Текст книги "Маска (СИ)"
Автор книги: Марина Лётная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Ого… Им-то нафига этот говнопарад?
– Как вы собираетесь "целую" группу, – ага, пять человек. Целая группа! – заставить посещать все репетиции? Они все работающие люди!
Поражаясь градусу идиотизма нашего с деканом разговора, я откашлялась и непонимающе опустила уголки губ.
– Так у нас с ними уговор, – он игриво мне подмигнул. – Студенты посещают все репетиции и бал, а вы им – автоматы.
Глава 5 «Поспорьте со мной»
С горя я закрылась на кафедре и принялась ненавистно впихивать за щёки пирожки, которые купила в пекарне по пути на работу. Крошки посыпались изо рта на колени и рабочий стол.
– Дурацкий Александр Вадимович! – унизил меня перед моей же группой. Бессильно облокотившись на спинку стула, я поняла, что у меня нет подходящего слова, чтобы обозвать декана. Поэтому… – Вот же… За моей спиной! Сволочь!
Только Вилка Сергеевна не безвольная собачка на коротком поводке! Не-е-ет! Вилка Сергеевна – неудержимый доберман-убийца! Вы на меня кинологов не оберетесь!
В отражении маленького настолько зеркальца я увидела себя с набитыми щеками и испачканным в вишневом варенье ртом. Ну что это за лохмы? Волнистые немытые волосы уныло лежали на плечах, любопытный нос грустно смотрел в сторону пола. Я оскалилась красными зубами, как гончая, но поперхнулась.
Внешний вид не внушал ужаса – только жалость. Я быстрее облизала передние зубы, благодаря которым всю школу слыла крольчихой. Пальцами убрала с уголков своего большого рта остатки варенья.
Не ценила я старый график, возмущалась. Не удивлюсь, если вчера, когда декан поставил нас в известность, что вписал меня в организаторы, он всего лишь зондировал почву. И в итоге включил меня только сегодня… Эх, нужно было бодаться до последнего!
Мама всегда говорила, что мне стоит поменьше скандалить. И порой я со своим опасным, взрывным характером оказывалась втянута в такую невыносимо нудную чепуху, что тут же начинала жалеть, что почему-то не высказалась. Да мне опасно было терпеть! Я же могла захлебнуться собственным ядом!
Нужно выпустить пар на магах!.. Я нашла себя с этой мыслю, с пустым пакетом из-под выпечки, который мои руки безжалостно теребили, и поняла, что за фантазиями укокошить Александра Вадимовича слишком незаметно пролетел почти час. Вскочив на ноги, я пригладила набитый живот под длинными оборками светлого пиджака, глубоко вздохнула и кинулась исполнять свои обязанности.
Мы ещё посмотрим, какой автомат вы получите! Молитесь, чтобы не семь-шестьдесят второго калибра. И ведь знали же, хитрюги, с самого утра, знали и не сказали мне!
Я промаршировала по коридору на второй этаж и ворвалась в аудиторию, смахнув с лица взъерошенные волосы.
– О, Виолетта Сергеевна…
На чем мы там остановились…
– Степанов, ответ!
Медленно осмотрев каждого стушевавшегося студента, что предательски промолчал в начале пары про обещанный деканом автомат, я заключила, что моя мстя ещё проявится самым неожиданным и лютым способом.
– Быстрее! – я гаркнула на копошащегося парня, сгребающего в кучку свои исписанные задрожавшие листочки. Вроде пятый год пошёл, а уверенности не прибавилось? Сейчас повеселимся…
Молчал бы побольше – может, поменьше получал в тык. Под сочувственную Тёмику тишину я сурово рухнула за преподавательский стол и уткнулась в лекцию, которую мне навалили вразнобой. Хоть посмотреть, чего умного я им сунула… Может, тут понаписан бред рыжей кобылы…
Типовые динамические звенья элементов систем… Разложение функции в ряду Маклорена. Производная n-порядка в точке линеаризации… Хм. Ну надо же! А Иришка чего-то могёт! Нормальные расчеты что ли…
С пару минут я изучала работу подруги, а когда подняла взгляд на не находящего себе места высоченного Тёмика, приползшего к доске и ковыряющего ладони, даже позволила себе улыбнуться. Прекрасное зрелище – студенты, как жуки в навозе, добывают знания.
Дорогие друзья, с вами «В мире животных».
– Ну! Тёмик! Заводи шарманку!
Он глубоко вздохнул, а я чуть злорадно не расхохоталась. Многообещающе…
– Кхм… Динамические свойства элементов системы можно описать передаточными функциями типовых звеньев. Изучение динамических систем обычно начинают с…
Степанов заметил мой показной недовольный взгляд и постарался не тормозить, но я всё же его прервала. Компания девочек, отсиживающаяся в глубине аудитории, захихикала.
– Ты ещё с Крещения Всея Руси начни, – наверное, он замёрз, раз его язык перестал волочиться. Я глянула на часы, резко отсчитывающие минуты до начала перерыва. Пришлось «намекнуть» в лоб.
– Пример расчета, пожалуйста.
Тёмику не нужно было что-то мне говорить. На его скривившимся лице и без помощи лишних слов зияло: «вы о таком не предупреждали». Ну, конечно! Я же не дура, портить себе бесплатный концерт. Степанов смутился, начал растирать одной выдающей волнение рукой свои краснеющие щеки и ерошить волосы. Я практически отвлеклась от череды утренних недоразумений. Студенческая растерянность – всё равно, что детская непосредственность – такое умилительное явление!
Ну вот, он слишком скоро собрался, лишая меня удовольствия лицезреть мыслительные потуги.
– Хорошо… Составим характеристическое уравнение системы… По выражению, – парень взялся за мел, а я наигранно удивилась, опустив уголки губ и бросив на студенток, слишком буйно радующихся спасению в лице Степанова, озадаченный взгляд.
За моей спиной послышались торопливые постукивания по доске и скрежет мела.
Скоро второкурсники… Господи-Боже, пресветейший Эдисон Томас, сделай так, чтобы эти десять минут не заканчивались подольше.
Я надменно обернулась к быстро разрастающимся расчетам и принялась проверять.
Ка на скобку один минус гамма на тэ на омега… Почленно разделил числитель. В знаменателе сумма: один и тэ в квадрате… Попался!
– Что за безобразие у тебя там в первой строчке… Ошибся, но дальше верно. Исправь, пока эти дурашки не списали, – я недовольно вздохнула, когда на парты звонко попадали ручки, и отвернулась к окну. Все-таки никакого удовлетворения с магами… Всего лишь опечатка.
На улице было уже светло, но слегка пасмурно, и валила метель. Снег ошмётками сталкивался со стеклом и стекал в таяющую кучу на подоконнике. Поэтично – точно также, как безобразные перемены в моем расписании!
Ничего не могла поделать со своим штормившим настроением.
– Кхм… У меня нет ошибок… – хе-хе, Тёмик решил меня развеселить. Я резво обернулась к доске.
– Не надо так низко падать в моих глазах. Математика, восьмой класс.
Нет ничего более бесячего, чем бесконечное перечисление школьной программы. Обожаю!
– Виолетта Сергеевна, у нас математика была последний раз четыре года назад… – пожалуйся мне ещё! Сапожник без сапог! Маг без матана! В техническом-то университете.
– Ты меня заинтриговал. А как ты решил это всё, раз математику не помнишь?
– Так я не решал… Я запомнил просто пример, который вы дали.
Апина с подружкой заулюлюкали от смеха. Да я и сама бы расхохоталась, если не отсутствие стабильного настроения. Поэтому я просто проморгалась и, цокнув, закатила глаза.
Нда… И этих людей я сегодня называла своими друзьями.
– Не найдёшь ошибку – дам доп вопрос на экзамене, – мне излишняя откровенность, что тряхнуть тряпочкой у морды быка.
– У меня нет ошибок, – девушек прорвало на смех в голос. Ты что же, Тёмик, раздраконить решил Вилку Сергеевну окончательно? Только от бессилия перед личными проблемами я почему-то не злилась, а с плохо скрываемым удовольствием отвечала на провокации. Ну что ты там задумал, проныра… – Всё написано, как в лекции. Хотите, поспорим?
Я всё-таки не выдержала и ехидно оскалилась.
– Горишь желанием снова стоять в очередях в буфете? – однажды, он мне уже проиграл и целый семестр исполнял роль доставщика пирожков на кафедру. – Я-то не против, только «за».
– В этот раз я вам буду загадывать желание, Виолетта Сергеевна! Поспорьте со мной! – Белобрысый Тёмик гордо задрал подбородок. Лучше бы так уверено отвечал у доски, как торговался.
А он, однако, обнаглел. Перед тем, как парень вышел отвечать, я проверила бумажки, всё было написано верно. Да и как можно не знать элементарные правила раскрытия скобок. В конце этого семестра Степанову можно будет проставить в трудовую книжку годовой стаж доставщика!
– Спорим! Я дама прожорливая. Могу и на маленьких перерывах проголодаться.
Тёмик метнулся к моему столу и принялся шуршать листками распечатанной лекции. Ну-ну…
– Щас я… Щас… Подождите… Четвёртая страница! Во-о-от, смотрите…
Мне вдруг приспичило вальяжно развалиться на стуле, чтобы студент поутруждался демонстрировать мне мои же лекции. Ничем хорошим это для него не закончится.
– Видите? У вас так и написано, как я выучил… Один в один!
Степанов вынудил мои глаза поднапрячься. Я сощурилась и принялась вникать в уравнение, что он взволновано мне обрисовывал пальцем, перепачканном в мелу. Один и тэ в квадрате в знаменателе. Омега потерялась. Хм, действительно, опечатка. Иришка, наверное, уже десятый сон видела на этом моменте.
– Отлично! Наш мастер Цзы перекопировал все иероглифы с лекции на доску и нашёл опечатку, – ну, ещё немного похихикайте и хватит. – К следующему занятию расскажете мне, где она, раз он не знает.
– И всё? – всполошившийся Тёмик беспомощно затыкал пальцем в то же жалкое место на листке.
– Могу ещё дифференциалы на дом задать, – я с полной серьезностью посмотрела на него, высокого, так получилось, что исподлобья.
– Виолетта Сергеевна, вы проиграли наш спор! Я же сказал, что написал всё, как в вашей лекции…
В «вашей» – так резануло. И вовсе она не моя… Она приемная.
– Степанов, но ошибка-то есть, значит, это ты проиграл, – ну нет, дружок! Не выйдет обыграть меня в понятия. Я не могу поддаться человеку, который прилюдно совершил математический каминг-аут.
– А-я-яй, Виолетта Сергеевна… Здесь столько свидетелей, – да что за прикол у вас с деканом преувеличивать количество людей в этой группе… – А как же честь и благородство? А как же слово настоящего преподавателя?
С моего лица резво стерлась улыбочка. Я приняла деловой вид женщины на базаре, потому что готова была отчаянно торговаться прямо на глазах притаившихся «свидетелей».
– Не обижай меня, Степанов, – хорошо. Я самонадеянно положилась на Иришку, потеряв всякую бдительность. И она поднасрала мне прямо в частотную характеристику апериодического звена! Стараясь сокрушаться менее заметно, я неразборчиво пробубнила. – Загадывай своё желание… Но помни – автоматы вам не светят!
Студентики расстроено замерли. Что поделать – работа у меня такая, людей делать грустными. Люблю свою работу… Оценили бы хоть, что Вилка держит своё слово!
– Это точно по правилам? – сейчас договорится у меня Тёмик и будет самым званным гостем на пересдачах.
– Конечно, по правилам! Я – ваш экзаменатор! – самый подходящий момент озвучить свою точку зрения, считаю. Целый час ее оттачивала на кафедре! – Этим утром я переговорила с Александром Вадимовичем. Автоматов не будет, – моё личное коварно-волевое решение. Сюрприз! – Но есть и хорошие новости для вас. Я никого не держу. Можете уходить на репетиции, когда вам угодно… – ох, если бы все было так просто, ребятки. – Да и в принципе, можете не приходить на занятия, кто же вас здесь держит?
Бедняжки, замерли. Думаю, ничего страшного не случится, если на одну из репетиций пара человек припоздает по причине, между прочим, учёбы! Степанов начал терзать губешки.
– Я же вам не нянька, чтобы контролировать! За ручку приводить в аудиторию, на бал, – хреновая из меня крёстная фея. – Единственное, что я могу – это проводить занятия по расписанию, до восьми часов вечера. Как положено! И, возможно, записывать себе на подкорочку, насколько уважительно вы относитесь к моей дисциплине. Вот… А так да, проси желание, Акела. Смотри, не промахнись…
Рискни, Тёмик. Самой интересно, на что ты способен!
Довольная своим безапелляционным решением по выходу из ситуации, я даже не сразу осознала, что проиграла спор. В любом случае, такого больше не повторится… А уж одно жалкое желание я исполню для находчивого мага.
– Ладно, я не собирался просить автоматы, – кому ты рассказываешь? Я невинно хмыкнула. – Желание такое. В эту пятницу будьте моей парой на балу!
Я подавилась слюной. Лавина женского звонкого смеха окатила аудиторию, а я, поизучав обшарпанный потолок и бежевую краску на стенах шокированным взглядом, набралась смелости выдохнуть и повернуться к лыбящемуся Степанову… Удивил!
Это сейчас было всерьёз? И как мне отвечать?
– Вообще-то… В пятницу я немножко занята работой до восьми вечера… – нет, он действительно собирается придти на репетицию… СО МНОЙ??? У меня почему-то от нервов нехорошо заклокотало сердечко. – Что у тебя с желаниями, Степанов? Ты реально хочешь позвать преподшу на танцы?..
В этом был какой-то злой умысел! Я чувствовала. И кучка скрипуче смеющихся девушек тоже!
– Скажи честно! Ты маньяк?! Хочешь поиздеваться?
Все же знают, как я ненавижу творчество!
Ну раз так! Я найду, за что не допустить Тёмика на экзамен! Неужели он настолько глуп, что готов в угоду своему злорадству, нажить врага в моем лице? А ещё научником у него была…
– Я не маньяк, но собираюсь воспользоваться своим положением, – похоже, здесь пряталась какая-то материальная выгода. А значит, мне не стоило нервничать и додумывать. Блондин отряхнул руки от мела, а я подозревающе не сводила с него взгляд. – Короче, мне надо провернуть одно дело. Вы его часть, но больше рассказать ничего не могу. Просто, если согласитесь, очень мне поможете.
Хм… Я принялась напряжённо рассуждать, для чего ему понадобилось мое сопровождение. От паросекундного усердия разболелась башка. Даже понятия не имела, для чего такая выходка ему сыграла бы на руку… Сегодняшний день норовил ушатать меня на лопатки своими странными, накладывающимися друг на друга событиями.
Неопределенность вымораживала – то обязали идти на репетицию, то решила пропустить, но поставили в неудобные условия и все равно заставили присутствовать. Схитрила, нажаловалась декану, но не помогло. Взяла на себя ответственность прогулять, а странный Тёмик все равно вынуждал меня посетить «позорное мероприятие»… Да что же ты будешь делать!
– Ну, вы исполните… Просьбу мою? – ещё бы раз озвучил, что я проиграла спор, и я бы распсиховалась, но Степанов предпочёл аккуратные выражения. Точно хотел, чтобы я согласилась… Кошмар.
– Виолетта Сергеевна, уже перерыв. Мы пойдём?
– Идите, Анастасия, – девушки принялись скручивать тетради в свои микроскопические дамские сумочки, а Тёмик продолжал агрессивно меня гипнотизировать.
Ну не собиралась я идти на бал! Не хочу! Не хочу! Не хочу видеть эти намалёванные и выбритые рожи, до испанского стыда скромных и, наоборот, озабоченных девиц, вешающихся на парней. С удовольствием бы не знала, о чем беседуют эти представители мужской части университета между собой! До тошного предсказуемо и мерзко! Для чего только проводят этот бал?..
Для чего женовидные голубоглазые мальчики с кудряшками и претензией на захват всех девчачьих сердечек в галактике приносят свои гитары и дерзят преподавателям?! Задушила бы мерзавца!
– Вы не переживайте. Я же не всё время буду с вами. Наверное, пару танцев разучим за вечер, а когда начнём репетировать их, партнеры будут меняться много раз, – Господи… Успокоил! Да я же и танцевать-то не умею! Я ненавижу это дело… – Ну скажите уже хоть что-нибудь…
Протяжно вздохнув, я вспомнила, как Степанов на четвёртом курсе носил мне еду из столовой целый семестр. Спор – это не какая-то шутка!
– Ладно, фиг с тобой…
Глава 6 «Позорное мероприятие»
Два следующих дня я пребывала в трансе. По прошествии занятий с магистрантами потихоньку начала анализировать своё поведение. Нехотя так. Сначала ничего не предвещало беды. Потом мысли о том, как это всё выглядит со стороны, начали вкалачиваться в голову… И вдруг я осознала, что участие в споре с Темиком – постыднейшая глупость. Для преподавателя-то! Для Вилки Сергеевны! Она жила-поживала и наводила на студентов ужас, а теперь оступилась. И оказалась какая-то не ужасная совсем. И не железная что ли.
А это проблема! Я в своих же глазах выглядела придурковатой! Как теперь по-прежнему задирать нос, когда сомневаешься в собственном характере? Взять бы и послать на чертики всю университетскую компашку!
Но из-за щепетильности к собственным обещаниям я намеревалась, к сожалению, довести этот абсурд до конца. Чем ближе становились восемь часов вечера пятницы, тем стремительнее ухудшалось самочувствие. И давленьеце-то шалило, и ладошки как-то совсем уж по-школьному потели. Было стыдно признаться Иришке, что она увидит меня на репетиции в кругу танцующей молодёжи, в сопровождении студента. Все это так было похоже на… Неважно!
Неважно, Боже! Почему я все еще об этом вспоминала?
Это точно было похоже на детский сад! Позорище. Почему-то в сам момент спора я считала это забавным: мол, вон, какая Вилка Сергеевна юморная, считающаяся с вашим мнением. Не бросающая слов на ветер. Но в тот же день, перед тем, как заснуть, я была уже мучительно уверена, что так могла поступить только идиотка. И у этой идиотки жалобно скреблось на душе, пока Иришка храпела на соседней половине кровати круче выхлопной трубы соседских жигулей.
Вот так и получилось, что в пятницу я и маги пошли на репетицию в полном составе. Наверное, дурики рассчитывали на автоматы. Я, конечно, чувствовала себя мягкотелой последние дни. Неумение дать отпор старичку-декану и обнаглевшим студентам убавляли весомости от моей самооценки. Все продолжало происходить будто вопреки моему никому неинтересному мнению. Но я успокаивалась тем, что это лишь временный период. Руководство решило воспользоваться мною по полной, но вскоре обязательно представится возможность сделать что-то по-своему. Око за око.
И вот я, с Тёмиком и семенящими на каблучках магистрантками, шла в актовый зал через переход.
Единственное, о чем было приятно думать, так это о том, что мы, да простят меня иссохшиеся извилины Апиной, – интеллектуальная элита университета, вошли, словно гордые породистые псы на собачью выставку. Каждый обернулся на нашу "взрослую" компанию. Как говорится, не можешь победить – возглавь.
– Виолетт Сергеевна, а вы танцевать-то умеете? – я даже почти не успела подумать плохо про орущих реактивных сопляков. Кто выглядел уже на тридцать, кто до сих пор на тринадцать… Но вот Степанов начал отвлекать меня от благой и молчаливой критики окружающих нас незнакомцев.
Посмотрим, как Ирина Максимовна справится сегодня. Без меня. Потому что я, чувствую, буду слишком занята сохранением самообладания.
– Ну что началось-то, Тёмик?.. – я устало вздохнула, не оборачиваясь в его сторону. – Конечно, умею. Между парами вот, сажусь в плие и переписываю учебные планы.
Самой было непривычно от себя. Такой унылой трусихи. Хронически уставшей тёти, мечтающей прилечь на диван после работы. Шутки работали плохо и выдавали мою тревогу. Ну как же так… Вилка не боялась ни потоковых лекций, ни ректората. Но танцы!
Ох уж эти танцы…
Мое присутствие, казалось, мало кого впечатляло, а в отсутствии Иришки, все продолжали ржать и верещать. Почему-то. Как будто чувствовали, что сегодня я беспомощна. И на это я лишь сдавленно хмыкнула, наконец, посмотрев на свою команду поддержки.
– Не умею я танцевать! Когда мне было учиться?
– Нифига, – оказывается, наши немногочисленные дамы разбрелись по залу, и я осталась "наедине" с Артёмом. – Вот это я вас… Обрек на мучения!
– Именно, что "обрёк"! – я скрестила руки на груди. Где-то прочитала, что этот неосознанный защитный жест помогает отгородиться от нежелательных личностей.
Кстати, в зале снова был аншлаг. Кажется, даже больше чужих лиц сегодня нарисовалось. А я думала, студенческая безответственность разочарует Иришку уже на второй репетиции…
– Да бросьте, это не сложно. Сегодня разучим падеграс. И вы будете самая крутая… Танцорка среди преподавателей. Это же круто!
Пэдэ-что? Тёмик неубедительно улыбнулся. Такой весь причёсанный, волосики свои светлые теребил всю пару, проверял через фронтальную камеру, не отвалились ли. Вот и сейчас тряхнул чёлкой.
– И зачем это нужно? – я продолжала прятаться за скрещенными руками, облокотившись о холодное зеркало. Сбивчиво оглянулась по сторонам.
Сама не знаю, чего так боялась. Мало ли, кто придёт, увидит меня в таком… Кхм, неловком положении.
Интересно, все эти люди подозревали, что сегодня Вилка пришла позориться добровольно? Утром я даже приодела свитер вместо строгих пиджаков, чтобы не очернять свои деловые образы движениями в стиле Терезы Мэй.
– В конце концов, сумеете станцевать на чьей-нибудь могиле, – парень поправил расстегнутый воротник белой рубашки. Да для кого ж ты так замариновался, шутник недоделанный?..
– Я имела ввиду, тебе-то зачем этот цирк понадобился? – разные варианты посещали меня в течение двух продолжительных дней – от покушения на убийство до попытки найти повод отчислиться – и, думаю, настало время узнать, ради чего всё-таки Степанов пожертвовал нормальной оценкой на моем экзамене…
– Ну нет. Не могу я сейчас сказать, – парень по-доброму улыбнулся, будто извиняясь. – Сами потом всё поймёте.
Он мне подмигнул.
Ненормальный что ли?
Вдруг запыхавшаяся Иришка ввалилась в актовый зал, затаскивая какие-то тканевые громоздкие сумки. К ней тут же подскочили двое парней, а затем двинулся на подмогу и Тёмик. Мы с ним стояли почти у входа. Ну, теперь я осталась одна, нервно пережимая рёбра сложёнными руками.
Соберись, Вилка! Люди смотрят. Я обернулась к зеркалу и столкнулась с собственным презренным выражением лица. Волосы были строго собраны, но выглядели лохмато. Глаза чернющие, как у зверя в вольере – вот, что сделал со мной «выход из зоны комфорта». Начинала пользоваться Иришкиными цитатками. Плохи дела.
Через зеркало я ощутила две стеклянные бледные ледышки вместо глаз, не менее презренно сверкающие в мою сторону. Естественно, спрятанные под маской… Кудрявая Башка! Какие люди!
У меня в груди заклубилось стенающееся, визгливое негодование. Захотелось оказаться лицом к лицу, схватить его за наглаженный мамочкой шиворот и трясти, наблюдая, как кудри весело взлетают над болванкой. Если что – это именно та часть тела, которая произрастала у него вместо головы. Не иначе, как безмозглый деревянный набалдашник для демонстрации шевелюры! Только такому экспонату могла прийти идея соврать своё имя – мне!
Парень, расположившийся на ряду стульев в глубине зала, едва ли не демонстративно закатил глаза и заговорил с каким-то своим дружком. Сучонок.
Я сморщилась от невыносимости и сделала вид, что не осведомлена о его присутствии.
Нет! О существовании!
Ирка и ее приспешники остановились возле меня, укладывая сумки на стулья и пол. Вонючие лохмотья какие-то притащила…
– Виолетта Сергеевна, вечер добрый, – Иришка почему-то удивлённо меня осмотрела, но быстро переключилась на своё. – А я сегодня забрала из КМЦ тюли для украшения зала…
Меня совсем не интересовали подробности, но я сделала вид, что взрываюсь от внимания. Там, в отражении, Лекса беседовал со своим знакомым, активно жестикулируя. Манерный-то какой… Ну и отвратительное зрелище. Зато гитары не видно.
У меня с трудом удавалось сосредоточиться на Иришкиных тюлях.
– Это правда, что ты будешь танцевать сегодня с нами? – Ира с недоверием осмотрела меня своими зелёными блестящими глазками. – Артём мне вот рассказал… Но… Как-то звучит это фантастически.
Я насупилась. Не нашла сил выдавить и слова, просто зло кивнула. Раздражало сарафанное радио.
Подождите-ка, а когда они успели познакомиться… Это же не Иришкиных рук дело?
Нет. Подруга бы так не поступила. Знала же, что я ненавижу все эти публичные мероприятия из-за проблем в прошлом. И сватовством она вроде не страдала, чтобы впихивать меня насильно во все подряд вечеринки. После расставания с ним это было бы даже жестоко. Нет, это точно идея не её авторства…
– А Тёмик тебе рассказал, что это был спор?
– Тёмик? Нет, – Ира покосилась в сторону сияющего коварной улыбкой парня и в завершении как-то странно на меня посмотрела. Да что ты так пялишься! Я же сама не понимаю до конца, к чему это всё! – Ладно, потом посплетничаем. А сейчас пора начинать.
Воодушевлённая Иришка скинула свою шубу на стул, даже забыв про вешалку, и побежала к сцене за микрофоном. Теперь её было слышно из-под каждой табуретки и невозможно перекричать. Вот так и вытесняют человеческую силушку чудеса прогресса.
И не нужна теперь Вилка!
– Ребятки! Всем привет, кого я ещё не видела! У нас сегодня много работы, поэтому, встаём быстренько в пары и вспоминаем вальс, который мы начали разучивать на первой репетиции… Сегодня даже Виолетта Сергеевна решила разучивать танцы! Так что, вы у нас под пристальным присмотром!
Боже, да помолчи ты! Я сгораю со стыда… Я сгораю! На меня посмотрела пара сотен глаз, студенты начали перешёптываться, гаденько хихикать. У меня вспыхнуло лицо и, по ощущениям, задымился мозг. Ирка, засранка!
– Виолетт Сергеевна, пойдёмте? – Тёмик протянул мне руку, приглашая в круг, стихийно образующийся в зале. Да вы что! Смеётесь? Я же не учила танцы на прошлой репетиции… Только укрощала зверинец! Наверное, на моём лице был заметен нарастающий ужас, ведь Степанов успокаивающе затараторил. – Не парьтесь, я сейчас расскажу, там просто. Движения всё время повторяются.
Меня начало потряхивать от волнения. Неужели каждый здесь присутствующий через это проходит… Или одна я такая косолапая и трезво оценивающая свои танцевальные навыки?
Я приняла горячую руку Тёмика, как спасительный плот. У нас получилось практически братанское, железное рукопожатие, но мне было так стыдно заранее, что я зажмурилась и позволила себя отвести, куда он посчитает нужным. А когда открыла глаза, мы уже стояли в толпе каких-то флиртующих малолеток.
Иришка начала давать объяснения в микрофон, но они неразборчиво гудели у меня в ушах. А Тёмик принялся укладывать мои руки по танцевальной грамоте: одну на сгиб локтя, другую зажал в ладони.
И тут меня парализовало. Мерзкая дрожь разбежалась, спряталась в каждой клетке похолодевшего тела. Я поняла, что страшнее обманчивых искаженных воспоминаний только повторяющееся настоящее. Неужели я позволила обстоятельствам привести меня в эту точку?
Студент держал меня за руку и как-то странно и ласково улыбался… Чёрт!
– Я шагаю вперёд с левой ноги, а вы – назад с правой, – Артём попытался двинуться на меня, но я обмерла железобетонно.
Да мы знакомы уже пятый год! Это мой первый выпуск!
– Не сдвинусь с места, пока не скажешь, почему я здесь, – вокруг нас пары начали выписывать повороты. Здравствуй, головокружение. Блондин заметно задумался.
– Я как-то по-другому представлял это… – Боже, что ты себе уже напредставлял?.. Вдобавок к обрушившейся температуре у меня едва не остановилось тряпичное, больно содрогающееся сердце.
– Говори, или я могу не так тебя понять, Степанов! – омерзительное враньё! Я уже обо всём догадалась и собиралась пресечь на корню…
– Ну я думал, что смогу как-то аккуратно разузнать, – ну всё. Пульс начал ровняться с нулевой полоской кардиомонитора из мелодрам по телеку… – Блин! Не давите на меня…
Я озверело зашипела.
– Быстро!
Тёмик замер, заметно смутившись, от чего я чуть не упала на паркет без сознания.
– А Ирина Максимовна… Ну… Свободна?
Сукин ты сын!
Нас попытались обойти, потому что мы продолжали стоять. Я могла бы завизжать от переполнившего меня страха неопределённости и разбить в моменте пару окон. Но вместо этого тут же больно вцепилась в руку Степанова и заставила его начать крутить нашу одеревеневшую посреди зала парочку в вальсовом шаге.
Нужно было помолчать и успокоиться. И для этого замечательно подходил не такой уж и внушительный стресс от бесконечной путаницы в ногах. А десяток случайных попаданий по белым мужским кроссовкам сойдут за профилактику. Благодаря моему отсутствию чувства "высокого", и элементарного такта, мы медленно потоптались целых два круга, пока дыхание от предынфарктного состояния не пришло в норму.
– Виолетта Сергеевна… Ну вы… Скажете что-нибудь? – Тёмик, попавший в заложники моего нервного срыва, всё это время терпел отсутствие ответа на его злободневный вопрос. Наконец, ко мне вернулась способность шевелить ртом, и я позволила себе улыбнуться.
– Ирка замужем, – ну всё. По ощущениям, страх, что мучил меня несколько дней, отступил. Я с разочарованием заключила, что боялась вовсе не мероприятия, а воспоминаний. И не зря. Хреново. – Чёрт ты поганый, Тёмик! Запал на неё?
– Тише, – а я неплохо переставляла ноги. В состоянии аффекта научилась танцевать этот ваш вальс… – Вы же ей не расскажете?
– Ну ты интересный такой! А как же она ещё узнает? Мы ведь с ней лучшие подруги со школы.
Мужское, привычное лицо исказилось неприятным с виду недовольством.
– Я как-нибудь сам…
– Нет, подожди! Ты не можешь! Я же сказала, что она замужем, – Тёмик равнодушно хмыкнул, а в следующую секунду раздалось объявление виновницы нашего разговора, высиживающей на сцене и рассматривающей сверху плоды своего труда. Знала бы ты, Иришка, по какому такому поводу я вдруг неожиданно в двадцать семь лет научилась вальсу!
– Неплохо! Будем ещё повторять. А сейчас становимся разучивать падеграс.
И тут Степанов решил, что он узнал максимум необходимой ему информации и кинулся приглашать в пару какую-то зазевавшуюся девицу. Я осталась одна и растерянно оглянулась на бедных парнишек, отшатывающихся от круга полутораметрового радиуса, в центре которого их "любимая" преподавательница стояла в откровенном шоке.
Видимо, я выглядела действительно устрашающе. Не могла поверить своему "счастью"!
– Извините, вы свободны?
