Текст книги "Маска (СИ)"
Автор книги: Марина Лётная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Мы успевали переговариваться из-за спины.
– Значит, будут. На каком факультете ты учишься?
Ожидаемо… Он снова молчал.
– Окей. Я справлюсь и без наводок.
– С вами опасно быть самим собой.
Я востро взглянула на него, повернувшись на вальсовый шаг.
Ну, если «самим собой» значит для тебя быть хамоватым уродцем в женских шмотках и мужским басом, то в моем присутствии притворяйся нормальным человеком! Переоденься и молчи!
Мне показалось, что я слегка разочаровалась. Как это возможно, если ждать от Кудрявой Тупой Башки красивых жестов не приходилось? Сделал человек один раз доброе дело и тут же отсыпал побольше хамства.
Угощайтесь, Виолетта Сергеевна! Гадости без соли! Чтобы приправить – поплачьте!
Пока мысленно отшучивалась и зализывала вскрывшиеся раны, я ослушалась. Всё же посмотрела в его обиженные расстроенные глаза, а он и не скрывая недовольства, кисло поморщился, продолжая крепко придерживать меня за талию.
Значит, я тоже попала в яблочко! Ресницы ни при чем, а вот имя? Ну и отчисление, конечно. Ох!
Приятно…
– А теперь всё то же самое! Но бодрее и под музыку!
Глава 9 «Неуловимый»
Проводка в актовом зале совсем прохудилась. Иришка выключила свет в потном и ещё тёплом зале, которому предстояло остыть за грядущую ночь. Люстры некоторое время слабо горели после щелчка переключателя, но всё же испустили последний дух. Сверчки?
Электрика гудит…
Я не удержалась от сладкого зевка в кромешной темноте. Ноги ныли, но чувство было… Приятное.
– Ну чего ты копаешься? Пошли быстрее.
– Щас, Виолетт, где ключи-то?.. – окна здесь были заколочены и выстланы затемняющей тканью.
С трудом верилось, что каких-то пять минут назад на паркете выплясывало сборище бальников.
Мы закрыли металлическую дверь, отдали ключи уставшему охраннику и вывалились за порог МПТУ. Тут же защипало лицо и ноздри. В глазах замерцало от снега. На остановке через дорогу куковала толпа студентов, хохлившихся в капюшонах в свете фонаря.
Нам нужно поторапливаться.
Иришка затормозила у самой лестницы, перекладывая из рук в руки сумку и пряча ладони в пушистые варежки. Затем вдруг замерла. Резко стянула одну и полезла в карман.
– Ир, потом посмотришь, как в автобус сядем.
– Нет! – она категорично задрала нос, выдыхая клубящийся от мороза пар. Лицо её подсветилось загоревшимся экраном телефона и погрустнело. – Нет пропущенных… Прочитал.
Стас продолжал держать Иру на расстоянии.
От неловкости я отвернулась к остановке, наблюдая за невесомыми хлопьями, слетающими на улицу откуда-то из темноты, и продолжила смирно ждать, когда подруга соберется в путь. Знаю, на моём месте любая другая начала бы убеждать Ирку в том, что всё будет хорошо… Но ведь мы не могли этого знать.
Позади спины прохрустели два унылых шага, а затем ко мне прижалось что-то тёплое и пушистое, вот-вот готовое разреветься. Нервно сглотнув, я хотела было повернуться…
Но вот, большой дребезжащий автобус, рассекая груды снега на дороге, подплыл к остановке и чуть накренился под весом ввалившейся толпы. Мы опоздали…
Ирка притаилась. Но медленно оборачиваясь в её сторону, я поняла, что подруга жалобно заглядывала в мои глаза.
– Упс… – она утёрла варежкой слезинку и кривовато улыбнулась. – Ты меня убьешь?
– Попозже. Тебе сильно холодно? – подруга ошарашено уставилась на меня.
– Мне-то тепло…
В шубе-то.
– Ну и мне нормально. Пошли пешком до ближайшей остановки, чтобы не стоять на морозе.
Ноги, конечно, гудели. А ещё завтра три пары с восьми до часу – в субботу! Но у меня, кажется, наклевывалось новогоднее настроение.
– Ты не злишься? – Ира недоверчиво осмотрела мое лицо.
– Нет. Когда ещё у нас найдётся время погулять, как не в десятом часу ночи? – я по-доброму хохотнула и пихнула её в бочину. – Шевелись, Плотва.
Похоже, Иришка не ожидала такой снисходительной реакции. Как обычно, она легко поддавалась эмоциям, но и тут же охотно переключалась на что угодно, лишь бы не изводиться унынием. Думаю, Стас ни на секунду не выходил из её головы… И от этого в груди у меня скрипело сожаление за подругу.
Мы, не торопясь, двинулись к пешеходному переходу, погрязая в снеге, рассыпающемся под ногами, как сахар. Внешне Ирка быстро повеселела.
– Виолетт, а чего ты такая добрая?.. – она игриво приподняла брови, заискивающе склонившись. – Понравилось тебе?
– Понравилось что? – мы подходили к светофору. Дорога узкая, а ждать целую минуту. Полно времени, чтобы докопаться.
– Танцы, конечно. Как ты вообще решилась на это?
Про переживания, которыми я изводилась целых три дня, решено было умолчать.
– «Это» не моя идея, – язвительно выплюнув фразу, я поймала себя на том, что репетиция пролетела слишком быстро, чтобы мне довелось выйти из себя. Я больше намучилась предвкушая её… Не считая одного невоспитанного подобия парня. Но, действительно, танцы – не самое худшее времяпрепровождение.
Нормально. Сойдёт.
– В общем, я должна тебе рассказать. Я и мой студент… Ну, Тёмик – ты его откуда-то знаешь. Мы поспорили на желание. Он ошибся в расчетах, но выиграл спор за счёт опечатки в лекции, которую ты составила, – обвиняюще бросив на Иришку острый взгляд, я ухмыльнулась, прекрасно зная о продолжении.
На лице её не было и намёка на раскаяние.
– Он загадал тебе танцы? Втюрился что ли? – подруга расхохоталась, едва выговаривая слова. Смейся, смейся, моя ты сваха Сябитова. – Нет, а что? Артём вроде не страшненький. Будете встречаться?
– Ох, не знаю, Ир. Тёмик кинул меня сразу после вальса. В его вкусе другая, – подруга непонимающе сощурилась.
Я, намекая, приподняла брови и шагнула на переход, пока Иришка ненадолго зависла на тротуаре.
– Подожди… А зачем он тогда…
– А он про тебя хотел разузнать, – мы перебежали дорогу, и Ирка встала, как вкопанная, возле остановки, пытаясь отдышаться. Дошло. – Так как вы познакомились?
– Артём написал мне вчера… У нас же беседа есть. Спрашивал, какой танец будем учить. Мы немного пообщались… Совсем немного! Про репетицию же!
Наивная ты курица! Не оправдывайся! Как дожила ты до возраста своего без приключений?
А вообще, ее всегда оберегал Стас.
– Репетиция – всего лишь повод, – я одернула Иришку за руку в сторону протоптанной дорожки. Мы двинулись вперёд. – Просто так студенты преподавателям писать не станут. В личные сообщения?
– Я думала, это вежливость… – ой дура…
Когда-то и Лёня писал мне, спрашивал про учебную литературу… Говнюк! Настоиграли воспоминания! К черту его!
Я раздраженно выдохнула.
– Ну держись. Как я поняла, Тёмик настроен серьезно. Его не пугает твое замужество, – что-то я стала подмерзать, с трудом сдерживаясь, чтобы не застучать зубами. – Ты бы страницу свою открыла для общего доступа. Он зайдёт, увидит лысого Стаса с базуками вместо рук… Испугается.
Ирка грустно ухмыльнулась. Снег хрумкал под ногами.
– Да, так и сделаю, – мы не знали, как у них сложится, но сердце Иры оставалось безнадежно занято. – И ты из-за какого-то спора согласилась танцевать? Хотя… Это на тебя похоже. Ты и об стену разобьёшься, но слово сдержишь.
– Как будто это недостаток…
– От этого хорошо всем, кроме тебя, – Ира шмыгнула носом и неловко запихнула под капюшон выбившуюся рыжую прядь. Не ожидала услышать истину из рта, накрашенного Shanel. Стоило прислушаться. А то как-то несолидно: Виолетта Сергеевна, строгая мымра, но безотказная. – Кстати, как тебе Лекса? Правда же, он здорово танцует?
Ну вот, приехали! Я ей тут предостережения от всего доброго сердца, а Ирка – разговоры про Кудрявую Башку! У меня и так безостановочно вертелась фоном его выходка…
Самовлюблённый мальчик.
– Опять ты за своё? Не хочу ничего про него слышать! – слишком много незаслуженного внимания… Даже нет желания изощряться на новые оскорбления!
Он для меня пустое место.
– Странно… Вы так хорошо общались во время танца. Я думала, что вы помирились… И мы, наконец, сможем послушать его песни.
Дорогая, у тебя плохо со зрением или с чувством юмора?
– Хорошо общались? Помирились?! Да мы чуть не придушили друг друга! – нет, Ира, ну ты тронулась что ли? – Ты бы слышала, что он себе позволял… Да какие вещи он мне говорил!.. Я на полном серьёзе собиралась оттоптать его ботинки! Со мной нельзя так обращаться! Ни с Виолеттой! Ни с Вилкой Сергеевной!
Я вдруг поняла, что моя душещипательная исповедь разлетается эхом по всей улице. Кто-то раздражённо захлопнул окно в доме, у которого мы проходили. Иришка приняла взволнованный вид и замедлила шаг.
– А что говорил-то хоть?
Гадости! Полнейшую ложь!
1. Я болтливая;
2. Хватит мне пялиться;
3. Влюблюсь в него – будут проблемы.
Я тяжко закашлялась, промотав в голове каждое хрипящее слово, употреблённое по факту. Если перескажу Иришке этот набор, можно будет подумать, что я совратительница.
И как у него это вышло?
– Неважно!
Иришка цокнула и закатила глаза.
– Ну раз неважно… Разреши ему выступить, – Ира собиралась довести меня до припадка. – Одна Гончарова нам зал не соберёт. Ты понимаешь, что большинство хочет послушать его музыку?
Гончарова? Моя Гончарова?
– Это же моя магистрантка! Она будет выступать на балу? – я что-то не могла припомнить, когда Лиза подходила к Иришке по поводу прослушивания…
Видимо, в сети переписка идёт полным ходом.
– Твоя. За неё попросил декан, и он вообще хочет услышать, помимо сольников, дуэт, – да что же ты будешь делать! Куда я не суну свой нос – везде Александр Вадимович побывал первее! – Он сегодня так и не пришёл, потому что нам показать было нечего. Ты Лексу не пускаешь. А между прочим, ты обещала подумать! И если решишь его не брать, декану будешь сама объясняться!
Ну, не хватало только язык в конце показать. Я недовольно сморщилась.
– Ты ставишь меня в безвыходное положение.
– А зачем тебе выход из ситуации, которая проблемой-то даже не является? Что тебе с того, что он споёт?.. Я начинаю думать, что ты на Лексу…
– Я подумаю! Дай мне ещё один день! Хорошо?
Уж не знаю, чем Ирка хотела закончить, но у меня сжалась задница. Там явно было что-то мерзкое.
Раз так, значит, Гончарова знакома с Муратовым… Значит, в курсе, как его зовут на самом деле! Или хотя бы знает группу. И как я раньше не догадалась поспрашивать народ?
– Давай. Подумай и соглашайся. Докажи, что тебе на него всё равно.
Если узнаю, как его зовут, мне реально станет всё равно, чем будет заниматься Муратов на сцене перед своим отчислением. А за что его турнуть, я найду!
– Ну всё! Завались, Ирка! Там автобус едет…
***
Субботнее утро. Надежды выспаться не уживались с расписанием, а я давно не замечала, как пролетали ночи. Та же участь скоро постигнет и воскресенье. Иришка оставалась дома и обещала навести порядок, потому что "без дела ей было скучно". Я бы даже от вселенской скуки, да и если бы мне приплатили, не сунулась мыть холодильник. Проще было купить новый!
В восемь утра мы с очнувшимися после бурной пятницы первашами собрались в лаборатории и стали разбирать их крайнюю работу в этом семестре. Следующее занятие сделаем отчётное – последний шанс для непонятливых, а дальше я с чистой совестью не допущу полгруппы и буду прятаться по углам от давящих на жалость преследователей. Забавно, что под конец семестра наблюдалось стабильно стопроцентное посещение.
Лохи огородные. Или где вы там торчали по субботам во время моих занятий?
Пока я удостоверилась, что мальчики и девочки – особенно те, которых я видела впервые, – не станут наматывать волосы на ротор генератора, прошло полпары. И после успешного опроса подгруппы расположились возле стендов, а я – за рабочим столом, над журналом с фамилиями. Здесь были записаны все группы, что я вела.
Терять было нечего, и я на всякий случай принялась листать его. Кто знает, может, правда была спрятана прямо в моей сумке!
Шёл пятый день в розыске его настоящего имени…
Макеев, Мигулин. Мазарук. Максимов, Мамаев, Мятлин, Маркевич.
Муштаков, Мамеб… Чтоб его! Мамебдеков, Маслов.
Марчук, Мартушев, Монин.
Мищенко, Могила. Хо-хо! Маклюк…
Макавеев, Мамкин… Мдэ, не повезло. Модин…
Не так уж и много. Несмотря на то, что фамилии часто были записаны вразброс, по подгруппам, поиски продлились максимум пять минут.
Ну ничего, не отчаиваемся.
Оставлять этих бездарей без присмотра было нельзя – почему-то в отсутствии преподавателя всех горе-электриков тянуло засунуть. Неважно что и куда – отвертку в розетку самое тривиальное в списке. Мы и клеммы пытались замкнуть, мы и за руки брались, держась за оголённый провод. И схемы такие собирали, что обесточивали целый ВУЗ! На моём счету был такой послужной список, что я всегда предпочитала дождаться перерыва. Да и в тюрьму как-то не хотелось…
На пятиминутке я решила прогуляться, разогнав от стендов сосунков. Не привлекает ходить в туалет на перегонки с коротким замыканием.
Лениво вывалившись из аудитории, я поднялась на второй этаж. Случайно – или нет – распугала всех стуком небольших каблуков, стараясь растянуть время уединения. И вот у самой двери в уборную столкнулась с Гончаровой.
Какая прелесть!
– Лиза, доброе утро! – а это удача! Не нужно искать или ждать встречи целую неделю.
Миниатюрная девушка, задумчиво высматривая что-то у себя под ногами, вздрогнула, отпустив дверь. Та гулко хлопнула на весь коридор.
– Ой… Здравствуйте, Виолетта Сергеевна.
Они точно общаются! Я видела, как они танцевали вместе на репетиции… Ещё и поют в дуэте!
Я готова была наброситься на Лизу, вытряхивая из неё информацию за воротничок рубашки, девственно заправленной за пояс.
Вот ты и попался, Кудрявая Башка! К отчислению будет приложена рука твоих же друзей!
– Лизонька, – мы обе насторожились, когда я ласково назвала её имя. Поэтому я прочистила горло и решила начать издалека. – Слушай, а я не знала, что ты поёшь… Мне Ирина Максимовна рассказала.
– Э-э-э, да… Я вообще-то ни одной студвесны не пропустила, – брюнетка с подозрением осмотрела меня, будто догадываясь, что мне от неё что-то нужно, и непонятливо проморгалась накладными ресницами.
Я проигрывала битву в факты.
– Ого! А почему я раньше не слышала? – ну что за дебильный вопрос… Сейчас она мне расскажет!
– Так вы же ненавидите творческие мероприятия, – ну всё, я закопалась!
Вилка, они обсуждали Кудрявую Башку во вторник перед лекциями! Маги знают, что ты запретила ему выступать…
Мой коварный план провалился. Остается только прямолинейность…
– Виолетта Сергеевна, но вы же разрешите нам спеть? Ирина Максимовна сказала, что решение за вами.
Я тяжко вздохнула. Против Гончаровой я вообще ничего не имела. Пела бы и пела она свои песенки без вреда для учёбы.
– Слушай, я хочу, чтобы ты выступила… Но вот, – нет, если я назову его Кудрявой Башкой, то останусь непонятой. – Как его… Лекса – он… Перешёл мне дорогу. Я буду не против вашего выступления, если ты скажешь мне, как его зовут на самом деле. С ним нужно провести беседу.
Лиза заметно погрустнела.
– Блин… А я не знаю. Я думала, его так и зовут "Лекса". Разве нет? Я не знаю, честно…
– В смысле, не знаешь? – чуть не схватив девчонку за плечи, я ошалело уставилась в её испуганные глаза.
И что теперь делать, Лиза?
– Ну мы виделись-то два раза. И на репетиции ещё. Мы просто договаривались о встрече после пар и разучивали песню… Я не знаю даже, с какого он курса. Честное слово… Я бы вам врать не стала! Вы не разрешите выступить?
Да что за Неуловимый Джо ходит по ВУЗу?
Глава 10 «Спектакль»
Гнусный. Бесстыжий. Дерзкий, как кишечная инфекция!
Дайте им выступить!!! Дайте! Дайте!
Я вернулась с перерыва на взводе, расшвыривая скопившиеся на столе тетрадки. Нанесли мне целую кучу лабораторных. Первокурсники шипели друг на друга матерным шепотом, борясь за очередь ради допуска к экзамену, а я принялась браковать их отвратительные схемы, выцарапанные ручкой. Карандаш в киоске около универа стоит пять рублей! А моя психика – бесценна!
Не получится у вас быстренько допуститься! Быстренько – если только обосраться. Но сейчас не про Кудрявую Башку!
– Фамилия какая? Первый раз вижу! – коротко бритый парниша недовольно причмокнул. Вот-вот ляжет мне на стол. Не хватало зубочистки, выглядывающей изо рта. А лучше сигаретки!
Ах, нет! Сигаретки – это удел другого оболтуса…
– Ну, Ильчуков, – на инженерную графику тоже небось нахаркал, как и на мою электротехнику. Даже не записан в журнале, а значит – первый раз явился!
– Резисторы две клетки в длину! Что за сардельки вы изобразили? – не люблю, когда над моими шутками не смеются.
Поищем кого-то более услужливого…
– Я не буду проверять в таком виде! Идите переписывайте!
И заодно напиши семь недостающих работ!
Одиннадцать часов наступили незаметно. Устала отбиваться от глупых первашей, считающих, что показывать мне одно и то же по кругу будет хитро. За попытку загазлайтить Вилку Сергеевну они были прогнаны, а я, возлагающая надежды на большой перерыв, стала сгребать свои пожитки в сумку. За пререканиями быстро пролетали пары… Ещё одна – и домой!
Вдруг в аудиторию ввалился третий курс радиотехников. Дошли-таки до кафедры… Заплаканные разозлённые девочки атаковали меня с требованиями разъяснить им найденные в курсовых ошибки.
Видите ли, это не ошибки! Это придирки!
От двух десятков человек не так легко было сбежать. Но меня не взять измором! Я не собиралась слушать нытьё. Следовало засунуть гордость в свои попки, обтянутые лосинами, и выполнить мои требования, хреновы переговорщики!
– Все вопросы в отведённое время! Смотрите расписание!
Я спустилась в буфет. Меня облепили и там, подсовывая на подпись курсовые, лабораторные и лекции, прямо под булочку и пластиковый стаканчик чая.
Вот тебе и суббота!
А всё потому, что приближалась зачётная неделя.
Пещерные медведи начали выходить из спячки, покидать «тоту» и «маркрафт»; подобно тому, как павлины линяют – женская часть ВУЗа сбрасывала ногти, не успевала краситься и становилась похожа на неопрятных, общипанных куриц. «А у меня есть допуск? Посмотрите мои лекции, пожалуйста».
Кря.
Какой уже выпуск передачи Дроздова я наблюдаю?
Оттрапезничав выпечкой, стоящей поперек горла, под звон поварешек и вскрики я помечтала о домашней еде, вздохнула и двинулась на четвёртый этаж мимо вахты. До начала занятий было целых пятнадцать минут, но мне срочно приспичило спрятаться в аудитории. Косые взгляды посланных нафиг студентов попадали мне в рот вместе с кусочками пищи… А это невкусно.
Ксюшечка из учебного управления как всегда была в ударе. В этом семестре лекции с третьим курсом проходили зачем-то в самом дальнем крыле второго корпуса, в зале, рассчитанном на поток. В субботу! Интересное решение с пространством и временем, ведь от потока перед грядущим дипломом осталось одно название. Не без моего участия, кстати – Вилка Сергеевна не последнее лицо в комиссии по отчислению! А ещё! Каждый раз, когда я шла мимо незанятых аудиторий и шептала заговоры на увольнение Ксюшечки. Хотя… Это так, из-за вредности. Поточный зал на четвертом этаже я любила.
Уставший стук каблуков раздался по всему неосвещенному коридору. Но в его конце виднелся ослепительный свет, отражающийся от сугробов и белых веток деревьев. Я знала, что окно вело во двор. Притормозила у перехода, засмотревшись на своё отражение в стеклянных створках.
– Ничё такая, – я покрутила ногой, проверяя брючину серо-голубого костюма. Правда, в глазах немного блекло после дневного света. Хм… Умудрилась не заляпаться по пути на работу. – Девушка, а вы свободны?
Если кто услышит мои заигрывания с дверью, будет забавно…
Сверху уже доносился гул чужих голосов, а значит, студенты меня поджидали. Ну ладно… Приду пораньше – уйду, не иначе, как попозже. Я заправила наспех мытые утром волосы за уши, сумку перевесила через плечо. Задрала нос и уложила руки в глубокие карманы однотонного жилета. Достаточно невозмутимо. Вздохнула. Вот она – безысходность. Толкнула одним локтем скрипнувшие створки и просочилась на лестничную клетку между третьим и четвертым этажом. Подслушивать было неинтересно, а чтобы толпа заткнулась, я усердно затопала по ступеням.
Мы играем в поддавки.
Почему-то третий курс, "станции и сети" были как на подбор нудные. Числились, на удивление, только пять девушек, но ключевое слово уже прозвучало. А парни не были глупы, но и не отличались блистательным умом или хотя бы смелостью подхамить.
Ни поглумиться, ни поплакать.
– Тш-ш, идёт…
Иду-иду.
Удрученно шоркая по каменным ступенькам, я заползла на этаж, не глядя на кучкующихся в темноте молодых людей. По-моему, на четвертом всегда шёл ремонт. Я достала ключи, разделалась с замочной скважиной и первая вошла внутрь. Позади зашуршали куртки.
Аудитория была похожа на амфитеатр богатого концертного зала. Песчинки пыли заблестели в сквозняке, в свете бледного солнца. Слитные полукруглые ряды столов окружали окна. Мне почему-то казалось, что эти недалекие ребята не заслуживали слушать лекции в таком антуражном месте.
Я швырнула сумку на преподавательский стол и задрала голову, беззаботно любуясь лепниной в советском стиле.
– Поживее! Сегодня напишем последний коллоквиум и подведём итоги.
Сама от себя не ожидала! Зачем я это ляпнула… И так уж четыре раза отмучались – один лишний. Ещё одни коллоквиум… Вырвалось непроизвольно.
Я опустила взгляд на помрачневшие лица. Тут без слов было ясно. Всеобъемлющий испуг – он сразу отражает уровень подготовки непонятно, к чему. И ведь, дохлики вы законченные, даже не возразите мне! Куда вам пятый срез за семестр?!
– На столе только листочки и ручки, всё остальное – убрали. Телефоны мне на стол.
Нет, не остановите? Не напомните даже, что по учебному плану всего три контрольные точки?
Я обвела взглядом переполненные закопошившиеся ряды. Да тут для кого-то будет только первая работа! У нас посетителей больше, чем билетов на концерт!
У преподавательского стола выстроилась очередь повинных добровольцев. Не особо смекающие остались ждать за партами. Пендаля?
Новобранцы.
– Все встали и подошли с телефонами! – я угрожающе обвела взглядом каждого парня. Сколько незнакомых лиц! В их рядах затерялся какой-то дурик в капюшоне и медицинской маске, и даже девочка. Удивительно! – Живее, говорю! Или удалю вас!
Дошло, наконец.
Все поднялись и зашуршали к моему столу, пока я, как коршун, следила за ловкостью рук, предотвращая мошенничество. И как далеко может зайти моя инициатива? Вилка-Вилка! Тебе же это всё проверять…
А что, собственно проверять? Задание-то какое?
Народ схлынул. Я раздраженно вжихнула молнией, не сводя взгляда с хлопающих глазками студентов, усевшихся, чуть не на головы друг другу – будто эти амёбы виноваты, – со шлепком уложила на стол журнал посещений и свои записи. Ну а кто ещё виноват? Не я же!
Ладно… Сейчас придумаем что-нибудь на смекалочку. Я нарыскала в своих преподавательских лекциях первую попавшуюся схему, вальяжно поднялась со стула и отвернулась к доске, чтобы изобразить её для всеобщего обозрения.
Сойдёт. Пару фидеров, так и быть, сократим. Не будем сильно зверствовать… Всё-таки, это моя непрошеная импровизация.
– Необходимо рассчитать значение тока короткого замыкания на обозначенном участке, – я заскрипела мелом по доске, вырисовывая электрические элементы. Позади послышались предсмертные охи.
Как же мне жалко вас… (Нет). Я наваяла нехилую такую картину и, в завершение, словно подпись Микеланджело, нарисовала молнию на одной из линии.
Всё! Красота! Рассчитывайте!
Глубочайший смысл этого произведения заключался в том, что списать было невозможно. Ведь здесь, очевидно, нужны мозги, творческий подход и элементарное знание формул.
Довольная, я рухнула за рабочий стол и ехидно осмотрела запыхтевших над пустыми листками парней. Сколько энергии – и всё вхолостую… Единственная девушка принялась коситься в бумажки соседей, но поймала мой убийственный взгляд и виновато застыла.
Эй, ты не прозрачная!..
Интересно, а другие четыре подружки решили сразу написать заявление на отчисление? Да я была бы счастлива, если все группы махом не пришли сегодня… Я так задолбалась! Всё из-за приставучих должников! Из-за бала! Из-за ночных бдений вслед автобусу… Хочется простого человеческого поспать. Из меня чуть не вырвался смачный зевок.
В аудитории вдруг раздался быстрый, продолжительный звук пишущей ручки.
Я навострила уши. Это что ещё за писака объявился? Где сидит?
Его товарищи по несчастью тоже среагировали на неприличные звуки в аудитории, в которой можно было оглохнуть от тишины какую-то жалкую минуту назад. Начали неловко оборачиваться и подозревающе щуриться. Сидит-сидит, крыса. На третьем ряду.
Ещё бы на потолок забрался.
Я развалилась на столе, облокотившись на руки, и принялась рассматривать неприметную фигуру, съёжившуюся под капюшоном. Строчит-то как!.. Да там походу и шапка у него – мёрзнет парень. Отопление шпарит, а ему холодно. На пол-лица натянута голубая аптечная маска, по всем правилам: от подбородка до нижних век. Чтоб наверняка. Через щёлку для глаз бациллы не проскочат! Не припоминаю такого студента…
Через десять минут абсурдной тишины, нарушаемой лишь звуками его уже, наверное, вспотевшей ручки, я успела изучить журнал посещений и так и не вспомнила, кто он такой.
Шпион!
И вот, аудитория плавно погрузилась в тишину.
Больше никто так и не взялся за листок. Совсем что ли никаких мыслей?
– Ну-с… Кому-нибудь есть, что мне показать? – а это была неплохая идея! Тут и проверять толком нечего…
Студенты молчали, как партизаны. Даже тот, кто поставил всех в неловкое положение.
– Молодой человек! А… Подойдите-ка ко мне.
Нет. Я не каждого прогульщика приглашаю на разговор. Некоторые, наоборот, просят меня уделить им время, а я ломаюсь. Но этот случай… Был вопиюще подозрительный.
– Вы что-то активно записывали… Эй, я с вами разговариваю.
Его плавающая голова пыталась спрятаться за близ сидящими. Ну же, я не такая страшная! Только с теми, кто этого заслужил… С минуту высматривая отличившегося студента, я мельком поймала его взгляд, и у него не осталось выбора.
Парень, очевидно, мечтал сжаться в исходную точку Большого взрыва. Скрючившись, как дедок, нехотя вывалился из-за стола и медленно потащился мимо рядов. Люди косо и недобро смотрели ему вслед… Хах!
– Раз один вы что-то записали, я сейчас же и проверю.
– Виолетта Сергеевна, а можно будет переписать эту контрольную точку? – первые парты заволновались, поняв, что подпортили себе картину в конце семестра.
Избавь меня, Господи, от лишних встреч с вами! Аминь!
– Нет, это была всего лишь проверка знаний. Я просуммирую вашу работу в семестре и скажу… У кого сколько будет дополнительных вопросов к зачёту.
А они будут у всех… У отличников вытянулись лица.
Парень весь в чёрном, в грязных ботинках, в шапке и поверх надетом капюшоне, кротко приблизился к моему столу. Выглянул из-за маски горящими глазами, и я увидела, что они… Тоже чёрные. Как у дикого озлобленного зверька, загнанного в угол. У меня по спине пошёл нехороший холодок.
– Не топчитесь, уборщица старалась, мыла! Сядьте, – я настаивающе указала на стул, чувствуя, как в груди всё сжимается от необъяснимого страха, а руки нервно подрагивают. Студент неохотно подчинился, и его лицо оказалось теперь на уровне с моим. Нас разделял широкий стол и… Маска.
Вроде нерусский мальчик. Скромный – лишь при первом впечатлении… А брови густые, хмурые. Взгляд таинственный, как восточная ночь. Нагнетающий молнии. На своих лекциях я видела его впервые, а вот… На балу?
Тошнотворное волнение подкатило где-то на уровне горла. В нос ударил знакомый запах сигарет… Я стала принюхиваться.
Нет, это бред какой-то. Показалось…
Чувствовалось единственно правильным видеть перед собой чёрные, как мрак, глаза! Ну никак не голубые… Лекса жеманничал, а юноша передо мной… Нёс себя кротко. И от этого… Пугающе. Радуга и грозовая туча.
Чёрт, а имя «Лекса» ему бы подошло!
– Дайте свой листок, – от моей былой насмешки не осталось и следа. Я чувствовала, как тревога подкралась к дребезжащему сердцу, щекоча его и подгоняя.
Громко сглотнув от перехватившего дыхания, я постаралась незаметно выдохнуть. Табачный запах заполонил мою потяжелевшую голову. Я вперилась в записи…
Идеально ровный, дотошный почерк. Господи… Да он маньяк! Маньячелло! Схема перерисована с доски, элементы заменены сопротивлениями. Линии ровные, как в теореме о параллельных прямых, но ведь линейки у него не было… Формулы расшифрованы, цифры, как в прописях у моей прабабушки!
Мальчик, тебя били дома? Просто моргни мне…
Я и думать забыла про правильность расчётов. Скорее всего, там ответ был, точнее моего… До сотых!
Я подняла взгляд и сощурилась, шокировано рассматривая студента.
– Как зовут? – на самом деле… У меня было крохотное, мельчайшее. Микроскопическое подозрение, что это может быть он. Но вот-вот гений заговорит и рассеет мои сомнения… Тот «выдающийся» тембр было не спрятать.
А его рот даже не потрудился зашевелиться под медицинской маской.
– Его зовут Алексей Муратов.
Моя задница сжалась на жёстком стуле под голос из зала. Я заёрзала и слегка откашлялась, отказываясь обращать внимание на рассыпавшиеся по телу мурашки.
И кто такой смелый?
– Понятно. А почему… Алексей самостоятельно не отвечает? У него что, речевая дисфункция, или он стесняется разговаривать после полугодового отсутствия?
Целых два оправдания навскидку. Выбирай любое!
Страху у меня тут же поубавилось. Но воспалился азарт.
– Он сказал, что заболел и потерял голос, – новоиспеченный дружок, забившийся в угол первой парты, неестественно пожал плечами.
Ах, потерял? Я чуть не расхохоталась в голос.
В этом мире ни на кого нельзя положиться, кроме себя… Да, Лекса?
– Прям так и сказал?
А как же уверенно шёл, чёрт хитрожопый!
– Я имел ввиду, он написал об этом, – парниша неловко замялся, скрестив руки.
Ну хорошо, подыграем. Посмотрим, что будет дальше…
Сердце у меня заколотилось в горле.
– А, ясно. Запишу… Му-ра-тов А-лек-сей… Записала… А то нам с вами предстоят долгие дебаты по ликвидации долгов. С вашей посещаемостью – не меньше, чем пара семестров!
Наконец, я вернулась взглядом к необъяснимо тёмным глазам, равнодушно встретившим мои угрозы. Что-то здесь нечисто… Молчание – знакомая ситуация… Всё указывало на него. Но я не могла поверить до конца…
– Алексей, а вам не жарко? В шапке-то? – кудри свои прячет, Баранья Башка!
Я на секунду запнулась мыслями.
А если это не он… А брат его?.. Сколько их там было, Муратовых? Ну невозможно за одну ночь отрастить новые глаза и лицо! Похож… По всем уликам. Но внешне, словно другой человек! Хотя… Я без маски его и не видела!..
Ах, да. Забыла… Алексей у нас простуженный.
– Слушайте, молодой человек! – по имени обращаться мне как-то не хотелось. – А покажите-ка свой студенческий!
