…
Она говорила медленно, растягивая слоги и выдерживая между словами паузы.
Я не знаю, чего она ждала от меня, но явно не безразличного выражения лица с тенью легкого раздражения.
– Алексей Сергеевич хорошо относится к Богдану и знает, что его не так просто вывести из себя. Если Мир получил от него по морде, значит было за что… или за кого, – она грустно вздохнула, посмотрев на меня исподлобья. – Тебя здесь невзлюбили, – она резко сменила тему, но тут же замолкла.
– С чего ты взяла?
Она улыбнулась краешками губ.
– Странная ты. Я представляла тебя немного другой.
Я не удержалась от удивленного взгляда.
– Первого сентября, все только о тебе и говорили. Тебя очень ждали, – загадочно произнесла она. – Ты классно стреляешь.
– Ты была на вечеринке?
Девчонка закусила губу и отвела взгляд.
– Нет, слышала, что ты выбила банку из руки Виталины.
– Это не правда, банка стояла на барной стойке. Она не держала ее в руках.
– А весной… Ты реально, выпустила стрелу в яблоко стоящее на голове у пацана?
– Тоже ложь… Стрела вошла в ствол дерева, прилично выше яблока.
– Ты могла бы быть здесь звездой, – снова криво улыбнулась девочка.
– Спасибо, звездой вашей деревни мне быть неохота, – сама не поняла, как начала общаться с ней.
– Маслова, чего гуляем? – рядом с нами возникла высокая, сердитая женщина в сером кардигане и старомодной коричневой юбке. – Какой класс? Фамилия? – тут же наехала на меня. Ева моментально растворилась, я даже не поняла, куда она юркнула. Я тоже хотела уйти, но женщина придержала меня за руку. – Новенькая? – оглядела меня сканирующим взглядом с головы до ног. – Ты у меня не все книги получила, я тебя вспомнила, – тут же кивнула она. – Пойдем выдам тебе оставшуюся часть учебников. Напомнишь, чего тебе не хватило?
– Обществознания, кажется, – я попыталась вспомнить, каких книг мне еще не додали. Но в голове было пусто. Новая информация, была слишком необычной, и я еще не поняла, как мне к ней относиться, скорее всего нужно расстраиваться. На секунду мне стало даже жаль Колхозника. Родственников не выбирают конечно, но ему явно не повезло с братом, пусть он и двоюродной, все равно брат ведь. Хотя… чего его жалеть, зато выйдет сухим из воды, если его болтливая подружка не насочиняла сказку об их родстве на ходу. Странные они все здесь…
Глава 44
Солнечный зайчик словно маленький разведчик, скользнул по подоконнику, перепрыгнул на край одеяла, и бесцеремонно устроился прямо на моей щеке. Он был таким теплым и настойчивым, что мне впервые за последние месяцы показалось, что сегодняшний день не сулит мне никаких бед и неприятностей, а значит я смогу вздохнуть полной грудью и насладиться редким теплом осеннего солнышка. Теплый луч пробившийся в комнату мягко и настойчиво вытягивал меня из объятий сна. Сегодня была удивительно спокойная ночь, кажется мне даже ничего не снилось. Я наконец-то выспалась.
По дому плыл тяжелый, ванильный и маслянистый запах сдобного теста. Желудок моментально заурчал, а рот наполнился слюной. Запах был таким густым, что казалось, его можно было потрогать рукой. Он был липким, сладким и обещал хрусткую корочку.
Не смогла не отметить, что впервые за долгое время я почувствовала желание съесть, что-то вкусное. Я спрыгнула с постели и первым делом раздвинула шторы, впустив в комнату настоящий сноп солнечных лучей. От чего-то мне захотелось улыбнуться новому дню. Не знаю почему, может потому, что вчерашний день в школе прошел непривычно спокойно, не смотря на драку, случившуюся на первом уроке. Мирослава в классе не было, и я чувствовала себя абсолютно непринужденно. Девки меня не цепляли, Мамай даже в сторону мою не смотрел. Директриса меня больше не дергала, происшествие с Сорокиной моментально отодвинулось на второй, а быть может и на третий план. Маму в школе я даже не видела, она тихо работала на кухне и это вполне меня устраивало.
С улицы послышался протяжный вой дрели, я аж подпрыгнула на месте, в считанные секунды оказавшись у окна.
Все ясно… Теперь мне дошло, ради кого бабушка затеяла пироги. Я так и стояла бы за занавеской продолжая следить за Колхозником, орудующим ножовкой и шуруповертом, если бы дверь моей комнаты не распахнулась и на пороге не появилась бы бабушка с раскрасневшимся лицом и тяжёлой отдышкой.
– Проснулась, соня-засоня, – простонала она. – Помоги мне немного… Что-то плохо мне, – она слегка закинула мою постель покрывалом и грузно опустилась на кровать.
– Давление? – будто зная, что делать, я рванула на кухню. – Ты приляг! Какие таблетки тебе принести? Мама где? – я уже во всю рылась в пластиковом контейнере, служившем бабушке аптечкой.
– Да выпила я уже таблетку, – послышалось из комнаты. – Мама в город поехала. Ты последи там за пирогами. Там осталось только один противень вынуть, а другой поставить. Проследи, чтобы не сгорели.
Я все же набрала стакан прохладной воды и отнесла его бабушке. Ну кухне стояла невыносимая духота, не удивительно, что ей стало плохо.
– Сейчас полежу с полчаса и в огород пойду, – бабушка сделала небольшой глоток воды.
– Вот еще, прям горит у тебя этот огород. Никуда он от тебя не денется, – поставила стакан на тумбочку.
– Погоду сейчас сложно поймать. Посмотри, как распогодилось. Беги, пироги проверь.
Я вытащила противень с румяными пирожками, плюхнула его на решетку газовой плиты и тут же отправила в духовку противень с пухлыми завитками с изюмом и маком. Бабушка звала такие булочки улитками.
Не дожидаясь пока остынут, подхватила пышущий жаром румяный пирожок и положила его на стол, чтобы остыл немного. Тут же щелкнула кнопкой чайника.
– Богдана позови! – донеслось из моей комнаты.
– Зачем? – рванула к себе, на ходу стягивая пижамные шорты, сдернула со спинки стула черные легинсы.
– Что, зачем? Парень уже три часа работает на нашем дворе.
– Да прям! Я его только услышала…
– Так он не шумел, потому что ты спала. Как пришел, сразу спросил, спишь ли ты. Грядку вон под чеснок мне вскопал. Это я ему сказала, что ты проснулась, десять часов уже, как-никак, – стрельнула взглядом в настенные часы, – вот он и завел свой инструмент.
Кажется, у меня тоже подскочило давление. Я залпом допила воду, принесенную бабушке, под ее удивленный взгляд.
– Мама надолго? – попыталась сменить тему, засуетилась около распахнутого шкафа.
Сдернула одну футболку с плечиков, потом другую, в итоге остановилась на клетчатой рубашке, решив сменить легинсы на серые джинсы. Быстро расчесала волосы, завязав их в хвост. Тут же распустила и заплела косу, даже не думая о том, что сейчас я в комнате не одна, и бабушка внимательно на меня смотрит.
– Пойду, проверю вторую партию, – произнесла я ощущая, как загораются мои щеки от пристального бабушкиного взгляда.
Булочки поднялись еще больше, склеившись между собой, подрумянились, но еще не были готовы.
– Богдан, передохни чуток!
Чуть не уронила сахарницу, услышав бабушкин голос. Похоже она решила позвать его через мое окно. Я все-таки рассыпала сахар, впрочем, как и заварку, которую собиралась насыпать в заварочный чайник.
– Не суетись, – в дверном проеме кухни показалась бабушка, – отказался. Говорит, сначала закончу с курятником, потом чай попью.
Мне стало легче, наверное, потому что я не дышала толком, щемящее за грудью чувство отпустило, и я спокойно села за стол.
– Ты будешь чай? – подвинула по столу кружку, предназначающуюся Колхознику.
– Попью, – бабушка тяжело опустилась на стул, – раз налила. Попью и пойду чеснок сеять, – вздохнула бабушка.
– Дался тебе этот чеснок! Вот скажи мне честно, сколько тебе этого чеснока надо? Гораздо проще купить. Не понимаю, зачем ты возишься с этим огородом.
– Так земля есть, вот и вожусь. Что ж, пусть бурьяном порастет по-твоему?
– Я же видела, сколько ты собралась его сажать. Целый пакет!
Вчера я все-таки исполнила бабушкину просьбу и зашла к ее знакомой за семенами.
– Излишки продам. Какая-никакая копейка, – пожала плечами бабушка.
– Иди отдыхай! Посажу я твой чеснок…
– Джерри! – голос Колхозника звучал с насмешкой, отчего мне захотелось подхватить неразбитый ком земли и запустить в него. – Ты не правильно делаешь!
– Да, что ты⁈ – не смога сдержаться от издевки в интонации.
Не мое это, копаться в земле. Вроде бы ничего сложного, но и приятного мало. В перчатках втыкать мелкие зубки в рыхлую землю было совершенно неудобно, пришлось их снять. Как буду отмывать руки, понятия не имею. Грядка кажется бесконечной, я устала сидеть на корточках и выглядеть при этом не как гопник, щелкающий семечки. В легинсах было бы самое то. Вот зачем я переоделась?
– Ты половину воткнула вверх тормашками, – Колхозник присел рядом со мной и зачерпнул из ведерка горсть чесночных зубков. – Вот так надо, – взяв зубчик за хвостик, воткнул его в рыхлую землю намеченного рядка. Затем второй и третий на расстоянии гораздо большем, чем втыкала зубки я.
– Какая разница⁈ – не смогла не возмутиться.
Колхозник лишь снисходительно улыбнулся и принялся выдергивать все, что я на втыкала.
– Хочешь выгулять Тома сегодня вечером? – он поднял на меня хитрый взгляд.
– Ты не можешь выгулять его сам?
– Хотел тебя попросить, мне казалось, тебе будет в радость.
– А ты не пойдешь?
– А ты хочешь, чтобы я пошел с вами?
– Нет.
– Тогда не пойду, – он опустил взгляд и принялся ловко, как по линейке пересаживать то, что я насажала. – Я буду занят, – снова стрельнул в меня взглядом.
– Хорошо, выгуляю, – старясь следовать его примеру, я принялась за посадку чеснока.
Колхозник продолжал молчать, изредка косо поглядывая на меня. Так продолжалось минут десять.
– А чем ты будешь занят? – не выдержала я, вопрос зудел на кончике языка, и в конце концов сорвался с него.
– Я пошутил… Я совершенно свободен, – расплылся в широкой улыбке он. – Сходим на озеро?
Глава 45
Мама целый день не брала трубку. Я старалась не подавать виду, но внутри себя я очень тревожилась за нее. Пару раз спросила бабушку, не звонила ли она ей. Она сказала, что возможно мама останется у подруги и приедет только завтра вечером. Бабушка попросила не названивать ей и дать немного развеяться. Всем иногда нужно развеяться. Может ей действительно пойдет на пользу смена обстановки. Как бы я не обижалась на нее, но в глубине души я жалела мать. Ее жизнь действительно рухнула и на этих руинах, ей приходится строить новую жизнь.
– Ты куда собралась? – бабушка остановила меня в дверях, к сожалению, мне не удалось выйти незамеченной.
– Прогуляюсь.
– Одна?
– Да, – невозмутимо солгала я.
Бабушка улыбнулась.
– Джерри, я знаю, что тебе нравится Богдан, я ведь не слепая, – пожала она плечами. Я тут же вспыхнула, не найдя, что ответить. – Ты взрослая девушка и тебе вовсе необязательно скрывать свою симпатию от близких. Богдан хороший парень. Гуляйте. Дело молодое.
– Не придумывай. Я просто выгуляю Тома, мне нравится его собака.
Бабушка снова снисходительно улыбнулась.
– И откуда в тебе это стеснение? – хмыкнула себе под нос. – Ты вроде бы у нас не робкого десятка, – повернувшись, удалилась на кухню. – Хороший парень, внучка! – голос ее звучал громче обычного, даже не верилось, что несколько часов назад ей нездоровилось. – Одобряю! – прозвучало на весь дом.
– Очень нужно мне твое одобрение, – пробормотала себе под нос с досадой.
Колхозник ведь тоже видит, как я краснею, бледнею и начинаю заикаться в его присутствии от этого мне было невыносимо обидно. Интересно это когда-нибудь закончится? Чувствую себя неполноценной. И это чувство мне совершенно не нравится.
Я не хотела идти на озеро и даже ответила резкое «нет» на его приглашение. Но потом подумала, что здесь и сходить то некуда. Бродить с собакой на поводке по улицам сомнительное удовольствие. Другое дело отпустить его побегать вволю. А на озере, как раз есть такая возможность.
Колхозник вместе с Томом стояли у моей калитки. Он снова выглядел так, будто не вкалывал у нас во дворе большую половину дня. Это супер способность такая, что ли? Я после этой грядки полтора часа отмокала в ванной, потому что была чумазой как трубочист. Во что превратились мои бедные руки – это вообще отдельная история. А этот стоит, жует соломинку, цветет и пахнет, снова улыбаясь как дурачок.
Колхозник молча протянул мне петлю обыкновенного кожаного поводка. Том разве что не плясал на задних лапах, вертел хвостом и радостно поскуливал. Не удержалась и потрепала его по холке.
– Пошли, – Колхозник стрельнул взглядом на дорогу. Я пожала плечами и сделала шаг вслед за рванувшим с места псом.
– Том, стой! Стой, кому говорю! – кричал Богдан, пока пес несся как угорелый по направлению к озеру, я бежала следом крепко держа поводок. Хорошо, что я догадалась накинуть петлю на запястье, иначе Том бы вырвался и унесся бы прочь. Представляю насколько комично это выглядело со стороны. Стрелой несущийся по дороге пес и я следом за ним. Колхозник бежал рядом, то и дело пытаясь отнять у меня поводок, но я решила ему его не отдавать. Почему бы не побегать, что такого!
Как только впереди показался берег озера, Том сбавил скорость и перешёл на шаг.
– Отпусти его, пусть бежит, – он забрал у меня поводок и отщёлкнул карабин.
Мне почему-то хотелось смеяться. Давно я так не бегала, даже дыхание слегка перехватило, но я не подала виду. Колхозник к моему удивлению и вовсе согнулся пополам, упирая ладони в колени, пытался отдышаться.
– Слабак, – засмеялась я.
Мне было приятно хоть в чем-то почувствовать превосходство.
– Иди сюда, – Богдан резко выбросил руку, но его пальцам не удалось ни за что зацепиться, он лишь схватился за воздух, потому что я резко отскочила назад и рванула с места.
Я снова бежала, но бежала не от преследования, а просто так, потому что мне хотелось бежать. Просто потому, что я чувствовала себя свободной как ветер, который трепал мои распущенные волосы. Мне хотелось смеяться, я чувствовала себя на вершине триумфа, такие ощущения мне давали разве что самые точные попадания в центр мишени. Колхозник отставал буквально на пару метров. Я снова чувствовала себя первой. Неожиданно Том резко выскочил передо мной из лесной просеки, я попыталась сменить траекторию, но тут же была поймана и повалена на траву.
Я пыталась выпутаться из его рук исключительно из вредности. Мне не хотелось так просто сдаваться ему, ровно так же, как не хотелось, чтобы он меня отпускал. Колхозник задорно смеялся, дыша мне в шею, мне было одновременно щекотно и приятно от его горячего дыхания. Время на миг остановилось, когда нависнув надо мной он замер, глубоко и пронзительно заглянув мне в глаза. Я видела свое отражение в его зрачках. Мое сердце отплясывало какой-то невероятно быстрый танец. Мои веки моргнули раз… другой, потом и вовсе сомкнулись. Губы опалило горячее дыхание и едва заметное мимолетное касание. Распахнув губы, вдохнула полной грудью, по-прежнему не размыкая век. Второй поцелуй был менее осторожным, но почти таким же мимолетным как первый. Распахнула веки, встретившись с ним взглядом. Колхозник смотрел на меня пронзительным взглядом и словно не дышал. В третий раз он подался ко мне до того, как я успела прикрыть веки и этот поцелуй показался мне настоящим взрывом, ярким фейерверком, разрядом электрического тока. Мне казалось, что я никогда не целовалась до этого момента.
Высоко в небе сверкнула молния, где-то вдалеке раздался громкий раскат грома, небо в момент заволокло темными тучами, а он продолжал целовать меня. Я отвечала на его поцелуи не замечая шелеста полузасохшей травы, которую начал трепать в миг поднявшийся ветер. Раскат грома повторился. Том заскулил, где-то поблизости. С неба начали падать тяжелые, свинцовые капли дождя. Капли стали гуще и увесистей, они звонко ударялись об водную гладь озера в совокупности с громом и ветром создавая непередаваемую какофонию звуков.
– Побежали, – Колхозник подскочил и потянул меня за руку.
Словно дезориентированная в пространстве я не сразу поняла, куда он меня ведет. Том бежал впереди, то и дело оборачиваясь назад лаял после каждого раската грома. Дождь усилился. Казалось, что небо прохудилось и решило выплеснуть на нас, многолетний запас воды.
– Тут есть одно место. Переждем дождь там, – прокричал он, перекрикивая ветер и гром.
Я резко выдернула руку из его ладони и сбавила шаг. Смысла где-то укрываться я больше не видела. Мы оба уже промокли до нитки, лучше сразу идти домой. Тем более что Том, испугавшись грома, бежал рядом с нами и его не нужно было звать и уговаривать вернуться.
– Ты чего? – он попытался схватить мою ладонь.
– Ничего! Отстань!
Он все же схватил меня за предплечье, преградив мне путь.
– Что опять не так⁈ – он смотрел на меня рассерженными глазами. Дождь стекал по его лицу, сделав черную челку неестественно длинной.
– Отпусти! – попыталась выдернуть руку, но вместо того, чтобы меня отпустить, он лишь резко рванул в сторону будки лодочной станции, буквально волоча меня за собой силой.
Я попыталась дернуться еще раз… другой, но силы были не равны, поэтому мне пришлось против воли последовать за ним.
В будке было темно, сквозь заколоченные окна не проникал дневной свет, воняло сыростью и плесенью. Колхозник подтолкнул меня к грубо сколоченной лавке, расположенной у стены. Сам сел на старый деревянный стул, резко выдернув его из-за разбухшего дсп-шного стола советских времен. Том лежал в дверях, оставшихся распахнутыми на треть.
– Ну? – вопросительно изогнув бровь выдал он продолжая рассерженно смотреть на меня.
Я же, вцепившись взглядом в рваный, синий квадратик фольги, валяющийся около лавки сгорала от злости и негодования. Я встала с места, но тут же была прижата к шершавой деревянной стене.
– Мы не уйдем отсюда, пока ты мне не объяснишь свое странное поведение. Ты реально странная, Джерри! – повысил голос он, продолжая прижимать меня к стене, перехватив мои руки.
– Отстань, – прошипела ему в лицо.
– Нет!
– Отвали!
– Да ты только что сосалась со мной! А теперь брыкаешься!
– Отвали, – злость бурлила во мне как лава в вулкане. Беспомощное состояние совсем не пугало, но заставляло чувствовать себя жалкой и бессильной. – Я сказала, отстань, – процедила сквозь зубы.
Признаться, в том, что ревную его, было немыслимо.
– Ты пи… ц какая странная! Я тебя не понимаю!
– И не поймешь! – дернулась снова, взгляд словно магнитом приковал синий квадрат фольги.
Колхозник тоже бросил взгляд на пол, носок его кеда резко пнул упаковку под лавку.
– Твое⁈ – это была не я, это говорил кто-то за меня.
– С чего ты взяла? – Колхозник изменился в лице, усмехнулся.
– Зачем ты его спрятал⁈ – это тоже была не я. Я бы никогда не опустилась до выяснения отношений, тем более с ним.
– Чтобы ты не смущалась! – его плечи дернулись вверх.
– С кем ты был, с Евой?
– Ты о чем вообще⁉ – Колхозник не понимающе уставился на меня.
– Я дура по-твоему? Таскаешься за мной и параллельно… – последнее слово крутилось на языке, но так и осталось несказанным. Он быстро заткнул мне рот поцелуем.
Зубы вонзились в его нижнюю губу, и я тут же ощутила острую боль от ответного укуса. Толкнула его в грудь, но он словно скала продолжал прижимать меня к стене.
– Ревнуешь, – Колхозник пробормотал мне в губы упираясь лбом в мой лоб. Я снова толкнула его. – Чего ты себе напридумывала?
– Ничего, отстань! Отвали от меня! – разросшийся в горле ком не давал нормально дышать, губа пульсировала резкой болью.
Богдан слегка отстранился, позволив мне шагнуть в сторону и оттолкнуться от стены. Я вытерла набежавшие на глаза слезы, коснулась пальцами пульсирующей от боли губы.
– Придурок, – пробормотала себе под нос.
– От дуры слышу, – послышалось позади. – Дождь закончился, – произнес он куда громче и сунул мне в руку поводок.
