Текст книги "Маска (СИ)"

Автор книги: Марина Лётная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Представляю! Как ты могла прийти в любой другой день и поговорить, наконец, с мужем нормально!

Стало ясно, что увидел Муратов… Ритуал во имя спасения семьи.

– Ир, я в эту херню всю не верю… Но я рада, что вы помирились, честно, – не удержав на неё взгляда, как на пациентку отделения психиатрии, я потрепала Иришку за плечо. – А Артём – тот ещё мудак. Ты прости меня пожалуйста, что я суюсь. Но он такой настырный был, а ты – слишком уязвимая, добренькая. Не дала ему сразу понять, вот он и приклеился.

Уж не знаю, как та аферистка выудила у Ирки её личную жизнь. Привокзальные гадалки – те ещё психологи. В конце концов, существуют наводящие вопросы и впечатлительные дурочки, такие, как Ира. Но совет она дала дельный, благо, не навредила.

Иришка грустно и согласно кивнула.

Нет, наверное, всё-таки зря мы это затеяли перед Новым годом. Надо бы раздобыть ещё шампанского.

– А ты ей дала что-то взамен?

– Конечно! Сережки!

И вы хотите сказать, что я разговариваю с вменяемым человеком?

По ощущениям на моем лице заходили желваки.

– Но это ещё не всё… Я для чего это рассказала-то, – давай, добивай. Жги! – Ещё она сказала мне уволиться. Иначе обряд не сработает…

Уволиться, значит… Уволиться? Я за неё прошу. Стелюсь перед неадекватным деканом! А она пообщалась с гадалкой и преисполнилась житейской мудрости?!

– Ты… Увольняешься? – с трудом выдохнула я.

– Уже уволилась, – виновато пожала плечами Иришка. – Я понимаю, что организация бала теперь ляжет на твои плечи… Вилка, ты простишь свою подружку, а? Я уверена, Лекса хороший парень, он тебе поможет. И поводов видеться в январе у вас станет больше. Он ведь так тебе нравится…

Не долго думая, я схватила бокал.

И двинулась на Ирку. Она быстро смекнула, затеребив щеколду.

Беги, засранка!

Подруга юркнула за дверь, в зал, из которого раздавались реплики ведущего сквозь аплодисменты отдыхающих. Хлопнув дверью, я испугала женщину, выходящую из соседней уборной, и втопила следом за Ирой.

– До Нового года остается всего час и двадцать минут! Давайте же выпьем за ваше крепкое здоровье! За то, чтобы все самые сокровенные желания волшебным образом сбылись! – перебежками от стола к столу Ирка быстро обогнула половину зала, наполнившегося звоном бокалов.

Я направилась напролом к нашему столику.

Полный ресторан людей, и никому не пожалуешься! Мы, конечно, научились со Стасом обмениваться репликами, но, боюсь, историю про цыганку, свистнувшую золотые серьги, он не оценит. Женушка его, как была святая простота, так и осталась.

Надеюсь, она понимала, что я не злюсь всерьёз. В новогоднюю ночь. В таком макияже, наряде, когда поблизости, очевидно, находился Лекса, я не могла беситься в полную силу. Каждая нервная клетка тратилась на тягостное предвкушение.

Придя разными маршрутами за столик, мы уселись друг напротив друга. Иришка запыхалась. Стас выдал нотку удивления при виде моего доработанного образа. А я угрожающе сощурилась в сторону рыжей проказницы.

– Давай свой бокал.

– Налей ей всклинь! Чтобы она посудой не швырялась!

– …Под ваши шумные аплодисменты, приглашаю на сцену талантливых музыкантов. Бэнд «Вся ночь впереди»!

Глава 18 «Снежная Королева»

Он ведь так тебе нравится! Поводов видеться станет больше. Ведь он так тебе…

НРАВИТСЯ!

Я схватила вилку и стала наяривать салат. Не все ингредиенты достигали моего рта, вываливаясь обратно на тарелку. А помада походу была водостойкая.

НРАВИТСЯ! НРАВИТСЯ! И что вы мне сделаете? Я вляпалась, как в вишневое варенье! Я не могу заснуть, не подумав о чёрных кудрях! Не вспомнив, как Муратов протягивает мне пирожок! Да я слюни на подушку пускаю, видя в десятом сне, как он хрипит мне на ухо: «влюбитесь в меня – будут проблемы».

И знаете что? ЧУДОВИЩНЫЕ! ЧУДОВИЩНЫЕ У МЕНЯ ПРОБЛЕМЫ!

Кажется, попался перчик. В горле защекотало, и я сморщилась, едва удерживаясь от приступов кашля.

Заче-е-ем? Зачем говорить такие безобразные вещи вслух? Мы все взрослые люди! Неужели непонятно, почему я костерила Муратова за глаза? За голубые, обезоруживающие глаза!

Ещё немного салата. Я выдернула из салатницы ложку и возвела новую гору в своей тарелке, по которой растекся майонез.

Я уверена, Лекса хороший парень, он тебе поможет.

Ме-ме-ме, «я уверена»!

Так а я – нет! С чего ему нужно это делать?.. Но в качестве лучших Иришкиных побуждений задумка неплохая.

– Ир! – с обидой прожевывая простонала я. – Прости меня!

Всё, конечно, уже позади.

Но вот я представила избалованную жизнью Ирку в Shanel, спящую на металлическом сидении в зале ожидания и чужой машинный голос из громкоговорителей. Она – совсем одна, ночью, в мороз. Наивная такая, готовая на любые жертвы, чтобы сохранить семью и честь. А ещё дружбу со своей отстойной подругой.

Как-то было больно за неё.

– Чего ты сказала? – Иришка растерялась. Заюлила взглядом, оторвавшись от бокала, затем встрепенулась. – Повтори.

– Прости меня! – пробубнила я, набивая в непослушный рот оливье. Какие горькие слова…

Докатилась.

– Что-то плохо слышно, – в ресторане раздался мягкий, мембранный стук барабанов. А затем задребезжали тарелки и затрещали гитары. – Повтори-ка ещё раз.

Я злобно сощурилась. Ну всё, хорэ, дорогуша!

– Что у вас происходит? – Стас взволнованно взглянул на жену, затем, требовательно – на меня, видимо, ожидая объяснений.

– Стасик, это новогоднее чудо! Вилочка решила стать добрее.

Ира приподнялась с кресла и мелкими шаркающими шагами добралась до меня.

Правильно, ничего ему не рассказывай. Мне стыдно за нас с тобой.

– Иди сюда, злючка! – ой-ой-ой, поосторожнее! От таких крепких объятий моя язвительность могла лопнуть и расплескаться на окружающих. – Я тебя люблю!

Ира, добрая душа. Порывисто чмокнула меня в щеку и ласково поправила волосы на лбу. Мне тут же стало значительно легче сдерживать самобичевание. Но не ликование от присутствия поблизости Муратова.

– Привет, Бридж! Как ваш настрой? – раздалось поверх бессвязных инструментальных фокусов. Ресторан, гудящий разговорами за едой, навострил всё внимание в сторону сцены. Послышались возгласы. Кажется, приглашённая группа была популярна.

Компания мужчин вовремя вернулась в зал с улицы вместе с облаком холодного воздуха и чужим запахом табака. Я поежилась, ведь тёплая Ирка отпрянула, усаживаясь на своё место. Незаметно осмотрев каждого вошедшего, я убедилась, что Лексы среди них не было.

– Сегодня мы исполним для вас новогодние каверы и свои собственные песни. А как только закончим, значит, настало время слушать бой курантов.

Оставалось так мало времени до Нового года. А я даже не могла разобраться, чего ждала больше: праздника или встречи с Муратовым.

Стоило отвлечься и хотя бы делать вид, что я в порядке.

Я слегка отодвинулась от стола, пытаясь найти лазейку между голов незнакомцев. Хотелось взглянуть на артистов.

– Начнём с наших новых треков. Желаем приятного вечера!

Возле микрофонной стойки вещал полноватый бородатый мужчина с зелёным галстуком и гитарой в руках. У неё был длинный толстый гриф. Ближе к барной стойке расположился худощавый клавишник в очках, как у Нэо, но с пружинками, на которых бешено подпрыгивали елки. Мужчина крутил головой, вероятно, рассматривая зрителей сквозь непроницаемые стекла, и скалился. Я склонила голову левее и рассмотрела барабанщика, закрученные усы которого вполне могли вызвать у меня смех, если бы не борьба с напряжением. К тому же, музыкант намотал на шею зелёную гирлянду, как удавку.

Справедливости ради, мне показалось забавным, что мужчины были одеты в чёрные рубашки с закатанными до локтей рукавами. Единый образ сложился. Фриковатый. Вот, что такое люди творческих профессий.

Я не сразу заметила четвертую фигуру, стоящую спиной к зрителям возле барной стойки. Широкоплечий стройный мужчина в зелёной шляпе, как у ковбоя, допил воду из стакана, оставил его на столешнице и уверено шагнул на подмостки к остальным музыкантам.

Прежде, чем я успела что-либо понять, по моей коже разошелся щекотливый холодок. Под ложечкой засосало. Из-под шляпы показались знакомые чёрные кудри, а на упрямых губах промелькнула самодовольная ухмылка. Я искала Муратова в каждом углу, но только не на сцене…

Лекса наклонился за гитарой, стоящей в углу, возле наряженной елки, и перекинул ремень через плечо. Воротник его чёрной рубашки был заманчиво расстегнут на несколько пуговиц. На голой шее моталась цепочка, а на запястье – браслеты. Но самым завораживающим украшением оказалась широкая белоснежная улыбка. Он обернулся к зрителям и просиял под женские визги.

Я впервые видела, чтобы Муратов так неотразимо улыбался.

– Ого! Это же Лекса! – в голосе Ирки послышалось неискреннее удивление. Она на что-то безбожно намекала. – Обалдеть!

– Кто это такой?

– Студент наш из МПТУ.

– Наш?

– Да, я тебе не рассказывала, но этот месяц я работала с Виолеттой в универе… Помогала ей организовывать мероприятие.

Ага. Я бы сказала, помогала моей кукушке отъехать.

Не отрываясь от сцены, я следила, как Муратов настраивает микрофонную стойку, изящно откидывая за плечи вьющиеся волосы. В зале померкли люстры, а на сцену нацелились прожектора. Затем всё вдруг погрузилось в расслабляющий сиреневый свет.

Подумать только, это была его записка с желаниями…

– Серьезно? Ты? Работала?..

Ирка агрессивно зашептала.

– Да, а что такое? Я же говорила, что теперь всё будет по-другому! Я буду ответственнее, честно. А ещё, между прочим, я неплохая хозяйка, да, Виолетт? У меня было время всё обдумать! Может, из меня и мама выйдет неплохая, раз ты так хочешь…

Думаю, строгий безэмоциональный Стас сейчас, открыв рот, уставился на свою жену. Вот, что такое настоящее Новогоднее чудо. Мои метаморфозы на фоне Иркиных блекли. И я бы присоединилась к изумлению Стаса, но не могла отвести взгляд от солиста, окружённого фиолетовым светом софит. Он всё ещё берёг свой голос от публики до ближайшей строчки, но выглядел, словно осознающий свою привлекательность змей-искуситель.

Как парень, по которому можно сойти с ума.

Моё тело свело от восторга. Изнутри что-то живое рьяно забилось в припадках, просясь наружу. Если бы я отпустила это в мир, то не смогла усидеть на месте. Вскочила бы и затряслась, как от чесотки, выставив себя полной кретинкой.

Ресторан наполнился отдаленным звоном маленьких колокольчиков. Лекса занёс ладонь над струнами. От пульса моего взволнованного сердца заложило уши, и больше я не слышала себя.

На связи был кто-то другой. Как говорит Александр Вадимович – Вилеттуся.

Именно она задним числом сочла за честь принятый у Муратова зачёт и приготовилась радостно хлопать в ритм песням своего студента. Я отказывалась верить, что это была действительно я.

Так, выход совсем рядом…

В ресторане раздалась громкая ритмичная музыка, а от басов задрожали стёкла. Девушки подоставали телефоны, принявшись снимать выступление, и даже Ирка оказалась в их числе.

А я ждала, когда его голос окончательно умертвит мою гордость. Хотелось попрощаться с ней достойно.

– Однажды холода Привели меня В замок изо льда. И осколки слез, Что слетали вновь, Впились в рукава.

Я прятался, но ты нашла. Кай и Снежная Королева…

Ты укрыла меня сугробами белыми! Белыми-белыми-белыми-белыми-белыми! И лишила Сна и рассудка! Я желаю лишь снова встретиться! Как скоро? Повеет холодом, Ты взглянешь жестоко-жестоко-жестоко, и медленно в метели закружится пепел.

Муратов сладко мурлыкал в микрофон и ловко обращался с гитарой, словно ему не стоило это и капельки усилий. От него исходили гипнотические чары, несокрушимая уверенность. До тех пор, пока парень не обнаружил ту, что бледнее злополучного сугроба сидит у окна и слушает его без сердцебиения.

Я была далеко не ценителем искусства и просто законченным циником. Но от звучащих на весь ресторан метафор о Снежной Королеве мне невыносимо захотелось улыбаться. И как я не старалась заставить своё искривившееся лицо принять равнодушный вид… Я почему-то была счастлива.

Просто улыбалась и держалась, чтобы не выдавать дух, покинувший обмякшее тело.

Эта песня, что, про меня?

Плутоватый взгляд скользнул по моему лицу, а затем изумленно округлился. Пальцы продолжали ловко зажимать струны, а чувственный рот исполнял песню будто отдельно от своего обладателя. Лекса… Слегка испугался.

Хах, бедняга.

Неужели почувствовал себя жертвой сюжета своей песни? Я-то думала, это мне должно быть неловко…

Но он не долго позволил мне наслаждаться своим замешательством. Лекса решительно с ним совладал, подобравшись к припеву, и принялся на надрыв кричать свою исповедь.

Возвращаясь и возвращаясь ко мне взглядом.

«…Лишила сна и рассудка, Я желаю лишь снова встретиться»!

Это он и имел ввиду, написав мою фамилию? Нам двоим нужен был повод увидеться. Может, стоило отправить его на пересдачу?..

Незаметно, под столом моя нога начала раскачиваться в такт песни, под которую зал уже успел действительно сойти с ума. В ресторане горело множество экранов телефонов. Люди откуда-то знали слова и подпевали.

Все они даже не подозревали, что Снежная Королева старше Кая почти на десяток лет.

Но это не мешало ей греть уши. Обустраиваться восторгу всё глубже и основательнее в грудной клетке. Не наслаждаться бархатным голосом Муратова было запредельно трудно даже такой дурацкой Вилке, как я.

– Bridge, спасибо за тёплый приём! Вы такие красивые и громкие!..

Очнувшись от гипноза Муратова, я обнаружила, как зрители купают группу в аплодисментах, и решила к ним присоединиться. Вскользь подсмотрела за реакцией Ирки со Стасом, но тут же резко вернулась к ним взглядом. Э-э-э…

– Я так и знала! Между вами что-то есть! – Иришка многозначительно вскинула бровями.

Её муж очень долго сверлил меня взглядом, напоминая о существовании чувства стыда. Неизвестно, о чем он размышлял на самом деле, но я на всякий случай отвесила себе вымышленную пощечину. Ира могла тогда хотя бы не упоминать, что Лекса – студент.

Спокойно, мальчик просто поёт песни о своих ровесницах и зарабатывает на корпоративах…

– Ты про что? – закатила я глаза.

Боже! Да, именно он. Значит, не одной мне показалось, что песня посвящена мне. Благо, Муратов продолжил интимно хрипеть в микрофон, оставив нас с Иркой без продолжения тупого диалога.

– Это была песня из альбома, который мы выпустим уже в январе! – не иначе, как хит, раз публика подпевала. – А сейчас, в честь наступающего нового года, мы исполним для вас новую песню, которую раньше вы не слышали. "Маска"!

Мы сцепились с Муратовым взглядами сквозь множество забитых зрителями столиков.

Забавно, что я слушаю твою музыку? Да ещё и в эту ночь. Самое удивительное, что мне нравится.

Он мягко улыбнулся, не отводя взгляд, и в ответ мои губы дрогнули.

Ну всё! Хватит пялиться! Публика ревнует, и дяденьки-музыканты будут сейчас ругаться!

От неловкости я растерла ладонями ляжки и отвернулась к окну.

Давай сюда свою новую песню!

Его силуэт дрогнул в отражении стекла, и я поежилась. Со сцены раздалось бурчание гитары. А затем и рычащая, протяжная вокальная партия.

– Выучил твой взгляд. Ты не умеешь врать.

Эй!

– Но сложно так призна-ать, Что проще закричать…

Резво вступили ударные, предвещая озорной припев, и я не выдержала. Соскучилась по личику Муратова.

– Только не снимай с меня маску! Не снимай с меня маску! Не оставляй меня наедине с опасностью Предстать настоящей Среди сотен монстров в блестящей маске. Не оставляй!

Обалдел?

Нет! Ну это уже слишком! Не в бровь, а в глаз!

– Я не боюсь тебя! Я знаю, ты не та, Кем видишься во снах, Ты жестко влюблена.

Только не снимай с меня маску! Не снимай с меня маску! Не оставляй меня наедине с опасностью Предстать настоящим Среди сотен монстров в блестящей маске. Не оставляй.

Лекса заговорщически подмигнул мне, из-за чего некоторые обернулись, пытаясь понять, кому адресован жест.

Я схватилась за бокал с шампанским и вылакала залпом всё до последней капли. Голова тут же вскружилась, сиреневый свет закрался в опустевшее стекло, и я откинулась на спинку бархатного кресла.

– Может, так и нужно Скрываться от запретных чувств?

Гитарное соло заверещало, а вместе с ним и свет прожекторов запрыгал по сцене и залу, наполнившегося радостными криками. Барабанная партия рассыпалась перед очередным припевом, который Муратов с удовольствием смаковал, будто посмеиваясь над своей преподавательницей.

Спасибо за праздник, Кудрявая Башка!

Я не планировала, но опьянела. И чем ближе была полночь, тем сильнее краснели щеки. Одна песня сменялась другой, и во многих я узнавала наши плохо завуалированные с Муратовым встречи. Интересно, можно ли подать на него в суд за использование моего образа?.. Шучу, конечно.

Знаю, что можно.

В разнообразном репертуаре Лексы, помимо Есенинских стихов и песен о любви, оказались и рок-версии "Маленькой ёлочки", "Три Белых Коня" и даже "Jingle Bells". От них мужская часть ресторана пребывала в алкогольном угаре, устроив преждевременную импровизированную дискотеку до двенадцати часов. Откуда-то даже повыскакивали маленькие дети, подпевая песенкам из мультиков. То, что и как пел Муратов, мне казалось ну очень странным, непривычным, но почему-то крутым.

Думаю, он был действительно крутой. Настоящий музыкальный гений.

И вот, под барабанные кульбиты выступление группы с обманчивым названием «Вся ночь впереди» подошло к концу. Как подходил к концу и этот безумный год. Благодарный народ проводил музыкантов раскатом аплодисментов и принялся о чем-то весело общаться, наполняя бокалы игристым. Стас с Иркой обещали друг другу больше никогда не ссориться. А я следила, как Лекса со своей компанией обустраивается за барной стойкой, чтобы встретить Новый год.

Пускай твой список желаний исполнится, Муратов.

Пускай…

– И-и-и! Обратный отсчёт! – что? Так быстро? Я же ничего не успела… Загадать! Вспомнить! – Двенадцать! Одиннадцать! Десять!..

Мы нашли друг друга взглядами.

– Девять! Восемь!..

Должно случиться что-то особенное? Пирожок! Виолетта, помнишь, как он подарил тебе пирожок? Спас тебя от позора одиночества на репетиции? Как излил душу на зачёте? Как отряхнул мокрую задницу, достав тебя из сугроба?

Разве было ещё что-то прекраснее в твоей жизни?

Ничего не лезло в голову… Жила ли я до встречи с этой кудрявой головой?

– Семь! Шесть! Пять!..

Сияющий улыбкой Муратов поднял бокал в мою сторону, словно мы могли чокнуться, находясь в разных концах. Всё ещё казалось, что он обращался к кому-то, кто стоит позади меня… Я проверила.

Там было окно.

– Четыре! Три! Два!

Лекса, посвятивший мне целую концертную программу, одними губами ласково прошептал: «С Новым годом».

В груди приятно заныло. Сколько внимания…

Всех же преподавателей так поздравляют студенты?

Неважно! Я мечтала дотронуться до него! Меня не было за этим столиком с друзьями, а в ресторане будто не существовало других гостей. Только один, кудрявый и своевольный романтик с гитарой.

Что же теперь будет…

– Один! И… С Новы-ым! Годо-о-ом!

С Новым годом, Муратов.

Глава 19 «Как скажете, Виолетта Сергеевна»

– Не поворачивайся, – Иришка хитрюще поморщилась, глядя мне за спину, и перешла на шепот. – Не насмехайся над ним, не будь жопой и улыбайся побольше. Держи.

Первое, что подруга сказала в этом году. Я обнаружила, что хлопаю ресницами, пытаясь взлететь к выходу.

Она протянула мне свой бокал, в котором на половину еще бултыхалось шампанское, и поменяла на мой опустошенный.

– Вилочка! Стасик! С Новым годом!.. Ой! – дешевая актрисулька и по совместительству моя лучшая подруга состроила удивленное лицо. – Кто это у нас здесь? Лекса! Здравствуйте!

Я оцепенела, не решаясь повернуться. На экране телефона, атакованного поздравлениями из соцсетей, едва загорелось 00.01.

– С Новым годом! – прогремело где-то над моей головой.

Муратов бесцеремонно вторгся в мое поле зрения и, пока Иришка принялась наполнять мой бывший бокал для тоста, чокнулся со Стасом. Тот при виде холёного женовидного паренька в цацках напряжённо свёл челюсти и нехотя поддержал его жест. А я уже и забыла, что для подавляющего большинства такой внешний вид – ненормально.

– Вы так классно выступили! Нам очень понравилось, да, Виолетт? – Ирка бешено задергала бровями.

Нервный тик прогрессировал.

У меня отнялась челюсть. Она не закрывалась с тех пор, как Лекса подкрался к нашему столу, и не давала выражаться членораздельно или хотя бы матерно. Поэтому я просто кивнула.

– Спасибо. С Новым годом, Виолетта Сергеевна, – вкрадчиво прохрипел Муратов и занёс бокал.

Оставалось повторить за ним…

Видимо, мы достигли апогея доверия в наших негладких отношениях, раз он впервые обратился ко мне по имени-отчеству. Я занервничала – хотя, куда уж больше. Сглотнула, и с едва слышным звоном стекло наших бокалов соприкоснулось.

– После того, что вы сегодня услышали… И не сбежали, – нет, и Ира ещё причитает: «не насмехайся»? Да кто из нас двоих здесь абьюзер? – Могу ли я кое-что объяснить? Наедине…

Глаза мои выпучились, и, наконец, захлопнулась проветрившаяся челюсть.

– Конечно, можно! Идите поболтайте, – добрая Иришка, спихивала меня в плен к нескромно ухмыляющемуся парню.

– «Кое-что объяснить»? – лишь смогла я промямлить.

Неужели нужны дополнительные уточнения…

– Да. Вдруг, вы неправильно меня поняли.

Неправильно? Тебя можно было неправильно понять? Ты подмигивал мне весь вечер и глазел не отрываясь! Хочешь сказать… Это просто актерская игра на публику? Эй!

Э-э-э-э-эй! Муратов! Ты… Ты что наделал?

У меня чуть не задрожал подбородок. Скажи, что я ошибаюсь!

– Пошлите.

Я послушно распрямилась на ватные ноги и осознала масштаб своего опьянения. Не алкогольного.

Друзья оставались всё дальше и дальше, принявшись ворковать, а я, как в замедленной съемке, глазела по сторонам и старалась не отставать от Муратова. Мы пробрались к сцене, откуда он забрал свою гитару. Кругом царил хаос, доносились поздравления, тосты и звон посуды. Гирлянда на ёлке бешено мигала, заворожив меня на неопределенное время, пока парень не потеребил моё плечо.

Мы должны были ещё куда-то идти?

Лекса уверенно направился вдоль бара. Мы обошли его кругом, подозвали парня в фартуке. Тот откинул перед нами деревянную столешницу, позволяя пройти внутрь, а затем и скрыться за дверьми с надписью "кухня".

– Куда мы? – Муратов быстро вышагивал по белому кафельному полу, попутно поздравляя с Новым годом поваров в белых халатиках и чепчиках. Я семенила следом, сразу после его драгоценной гитары, и подмазывалась к поздравлениям посторонних людей. На меня косо смотрели, оценивали.

– Увидите.

У очередной двери перед нами вдруг возникла маленького роста женщина с запакованной в фольгу тарелкой. Глаза у неё были миндалевидные, чёрные, а волосы собраны не как у всех, а под платок.

– Бахтало Нэво бэрш!

А?

Чего? Она чихнула что ли?

– Наис тукэ!..

Вдруг Муратов пролепетал похожий набор звуков в ответ. Они с поварихой обменялись парой фраз, после чего Лекса наградил меня серьёзным взглядом.

Что за?..

Женщина протянула парню тарелку и теперь широченно улыбнулась. Во рту её солидно блестело не меньше трех золотых зубов. И пока я пыталась сообразить, кем она может быть по национальности, мы с Муратовым выскочили на лестницу, прямо на мороз в лёгкой одежде. Здесь, в арке при въезде во двор горел мигающий фонарь, а в лицо врезались снежинки. Где-то поблизости громыхали фейерверки.

Ну и на каком языке они говорили?

Мы вышли из здания ресторана и прошли к лестнице, ведущей, очевидно в подвальное помещение.

Любопытное начало года.

– Здесь у нас репетиционная, – раскрытый замок болтался на петле, поэтому мы просто забежали в тепло и прикрыли дверь изнутри. Слегка пахло сыростью. – Владельцы ресторана частенько меняются, но у нас с ними всегда взаимовыгодные условия. Народу нравится наша музыка.

Внутри оказалась маленькая прихожая и ещё одна дверь, уже поосновательнее.

– Наденьте, – пока я осматривалась, Муратов, держа тарелку в одной руке, второй положил к моим ногам тапочки. – Устали, наверное, на каблуках.

Заботливо. Но зачем я здесь?

В наше время, что, и повод уже не нужно озвучивать?

Виолетта, не нужно так мандражировать! Парень привёл тебя посмотреть на подвал… Дыши глубже.

– Ты же понимаешь, у меня накопилось к тебе очень много вопросов, – рассматривая его загадочное выражение лица через прищур, я сбросила туфли и утонула в мужских тапках.

Глупо пытаться приструнить Муратова вот так. Я ведь понимала, что позволила себя привести по доброй воле.

Лекса молча толкнул обитую поролоном дверь и занырнул рукой в темноту. Задребезжали лампы, во внушительного размера помещении загорелся тускловатый свет.

Первое, что бросилось в глаза – очень много ковров, в несколько слоев устилающих пол, и висящих, словно трофеи, на стенах.

– Добро пожаловать, – парень скользнул внутрь и направился вглубь комнаты, в сторону большого дивана с низким столиком. – Здесь я занимался музыкой вместо ваших пар.

Какая прелесть!

В противоположной части размещались подмостки, на них – прозрачная ширма, заслоняющая массивную барабанную установку. Чёрные высокие колонки располагались по краям. Возле сцены были культурно скручены провода, покоились гитарные чехлы, а ещё аккуратно сложенная груда, кажется, сломанных барабанных палочек.

Я обернулась к Муратову, распаковавшему передачку с кухни, и проследила, как он достал из кухонного шкафчика стаканы со столовыми приборами. Его гитара уже отдыхала стойке. Облагороженный подвальчик, уютный.

– Здорово я вас украл? – тон нашего разговора заметно растерял официоз. Если можно было так назвать его прежде дежурные наглые шпильки.

Мы были здесь вдвоем, наедине, а это опасно. Я с опаской подошла ближе.

И зачем ты только родился с таким сексуальным голосом?

– Значит, никаких объяснений не будет? – мои нервные клетки не знали, по какому поводу возбуждаться.

Пока мы шли сюда, я успела засомневаться. Действительно ли образ музы Муратова принадлежал мне? Неизвестно, с какими ещё Снежными Королевами он водился… Но теперь я с вожделением ждала, когда захлопнется мышеловка.

Кудрява Башка усмехнулся, стянул шляпу и небрежно отшвырнул её на пол. Томно и неприкрыто разглядывая меня, он закусил пухлую губу, как тогда, на репетиции. Под прицелом его нестерпимого взгляда не возникало ни одной пристойной мысли.

– Налить вам шампанского? – Лекса достал из-за дивана алкоголь и бутылку лимонада, проигнорировав мой наводящий вопрос.

То, как позволял он себе обходиться со мной, почему-то вызывало жаркий, мучительный озноб.

Может, я перепила?

– Так, лучше мне больше не наливать…

Иначе я ничего не запомню.

– Тогда угощайтесь.

Кудрявая Башка неторопливо засервировал для меня стол, уложив на салфетку вилку, налил в стакан лимонад и указал на диван. Предполагаю, это был его праздничный ужин.

Не собираясь лишать Лексу приёма пищи, я неловко зашоркала огромными тапками по ковру и расположилась на краешке двухметрового дивана. Похоже, репетиционную обставляли мебелью, что завалялась на дачах.

– А где остальные музыканты?

– Наверное, побудут в ресторане и поедут домой. Дома их ждут дети. А почему спрашиваете?

Муратов успел убежать от меня подальше, к скамейкам, над которыми висели вешалки, и взялся томительно расстегивать пуговицы. Рубашка и так была распахнута на грани приличия… После очередной бестактности длинные пальцы застыли на нижней пуговице, и мне пришлось поднять взгляд на его хитрющее лицо. В голубых хладнокровных глазах замерцал синий огонёк.

– Просто… Просто интересно… Как у вас тут устроено.

"Почему"? Серьезно? Я просто вежливая! Иногда бываю…

Да о чём ты подумал?!

Он усмехался приоткрытыми влажными губами, которые без конца облизывал, и услаждался. Ему удалось добиться моих оправданий. Слишком неловко… Ему видно, как я нервничаю?

Я поняла это, когда мои руки, оказывается, начали поправлять волосы и вдруг уже растирали подрагивающие колени.

Куда мне их засунуть?

Лекса, задрав нос, пристально контролировал длину слегка задравшегося платья. Я окончательно смутилась и торопливо натянула ткань на выглядывающую границу шорт капроновых колготок.

– Вы не против, я переоденусь? – соизволил он спросить "разрешение", подойдя ко мне с уже голым торсом. Рубашка осталась висеть на вешалке.

В моём рту скопилась слюна, снова ощутилась кислинка шампанского. Я с трудом сглотнула, исподтишка рассмотрев мужское стройное тело, и испытала лавину ледяных мурашек. Ничего, законом не запрещено появляться мужчинам при посторонних без верха…

А ему стоило запретить!

Муратов был крепко сложен, слегка худоват. Образ в одних облегающих брюках и кожаном ремне навлёк на меня постыдное желание распустить руки. Мышцы на рельефных плечах соблазнительно перекатывались от его грациозных передвижений. Я расслышала свой собственный шумный вздох и обмерла, когда парень приземлился прямо возле меня. От его медовой, чуть смугловатой кожи исходил давно выученный мною, волнующий запах.

Пожалуй, это самое хлесткое, что мог себе позволить студент, соблазняющий преподавательницу. Ему удалось раздраконить меня без прикосновений, только лишь демонстрируя собственное тело.

– Разрешите?

А?

Он занёс руку над моим плечом, сексуально прикусывая губу. В легких затрепетало от недостатка воздуха. Я задышала так, словно поучаствовала в забеге, готовая обессиленно опустить веки. Но за моей спиной что-то подозрительно зашевелилось.

Муратов достал свою футболку, что висела на спинке дивана прямо за мной.

– Спасибо. Да вы не стесняйтесь, угощайтесь.

Ах, значит так?! Я поняла… Лекса плотоядно ухмыльнулся.

Тарелка ломилась закусками, и среди них даже была нарезка фруктов. Я зло уцепила желтую дольку персика и укусила его так, чтобы по подбородку и руке потёк липкий сок. Сочная волокнистая мякоть на вкус оказалась настолько сладкой, словно сейчас был август.

– М-м-м, как вкусно! – поддадим жару.

Я облизала руку до самого запястья и одними пальцами пикантно утёрла рот. Достаточно похабное зрелище?

Кадык Муратова приподнялся, когда он попытался незаметно сглотнуть. Бедняга…

На его лице заходили желваки, а густые брови воинственно нахмурились.

– Жалко, что не пирожок с вишней, да?

Что я слышу? Сарказм? Но-но! Не нужно так сильно краснеть, раз сам это начал!

Он всё сидел с футболкой в руках и, не отрываясь, наблюдал за персональным представлением. Но когда я потянулась за второй долькой, отложил тряпку на другой край дивана, сел ко мне боком и закинул руку за спинку. Чернота зрачков поглотила бледный цвет глаз.

Готовая ещё секунду назад праздновать перевес в нашем счёте, я поперхнулась и швырнула скользкую дольку обратно в тарелку.

– Как мама поживает? – непринужденно заговорила я. Напоминание о мамочке должно было приструнить… Возбуждение.