Текст книги "Маска (СИ)"
Автор книги: Марина Лётная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
– Хм… А Александр Вадимович в курсе, что я тебе не разрешаю выступать? – вернись под плинтус с небесов, звезда! Мы двинулись к лестницам, в направлении, известном лишь мне.
Взяла заранее ключи от аудитории возле радиорубки на четвертом этаже. Подальше от кафедры, актового зала, вообще от первого корпуса. Чтобы в случае чего, меня точно не обнаружила Ирка.
Интересно, у него хоть тенюшечка сомнения мелькнула? Я могла и передумать тратить время на грубияна.
– Да. Я предупредил его, – Чудо-то какое! Кудрявая Башка! Ты меня сегодня удивляешь… Чего только не сделаешь ради допуска. – Сказал, что вы не довольны моим…
Поведением? Воспитанием? Внешним видом? Лексиконом-курением-враньём? Ну же!..
Омерзительно! Сколько недостатков в одном человеке!
Мы вышли на лестничную клетку. Лекса прохрипел, наконец.
– Не довольны моим блеяньем.
Хоть я и попривыкла к его нагнетающим речам, стандартно оканчивающимися выпадами… Эффект неожиданности ещё работал на Алексея. Красиво. Но всё дальше и дальше от зачёта по моей дисциплине.
Глупая, нелепая самодискредитация.
– Оу, это не первопричина, – я снисходительно махнула рукой. – На первом месте – словесный понос.
Видимо, в доказательство наличия хотя бы заурядного интеллекта он больше не разговаривал. И в следующий раз открыл рот только, когда уселся за первую парту ледяной аудитории, нехотя уложив на соседние лавочки куртку и громоздкий музыкальный инструмент.
Даже задрожавший свет люминесцентных ламп казался каким-то холодным. Я поёжилась и натянула рукава шерстяного свитера на ладони.
– Готов?
Вопрос, призванный подорвать психологическую стабильность студентов. Сомнения проявятся на лице, как внутренности щелочной батарейки на лакмусовой бумажке.
– Да.
Дурацкая, но впечатляющая самоуверенность. Лекса достал ручку и листок. Тряхнул кудряшками, смахивая их со лба. Я глубоко вздохнула. И всё бы ничего, но эти женские повадки…
– Вот первое задание. Даю пятнадцать минут, – я положила на его стол распечатанные задачи, что таскала в ежедневнике последние три дня. – Время пошло.
Проследовав за преподавательский стол, чуть не пританцовывая, я деловито уселась.
Наступила щекотливая тишина.
Парень замер, сжимая в руках лист с заданием. Принялся сосредоточенно читать, нахмурив косматые чёрные брови. Поджал чувственно очерченные губы, на которых, уже слабо верилось, что могла играть прежняя ухмылка. Полупрозрачные глаза бегали по тексту, пока Лекса периодически осторожно сглатывал слюну. Передо мной предстала всё ещё слишком идеальная, но уже похожая на человечную, картинка.
Достойный ремейк на произведение "опять двойка".
По итогу мы высиживали вдвоем в неприлично тихой аудитории, а за окном снова сыпались хлопья снега. Мне было слышно, как Лекса дышит. Очевидно, он готовился к чему-то другому…
И это было просто замечательно!
Глава 13 «Пирожок»
Вакуумной тишине не доставало его непристойно бархатистого голоса. Душонка Муратова, похоже, покинула аудиторию, и передо мной осталась только поникшая кудрявая голова. Пятёрка ему нужна…
Этот момент я воображала все выходные, стоило нам уговориться на досдачу. Понедельник, вторник, долгое сегодня. И ожидания мои, к сожалению, не оправдались… Вообще-то, он единственный, кто справился с расчетом в субботу. Безукоризненно. Я, как мне не хотелось, сочла Лексу достойным соперником. Самое нелепое было бы – недооценить его способности. Но, оказывается, не такая уж я и мегера, как шепчутся за спиной! Наоборот даже: потратила личное время, чтобы составить интересные задания… А сейчас – почти терпеливо жду!
Я думала, не зря же у него дерзости полные штаны. Хоть одно задание-то, но должен осилить… Но на этот раз ручка Лексы лежала на парте.
Значит… Умудрился списать в субботу. Сидел на последней парте… Ясно.
Мне всё ясно.
Как бы он ни старался выделиться внешним видом или даже пресловутым прозвищем, оставался такой же посредственностью, как и основная масса. Очередная пустышка.
Мимо окон с видом на парковку умиротворенно пролетали хлопья. Крупные, пушистые. Вечерами стало значительно светлее благодаря регулярным снегопадам. Хотелось навернуть супа. Поёжившись под толстым свитером, я вдруг поймала себя на том, что мне стало в миг откровенно скучно… Как будто раньше его выходки меня забавляли?
– М-можно уточнить? – вдруг не совсем неуверенно донеслось до преподавательского стола.
Я заинтригованно вернулась взглядом к жгучим голубым глазам, нацелившимся на меня исподлобья. Уловила похожее чувство, как во время номера с переодеванием… И чуть вздрогнула.
А можно не отвечать? Я тут борюсь с тем, чтобы не залипнуть в телефон…
– В общем… Я думаю, мне нужно рассчитать первичный ток срабатывания.
Понятно. Спасибо, что поделился. "Очень интересно".
Лекса начал безжалостно кусать нижнюю губу, не дождавшись ни ответа, ни хотя бы моей реакции.
– Не могу понять только… По рабочему току считать или по самозапуску в аварийном режиме…
Надеюсь, он просто наложил от волнения и оговорился…
– Чего? В "послеаварийном", ты хотел сказать, – опять у бедолаги проблемы с речью.
– Д-да…
Ну вот и выражайся внятно!
Я вдруг вдумалась в вопрос… Разочарование слишком быстро влетело и принялось распаковывать свои чемоданы. Но после озвученных рассуждений, оно насторожилось и стало медленно складывать бельишко обратно.
Неплохо. Даже неожиданно, после столь безнадежного молчания. Но этого я, конечно же, не могла показать Муратову, поэтому злорадно ухмыльнулась.
– У тебя есть данные, чтобы рассчитать и по рабочему, и по самозапуску. Всё по графику видно. Рассчитай хоть одно уже! – я недовольно закатила глаза и громко вздохнула.
Ход мыслей нормальный. Этого я и ожидала. Но если он не зашевелится, ему не хватит времени. Интересненько…
Лекса тяжело вздохнул, вторя мне, продолжая измываться над своими губами.
Ну а как ещё ты хотел? Смеяться над упавшим беспомощным преподавателем, а потом идти сдавать ему долги… Вот так и выглядит злой рок!
Часы сигнализировали о том, что у него осталось меньше восьми минут. А впереди – ещё одна задача. Нет. Точно не успеет… Наконец, в кудрявую башку залетела хоть какая-то похожая на озарение мысль, и Муратов начал осторожно делать записи на листок.
У нас прогресс!
В таком неловком положении почти не выглядит, как заноза, застрявшая в заднице. Ну парень и парень. В чёрной толстовке и брюках, в увесистых ботинках. Цепочку, правда, нацепил. Мда… Ни дня без рубрики "модный приговор".
Хм, а кудрявый вопрос можно быстро решить машинкой для бритья!
– Нужно, наверное, время срабатывания найти? Если это максимальная токовая защита?..
Я очнулась на голос, поймав уже лишившийся беспокойства взгляд.
Не поняла… У нас МТЗ ещё что-то значит? Наверное, Московский Тракторный Завод… Точно!
Всё, что нужно, говорит, выучу… Всё, что нужно – не дерзить преподавателю!
– Муратов! Пиши уже! Что знаешь, то и пиши!
Я гордо отвернулась к окну, не желая следить за медлительной стрелкой или его вдумчивым, поглощенным заданием выражением лица. А вообще-то, правильно сказал. Только я не справочное бюро!
Пускай выдавит из себя решение, хоть за двадцать минут, хоть за двадцать пять – уже неважно. Лишь бы мне не пришлось лечить облысение и слепоту от кошмара, что порой излагают студенты.
И после этого, ну разве могу я называться извергом? Все условия, чтобы ты проявил знания, Башка! Только попробуй облажаться! Буду припоминать, пока документы из деканата не заберёшь!
Я не выдержала и повела косым взглядом в сторону Муратова. Что-то строчит. Поверить не могу, что именно это лицо пряталось за карнавальной маской! Сколько суеты… И всё вокруг безжалостной Виолетты Сергеевны.
Кстати. До сих пор не припоминаю, чтобы Лекса обращался ко мне хоть раз по имени-отчеству…
– А можно я открою калькулятор на телефоне?
У него сегодня что, без моего разрешения даже извилины не функционируют?
– Ну, открывай, – я раздраженно цокнула и стала приподниматься из-за стола.
Башка, ты должен был знать, чем чревато пользоваться мобильником на коллоквиуме. Придётся мне караулить у твоего стола… Я захватила ежедневник и поспешила размять косточки.
– Кхм… – Муратов прочистил горло и искоса глянул на мои недовольно сложенные на груди руки, обнимающие записи с правильными ответами. Я остановилась прямо по его правое плечо, пытаясь рассмотреть, что он там накалякал. – А вы… Будете ждать здесь?
Парень подозрительно заслонил собой листок и вопросительно задрал подбородок.
Ну, как бы… Да!
– Какие-то проблемы? – невольно принюхавшись к уже узнаваемому хвойно-приторному запаху, я не ощутила сигаретных ноток и ехидно улыбнулась. Не успел на перекур, ждал, пёсик. – Ты, случайно, не списываешь?
Правда, это была бы магия вне Хогвартса. У него действительно не было ничего на столе, кроме листка и задания.
– Нет.
– Так и быть, верю. Включай калькулятор. А хотя… – мы встретились взглядами.
Свалить бы тебя в сугроб, Муратов! Приложить бы твоей же гитаркой по кудрявой голове! Чувство какое-то странное… Обманутости! Хитришь, врёшь, думаешь, где обвести вокруг пальца. Много недоговариваешь. Всё у тебя не слава Богу!
Перед глазами предстал момент, как я сгребаю голой ладонью щиплющий кожу снег и швыряю прямо студенту в голову…
– Кхм, – стыдно-то как… – Фиг с ними! С этими расчётами. Время у тебя заканчивается. Пиши просто формулы. Знаешь, какие ещё нужно здесь применить?
Лекса не сводил с меня серьёзного хмурого взгляда.
Вот о чём он сейчас думает? Что я странная? Слишком добрая? Может, не доволен, что не сможет списать, когда я стою позади? А может… Может вообще! Мысли мои читает! Как меня корёжит от долбанного снежка, уже в тысячный раз взмывающего в воздух! Вспоминаю бесконечно и не могу угомониться!
Один загадочный спокойный взгляд опустился на листочек. Его голова и не дрогнула. Парень начал записывать формулы, а я тут же упёрлась ладонью об парту, склонившись над его записями.
Расписал третью ступень и вторую. Уже начал первую. Формулы однотипные, просто нужно понимать, какие данные применять на том или ином участке. Смотрит на график и снова возвращается в записи. Вместо тока С33-3 между второй и третьей ступенью стоило брать С32-3. Не без ошибок, конечно… Но я вдруг разволновалась. Сердце стало больно биться в рёбра.
Муратов, засранец, готовился! Это розыгрыш такой?! Ввести меня в заблуждение, а потом похвастаться знаниями?
Запнулся. Сидит…
– Всё? – я грубо выдернула листок из его теребящих уголок рук и сделала вид, будто продолжаю изучать его труды на предмет правильности.
Возмутительно! Лекса смекнул, что требовалось в задании! Действительно учил лекции… Хотя трехступенчатые токовые защиты мы не прорешивали. Да а толку бы было… Он всё равно не ходил на занятия!
Допустим, и одна не до конца решённая задача меня впечатлила. Вторая была аналогична – посидел бы подольше, и её осилил. Я метнулась взглядом на часы. Второй коллоквиум состоял из вопросов. Устроим блиц…
– Всё верно?
Алексей – так и быть, заслужил своё имя в моих мыслях – продолжал наглеть. В его положении я бы ставила вопрос иначе: "есть хоть что-нибудь правильное"? Но решила в качестве "поощрения" не одёргивать его.
Я молча достала второй коллоквиум из своего ежедневника и развернула шуршащий листок с вопросами. Брови Муратова заинтригованно приподнялись.
– В целях экономии бумаги, времени и моих нервов. Отвечай устно, – он неохотно распрямился и нахмурился. – Поехали. Какие знаешь схемы с одной системой сборных шин?
Во мне проснулась Канделаки. Лекса опустил взгляд и торопливо заползал им по полу у моих ног.
– М-м… Не секционированная, секционированная выключателем… Соединенная в кольцо, – легкий разогрев. Он встрепенулся, как после пощечины.
– Опиши схему с двумя системами шин и тремя выключателями на цепи.
Быстре-е-е-е-е-е…
– Рассчитана на триста тридцать-семьсот киловольт, – семьсот пятьдесят! Алло… Не в курсе о стандартных напряжениях? Ох, беда… – На шесть присоединений приходится девять выключателей. Полуторная схема, в которой в нормальной режиме все выключатели включены. Недостаток… Недостаток… Ну…
Ну?! Пока он соображал, терзая губы, я тихонечко наслаждалась.
Явно сидел с моими лекциями не один час. И не один раз. Вместо бренчания…
– Ну… Если вывести в ремонт два соседних выключателя… Первых в цепи, схема не будет работать. Дороговизна…
Сойдёт.
– АПВ что такое?
– Автоматическое повторное включение выключателя для восстановления… Работы потребителей.
Я перескочила несколько вопросов.
– Что у нас с несимметричными токами короткого замыкания?
– Э-э… Метод симметричных составляющих?
– Давай.
– Любую несимметричную трехфазную систему векторов можно представить в виде симметричных систем. Одна из них – прямая последовательность фаз, другая – обратная, третья – нулевая последовательность, состоящая из трех равных векторов, совпадающих по фазе.
Муратов самозабвенно копался в мыслях, извлекая в свет формулировки, что я диктовала весь семестр.
Счётчик уважения сдвинулся с отрицательного значения к нулю. Из меня вырвался тяжелый, грузный вздох.
– Допущен.
Я вложила листок в ежедневник и захлопнула его. Всё ясно – отчисление отменяется. Мистер Кудрявая Башка что-то, да представляет и себя. Не хочу долго сидеть здесь наедине… С ним. Рожу ещё рассматривать. Убеждаться, что он хорош. Да и холодно в аудитории. Пускай идёт своей дорогой! На ту же репетицию. Подмазывается к ректору.
А мне пора поесть впервые с одиннадцати часов и посмотреть дома телевизор в гордом блаженном одиночестве.
Лекса изумлённо тряхнул кудрями, словно отмахиваясь от пчёл.
– Правда? – он спешно вскочил из-за стола, ловя ртом воздух. – И… Всё? А ещё два коллоквиума? Лекции не посмотрите?
То есть тебе этого показалось мало?.. Или страдания – твой смысл жизни?
А маниакально идеальные лекции я даже видеть не хочу! Ещё чего! Чтобы лишний раз завидовать рукам, выросшим из правильного места? Меня-то всю школу преследовала "как курица лапой".
– Всё. Зачёт в следующую субботу в десять часов. Не опаздывать, иначе передумаю.
А передумать я и вправду могла. Потому что испытывала какое-то незнакомое… Сбивчивое чувство. Неопределенности что ли…
Что я вообще ждала от этого дня? Что Муратов не выдавит из себя и слова? И устроила бы я ему веселье на старших курсах. Или наоборот… Мне хотелось увидеть, как он справляется с заданиями? Фиг его знает… Ну дальше-то что?
Он стоял с открытым ртом, всё также хмуро, как если бы услышал плохие новости. Время слегка перевалило за семь часов вечера. Ну, пора домой. Не веря своему счастью, Муратов привстал и потянулся за курткой. Я хотела было идти к преподавательскому столу за ключами…
Но у меня по-животному громко заурчало в животе.
Какой кошмар…
– Вы голодная? – изрёк громогласно Лекса и застыл с вещами в руках.
Несмотря на озноб, моё лицо по ощущениям загорелось от неловкости. Я бы и не думала стыдиться физиологических потребностей, но он так сказал… И вовсю подсматривал своими голубыми, безумными глазами.
Вообще-то, я с лабораторных сразу на совещание. А потом с тобой вот! Возилась!
– Собирайся быстрее, чтобы я закрыла аудиторию.
Я поторопилась отвернуться, копошась возле стола, чтобы не чувствовать себя мишенью его пытливого внимания. Да, я тоже человек… Странно?
Позади слышалась возня. Затем Муратов зашуршал к выходу, но почему-то не дошёл до него. Я рискнула обернуться… И тут же отпрянула.
– Вот, возьмите, – парень нацепил распахнутую куртку, за спиной повисла гитара. Из расстегнутой сумки он достал какой-то пакетик… С выпечкой? И протянул мне. – Пирожок с вишней.
Э-э-э-э-э…
Лучше бы мы не смотрели друг другу в глаза… Цунами неловкости окатило дрожью моё тело, и я бесповоротно одубела от школьного, почти допубертатного стеснения. Когда я осознала, что язык не в состоянии озвучить ни согласия, ни матерных угроз, я шокировано подняла взгляд. А там его лицо…
Лекса как-то задумчиво ухмылялся, а когда рассмотрел нечто в моих глазах, улыбка его исчезла. Он поспешил уронить взгляд в пол. Я же говорю… Я умею смотреть на людей, как на говно.
Что ты наделал?!
– Ладно… Я просто предложил. Не обижайтесь, – он стал убирать пирожок обратно в сумку.
Боже, Вилка Сергеевна… Скажи что-нибудь!
– С-спасибо. Но вдруг он отравлен.
Отлично.
– Бросьте, – кажется, теперь ему тоже стало неловко. Лекса недовольно замотал головой, сожалеюще поджав губы. – Мне же ещё ваша подпись нужна в зачётке.
У меня не получилось вздохнуть без дрожи. Но так хотелось немного воздуха в лёгкие…
– А-а-а… Так это взятка? – я ещё и припадочно хохотнула, с трудом отходя от транса, и двинулась к дверям, надеясь, что Муратов последует на выход.
– Нет! – Виолетта, заткнись! Восемнадцать рублей – просто смешно… Так я ведь и шутила?.. Да я просто на грани! Из-за какого-то долбанного пирожка с вишней… – Это всего лишь дежурная вежливость.
Да это не вежливость! Это орудие массового поражения!
Кудрявая Башка сник и обратил внимание, что я уже неистово жду его за порогом. Он, видимо, решил, что не достаточно истратил сегодня моё терпение.
– Просто мама научила быть джентльменом даже с… – он запнулся уже у самого порога, вдруг осторожно на меня покосившись. Дурень! Как ты собирался меня назвать? – С сердитыми девушками.
С девушками? Это я-то девушка? Сердитая? Кошмар какой-то… Что мне ему ответить?
Я насупилась. Дотянулась до выключателя света и захлопнула дверь. Вдох, выдох…
– А папа что, научил сачковать?
Лекса, остановившись возле меня в коридоре, как будто задержал дыхание. И я почему-то вместе с ним. По ледяной спине поползли мурашки. Это что такое?
Он сказал вдруг без привычной хрипотцы, совсем бледным голосом под звон ключей в замочной скважине.
– Может, и отец… Я вряд ли когда-то узнаю. Он… Сейчас, наверное, где-то далеко.
Где-то далеко… Странная формулировка. Я нервно сглотнула, и из моего искривившегося рта выпрыгнула шутка.
– Что, очередной космонавт?
Я закрыла аудиторию, и мы двинулись в одну сторону по тускло освещенному коридору. В соседнем крыле уже никого не было, и оттуда доносилась таинственная, почти новогодняя темнота.
Муратов удрученно выдохнул. Задумчиво закивал под каждый свой шаг, даже не глядя в мою сторону. Я успела обледенеть в ужасе перед собственной бестактностью. Мой мозг просто отключился после предложения взять пирожок. Но это, конечно, была слабоумная отговорка.
– Знаете, а можно и так сказать. Пускай будет космонавт, – прежде серьёзный Лекса непринуждённо улыбнулся и его посветлевший, но усталый взгляд оказался на моём стушевавшемся лице. Похоже, у меня теперь какая-то пирожковая травма.
На счёт отца, я с первого взгляда поняла… Что его нет. В воспитании Алексея была заметна рука мамочки, родившей единственного и талантливого сыночка-вундеркинда, которому дули в жопу. А папаша – прозаичный пьяница, отправившийся в магазин за сигаретами? Остановимся на этой версии, с позволения Муратова.
Но вот что-то жалобно и мимолетно сдавило мою грудь. Сочувствие что ли…
– Ну так что? Вы не надумали съесть пирожок? – мы спустились к кафедре. В пустом коридоре ещё горел свет, а метель за окном утихла. Муратов зачем-то шёл по пятам.
Хах.
– Спасибо, не стоит. Съешь сам. А я поем дома, – я хмыкнула и собиралась спрятаться за дверьми.
Не хочется признавать и даже думать это слово… Но… Мило.
– А вы что, не пойдёте сегодня на репетицию?
– Я планировала, наконец-то, прислушаться к твоему совету, и посетить само мероприятие. Для галочки, – только наверное уже ради виду. Потому что план-перехват музыкального номера Муратова и Гончаровой с треском провалился. – А Лизе передай, что я не против, чтобы вы выступили.
Ну вот. Поучились, можно и фигнёй пострадать. И всё же. Желчь чуть не скопилась во рту, когда я давала напутствие.
– А кто это? – я переступила через порог кафедры и нащупала выключатель.
Забавно.
– Как кто? Магистрантка, с которой у вас дуэт…
– А-а-а… – Лекса наигранно притворился, что я как-то могла воспрепятствовать его появлению на сцене. Одобряюще опустил уголки губ и закивал. Вот же говнюк… – Спасибо. Но ведь Александр Вадимович ещё в корпусе. Он заглянет на репетицию, а вас не будет. Ему что-то передать?
– М-м…
Передай, что сегодня один студент довёл меня до нервного срыва.
Глава 14 «Только его одного»
Мысленно я уже разлагалась… Располагалась на кровати. Утирала рот после жирного вредного ужина. А Муратов опять заладил про декана! То он меня выдворяет с репетиций, то щекочет нервишки визитом руководства, чтобы я… Осталась? А зачем ему это? Точно, адреналиновая зависимость!
Вот, Виолетта Сергеевна. Кичишься авторитетом, самоуважением. Вилка строгая, Вилка… Справедливая. Вообще-то, мне редко случалось менять своё мнение о студентах. Но о декане так вообще… Думаю одно, подразумеваю второе, а сама улыбаюсь и на всё соглашаюсь. Надеюсь подсидеть что ли… Заметно ли это со стороны всяким щенкам? С чего он взял, что меня можно напугать поддатым старикашкой? Вилка сама себе хозяйка! Хочу – и не иду на ваши сатанинские пляски!
– У вас вот тут… Красное, – Лекса указал на уголок своих посмеивающихся губ. – Может, остановимся? Нормально прожуете.
Я нахмурилась, на ходу уничтожая жадными укусами треклятый пирожок. Липкое варенье вытекло в пакет и попало на пальцы.
– Муратов, куда остановимся? Уже полвосьмого!
– Да не переживайте так. Сначала же старые танцы повторяют…
В быстром темпе мы преодолели переход и вышли к актовому залу. За дверью раздавались Иришкины реплики, подзвученные микрофоном. Перед входом Алексей скинул на подоконник сумку, прислонил гитару и отвернулся, чтобы снять куртку. Удачный момент, чтобы облизать сладкие пальцы. Боже, вишня – это какой-то деликатес…
Я избавилась от липкого шуршащего пакетика, не с первого раза отставшего от моих рук, скомкав его и швырнув в урну. Кудрявая Башка обернулся. Мельком осмотрел моё непринужденное, надеюсь, чистое лицо, руки и сдавленно хохотнул.
Чего такое?
– Прошу вас, – подготовившийся к репетиции парень приблизился к двери и приоткрыл её. Его учтивая и даже интимная интонация рассыпалась на сотни потрескивающих искорок в хрипящем голосе. В груди невольно заскреблось. Ох уж эта его способность, дотягиваться до невообразимо низких звуков…
Я чуть не пропустила мимо ушей неожиданно приятную любезность.
Ну конечно, если уделять достаточно времени автоматизации электроэнергетических систем, вести себя хоть немного культурно по отношению ко мне, я не стану трепать нервы. Это же очевидно! Но Лекса, похоже, впечатлился моей "добротой" на досдаче. Интонация у него… Не знаю… Алексей просто такой человек. Манерный, наслаждающийся… Своими природными данными. Пора было уже попривыкнуть.
– Спасибо, – постаралась кинуть я как можно более равнодушно.
Зал кишел танцующими студентиками. Я вошла и задержалась возле порога. При виде мелькающих ярких платьев и распространившихся по лицам, как зараза, масок сделалось как-то неловко. Муратов остановился за моей спиной, осторожно прикрыв дверь.
Почему так много нарядных девушек?
– …Три, четыре! Пустите опаздывающих в круг!.. Быстрее! И раз, два…
Иришка вещала из колонок. Я тут же отыскала её, вытанцовывающую на сцене, взглядом и поперхнулась. В одной руке она сжимала микрофон, оборачиваясь к залу, второй – придерживалась за плечо Тёмика. В моих ребрах заклубилось чувство разочарования.
Лекса уложил на переполненный подоконник вещи поверх чужих, а к углу бережно облокотил чёрный чехол. Когда я закашлялась, парень поспешил вернуться и настороженно ко мне склонился.
– Вы в порядке?
Нет! Моя замужняя подружка заигрывает со студентом…
– Твой пирожок поперек горла встал!
Словно плохо расслышав, он тряхнул лохматой головой и растеряно приоткрыл рот.
– Понятно.
Муратов поджал губы и с плохо скрываемым раздражением подтолкнул меня за поясницу в сторону круга. Я по инерции замельтешила к прогалу между двух пар.
Мда, любезности длились недолго…
– Может, вы слишком много их едите? – Лекса обошёл меня, встав спиной к центру, и сурово обернул одной рукой за талию. Я напряглась. Пара нервных клеток умерли, укрощая рефлекторный трепет, когда мы резко закрутились в вальсовом шаге.
Лицо меня точно предало. Не сумев придержать своё изумление, я уронила взгляд в район складки на свитере.
– На что ты намекаешь? – злиться на Ирку, парировать Муратову и двигаться без подготовки одновременно давалось мне плохо.
Закружилась голова. Я стала озираться по сторонам, задыхаясь от негодования, наступать на мужские ботинки. Ну и ладно! Они и так были грязные…
Лекса схватил мою отчаянно трепыхающуюся свободную руку, нагло задавая направление или же просто уводя нас от столкновения с другими косолапыми танцорами. Он будто и не уходил с прошлой репетиции.
– Я подумал, что пирожки вам надоели. А о чём подумали вы? – язвительно пробасил парень.
А-а-а, да? Этот прохвост следит за моим рационом? Хренов диетолог!
Ни о чём я не думала! Кроме того, что Иришка вечерами хрюкала в ванной от соплей и слез, думая, что мне не слышно, а теперь забывалась с малолеткой. Мне на самом деле ничего не было известно… Ну видела я уведомления от Степанова на её телефоне. Ничего такого? Но было так мерзко… А как же любимый Стас?
– Тебе-то откуда знать? Надоели или нет, – странно… Мне показалось, что у нас наступило перемирие. Что с этой дурацкой Иркой не так?.. Что не так с Муратовым? Я ему, вообще-то, долги скостила! – Ты что, следил за мной?
Лекса выдал мерзкий, "потешающийся" смешок, мимолётно закатив глаза. Мои чопорные ноги пытались догнать танец. Тот самый, без смены партнеров.
И вот, мы оказались с Муратовым спиной к спине.
– Не преувеличивайте. Просто видел ваш обед в столовой несколько раз.
– И что дальше? Я могу себе позволить питаться одними пирожками! – я так громко зашипела на ухо Лексе, что он поежился, а соседняя пара недоумённо на меня покосилась.
Да! Теперь вы все знаете моё обеденное меню! Правда, я вас не знаю…
Мы снова обернулись лицом к лицу.
– Можете.
В подтверждение Муратов вонзился кровожадным взглядом в мои глаза. А затем, не утруждая себя излишними сомнениями, скользнул непристойно ниже. Я ахнула. Воздуху стало неуютно в моих лёгких. Перед вальсовым шагом был ещё один разворот спиной к спине, на котором я, как в замедленной съемке оглянула оживлённый зал. Но эта секундная передышка не помогла, а только долбанула меня по башке щекотливой правдой.
Мне так нравилось, что он на меня смотрел…
Мы принялись вальсировать. Окна, люди в пёстрых костюмах, зеркала превратились в длинные смазанные линии, мерцающие вокруг его лица, непривычно лишённого маски. Я уже плохо реагировала на передвижения, стараясь позаботиться о дыхании. Чувствовала только полусвободные, но настойчивые объятия и, наверное, предсмертную гипотонию. Студент, закусив губу, неприкрыто разглядывал мою шею, грудь, а затем переключился на бёдра, которые я последнее время с трудом пропихивала в старые джинсы. Лекса умудрялся и вести меня, и демонстративно склонять голову то в одну, то в другую сторону, попутно сжимая пальцы на моей спине. В эти же моменты он слишком пошло облизывал губы, и так я в будоражащих волнениях поняла, что Муратов находит меня привлекательной.
Боюсь догадаться, о чем он разрешил себе подумать…
Да, Лекса и прежде позволял себе вольности. Но этот интимный оценочный взгляд… Особенно на фоне бесячих двусмысленных выходок, в которых я старалась слепо видеть только отвратительное воспитание. Особенно на фоне нового Иркиного развлечения и участившихся воспоминаний о предприимчивом Лёне… Многоговорящий взгляд Алексея, каким, очевидно, пожирают вожделенную голую женщину, вынудил меня усомниться, что я действительно пришла в одежде. И мне стало ужасно неловко. А ещё… Невыносимо приятно. Сердце медленно запульсировало в ушах, а весь реальный мир поплыл в глазах.
– Наверное, подруги считают вас ведьмой, – неужели я это слышу…
Комплимент? После стольких зрительных пыток Алексей изящно избегал упоминания слово "фигура". Но смысл я усекла… Упоение затерзало моё тело.
Забыл о своём дружеском предостережении не влюбляться?
– У меня нет подруг, – решила я соврать. По крайней мере, от обиды на Иру показалось, что это действительно так. Или от страха его прикосновений, колотившего ладони.
Муратов мог почувствовать, держа меня за руку, как она трясется. И когда он начал мучительно мягко переминать мои пальцы, будто замеряя по ним пульс, уголки его злодейски красивых губ дрогнули. Я обмерла. Если оставались сомнения…
Это был слишком властный, волнующий жест, чтобы не разглядеть в Алексее заигрывающего мужчину. Но слишком невинный, чтобы утолить нахлынувшее возбуждение. Пульс начал резко набирать обороты, давя на виски. Внутренняя сторона бёдер вспыхнула жаром. Источник моих ежемесячных женских проблем напомнил о себе впервые за последний год, как о тоскующем по ласке, обделенном участке тела.
Происходило что-то недопустимое.
– У меня тоже нет друзей. Хоть в чем-то мы с вами схожи.
Трудно сказать, что изменилось в его лице, но теперь парень выглядел чуть менее хищно. Незначительная ложь показалась мне удачным ходом, потому что я испытала окутывающий восторг от его выводов.
И раз уж мы настолько откровенны сегодня…
– Слушай, извини за бестактный вопрос, – я чуть крепче сжала левую ладонь на его жёстком плече. Пришлось отыскать ещё немного смелости, чтобы осмотреть произведение искусства, которое Алексей носил вместо лица. Его густые брови удивлённо поползли вверх. – А кто ты по национальности?
Излишнее любопытство. Но такое непреодолимое…
Муратов взял паузу, пока танец предполагал отворачиваться по разные стороны. Я ждала. Затем мы снова напряженно сцепились в вальсе, но по тому, как острый блестящий взгляд его превратился в волчий, недобрый, я поняла, что мне стоило помалкивать.
– Латинос.
Лекса выглядел строго и более, чем искренне. Я же, любуясь его светлыми глазами и будто раскрашенными черной гуашью ресницами, ожидала услышать что угодно, кроме подобного…
– Серьёзно? – я чуть не остановилась посреди зала.
И поэтому такие кудри? Подождите-ка… А почему кожа не…
– Вы такая доверчивая… Я пошутил.
Муратов хохотнул и недовольно покачал головой, смотря словно в самую душу. А я толком не успела отреагировать…
– И три, и четыре. Закончили! Здравствуйте, дорогой Александр Вадимович! Проходите, пожалуйста…
Хотелось истерично засмеяться, чтобы испустить напряжение, но этим бы не обошлось. Столько всего навалилось. Совещание, Ирка с Артёмом, досдача с Муратовым, его сценическая амнистия, тупые неуместные шутки, секреты и… Неотесанный флирт. Не хватало только декана на этом празднике.
