Текст книги "Маска (СИ)"
Автор книги: Марина Лётная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Глава 16 «Как у нормальных людей»
Меня передёрнуло. Казалось, терпения на то, чтобы справиться с его злобным ответом не осталось. Всё ушло на крохотное проявление человечности, но Муратов этого поступка явно не оценил. Он продолжал демонстрировать мне макушку с крупными чёрными завитками волос. Так никому не было позволено общаться с преподавателем.
И несмотря на это. Я не стала отвечать ненавистью, у всего существовала своя причина.
– Слушай, я могу отправить тебя на пересдачу сейчас. Но у меня нет желания. Сегодня я в отвратительном настроении, поэтому всех отпускаю с миром…
Страдалец и не шелохнулся. Но явно почувствовал в моём голосе усталость и попытался незаметно вздохнуть. Его силуэт излишне напрягся.
– Плевать на билет, на вежливость. Рассказывай, что знаешь, для приличия и вали отсюда. Пятерку поставлю…
– Значит, когда у вас хорошее настроение, вы любите мучить людей? – попытался он пошутить и осторожно повернулся.
Только железная интонация придала его словам по-детски напыщенной обиженности. Взгляд голубых глаз пришёлся точно в мои, а затем побежденно рухнул на стол.
Сделаю вид, что Лекса этого не говорил.
– Мне немного… Не до пререканий. Если созреешь, можем поговорить по-человечески. Но это предложение будет действовать только ближайшую минуту… – я уныло глянула на часы над входной дверью и смиренно уткнулась в пол. – А потом я снова стану… «Вилкой».
Может, за одни его глаза я готова была выслушать причину их исчезнувшего блеска. А может, это терапия – взять и погрузиться в чужие проблемы. Не знаю.
Я услышала, как Муратов сглотнул, но совсем не видела, что творится с его лицом. Он должно быть удивился моему предложению.
– За минуту тут не успеть, – я тут же встрепенулась. Он взволнованно задышал, метаясь взглядом то по мне, то по стенам. – Ладно… В конце концов, с вас всё началось.
С меня? Началось что?
Это из-за моего ухода во время его номера? Из-за того, что мы всегда вставали в пару на репетициях? Из-за досдачи? Что началось? Что?
– Помните, вы спросили у меня про… – почему-то внутри всё опустилось и неприятно заныло, когда его хрипящий голос стих. – Про отца.
Так… Кажется, стоило смотреть не настолько пристально, но Муратов мне… Исповедовался? А от осознания этого факта я вся напряглась, стараясь внимать каждому звуку.
– Мне кажется… Нет. Я уверен… Я… Видел его в воскресенье.
Ого… Мой рот изумлённо приоткрылся, пока Лекса поочередно заламывал свои длинные пальцы то на одной, то на другой руке. Он изводился волнением, да и я тоже заметно начинала нервничать.
– Ты пообщался с ним? – чувство сомнения Лексе явно были в новинку. Он спотыкался на каждом слове, и мне, нетерпеливой напуганной идиотке, пришлось ворваться с наводящим вопросом. Этим я заставила Муратова посмотреть мне прямо в глаза. В них столько всего пряталось…
Надежда, испуг, что-то таинственное и совсем нерадостное. Это было странно.
– Нет. Я видел его издалека… И он меня. Но разговаривал я с… Его мамой.
Вообще-то, это называется «бабушка». Стараясь сохранять понимающее выражение лица, я всё же почувствовала, как брови медленно поползли вверх. Интересно Лекса объяснялся…
– Извини… То есть… Ты видел папу издали, и он не подошёл к тебе. И при этом ты разговаривал со своей бабушкой? – Звучало странновато, если, конечно, Муратов не добавит немного деталей в свой рассказ. А ещё я представила себе этот жестокий момент, и изнутри всё похолодело. Какой бесчувственный у него батя… – А где вы встретились?
Лекса замялся, принялся терзать нижнюю, уже кровоточащую губу. Похоже, вопрос оказался сложный.
– Ну да, всё так и было. Мы столкнулись… На улице, – парень снова уронил взгляд на стол, а там лежала моя нервно отстукивающая рука. Он что-то недоговаривал. Шумно вздохнул и вдруг отчеканил. – Эта женщина дала мне адрес и сказала, что я могу приехать к ним в гости, чтобы поговорить с отцом. Чтобы повидаться с моей… Настоящей родней. Она сказала, что у меня есть пять младших сестёр.
Пять? ПЯТЬ? Бог ты мой… Как на конвейере.
– А ещё, что моя мама плохо поступила, когда ушла из… Семьи. Понимаете, я всё это время верил, что нас с матерью выгнали.
Я была шокирована. Судорожно подыскивала подходящие слова утешения, а сама не могла издать даже вздох.
Ну вот, Вилка. А ты считала, у тебя семейка – Аддамс. Стало даже как-то неловко…
У Муратова теперь было выражение лица: «борюсь за каждое сказанное слово». Колесики в голове закрутились, заскрипели. Парень собирался довести рассказ до логического завершения без излишних подробностей.
– Я поехал домой, чтобы собрать необходимые вещи, – значит… Его «родня» живёт далеко. Где-то в области? В деревне? – А там…
– Поругался с мамой.
Он с подозрением сощурился, но по итогу в очередной раз увёл опечаленный взгляд. Всё так и было.
Я даже не стала уточнять, чем занимались его провинциальные родственники… На улице. Создалось впечатление, что парень чего-то стыдился. Не буду делать выводы. Может, обстоятельства были совсем иные. Он явно подвирал.
А ещё мне стало известно, что Лекса Муратов не имел сил ослушаться властную мамочку.
– Напиши по тому адресу письмо.
Погруженный в муки раздумий Алексей тут же взволнованно воспрянул взглядом.
– Точно… – он на мгновение воодушевился моей подсказкой, но также стремительно потух. – Хорошая мысль, но…
Кажется, и здесь был камень преткновения.
Какая, всё-таки, необычная ситуация. Странно всё: от решения Муратова поделиться со мной, до «настоящей родни» и нежелания нерадивого папашки подойти к сыну.
– Есть такое предчувствие, что письмо к ним не попадёт, – Лекса говорил теперь спокойно, почти как и прежде, но смотрел на меня, как на священный генератор идей. От этого очень хотелось ему хоть немного помочь.
Даже не буду интересоваться, почему так.
– Хм… Можно написать адрес соседей. Они передадут, – я почему-то представила себе деревеньку и обветшалый дом на отшибе.
Он смотрел сквозь меня, в одну точку, прикусывая щёки и губы.
– Да, можно… Класс. Знаете… А вы очень умная.
От этих слов из меня чуть ли не пеной изо рта пошла неловкость. Я заёрзала, пытаясь усесться в удобное положение, но единственно правильной позой было бы лечь на пол и немного покататься вокруг стола.
– Спасибо вам, – теперь Лекса пристально смотрел на мои потуги и дрожащий рот, и в его непроницаемых глазах не было заметно ни насмешки, ни коварства, ни даже глубоких страданий. Он облегченно выдохнул. – И… Вы могли бы тоже поделиться. Что случилось у вас…
Могла бы. Но в груди так трепетало. Я начинала понимать, почему Муратов мне нахамил поначалу.
– Да я… Это, – моя суетящаяся рука нашла мочку уха и начала нащупывать сережки, которые я забыла надеть. А у него сегодня, кстати, в ушах были маленькие блестящие колечки. Забавно… Не об этом речь! – Я поругалась с лучшей подругой. Очень серьёзно. Как никогда.
Из-за кудрей показался озадаченный взгляд. Густые брови недоверчиво приподнялись.
– Вы же говорили, у вас нет подруг.
Ага, в тот самый момент, когда ты решил сделать комплимент моей фигуре… Да блин! Хорошая у тебя память!
– Я была обижена на неё и ляпнула ерунду, – надеюсь, он мне поверит, потому что я ещё не оправдывалась перед студентами за свой дрянной характер. – Кажется, я обидела её гораздо серьёзнее. В среду она ушла из дома. Ну, мы вместе жили последнее время… А после прошлой репетиции я не знаю, где её искать.
Наверное, Ирка ушла к Артёму. И когда я вспомнила наш последний разговор, я быстро нафантазировала, как бегу за ней следом и успешно отговариваю от этой затеи.
У Муратова почернели глаза.
– Вы могли прийти в пятницу, – упрекающе бросил он и гордо задрал подбородок.
Могла, чёрт. Очередное вранье. Я не знаю, почему в его присутствии мне хотелось притвориться другим человеком.
– Да… Но после того, что я наговорила, мне было стыдно. На репетиции столько свидетелей, – у Лексы плохо получалось выслушивать без осуждения. Я быстро вернулась в состояние разжигающего стыда, хотя Муратову даже не была известна причина конфликта. Но он смотрел в душу, проникновенно, а я привыкла себя пожирать.
Ну какая мне была разница, с кем спит Иришка? Я же дружу с ней, а не с её мужчинами. Зачем я оскорбила самого близкого человека? Залезла в её личную жизнь.
Пока я вновь развлекалась самоедством, обратила внимание, что Муратов сложил на груди руки и с вызовом меня разглядывал.
– Что? Мне действительно было не до танцулек, – стала я неумело оправдываться. Может, я и его обидела? Наверное, он всякое успел подумать, когда я, сверкая пятками, смоталась в среду и не пришла на следующую репетицию… Любопытно, как сильно его это задело? – Мы с Ирой дружим всю жизнь, а тут такое…
Да почему? Почему смотришь волчком?! Я-то тебя поддержала! А как же око за око?
– Ясно, – Лекса облизнул кровь с нижней губы, которую успел сильно расковырять. Ну что? Опять больше ничего не скажешь?.. – Вы умеете обижать людей. Но и быть справедливой тоже.
Не понятно, укол ли это был или очередной беспричинный комплимент. Но я всё-таки желала спрятаться под стол и дождаться его ухода. Потому что смириться с тем, что Лекса озвучивал свои мысли обо мне так открыто, было физически невыносимо, как на электрическом стуле терпеть разряды тока.
Дождалась слов поддержки, но уже жалела об этом…
– Ладно, всё! Не продолжай! Как она там?
Муратов приподнял брови и слегка удивленно отодвинулся.
– Кто?
– Ирина Максимовна, я же про неё говорю. Ты видел ее в пятницу?
Алексей удрученно вздохнул, слегка слышно простонав. Я ощутила аромат сигарет, которые он успел покурить перед зачетом, и сглотнула скопившуюся слюну. При упоминании Иркиного имени он как-то брезгливо скривился…
– Видел… Всё в порядке, – сказал Муратов таким надломленным голосом, что у меня невольно заклокотало в груди.
Какая неубедительная ложь! Хоть немного бы постарался!
– Уверен? – его лицо быстро приняло непринужденное выражение, поставив меня в идиотское положение.
– Да. Хотите, расскажу про цепи автоматики?
Я не удержалась и раскрыла рот.
Вот и поговорили…
Настолько бесхитростно перевёл тему. Ни разу же не заметно, что он замалчивает правду?! Не понимаю, что творится в этой шальной голове! Что случилось?
Всё равно не расскажет.
Муратов поднялся со стула и, очевидно, поплёлся за билетом с зачеткой к первому ряду парт. Тревога стала сжимать моё сердце в тиски.
– Пожалуйста. Расскажи, что с Ирой! – я осторожно подкралась к нему со спины. Вынужденно смягчила интонацию, хотя, куда уж мягче… – Ты что-то знаешь?
Лекса спешно обернулся ко мне и застыл чуть ближе, чем положено держаться студенту от преподавателя.
Дразнящие, соблазнительные губы оказались прямо напротив моих. Что если бы во всем ВУЗе мы были одни, и Муратов правильно воспользовался своей дерзостью… Боже! Виолетта, я не могу поверить!
Моё тело жалостливо заныло, когда он облизал кровоточащую губу и приоткрыл рот, не отрываясь от наблюдения за моим непослушным взглядом. Сердце гулко ухало в глотке.
– Я видел кое-что. Просто не уверен, что вы меня правильно поймёте.
Не было никаких сомнений, что он поймал Иру с Артёмом с поличным. Только мне уже не было мерзко, потому что я не могла думать серьезно о чём-то, кроме формы его чувственных губ. Вероятно, в данный момент парень размышлял о возможных романтических отношениях преподавательницы со студентом. О разнице в возрасте и социальных статусах. Плохо различимая эмоция в ответ на эту догадку заставила мое тело сжаться.
– Я расскажу вам. Только у меня будет одна просьба…
Поцелуй! Пожалуйста, поцелуй…
Фу, какие глупости!
Парень шумно сглотнул. Мне показалось, он стал ещё ближе. Ладони вспотели, как у пятиклашки, я хотела незаметно растереть их о брюки… В носу защекотал выветривающийся запах курева и шипровый, разжигающий возбуждение аромат мужского парфюма. Я попыталась себя вразумить: этот человек пару недель назад, вообще-то, вызывал во мне отторжение. Рвотные рефлексы на каждое проявление жеманных замашек. Но я видела теперь лишь заманчиво скрытного мужчину. Даже не парня. И это несмотря на то, что Муратов использовал зачёт в качестве психологического сеанса. Его "молодость" совсем не казалась мне препятствием.
Мамочки…
В голубых глазах застыло напряжение. Рот Муратова дрогнул, спровоцировав внутри моего еле удерживающегося в вертикальном положении тела невероятную панику. С этим нужно было что-то делать… Неужели, ему не дискомфортно?
Парень тихонько откашлялся и отвернулся.
– Можете поставить мне тройку?
Идиотка! Ты ИДИОТКА, Виолетта!
По ощущениям, мои щёки вспыхнули до красна.
– Тройку? Да… Подожди. А как же… – я встрепенулась, пытаясь отделаться от морока его прервавшегося пристального взгляда. – Ты же отличник? Я же сказала, что мне не жалко поставить пять. Раз ляпнула, значит, придётся сдержать слово. Да и, если честно, ты… Ты, – из меня вырвался удрученный вздох, – хорошо себя проявил. Так что…
Лекса отрицательно замотал кудрявой головой.
Ничего не понимаю!
– Я так старался сегодня завалить зачёт… А вы мне пять предлагаете.
Ненормальный? Зачем?
Но вот, меня быстро осенило…
– Подожди… Ты это что, на зло матери делаешь? – ну не поводы же для встреч со мной ищет?! Засунь, откуда вылезли, свои придурошные бредни о поцелуях! Мы в учебном заведении!
Лекса немного виновато помолчал.
– Получается, что да.
Теперь психологический портрет Алексея стал более отчётлив.
– Значит, безупречная учёба – не твоя прихоть?
Обалдеть! Сыночку-то, между прочим, двадцать лет! Спасибо за информацию Нине из архива…
– Не моя. Она всего лишь хочет, чтобы у меня было всё, как "у нормальных людей", – Алексей изобразил пальцами кавычки и раздраженно сложил на груди руки. На его лице заходили желваки. – Только красный диплом, только работа в офисе. Обязательно квартира поближе к центру, машина, жена и двое детей.
Когда Муратов перешёл ко второй части плана его мамочки, я подавила смешок, и пораженно осталась стоять с приоткрытым ртом. Скоро у меня так челюсть атрофируется… Конечно, мама хотела причинить ему только добро, но Лекса был явно этому не счастлив. Серьёзные вещи: "жена", "дети" из его уст звучали довольно зло, извращенно. Здесь явно много было положено сил на выработку отвращения. А навязчивая дальновидность матери просто пугала. Ясно, что всё это не от хорошей жизни…
– "Здорово", что за тебя уже всё распланировали, – буквально соболезнуя парню, я разочарованно поджала губы. В этой истории теперь непонятно было одно. Имея настолько дрянной характер, как же умудрялся Алексей подчиняться маме? Хотя…
Нет, ещё кое-что. Как "работа в офисе" могла сочетаться с музыкальными наклонностями? И где же он успел урвать этот кусочек свободы? И что же, мать на мнение Лексы кучу клала? В этом тесном графике вообще предусмотрена возможность выбора?
Я бы посмотрела на лицо этой женщины, если бы Муратов привёл к ней на знакомство неугодную мегере девушку.
– Слушай, а твоя мама не из тех, кто качает права? Я не увижу её потом на кафедре? – я уже успела представить, как кудрявая наглая женщина врывается с визгами на второй этаж, грохочет дверью и сносит кипы бумаг с моего стола.
Может, это шутка была такая неуместная. А может, и вовсе мера предосторожности. Но Алексей на полном серьёзе задумался, чем поверг меня в окончательное недоумение.
– Не переживайте. Я такого не допущу.
Ох, Муратов… Дома тебя точно залюбили до смерти. Ясно, откуда ты такой взялся… Только теперь я не считала тебя избалованным. Скорее… Несчастным.
– Понятно, – видимо, если бы не такое воспитание, он бы и не выделялся среди остальных. Тогда бы и я не заметила его. Похоже, со мной не всё было в порядке… – Давай зачётку.
Лекса придвинул ко мне доказательство своей идеальности. Я побыстрее пролистала странички. За каждой пятеркой здесь стояли не просто знания и хитрость, а ещё и инстинкт самосохранения. Вот, что действительно прискорбно. Переспрашивать о его решении я не стала. Вдруг ещё передумает… В своей излюбленной безобразной манере накарябала «удовл» и расписалась. Но без удовольствия.
– Держи, – Муратов решил выбраться из лапищ мамули, а я стала соучастником.
Честно говоря, впервые немного страшновато.
– Спасибо, – он швырнул зачётку в открытую сумку и благодарно кивнул, хоть и был заметно расстроен.
Честно говоря, после всего этого ужаса, я забыла, что Алексей обещался мне рассказать что-то про Иришку. Наверное, потому что и так поняла, о чём будет идти речь. Но…
– Кхм… А вы… Суеверная?
Оригинально. И вопрос, и то, что он до сих пор не знал моего имени. В груди ощутился укол.
– Нет. Даже в Бога не верю! А почему ты спрашиваешь? – не зная, куда податься, я вернулась к преподавательскому столу, сложила использованные билеты в ежедневник и схватилась за ключи. Так и не укладывалось в башке, что я узнала столько о семье Муратова, можно сказать, сблизилась с ним, усердно желала урвать поцелуй и отпускала его, прогульщика, с оценкой…
– Не верите в Бога? Мне казалось, я слышал, как вы его упоминали, – он сложил свои вещи, набросил на плечи куртку и пришёл к моему столу. Когда это? – Вы хотите казаться… Неуязвимой.
Что ещё за бред?
Я собиралась отчитать его за очередную бестактность, которую можно было бы и не озвучивать после фокуса с тройкой… Но он не дал мне высказаться, загадочно понизив голос.
– Спрашиваю, потому что в пятницу я забыл в актовом кабель от гитары. Все уже вышли, но ваша подруга была ещё в зале. И я увидел, как она достала из сумки платок. В нём была большая швейная игла, которую она заткнула за плинтус возле стола с аппаратурой. В этот момент Ирина Максимовна что-то шептала. Правда, я ничего не разобрал, слишком было тихо… А когда она меня заметила, то отшутилась.
Часть 2. Глава 17 «Ритуал и его цена»
Ночь. Гладкие нетронутые сугробы блестели на карнизах. Чтобы разглядеть их получше, пришлось прислониться лбом к холодному стеклу и сложить руки биноклем. И как вообще Иришка выдерживала повседневность с такими ресницами? Ощущение, будто моя крыша немного съехала и облокотилась о веки. Треть этого мира отрезали… В отражении окон плясали ростовые куклы оленей, загорелых снегурочек в миниюбках и упитанный Дедушка Мороз. Полная дичь под «Дискотеку Аварию». Битком укомплектованный бар-ресторан «Bridge» счастливо хлопал и присвистывал. А снаружи – только мелкий, как пылинки, снег и мигающие светофоры. Ну ладно, там вдалеке один опоздун в капюшоне бежал с пачкой майонеза.
Не верилось, что этот сумасшедший год подходил к концу в такой… Хорошей компании.
– Виолетт! Ха-а-а! Смотри! Олени польку танцуют!
Я обернулась к Иришке, обнимающую огромную руку Стаса и внимающую развлекательной программе. Совсем, как ребёнок на утреннике, ещё и с кроличьими ушками. После нескольких бокалов одно уже тянулось к полу, на покой.
– Главное, что не стриптиз. Ещё один за вечер я не выдержу!
Я по-доброму хихикнула, потому что, вообще-то, было весело. Вообще-то, я могла сейчас сидеть дома одна у телевизора…
– А-а-а-аплодисменты, дорогие друзья! – оглушительные. Я поморщилась. – Наши милые оленята тоже отправляются за стол, пробовать горячие блюда. А пока вы копите силы на безудержные танцы, мы проведём гадание на будущий год. Но для этого мне понадобится ваша помощь!
Ведущий в бархатном зелёном пиджаке в глубине зала начал раздавать ручки и бумажки.
Стас – лысый, крепкий мужчина с бледными, практически отсутствующими бровями – терпеливо не ел во время выступлений артистов. Он совсем не пил алкоголь и наблюдал за происходящим скептически, словно в засаде. Возможно, издержки профессии. Когда наступил перерыв, мужчина эстетично взялся за вилочку с ножом. А по окончании трапезы в его чистой тарелке словно и не лежала еда.
Раньше, если приходилось пересекаться нам троим вместе, мне было слегка не комфортно в его присутствии. Но после пережитого Иркой, после их магического воссоединения, всё казалось теперь правильным. Всё на своих местах. Строгий дядечка с блестящей лысиной – смысл жизни моей подруги. Он сегодня тоже позволял уголкам своих губ приподниматься на полмиллиметра при каждом взгляде на Иру, а это говорило не иначе, как о настоящей искренней любви. И как бы подозрительно не звучало, мы сегодня все трое сблизились. Мы испытывали облегчение от того, что всё, как и прежде. Даже чуточку лучше.
До сих пор я не имела надежды, а потом – понятия, как Ира со Стасом помирились. Но она обещала рассказать.
– Держите, – мне в руки угодил листок и ручка.
– Ой, и нам тоже, пожалуйста!
Мы все оказались снабжены канцелярией. Не люблю интерактивы. Я хотела отдать свой набор Иришке, но она пригрозила мне жирной вилкой.
– Итак, друзья, что нам нужно сделать? Хорошенько подумать, что бы мы хотели получить в новом году, и записать три пункта на бумажку. Только давайте поответственнее! Насколько это сейчас возможно в вашем состоянии, – ха-ха. Ведущий пригубил допинг с барной стойки и легко шагнул на низенькую сцену, уютно пристроенную в дальнем углу. – Подсказываю! Записать можно всё – от повышения зарплаты до кругосветного путешествия. Даю пять минут!
– Не подсматривай! – я, видимо, зазевалась, потому что улыбающаяся Ирка уже раскатала желания на половину листка и не собиралась на этом останавливаться.
Стас действительно пытался у неё списать. А я сидела напротив, с пустой бумажкой.
Какие ещё желания? Откуда я знаю, чего хочу, когда всё время работаю…
Ну ладно, я лукавлю. Есть кое-что.
Хочу высыпаться.
Я старательно нашкрябала два слова, считая, что теперь-то миссия выполнена, и подняла взгляд перед собой. Стас смотрел на Иришку, как садовник на цветочек, а та закусив губу, пыталась вместить ну очень важные дополнения в свой исписанный свиток.
Тоже хочу быть цветочком.
Ну и что это за херня?!
Я перепугалась и зачеркала вторую строчку.
Ох, блин… Виолетта! Ну праздник же! Можно быть попроще.
– Не переживайте, никто не узнает, что вы написали. Так что, можете писать самое сокровенное, чтобы точно сбылось.
Интересный какой ведущий! А гадание тогда в чём заключается?
Не, ну если чтобы «точно сбылось»… Тогда:
Хочу любить и быть любимой.
Я отложила, почти отшвырнула ручку на стол, а та звякнула о тарелку, но, к счастью, в беспорядочном чоканье бокалов и гоготе никто не придал этому значения. Опять же, кроме меня!
Это возмутительно! Это страшно! Не моя потребность в отношениях, а то, что за этим пряталось…
Я то знала, что осталось только дописать кем, и можно заканчивать с карьерой преподавателя. Нет, этого я однозначно не хотела в Новом году. А вот если бы возможно было знать наверняка, чем обернется близость с конкретным человеком… Виолетта! Ну ёперный генератор!
Будь, что будет.
Да реально! Это же всего лишь шуточный конкурс. Почему я так загналась?
– А теперь, мои дорогие, вам нужно сложить листок текстом внутрь, чтобы его действительно никто не прочитал раньше времени, и-и-и-и, – аферист! Что за новые подробности? Я между прочим, вложила душу!.. – Поменяться своими желаниями с незнакомцами. Меняйтесь много-много раз, пока не почувствуете, что получили своё предсказание на новогоднюю ночь! И-и-и, поехали!
– Так, я пошла за самыми лучшими предсказаниями, кто со мной? – Иришка подскочила с кресла на энтузиазме и, не дождавшись нашего одобрения, постучала каблучками в центр ресторана.
Там действительно скапливалась толпа людей, хаотично и азартно обменивающаяся листками. Мы со Стасом растерянно перекинулись взглядами.
Мда, такой ерундой я ещё не занималась…
– Пошли, последим за ней.
– Ладно. Вот, возьми… Только не читай! – он протянул свой листок и недоверчиво нахмурился.
Неужели я такая же бука?
Мы оставили наши закуски и нырнули в толпу. Пока догоняли Иру, успели поменять листочки на попутные несколько раз. Признаюсь, это было забавно. Чем больше я менялась, тем дальше от меня уходили мои же формулировки, и их становилось проще забыть.
Продолжая поздравлять каждого встречного с наступающим, мы обошли почти все столики. Дождались объявления от ведущего уже возле своего, попивая шампанское. Стас, конечно, употреблял только сок. Напоследок мы ещё раз поменялись по часовой стрелке и уселись за оливье.
Милое мероприятие. Я следила за своей теплившейся радостью, улыбаясь незнакомцам, и настороженно пыталась понять, почему я играла с собой в игру «мой воображаемый парень где-то рядом».
Правда было бы забавно, если бы мы отмечали Новый год вчетвером?
Ресторан снова наполнился визгами и подвываниями.
– …Мы ведём обратный отсчёт! До Нового года остается ровно полтора часа, а сейчас самое время развернуть ваши предсказания!
Ирка нетерпеливо схватилась за мятый листок и взвизгнула.
– Поездка на море! Сеанс массажа! – блин, какие хорошие желания у людей. Почему я не додумалась? Но, кажется, там было что-то ещё. Улыбка на мгновение сползла с сияющего хайлайтером личика. – Третий ребёнок…
Я не удержалась и заржала.
– Одного бы хоть сделать…
Знаю, глупо. Я снова подумала о нём. Ну, о том, у которого было пять сестёр. Наверное, отмечает с друзьями… Стоп, он же говорил, что у него нет друзей. Значит, с матерью?
– Стасик, а у тебя что?
– Стабильность, – он ухмыльнулся и пожал плечами. – В принципе, то, что нужно.
Что за бедняга это написал…
– А ещё?
– В смысле? Три раза «стабильность», – Стас продемонстрировал трофей и бережливо сложил его в карман наглаженной рубашки.
Оригинально!
– Вилка, а у тебя?
– Сейчас узнаем…
Посмеиваясь, я развернула листок. Ещё ничего не успев прочитать, увидела почерк и обмякла в кресле.
Встреча с отцом.
Релиз.
Уварова.
Кровь отхлынула от головы. Я почувствовала, как лицо и шея начинают неметь. Что здесь делает моя фамилия?..
– Виолетт?
– Да? Тут встреча в кругу семьи… Успех в работе и… И собака.
– О-о-о! Слушай, если заведешь, я готова с ней нянчиться!
– Ириш, а как же наши трое детей?
Я сглотнула тугой ком и стала озираться по сторонам.
– Виолетт, – Ира хотела отправить в рот ложку салата, но моё выражение лица, похоже, её напугало. Я повернулась на голос. Собака по кличке Вилка. – Всё нормально?
– П-потрясающе, – я такими терминами никогда не выражалась без сарказма, наверное, поэтому нарисованные брови Иришки многозначительно приподнялись. – А ты не видела никаких наших общих знакомых сегодня?
– Не-а… Со школы? Ты узнала что ли кого-то?.. А-а, подожди, с универа? – не отрываясь от меня взглядом, Иришка принялась шариться за спиной у мужа, а потом вызволила из-под него крохотную сумочку. – Стасик, мы отойдём припудрить носик, хорошо?
– Давайте. Долго не сплетничайте.
Я успела схватить бокал шампанского и послушно вышла из-за стола под руку с Ирой.
«Боже», – хотела я подумать, но припомнила себе Муратова, усомнившегося в моих атеистических взглядах. Он точно был где-то здесь! Мы шли в сторону уборной, огибая столики, а я искоса заглядывала в чужие лица, пока Ира не закрыла нас в туалете.
– Ты посмотри! Какая ты бледная!
Подруга схватила моё лицо теплыми руками и пододвинула к зеркалу. Я попыталась отхлебнуть шампанского, от которого пузырьки отскакивали по носу. В зеркале переливались пайетки на моём чёрном платье и зелёном у рыжей Иришки.
Она растёрла мои щеки.
– Кого ты там увидела? Лёню что ли?
– Ч-чего? – игристый напиток пошел через нос, и я закашлялась. – Он здесь?
– Нет! Нет, конечно! Фух… Я думала, ты его увидела, – Ирка отжала у меня бокал и осушила. – А кого тогда так напугалась?
Чуть не выкашляв свои кишки, я утёрла рот и облокотилась о раковину.
– Никого, Ир. Показалось мне, – может, реально показалось…
Мало ли, у кого такой же почерк. Пропавший отец, музыкальные наклонности и… Знакомая с моей фамилией. Мало ли…
Да что за порнография? Что моя фамилия делает в его списке желаний?
До сих пор потряхивало.
– Ну, не ври давай! Кто?
Пиявка!
– Да не видела я никого! Но знаю, что… Лекса сегодня здесь, – я вздохнула и дотронулась кончиком пальца до пышных приклеенных ресниц, над которыми сегодня перед рестораном трудилась Ирка.
– Убери ты руки от красоты! – она шлёпнула меня по ладони, пытаясь задавить гаденькую улыбку. – Пригодится ещё!
Эй, ты вообще удивлена?
– Ир, ты слышала? Муратов здесь! – не зная, куда и деться, я схватила пустой бокал и заглянула на дно.
– Да слышала-слышала, – как ни в чём не бывало, подруга расстегнула сумочку и извлекла оттуда губную помаду.
А ещё какая-нибудь реакция будет? Слова утешения там, напутствия…
– Открой рот.
– Ну и зачем это? – промямлила я, пока Иришка насильно притянула меня за подбородок, размалевывая мои губы.
– Чтобы Муратов обалдел.
Б о ж е…
Робкая фантазия, которой я развлекалась последние пару недель в одиночестве, вдруг проявилась, как сценарий, вполне себе имеющий шансы на развитие. И вот я, в роскошном платье, стою с открытым ртом в туалете ресторана, а Иришка рисует мне макияж совратительницы.
Нашла, на кого позариться. На двадцатилетнего не повзрослевшего мальчика… Не верится, что я думаю о нём в таком ключе. Не верю! Не верю! И давно это у меня?
Я заболела! У меня температура!
– Сожми, – между моих губ оказалась салфетка. Я послушалась. – А теперь. Ты должна кое-что знать. Я хотела рассказать это после Нового года, потому что не хотела тебя расстраивать, – у меня ослабели коленки. В теле ощутилась неприятная слабость, а потом сбилось дыхание. Что рассказать? Что ещё? Решила устроить мне инфаркт напоследок? – Но теперь я вижу, что для тебя это будет не такая уж и плохая новость. Скорее, приятная. В общем… В тот день, когда мы с тобой поругались, я ночевала на вокзале.
Класс! Просто восторг!
Я разинула свой накрашенный рот, шокированная признанием Иры, но уже предвкушала продолжение истории.
– И… Блин, не знаю, как тебе сказать.
– Да говори уже! Интриганка!
– Только не смейся, – Ира втянула воздух. – Я на вокзале познакомилась с одной женщиной. Она… Ну… Видит будущее.
– Цыганка что ли? – сдуреть можно…
– Тш-ш-ш! Пожалуйста! Пожалуйста! Ничего не говори! Я знаю, что я идиотка и всё такое… Просто… Она зацепила меня за живое. Ну, попала она. Сказала мне про ссору с мужем, про то, что я устроилась на новое место работы, и меня окружают молодые люди. И… Тёмика она описала.
Ира перешла на шёпот, называя имя студента, крепко схватив меня за руку. Хорошо. Потому что мне казалось последние пару минут, что я теряю сознание.
Похоже на новый выпуск "экстрасенсов".
– Она нагадала, что Тёмик может разрушить наш со Стасом брак. И сказала мне провести кое-какой обряд, чтобы его отвадить. Дала мне иглу… Но там ничего страшного, я никому зла не желала! Честно! Вот… Я сделала всё, как она велела. Молитву специальную прочитала, иглу заткнула в актовом за плинтус. Через три дня я навестила Стаса, и мы помирились. Представляешь?
