Текст книги "Маска (СИ)"
Автор книги: Марина Лётная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
Шах и мат, Штирлиц! Ты ещё никогда не был так близок к провалу!
Его лицо, насколько оно было видно, и не дрогнуло. Меня вновь бросило в холод. И что мне это даст?..
– Нет с собой, – просипел Алексей одним обезличенным шёпотом.
Ах, значит, что-то даст! Я не сдержалась и хохотнула в голос.
Ну всё, дружок! Ты пойман с поличным!
– В таком случае… – я деловито отодвинула листок на его половину стола и поправила жилет. – Наш разговор окончен. Я не стану продолжать с вами беседовать. Может, вы не тот, за кого себя выдаёте?
Черноглазый угрожающе уставился мне прямо в душу. Не моргая. Я попыталась ехидно улыбнуться, ощущая, как губы непослушно подрагивают, мешая мне самоутверждаться. Но он молчал.
Гипнотизировал меня и молчал.
Наконец, кривая невыносимая улыбка оставила меня в покое, и я невольно сглотнула. За плечи схватился уже знакомый необъяснимый страх…
То в жар, то в холод!
Гипнотизёр встал. Стул со скрежетом отодвинулся. Позади затаилась целая аудитория зрителей…
Парень потянулся к медицинской маске, уверено содрал её и учтиво положил в мусорное ведро под моим рабочим столом. На знакомых пухлых губах заиграло одно выражение…
«Вы выиграли»
Я ЗНАЛА! Я ТАК И ЗНАЛА, ГРЕБАНЫЙ ТЫ ОБМАНЩИК!
Мне сейчас понадобится тонометр…
Парень молча снял капюшон, стянул головной убор – из-под него рассыпались кудри, – шапка отправилась мне на стол.
Я приходила во всё большее потрясение…
– А глаза? – аудитория наполнилась звонким хохотом.
Вы ещё существуете?
– Хорошо! Глаза тоже, – издевательски низкий голос, который вовсе никуда не пропадал, заставил меня поперхнуться.
Лекса залез грязными пальцами к себе в глазницы и быстро выковырял линзы. Последний атрибут своего перевоплощения он неэстетично уложил прямо мне на журнал и кисло улыбнулся. Аудитория оживилась, люди стали шептаться.
Я впервые увидела этого засранца без маски… И поняла.
Если Господь когда-то и существовал – он выглядел именно так.
У него было божественное лицо…
– Вы меня рассекретили. От вас не скроешься.
Я захохотала. Громко и нервно.
Да… За всю учебную практику с таким я столкнулась впервые!
– Ты?! Ты на полном серьезе думал, что я не пойму?
А ведь линзы кардинально меняли впечатление… Словно два разных человека. И всё-таки, узнав, какой он с чёрными радужками, я не могла отделаться от мысли, что у Лексы были смешанные корни. Одна фамилия говорила о многом! И этот его псевдоним…
Глубокий карий подчеркнул внутренние уголки глаз, посаженные чуть ниже внешних. С ним ярче выделялись злополучные ресницы и брови.
Только светлые глаза сильно сглаживали этот колорит. А я уже не могла отделаться от сегодняшнего впечатления…
– Да я и не надеялся, – Лекса вместе с линзами будто снял с лица морок. Он просиял в насмешливой обезоруживающей улыбке. – Но это всё, что я мог предпринять. Согласитесь, находчиво?
– Глупо! – я зашлась раздражением и заглянула в журнал, где теперь рдело его имя. Решил обвести меня вокруг пальца? Не вышло, Кудрявая Башка…
Какое щекотливое наслаждение – видеть эту фамилию в своём журнале посещений… Пока я упивалась самодовольством, пришло осознание.
В моей власти было собственноручно довести Муратова Алексея до отчисления! Повод был, да ещё какой!
Взгляд остановился на линзах, от которых намок уголок бумаги и расплылась синяя ручка… Я поморщилась.
– Ну, объясни теперь. Что за цирк ты устроил?.. И убери это с моего стола!
Глава 11 «Левитация»
Совершенно беззастенчиво, но почему-то брезгливо, Лекса двумя пальцами уцепил свой актёрский скраб и выкинул в ведро вслед маске.
Интересно, Его Величеству мерзко, а что должна была испытать я?
– Ну вы же знаете теперь, – парень горделиво задрал свой аристократический нос. – Я не посещал ваши занятия… Зато успевал на репетиции, а вы стали организатором бала. К сожалению…
Что?! Жалко в попке не доросло ещё! Сожалеет он!
Я не выдержала и злобно насупилась, когда взглянула ему за спину. Будущие должники беззаботно посмеивались.
Скоро наступит и ваша очередь!
– В первый день репетиции я опоздал. А когда поднимался по лестнице, услышал, как вы говорили про курсовые по электротехнике. Понял, кто вы такая… Решил, что мне нужно перестраховаться. Спрятал лицо и собирался быстро пройти мимо. А вы до меня… Докопались.
Вау, сколько гремящих басом слов изверглось в аудиторию. Эхо подметало последние пустые ряды. Мне же не послышалось?!
– Что я сделала? – ехидные вырывающиеся смешки заполнили аудиторию. – Повтори-ка.
– Вы меня задержали и… Устроили допрос с пристрастием! – на секундочку невозмутимо улыбающийся Лекса поджал губы, раздумывая над своей речью. Но по-моему, выходило у него всё гаже… – А когда вы следом вошли в зал… – тут он недовольно тряхнул головой, не подобрав приличное описание. Да у нас проблемы, к тому же, со словарным запасом… – Ну, я понял, что вы организатор. И хорошо запомнили меня…
"Допрос с пристрастием", "докопались"… Такими категориями можно было мыслить только мне! Ты что-то перепутал, Кудрявая Башка. Неужели рассчитывал сдать зачёт?.. После всего этого плохо отыгранного концерта и нефильтрованной речи в мой адрес?
Ох ё… Реально больное самолюбие.
– Да, запомнила. Ты хлопнул дверью у моего носа, хамишь мне в который раз. Не посещал занятия полгода, явился в конце семестра в образе больного… – я обиженно ткнула пальцем в его сторону. – Позволил себе обмануть преподавателя. Наверное, ещё и на отличную оценку рассчитываешь?
Новоиспеченный Алексей с виду ничуть не застыдился, продолжая нагло пялиться. Внешность, конечно, у него была удивительная. Я до сих пор пребывала в лёгком одурении. Нечестные по отношению к окружающим людям, правильные черты – были такими только на первый взгляд. Скрывалось за ними и что-то незнакомое мне прежде. Дикое, ригидное. Глаза голубые и честные, но жгучие. Тонкий нос, вроде бы имел едва заметную горбинку. Губы, как у капризной девчонки!
Была в его внешности перчинка. Не знаю… Но это не портило парня. Наоборот… Его родители, что – инопришеленцы?
Мне так хотелось спрятать от самой себя напрашивающуюся мысль. Понятно и вроде даже… Честно? Что он отличник…
Да бред! Эта его вездесущая башка… Бестолковая!
БЕСТОЛКОВАЯ! И кудрявая, как у Той Пуделя… Ладно. Вовсе нет! Как у кокетливой девушки, закрутившейся на плойку!
Его рот вдруг уверенно зашевелился.
– Мне нужна пятёрка. Я выучу всё, что нужно.
Ах, нужна ему! Пятерка! По посещаемости заметно, какой он ответственный! Я нырнула взглядом в журнал, не понимая, куда смотрю.
– До сдачи зачёта тебе, как вечному двигателю до первого закона термодинамики! Сначала перепишешь все пропущенные лекции и прорешаешь коллоквиумы, – ишь, шустрый какой! Отшкрябав от стола свои записи, я скрутила их и угрожающе похлопала по свободной руке. И всё-таки! Таких, как ты, нужно наказывать. – Посмотрим, заслуживаешь ли ты хотя бы допуститься.
– Я переписал лекции! – парень решительно обернулся в сторону своего стола.
Злость зашкалила внутри меня, чуть ли не брызжа столпом из горячей башки. Я схватилась за лоб и шлепнула журналом по столу.
Переписал он лекции! Посмотрите! Своим этим почерком человека без личной жизни?
Лекса вернулся побледневшим взглядом к моему лицу.
– В среду покажешь. В пять часов у меня будет совещание во втором корпусе. Дождешься. И будешь писать коллоквиумы. При мне! Все!
– Кроме последнего? – он издевательски ухмыльнулся и утащил с моего стола свою до неприличия вылизанную образцовыми буковками бумажку. – А сколько это займёт по времени?
Он спрашивает? Нет, он спрашивает? У меня??? Колбаса деловая!
– За сколько напишешь, столько и займёт! Даю единственный шанс.
Где вообще чувство такта? Музыкой вроде занимается! Я иду бесстыжему олуху навстречу, а он торгуется!
– Хорошо… Просто в семь репетиция бала, помните?
А-а-а, репетиция… Ну тогда да! Пять автоматом!
Я оскорблено захлопала ресницами, шумно перерабатывая воздух в углекислый газ.
– Ну, это, конечно, важнее, чем моя дисциплина… – первые парты схватились за животики. Ох, и надоело же мне возиться с Кудрявой Башкой! Пора его уничтожить!
– Просто… Я думал, вам нужно быть на ней. Вы же сами приходили прямо к началу два раза, – Лекса многозначительно поднял свои идеально причёсанные брови.
Говнюшонок! Намекает мне на то самое предложение исполнить надзирательский долг в день бала…
Уж разберусь, как распорядиться своим временем без чужих советов! А вот как распорядился временем ты…
– Я помню. Будем надеяться, что ты успеешь до начала репетиции… А теперь расскажи, где пропадал во время моих занятий? Справка есть какая-нибудь?
Хоть жопу ей подотрёшь!
Лицо Лексы приобрело серьезное выражение.
Ну-ка, удиви.
– Нет… Я играю в группе и по субботам хожу на репетиции в бар. Я там работаю…
Так это же достойная причина! Что же ты сразу не сказал?!
Увы. Мы не сэкономили на туалетной бумаге. Из последних сил я шумно вздохнула. А это означало, что электрические импульсы между нервными клетками перемкнуло, и сейчас я завизжу, как пожарная сирена. Всем бежать!
– Всё! Уйди! Не хочу больше тебя видеть! – я строго тявкнула и указала в сторону парт. Божественная энергия! Кто там у нас по списку… – Абарина, идёмте ко мне со своими лекциями…
– Мы же договорились на среду? – Кудрявая Башка пододвинулся ближе, взволновано заглядывая мне в глаза. Ха…
Ничего не смущает? У преподавателя есть имя, вообще-то!
И вообще-то! Я не договариваюсь со студентами. Я их вынуждаю!
– Посмотрим, найдётся ли у меня время. А сейчас! Ваше время закончилось!
Я зло зарычала, вдруг почувствовав во рту незнакомое сочетание букв. Мне не нравилось обращаться к Кудрявой Башке на "вы", даже если это звучало, как колкость. Он не достоин таких почестей…
Топай отсюда! Балалаечник!
К моему столу подошла та единственная девочка с потока и неуверенно опустилась на стул. Возмущённый Муратов сложил руки на груди и, как коршун, выжидая над хлипкой фигуркой, вонзился в меня взглядом. Всё, заняли твоё место.
Поплакать не забудь.
– У вас сплошные пропуски, поздравляю, – без лишних церемоний я схватила тетрадку из рук напрягшейся девушки, нервно развернула, делая вид, что супер-занята, и увидела уродливые каракули. Жалкие два листочка на первом занятии она исписала…
Пу! Может, эти двое тетрадями поменялись?!
***
Успокоиться у меня никак не получалось. Вся суббота трансформатору под слив! Я устроила приём для утопающих, каждому уделила минутку для допуска к зачёту, а Кудрявая Башка всё сидел вдалеке и угрюмо глазел. Ковырялся там в своей сумке – надеюсь, он не умел шить. Иначе в моём серванте просто не хватит места для очередной куклы вуду!
За вопросами и очередями не так уж и медленно прошла последняя пара, а затем было принято решение разбежаться на десять минут пораньше. Что их держать, когда все получили свои диагнозы…
Нет, я не добрая. Просто устала от пристальной слежки. Ещё бы бинокль достал!
Толпы схлынули с амфитеатра. Я теребила ключи и ждала, когда студенты вывалятся за порог. С Муратовым мы расходились медленно, сцепившись упрямыми взглядами, словно предвкушая словесный дуэль на следующей неделе. Для пущей убедительности он угрожающе щурился, а я побаивалась, что он задержится и начнёт качать права. Да не стану я изворачиваться… Потреплю немного нервы и приглашу на кафедру доставать долги. Правда, на последнем пункте все спотыкаются…
На удивление, аудитория быстро опустела. Муратов вместе с хвостом очереди молчаливо скрылся в дверях. Удачно в среду тебе облажаться!
Напоследок, я осмотрела теперь одинокие ряды, свой стол, представляя, как забавно выгляжу, проводя занятия…
Она была величественна и строга! Поразительно умна и невыносимо справедлива!
Кандидат технических наук, доцент, Уварова Виолетта Сергеевна.
Я довольно ухмыльнулась и двинулась к выходу.
Иришка, как чувствовала – кстати, она упорно игнорировала расписание ВУЗа, – атаковала мой телефон. Расправляясь с замком, я не торопилась принимать вызов. Но вибрация в кармане не утихала и, кажется, звонок начал повторяться.
Я потопала вниз по ступеням и недовольно приложила телефон к уху.
– Аллё? Чё названиваешь?
– Вилка! Я думала ты не возьмёшь… – а нафига тогда звонить… – Слушай! Как будешь домой собираться, захвати пакеты из актового зала с тюлями. Пожалуйста…
Ну всё. Нанюхалась дома Мистера Троппера.
– Зачем?
– Да я хочу их постирать…
Вот эти пылесборники в моей новой машинке? Конечно, можешь даже не спрашивать.
Я не выдержала и цокнула.
– А чего вчера не забрала? – я спустилась на несколько этажей и направилась на кафедру за вещами, фантазируя, как Иришка тащит в метель тюки.
– Ты меня торопила… Ну возьмёшь, нет?
Устроила работничка на свою голову…
– Ну-у… Ладно. Не ожидала, что ты настолько хозяйственная…
Иришка запищала в трубку благодарности и побежала дальше крутиться на кухне. А я закатила глаза, поняв, что придётся спускаться к главному входу за ключами от актового и идти через переход.
На кафедре я упаковалась в пуховик, набила новую, ещё не драную сумку всё теми же курсовыми и направилась по поручению Ирки. А уже на выходе из актового зала, нагрузившись мешками с тканями, я поняла, что это самая идиотская просьба, на которую я могла согласится…
Из корпуса я выкатилась, как снеговик с четырьмя лишними комами из каких-то вонючих сумок, перекрывающих мне обзор. Дороги под ногами вообще не было видно, повсюду торчали тюли. В это время у студентов заканчивались занятия. Цыплячьими шагами я попыталась в потоке выплывающей из университета толпы направиться к остановке, но быстро поняла, что лучше не смешить народ. Лучше заказать такси.
Ну Иришка, блин! Мартышка!
Я потеряно остановилась на краю расчищенной дороги и, похрустывая снегом, обернулась к универу. Лучше подгребать к правому выезду, чтобы свалить там мешки и спокойно дождаться водителя. Придётся идти в обратную сторону.
Уже раздраженно вздыхая, наблюдая, как клубится у рта тёплый пар, я подтянула сумки и деловито отправилась через бывшие летом клумбы напролом. Вот нельзя же было позаботиться об этом самостоятельно! Нет, нашла всё-таки, что на меня делегировать!
Не уверена, но, возможно, я бубнила вслух. Потому что моя претензия перешла на визг, когда ногу повело на льду, и я взмахнула ботинками кверху, а макушкой к подножию МПТУ. Прямо в кучу снега, которую намело ночью на огороженные бордюром клумбы.
– Ма-а-а-а-амочки!
Я взлетела в воздух, одно мгновение "левитируя", и успела подумать, что фасад универа облетел. Ему давно требовался ремонт… Долбанная бюрократия!
Вместе с круглыми мешками я гулко ухнула рыбкой в жёсткий снег. Верхняя и нижние челюсти клацнули друг о друга, а затылок, провалившийся в капюшон и пробитое под размер головы отверстие в сугробе, жалобно заныл. Темнота…
Честно говоря, не хотелось открывать глаза. Вдруг, надо мной столпились знакомые студенты… Или ещё хуже – никто.
Но на моём сморщившемся лице ощутилась чья-то тень, спрятавшая меня от насмехающегося тёплого солнца.
– Кхм… Вы там не умерли?
Ты там охренел?
Я тут же вынырнула одной шеей из капюшона, накрывшего мой лоб, и с усилием сосредоточилась на голубых радостных глазах. Ну и кто, вы думаете? Лекса с высока рассматривал меня в позе зю. Его голос напомнил мне, что я как минимум не попала в рай!
Муратов едва сдерживался, чтобы не заржать, кривя губы. В какой-то момент даже прыснул, но мне было заметно, как он продолжал бороться с позывами смеха.
Дебил, помоги мне!
Мы выжидающе смотрели друг на друга – он сверху, я снизу. Мне стоило сделать вид, что я прилегла позагорать, но он встал столбом, загородив солнце.
Не предлагая помощи, но и не оставляя меня в гордом одиночестве, он вдруг задумчиво поковырял носом ботинка снег. Как будто у него есть какое-то преимущество! Я и загипсованная от носа до пяток смогу завалить его на зачёте…
– Вам помочь?
Разродился! Лекса самодовольно улыбнулся, издевательски высоко предложив свою руку.
Я брезгливо уставилась на ладонь в той самой беспалой перчатке. Она заслонила мне обзор ненавистных кудрявых прядей, выглядывающих из-под вязаной шапки.
Весь в чёрном, как будто на похороны мои собрался! Не на мои ли?
– Нет…
А что, я могла ответить иначе? Я покрепче обняла свои набитые сумочки, словно в них заключалось моё единственное спасение.
– Хорошо. Счастливо оставаться.
Засранец заранее знал, что услышит…
Вовсю улыбающийся, счастливый Лекса развернулся и безжалостно зашагал вдоль корпуса. Не быстро, конечно – скользко же. И ведь никто! Никто даже не вызвался вместо него… Не успев толком и подумать, я схватилась голой пятерней за шмоток снега, смяла его. Собрала в кучку все оставшиеся силы, чтобы приподняться, и швырнула в спину Муратову.
Снежок прилетел прямо в его голову, а я, быстро меняя ликование на ужас, втянула воздух и рухнула обратно, в сугроб.
Не знаю, что это было… Обдумаю попозже.
Сквозь головокружение, я увидела, как парень замер посреди дороги, не поворачиваясь. Наверное, он был в ступоре, что буквально получил по башке от преподавательницы. Надо же… В яблочко! Жалко не было видно его прифигевшего выражения лица… Я устала от торжествующей спеси на наглой морде!
И вдруг он, так и не избавившись от ухмылки, превратившейся в кровожадную, резво обернулся, уже направляясь ко мне.
Сердечко моё заклокотало от страха… Точно прикончит сейчас!
Лекса уверенно приблизился. Обдав меня тёплым дыханием, легко привёл в равновесие, одёрнув горячими цепкими пальцами за ледяные руки. У меня промокла жопа. А голова даже не думала кружиться. Он раздраженно схватился за сумки, валяющиеся возле следа на снегу в форме гусеницы, и вручил их мне, не справившись о самочувствии. Потом ещё и с силой отряхнул мою куртку, как это делают мамочки бесящимся на улице детям. Размазал растаявший снег по спине и заднице и, недовольно вздохнув, грозно уложил руки на свои бока.
Пока я пребывала в трансе от его непредсказуемого поведения, Лекса нагнулся к моему уху.
– Кажется, вам нужны новые сапоги. Эти какие-то скользкие…
– Что?
Он распрямился и вдруг прорычал прямо мне в лицо.
– Или новый пуховик? Чтобы в следующий раз не больно было падать?
Я охреневше уставилась в бледнючие, кажущиеся сумасшедшими глаза.
– Муратов, у тебя сотрясение?
– Нет! Я пытаюсь уточнить, что я должен вам купить, чтобы вы меня не завалили на зачёте!
Глава 12 «Опять двойка»
Кое-как провернув ключ и с силой пнув ногой дверь, я ввалилась в квартиру. Повеяло теплом, запахом домашней еды. Створка шлёпнулась о покоцанную стену. Иришка с детскими косичками, поварешкой в руке и заляпанным фартуком торопливо выбежала с кухни.
– Виолетт, у тебя всё нормально? Ты чего шу… – ну как тебе сказать…
При виде меня подруга зажалась в угол прихожей.
– Я поскользнулась на льду и упала! – её лицо тут же исказилось в жалобном сострадании. Но она заметно боялась подобрать своё барахло, что я всё-таки дотащила. – Промокла насквозь! Еле влезла в такси с этими сумками! И Муратов… ОПЯТЬ! Опять он! Скотина…
Уже не сдерживая свои животные потребности драться, я пнула одну из сумок так, что она улетела на кухню, и зарычала. Ирка обалдевше захлопала пушистыми ресницами.
– Э-э-э… Я там… Это… Макароны по-флотски готовлю… Пойду… Помешаю фарш.
– Стоять!
– Пригорает уже…
– Ира! Стой!
Подруга медленно скрылась за косяком, с подозрением рассматривая меня, словно узнала маньяка в розыске. Рвано выдохнув, я вжихнула молнией куртки и громко сбросила на пол ботинки. О чём она вообще думает? Что я истеричка? Да у меня нет сил взять себя в руки! «Я пытаюсь уточнить, что я должен вам купить»… А я пытаюсь не сесть в тюрьму за особо тяжкое!
До дрожи щекотливая злоба мешала дышать. Я распиннала мешки, попутно разъясняя им вслух, что лучше сейчас не мешаться на моём пути, и затопала к диванчику на кухне. Рухнула под скрежет пружин. Душно! Дотянулась до форточки и снова уселась, уложив на груди руки. Дурацкие наэлектризовавшиеся волосы! Долбанная шапка! Уродский носок на голову!
Я взъерошила шевелюру, и без того, живущую своей жизнью, вернула руки в положение «не подходить, целюсь с локтя» и насупилась. У Ирки совсем не получалось делать вид, что бульканье половником в макаронах – неотложная необходимость.
– Боюсь спросить… Что на этот раз он натворил.
Как точно подмечено! Дело вообще было не в тюлях, которые ты вчера бросила в зале!
Задыхаясь в не достаточно подходящих описаниях, я беззвучно зашевелила ртом.
– Стой. Пока ты не начала… Возьми пиво из холодильника.
Ни хрена себе.
Иришка, наконец, обернулась и указала уже жирной лопаточкой в сторону мирно гудящей в углу техники. Я сбивчиво проморгалась, но послушалась.
Встала. Открыла присосавшуюся створку и согнулась над полупустыми белоснежными полками. Обалдеть… Вот это она его отдраила! За спиной послышался смешок.
– Разливай, давай, жидкое золото.
После такого радушного приёма в своей же квартире я невольно смягчилась и даже растерялась.
– Чистота… Какая. Он при покупке таким не был.
Ирка выставила на стол натёртые до блеска фужеры для вина.
Эстетичный обед намечался.
– Я надеюсь, ты сейчас хорошенько подумаешь и профильтруешь свой базар. Тебе ещё утверждать «скотину» на выступление…
Так и не материализовавшаяся улыбка на моём лице спряталась поглубже, за сжатыми в полосочку губами. Кхм…
– Да я каждый, блин, раз на грани того, чтобы разрешить. А он всё выкрутасничает! – готовая бить себя кулаком в грудь, я заискивающе заглянула в Иришкины веселые глазки. Нет ли там хоть капельки понимания… – Ты знаешь, что на самом деле его зовут Алексей? И учится он на третьем курсе в группе сетей и станций?
Эта сенсация истязала меня смачным, наиприятнейшим чувством победы.
– Провела расследование, всё-таки? – подруга хохотнула, выключила все конфорки и принялась процеживать макароны через дуршлаг. Я наполнила бокалы.
Были сомнения?
– Провела-таки! Ага! Это чудовище полгода не ходило на мои занятия! Заявился сегодня в последний день, в линзах, в медицинской маске на полморды, в шапке, в капюшоне. Обезьяна! Сидел на последней парте, пытался схлопнуться. Думал, не узнаю его! И ведь считал себя самым умным! Целый один раз посетил мои лекции! Щас, Вилка его по головке погладит, допустит к зачёту… – успевшая пригубить разлитое по бокалам пиво Иришка пшикнула напитком по воздуху. Смешно ей… Что смешного? – Уму не постижимо! Быть таким обнаглевшим идиотом! А ты ещё защищала его! Говорила, что он хорошо учится! А я сразу поняла, как он оценочки свои зарабатывает!
– Офигеть! А обезьяна-то находчивая оказалась, – Ирка расхохоталась в голос, закинув голову с расплетающимися косичками.
Бесит!
И вообще! Зачем она всё время повторяет мои оскорбления?..
– Не вижу поводов для комплиментов! Я дала ему шанс! Дополнительный день для сдачи долгов! А он меня в снегу оставил валяться!
Кажется, от её шакалистого смеха вздрогнули стены на кухне.
– Он тебя что, толкнул в снег? – жадная до сплетен Иришка нетерпеливо схватилась за бокал, пытаясь запить свой мерзкий хохот.
– Нет! Я же говорю! Я упала, а он проходил мимо! И просто поржал надо мной! Как ты сейчас…
Пищащая чайкой Ира оказалась где-то под столом, пока я выжидающе побултыхала пиво в своём полном бокале. Что-то уже и не хотелось пить…
Ну ещё посмейся, давай-давай. Твоя подружка могла оказаться в больнице!
– Я даже представляю, как ты завизжала, – послышалось где-то с пола. Подруга распласталась по пропылесошенному ковру, кряхтя и сжимая свой вздрагивающий живот.
Клоуниха!
– Я не визжала!
– Нет?
– Да я до сих пор в таком шоке от его поведения… Знаешь, что было потом? – заикнувшись о продолжении, я осеклась. Снежок в голову – слишком постыдная часть истории. Бр-р-р. Меня передёрнуло. – Он вернулся!
– Вернулся? Просто взял и вернулся? – да, блин! Пробудилась совесть! Ирка встала на колени, облокотившись подбородком о столешницу. – А ты всё также лежала на асфальте?
Женское личико сморщилось от очередного приступа смеха.
Ну и сучка же!
Я, наконец, схватилась за бокал и осушила половину залпом. Невозможно слушать её лошадиный ржач на трезвую голову.
– Лежала! Он меня поднял, как будто я булыжник! Отряхнул куртку, не спросив, можно ли вообще ко мне прикасаться! Зато спросил, нужно ли мне купить новые сапоги… – ошалевшая Ира уже втягивала воздух, готовясь противостоять удушью от хохота. – Прикинь. Это взятка такая! Новые сапоги!
Пока развеселившаяся подруга пыталась угомониться, катаясь по полу, я попивала порцию пенного и даже позволила себе полюбоваться заснеженным двором, на мгновение улыбнувшись. Да, было в этом что-то… Забавное. Если бы не дерзость студента по отношению к преподавателю. А преподаватель – это я.
На город обрушилась метель.
– Всё! Всё… – тяжело дышащая Иришка уселась на стул. – Я поняла. У вас особые… Высокие отношения. Больше я не буду просить тебя пустить Лексу на сцену.
Вот и славненько!
Мы принялись наворачивать макароны.
Ирка, вдоволь обсмеявшая мое пикирование в сугроб, действительно больше не заикалась про Муратова.
Зато заикалась я! Меня припекало чувство неудовлетворения, желание вернуться в тот момент и разъяснить ему нормы поведения. Какое право он имел так разговаривать с преподавателем? С человеком, который старше его, выше по статусу в университете? Что за фривольность? Обсмеять женщину, поскользнувшуюся на льду! Оставить в беспомощном положении! И это после провального, мерзкого вранья на занятиях! Зачёт он мне сдавать собирается! Где воспитывают таких засранцев? Хотела бы я посмотреть в глаза его родителей!.. Да… Да…
Да во вселенной не придумано подходящих оскорблений для этого ирода!
Иришка многозначительно молчала. Я то и дело забывалась и вставляла пару копеек вслух, но она почему-то совершенно не реагировала на мои угрожающие присказки. Всю субботу! И от этого становилось… Неловко. Я бубнила, утыкалась в захваченные с кафедры курсачи, а ближе к вечеру – чаще в телефон, потому что проверять работы под пиво сделалось лень. К воскресенью, после продолжительного муторного сна я научилась делать вид, что меня не волнует никчемное происшествие с падением. Но в мыслях… Я унижала его и ставила на колени. Видела во всех возможных интерпретациях, как Муратов приносит свои искренние извинения. Как его фамилия и имя пестрят в списках на отчисление.
Мне не терпелось увидеть его провал. Приложить невзначай к этому действу свою руку. Хотя бы палец!
Поэтому я даже потратила время на подготовку персональных коллоквиумов для хитренького Алексея Муратова. Чтобы, не дай Бог, он не умудрился спросить уже прорешенные варианты у одногруппников.
Молись, парень, чтобы уйти в среду с нашей встречи без психологических и физических травм!
Неловко, когда накопившееся напряжение отступает только под градусом. Воскресным утром, в шесть часов я подскочила с кровати с пересохшим ртом. Биологические ритмы не обмануть – они лучше меня предчувствовали, какой Армагеддон начнётся на кафедре с понедельника. Я разбудила недовольную Ирку ещё затемно, и мы пошли за водой в ближайший круглосуточный продуктовый. А там – увидели новогоднюю мишуру и, как пещерные люди, набрали полную корзину шуршащих гирлянд.
Улицы тонули в сугробах, во дворе пищали снегоуборочные машины. Вдруг откуда-то взялось настроение праздника.
Из осторожных разговоров я поняла, что мы будем отмечать Новый год вдвоём с Иркой, в моей кстати отмытой квартире. И от этого ей точно было грустно, ведь прежде Ира не изменяла традициям проводить новогоднюю ночь в компании Стаса и ещё сотни незнакомцев, собравшихся в ресторане. А мне почему-то было хорошо. Не хотелось тащиться в людное место. Жалких выходных, проходящих в работе, и так не хватало, чтобы насладиться домом. Может, это и эгоистично…
Курсовые, курсовые, курсовые. Тюли, тюли, тюли. Стирали и сушили в четыре захода!
Воскресенье – самый грустный день на неделе – промелькнуло, как нечаянный взмах Иркиных ресниц. Они, кстати, осыпались на подушки, пока подруга спала. Что-то для линьки ещё не сезон. А потом начались скучные, трудовые будни.
Но помимо разыгравшегося новогоднего настроения и мечтах о расправе над Муратовым, воскресенье запомнилось ещё одним странным, почему-то для меня неприятным инцидентом. Спрашивать подробности было стыдно, хотя Иришка давала мне кучу поводов до самой среды – всё напоминала и напоминала про репетицию. А я случайно увидела любопытное сообщение, пришедшее на её телефон…
От Артёма.
***
– Вы освободились? – споткнувшись о порог, я выпрыгнула с кафедры, ловя выскальзывающий из рук смартфон.
Полтора часа Александр Вадимович мариновал нас на совещании. Я выходила последняя, с пунцовым лицом, от отражения которого в зеркале я даже шарахнулась. На ходу изучала свежее письмо, доставленное на мою электронную почту уже из деканского кабинета.
«Вилеттуся Сергеевна, пересылаю вам положение о новом учебном плане. Утвердил:):):):):):)
С уважением, декан электротехнического факультета, Фросин А.В.»
И кто научил его ставить смайлики?! Ах да!..
Это же я!
Мне удалось перехватить взмывший в воздух телефон и зажать между руками и ежедневником. Жеманная фигура, недовольно и устало облокотившаяся о стену, вдруг двинулась на меня из темноты.
– Помните? Сегодня среда. Мы договаривались…
Очереди должников. Возня с документами. Разработка модулей для релейки, с которой теперь Александр Вадимович носился, как ток по кабелям. Слежка за посещением мероприятий. Лекции и лабораторные. Укороченный список того, за что я была ответственна…
Столько дел, столько дел!
Гордо повторяла я себе, поворачиваясь в сторону Муратова.
Может, ну его?
Такую бессовестность трудно спустить с рук. Я, конечно же, помнила об уговоре и всё это время злорадствовала. Бедняга! Ждал, как преданная собачка, моего появления.
– И тебе «здравствуй», – в коридоре было как-то мрачновато. Но дерзкую приветственную улыбку я разглядела. Это слегка выбивало из колеи и вынуждало суетиться. Последний раз он так сиял, когда я растянулась у него под ногами… И кажется, мы оба сейчас об этом вспомнили.
Мне непроизвольно захотелось проверить рукой свой копчик.
А это что такое?.. Гитара?
– Эй! Что у тебя за спиной? Мне кажется, это не пригодится тебе на коллоквиуме!
Кудряшка Сью выразительно стрельнул глазками.
– Извините, – воу-воу-воу! Откуда понабрался мерзких выражений… – Это была просьба Александра Вадимовича. Я не мог отказать… Сегодня уже нужно показать песню.
Конечно, в этом было больше чванства, чем извинений. Здесь не обойдётся без закатывания глаз.
Я ухватила свои вещички покрепче и стала одной рукой закрывать кафедру на ключ. Забегу потом за курткой и слиняю домой. Иришка не успеет меня спохватиться.
