Текст книги "Маска (СИ)"
Автор книги: Марина Лётная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
Глава 7 «Врать нехорошо»
– Извините, вы свободны?
Когда я обернулась, еле сдержалась, чтобы не заржать.
Это всё нервы…
Непонятно, отдавал ли себе отчёт маленький ребёночек-первокурсник, изумленно хлопающий глазками, к кому подошёл со спины. Но пока он не передумал, я отрицательно замотала головой, схватившись за его дрогнувшие ручонки, и принялась боязно ждать Иришкиной команды.
Мы свободны, дружок. Я и моя шизофрения.
Оказаться за бортом репетиции, на которую я даже не желала идти, было, мягко говоря, унизительно. Меньше всего я ожидала получить такой плевок от своего дипломника. Это, знаете ли, верный шаг от преподавательской благосклонности в сторону личностной неприязни! Здесь не моё поле боя, не мои правила, всё такое творческое и неформальное. А Тёмик просто взял и швырнул Вилку Сергеевну в море идиотизма без прелюдий… Степанов наверняка не понимал до конца, чем чревато такое поведение. Да ему влюблённость сдавила черепную коробку! Ну ничего… Мы сочтёмся быстрее, чем он успеет подкатить яйца к Ирке!
Справедливость восторжествует.
– Итак! – Иришка, восседающая прежде на сцене, поднялась на свои каблуки и собиралась демонстрировать новые движения.
Я быстро оглянулась вокруг: тут и знакомые студенты – кошмар! Завтра будут перетирать мои усталые косточки, – тут и посторонние. Парней, видимо, не хватало, в пары вставали по две девушки. А мои руки сжимали чьи-то потные ладошки… Это что же? Мне ещё повезло? Я опустила взгляд на своего партнера, доходившего ростом всего-то мне до плеч, а сбежавшему Тёмику, наверное, до пупка, и плавно отвернулась к сцене.
Резкие действия могли спровоцировать неприличный, безудержный ржач. У него было такое лицо… Словно он всю жизнь дрых, но так и не выспался.
Всё это ощущалось неадекватно, неуютно. Ну почему какой-то малолетке позволено нарушать мои личные границы?
– Ближе к кругу становятся кавалеры, по левую руку – дамы.
Пхах! Нашла кавалеров… А титул – Ваше Неандертальчество?
Мы неловко зашаркали по паркету, путаясь в руках, прежде, чем я додумалась подглядеть расстановку у соседей… И это мы даже не приступили к танцу. Крайняя от нас пара перешёптывалась, стараясь обсирать меня потише.
Сами-то, два трясущихся сальца. Похрюкайте ещё!
– Внимательно! Делаем синхронно шаг вправо, ногу заводим назад и слегка приседаем. Затем ещё один шаг, тянем носок. И в обратной последовательности, влево…
Все принялись пробовать, глядя на Иришку. А те, кому невидно – озираться по сторонам.
Я старалась повторять добросовестно и при этом не выглядеть тёткой, присаживающейся на горшок. Непонятно, как по итогу у меня выходило… Без зеркала тяжко.
– Тянем носок!
Мой напарник-коротыш если и старался, то это было трудно заметить. На лицо явный компьютерный заторможенный игроман, первак без подружки и шансов танцевать с кем-то помимо одинокой грымзы. Хотелось посмотреть всё же, как делали соображулистые студенты.
– Возвращаемся в исходное положение и начинаем идти вперёд с левой ноги. Раз… Два, три… Четыре…
Немного повертев головой, не прекращая шагать, я выбрала себе пару ярких пятен. Какой-то крепкий парень в красной футболке, с ним девушка в светло-желтом вязаном платье и длинных сапогах. Неплохо. Через пар шесть стояли пёстро одетые, перешептывающиеся девицы, наверное, подружки. У них выходило, на мой искушённый взгляд, ловко. И ещё через десяток пар виднелась… Кудрявая башка…
Шевелюра подрагивала, когда парень склонялся к партнерше и что-то говорил.
– Теперь шагаем с правой ноги, заканчиваем на левой. Снова повторяем восемь счётов…
Да сколько же можно шагать!.. Меня начинало укачивать!
Круг стал сдвигаться. Отдельные пары практически не нарушали строй, пока всё происходило слишком медленно. И я продолжала невольно следить косым взглядом за бесячим ориентиром. Напялил, ей-богу, как целлофановый пакет, какой-то дешёвый кожаный пиджак. Плохая попытка выглядеть солидно, потому что пайетки в качестве погонов, украденные с бабушкиного платья, ещё ни одного мужчину не сделали мужественным. За звёздочками стоило пойти всё-таки в армию.
– Теперь встаём лицом друг к другу.
Конечно же, и не догадываясь, Лекса оказался прямо на уровне нашей несуразной пары, увлечённый разговором, на противоположной стороне круга. Почему я смотрела? Да потому что голова коротышки заканчивалась на том месте, где должна была надёжно прятать меня от этого зрелища!
Мальчик! Ну не мог ты вырасти подлиннее?!
– На этом моменте, и парни, и девушки шагают вправо! Шаг, приседание. Шаг приседание. Получается, что вы расходитесь в противоположные стороны, откланиваясь чужому партнеру и партнерше, – такие запутанные, страшные объяснения были встречены ступором, а затем и разрастающимся в зале смехом, и Иришке пришлось подозвать запасного мальчика на побегушках, выдернув его из чужой пары внизу сцены. – Иди-ка сюда.
Да-а, Степанов! Жаль, что это не ты. Чувствую твою зависть, стоя в очереди тупиц, рассчитывающих хотя бы заговорить с моей опытной подружкой.
Забавная у молодёжи мода, бегать за холёными преподавательницами… И всё бы ничего, если не пропасть в интеллектуальном развитии и жизненных приоритетах. Любой, конечно, будет приятно внимание, но не более…
Вспомнилось, как Иришка в среду расчувствовалась, говоря о муже.
Я зачем-то попыталась отыскать Тёмика – наверное, чтобы уличить его в ревности, – но людей было так много, что… Я снова вскользь наблюдала, как Лекса "кобенится", переговариваясь с соседней с ним парочкой.
Издалека Кудрявая Башка был похож на тряпичную куклу, не знающую, как унять собственные длинные руки. Но, очевидно, он считал, что выглядел круто. Жестикулировал своими ладошками, на которые нацепил клоунские гловелетты с заклепками – у нас же бал-маскарад, – а его брошенная партнерша ждала, когда "рокер" уймётся. Кусал губы, как кокетливая девчонка.
Мерзость!
– Вот! – Иришка легко покрутила своим новым помощником, он смекнул, как нужно двигаться. – При этом правую руку кавалеры прячут за спину, в качестве поклона – кивают головой, а дамы изображают реверанс.
Да-а-а. Перед студентами я ещё не кланялась.
Ряды парней и девушек сдвинулись в противоположные стороны, словно разные прослойки цветов в кубике Рубика. Я не без удивления глазела вокруг, подглядывая и наспех повторяя движения.
Чёрная маска скрылась за головой высоченного парня, зато вокруг чужой шевелюры теперь торчали ненавистные кудряшки. Раздражает… Везде он! Нужно отвлечься!
Я сосредоточилась на лице, оказавшемся напротив меня, и ужаснулась улыбочке вдруг нарисовавшегося Жданова… Только не этот маньячный должник!..
– Отлично! Повторяем в обратную сторону, – быстрее сваливаем в обратном направлении! Быстрее! Безопаснее тихонько шептать проклятья на Лексу, чем заговоры от сглаза Жданова! Когда в новостях мелькают сводки про подкарауленных в подворотне преподавателей – это про таких, как мы с ним… – Берёмся с партнерами за руки. За правые! Проходим полукруг на три счёта… А на оставшиеся три дама переходит к следующему партнеру. И…
Раз, два, три… Обалдеть!
Жданов!.. Я даже не успела попрощаться с коротышкой! Громила тут же сжал мою прохрустевшую ладонь, как губку, а я чуть не взвыла.
Ауч…
– Здрасьте! Кстати, когда можно прийти на следующую пересдачу?
Кстати?.. Достал! Когда рак на горе свистнет, жареный петух клюнет, а я на преподавательскую зарплату, наконец, найму себе телохранителя…
– Кхм… В феврале! Не смейте появляться в сессию! И вообще-то сейчас время разучивать танец.
Не думала, что буду оперировать такими скверными фактами.
– Ну вот! Вы оказались в исходном положении! Теперь повторим всё сначала, под счёт! И… Раз…
От Жданова воняло. Силой мысли я попыталась сузить свои ноздри, чтобы не терять сознание в толпе фриков. Прищурилась, вдруг поможет. Затем занялась судорожным вспоминанием набора движений, который моментально улетучился из головы. Ещё бы. Кругом один смрад немытого садюги. Мало того, что не учит мои лекции, ещё и источает, как демон. Двухметровый, двухцентнеровый демон, за которым не было видно остального зала.
Иришка вовсю отсчитывала в микрофон. Я истерично ждала, когда смогу быстрее избавиться от Жданова – у дворян, танцующих падеграс, ведь была такая логика? Понюхать каждого и выбрать менее вонючего мужика? В моих интересах было быстрее запомнить танец, чтобы не тормозить конвейер девушек в сторону кого-то более лицеприятного. Пара минут унижений. Пошагали и покланялись.
Спасибо этому дому, пойдём к другому…
На реверансе я заметила, что парень в красном откланивался полненькой девчонке, а там, далеко-далеко – Кудрявая Башка кивал темноволосой малышке. Больно знакомая фигура… Гончарова? Моя магистрантка… Затем круг сдвинулся в обратную сторону. Жданов задрал руку, чуть не оторвав меня от пола, как Мэри Поппинс с зонтиком, покрутил и вытолкнул с орбиты в очередные лапища. Ну и мужлан!
С ветерком унесла с собой немного запаха пота. Надеюсь, выветрится…
Я не могла не подумать над тем, что рисунок танца учитывал движение девушек по часовой стрелке. Пока мы в медленном темпе повторяли одни и те же движения, я с непривычки судорожно догоняла круг, потом слегка попривыкла и даже успела заскучать.
Один партнёр, другой, третий. Стала присматриваться к выстроенным "в очередь" кавалерам. Если так пойдет и дальше, мои руки пощупает половина существующих должников и ещё пара десятков чужаков со всевозможных факультетов… Возмутительно! Во что я ввязалась? В реалиях учёбы мы бы лично, может, и не заговорили ни разу…
А вдруг дойдёт до… Да нет. Слишком далеко стоит.
Ну, уйти с репетиции на виду у всех было бы полнейшим фиаско? Особенно в глазах Степанова. А я не привыкла сдаваться! И без этого хитрожопого подлизуна справлюсь разок! Тем более, утром декан обещался заглянуть на огонёк, а так уж «удачно» сложилось, что мне пришлось сегодня присутствовать. Хоть какая-то выгода…
– И раз, и два! И три, и четыре!
А Иришка вошла во вкус. Микрофон здорово облегчил ей жизнь, и теперь подруга смотрелась уверенно. Капелька радости за состоявшуюся работницу культурного центра!
Хотя, не исключено, что моё присутствие внесло лепту во всеобщее послушание. Хотелось верить, что я не утратила влияния за один ущербный вечер.
– Ребята, вы большие умнички! – Ирка изящно спустилась по боковой лестнице со сцены, притормозив очередную смену партнёров. Круг неловко встал. Ох, что-то будет сейчас… – А теперь станцуем в ускоренном темпе, под музыку!
Мой каблук без всякого разрешения тревожно застучал по паркету. Ах, это были всё цветочки! Иришка продефилировала к музыкальному центру и принялась перещёлкивать заикающиеся на весь зал песни.
– Всем внимание на меня! Я скажу, когда вступить.
Я, конечно, не морозильная камера, но холодок по спине побежал. Было в этом что-то торжественное, волнующее… Страх облажаться!
И вот начали попискивать скрипки…
– И-и-и! Поехали!
ЧТО? Так быстро?
Вот так, без всякой подготовки???
Перед глазами замелькали синхронные парочки, умело вступившие в такт. Ведьмы! Я напугано покосилась на партнёра, непоколебимо и холодно напирающего на меня с заученными движениями. Окстись, дух нечистый…
Под давлением незнакомца пришлось мельтешить, чтобы он не утанцевал с моей оторванной рукой. Не успела я толком догнать мыслями до ближайшего разворота, как уже следовал реверанс. Куда такой темп? Мы же не на конных скачках? Всё выскажу нашей умнице-преподавательнице! Сама-то чего не танцует? Стоит, губки дует!
О! Здравствуйте…
Произошла смена партнеров. Не выпадать из ритма, иначе затопчут!
Дыхалка нужна, что надо! И раз…
Ну, с попытки четвертой я выровнялась и усвоила пару жёстких уроков. Шаг, присели, снова шаг, но потом носок. Возвращаемся и начинаем бежать, сломя голову, вперёд. Поворот и… Учтиво кланяемся перед челядью, будто завтра ему не ко мне на пары… Откланиваемся в обратном направлении, пытаясь ни с кем не столкнуться задницами, и вертимся, вертимся, будто собираемся метать копьё. И снова…
– Здравствуйте, Виолетта Сергеевна!
Пересдача в феврале! Не покупаюсь! Никого нет дома!
Всё одно и то же. Я не то, что бы привыкла к темпу – я смирилась. И снова начала безбожно подглядывать.
Кудрявая Башка стремительно приближался. Точнее, это я к нему шарашила, как загнанная собака, а меня ещё и подталкивали… Этот факт становился всё очевиднее, ноги принялись заплетаться – уж насколько я могла предотвратить нелепое столкновение, а музыка не желала замедляться… С «этим» я могу позволить только беседы с высока своей должности!
Обзор стал хуже, мы оказались как бы в одном «ряду», в одной дуге искривившегося бешеного круга. Закрались подозрения, что я успеваю попасть к нему в пару…
S.O.S!
– Здрасьте, Виолетта Сергеевна!
Да здрасьте! Здрасьте!
Хм, не такой уж он и высокий. Но эта его шевелюра!.. Жила своей жизнью и злорадно выглядывала из-за каждой чужой головы.
Ирина Максимовна, а у вас музыка, случайно, не по второму ли кругу начала играть?
– Ребята, продолжаем репетировать! Нужно хорошенько запомнить движения, чтобы мы тратили меньше времени на повторения. Поехали!..
Чёрт возьми! Пора готовить новую порцию оскорблений для засранца! А что я вообще успею ему высказать за двадцать секунд фитнеса, поданного под соусом бальных танцев?
Как минимум то, что врать нехорошо!
– И раз, и два! И три, и четыре! Не сбиваемся!
Нет, я не в состоянии разговаривать! Если дойдёт его очередь, просто тресну по безмозглой башке!
– И раз, и два!
– Здравствуйте, Виолетта Сергеевна!
Я начинала нервничать…
– Смена! И-и-и! Раз и два! И три! И четыре…
"У нас девять Муратовых в ВУЗе. Понаехали! Больше, чем Ивановых! А какой Муратов-то нужен?" Пу!
Бесстыжий и неповторимый! Шампунь «маленькая фея» – и ты звезда!
– Шаг, плие! Шаг, носок!
Когда оставалось "преодолеть" четыре кавалера до места встречи, я не могла поверить своим ошалевшим глазам. В солнечном сплетении затомилось такое животрепещущее желание расплаты… У меня свободная ладонь сжалась в кулак. К сожалению, не рабочая. Он вообще не смотрел по сторонам, только перед собой – человек без инстинктивного чувства самосохранения. Можно наблюдать вечно, как течёт вода, горит пламя, и как Кудрявая Башка не догадывается, что ему конец!
– Смена! И раз…
Ещё немного!
Я с силой закусила губу, чтобы при первой удачной возможности не облаять сияющего улыбкой инкогнито с женственным псевдонимом.
– Смена! И раз, и два!..
Пульс застучал в ушах и горле, ладони заледенели. Вблизи чёрная маска блестела, как кристаллики снега на гладком сугробе.
– Смена!
Мы в соседних парах. Наконец, одним косым взглядом Лекса обнаружил, как я терроризирую его уже последние несколько минут, угрожающе приближаясь. Он продолжил непринуждённо вести свою партнёршу в нужном направлении, когда как кудряшки его взметнулись. Парень брезгливо обернулся, с подозрением смотря мне под ноги.
Правильно! Там твоё место!
На кожаных ковбойских ботинках вот-вот останутся вмятины!
Делая реверанс, я "поклонилась" ему будто на зло, с очевидной издёвкой, на что Кудрявая Башка остро сощурился волчком сквозь маску и нехотя кивнул.
Финальный поворот, три шага, носок, три шага… И…
– Закончили!.. Отлично справились!
В смысле? Закончили??
Музыка стихла. Моя рука угодила в жаркую крепкую ладонь, желающую мучительно медленно раздавить хрупкие косточки, когда как её хозяин равнодушно смотрел прямо перед собой. Горячая кожа. Длинные и сильные музыкальные пальцы… Улыбка тихонько сошла с его губ, а скулы строго заострились. Мы с несколько мгновений продолжили стоять в исходном положении, пока пары вокруг начали расползаться по разным направлениям. Не знаю, чего он боялся, а я – обскандалиться.
Эй, скала угрюмая! Обернись!
Стало так волнительно почему-то. В костяшках пальцев, под рёбрами притаилась тонкая дрожь, а сама рука, кажется, онемела. Я, наверное, перегорела: выслеживала Кудрявую Башку, начиная с вальса, а момент истины сорвался.
Лекса повернулся ко мне лишь на полсантиметра, словно жадничая показывать лицо вблизи полностью, и холодно, едва ли не надменно, посмотрел сверху вниз. Маска здорово мешала разобраться в бледно-голубых глазах.
У природы не хватило на него пигмента и совести!
Глава 8 «А курить вредно!»
– Друзья! Вы сегодня такие продуктивные! Удивляете меня, – из колонок прилетели Иркины похвалы. Я боялась пошевелиться, но хотелось отдышаться… После безостановочной пробежки по залу. – Всего за сорок минут в нашей копилочке уже два танца… А давайте-ка начнём разбирать падекатр?..
Не особо воспитанные представители студенчества начали улюлюкать и подвывать. Зато они разбирались в танцах, канувших в историю девятнадцатого века – чувствовалось, меня окружали одни гуманитарии.
Но реакция молодежи слегка озадачивала. Лекса вдруг отпрянул, и продолжил стоять неподалеку, будто ни при чём, найдя взглядом Иришку. Я поторопилась опустить руку вдоль тела и отвернуться. Надеюсь, никто не успел рассмотреть наш тупняк, увенчавший прошлый танец.
– Я знала, что вам понравится! На этом танце сделаем два круга! Внешний и поменьше – внутренний… Ну что, кто встанет со мной в пару? В этот раз мне точно нужен подопытный, – Кудрявая Башка резво зашевелился, и я тут же вонзилась в него взглядом, с удивлением заключив, что он всего лишь достал из кармана чёрных джинсов телефон. Парень посмотрел на меня осуждающе исподтишка.
А я было подумала, нарушит наказ не появляться на сцене… Я же не шутила!
К Иришке чуть ли не выстроилась очередь, но она ловко схватила первого попавшегося добровольца. Степанов снова был в пролёте. Рыжая командирша не без помощи студентика важно вскарабкалась на каблуках по лестнице, обратно на обозрение публики. Лекса скучающе тыкался в телефон.
– Готовы начать?
Парочки одобрительно закричали своё радостное "да", когда я всполошилась и поняла, что короткая передышка была дана на то, чтобы найти себе нового партнера. Я начала тревожно озираться по сторонам, но обнаружила, что все группировались в два круга, уже укомплектованные. По углам, сбегая из центра зала, ныкались неприкаянные зеваки, подходить к которым самостоятельно мне было бы грустно, и, в конце концов, я вернулась взглядом к Кудрявой Башке. Он по какой-то причине продолжал демонстрировать налёт высокомерного безразличия, стоя на том же месте, так никого и не пригласив.
Неужели не пользовался популярностью у женского пола? Плохо дренькал на балалайке?
Домыслы мигом отправились в утиль, когда в его сторону зашагала из ниоткуда взявшаяся, привлекательная девица. Лекса тут же вынырнул из телефона на вальяжные звуки каблуков, ища их стремительно приближающийся источник.
И вот я. Никому не нужная, посреди заполненного парочками зала…
Запихивая гаджет в тесный карман, невозмутимый парень увидел красотку со светлыми локонами, у которой пышные формы содрогались в такт её торопливым шагам, затем оценивающе обернулся в мою сторону. Осмотрел холодно, с ног до головы. Я, как олень в лучах фар КАМАЗа, дёрнулась, но по итогу просто застыла… Испытывала ли я когда-нибудь такое унижение?
Разве что, когда столкнулась в коридоре с Лёней после его успешной сдачи экзамена. Он делал вид, что «отл» в зачётке – кропотливый результат его интеллекта, а я – преподаватель, с которым студент виделся ровно лишь шестнадцать часов за семестр.
Не знаю, почему вспомнила этот момент…
Я подняла тяжелый взгляд с пола и увидела протянутую мне ладонь в кожаной беспалой перчатке.
Красотка уже удалялась в неизвестном направлении.
Башка, ты чего?
– Исходная позиция – напротив друг друга. Правую руку дамы держит кавалер, левая рука, как в реверансе. У парней правая рука за спиной!
Серьёзно? Я запретила твою гитару! Прилюдно опорочила интеллектуальные способности! И ты добровольно выбираешь со мной станцевать?!
Мазохист…
Ну какая уж теперь разница? Понадобилось так мало времени, чтобы прийти в себя. Я тут же брезгливо осмотрела его ладошку, чуть закатила глаза перед неловкостью моего положения, но поторопилась подать руку в ответ. И, кажется, Лекса тоже театрально отправил взгляд к хрустальной люстре.
С Кудрявой Башкой точно было что-то не так! Иначе почему меня тянуло объяснить ему нормы приличия?!
– На счёт раз-два синхронно шагаем вправо, слегка наклоняясь влево. На счёт три-четыре шагаем от себя, чтобы партнер был за спиной. На пять-шесть шагаем вправо спиной к спине, на семь-восемь поворачиваемся лицом к лицу. Поехали! И-и…
Собственно, я же готовила целую речь к нашей встрече. Но вместо этого…
– Фу! От тебя пахнет сигаретами! Противно! – ментолом и тлеющим табаком. Как будто бы даже от волос, как у куклы, накрученных на бигуди и падающих на лоб, несло куревом. Или он просто размеренно дышал, выдыхая мне в лицо этот горчащий запах. Дымит так, что уже не выветривается? Я сморщилась.
Нестандартно предпочитать сигареты в поколение вейперов.
Мы плавно вступили под счёт, держась за руки. Его ладонь горела теплом через перчатку, а пальцы полностью накрыли мой кулак.
– Курить вредно!
Стручок отвалится.
– Ого, – равнодушное лицо парня, на сколько мне было видно за преградой велюровой ткани, ни на секунду не изменило выражения. Сарказм бьет ключом.
Я не удержалась и вздрогнула, уловив непривычный в повседневности уху гудящий, низкий тон. Немного помолчав, заключила, что это действительно всё, что он собирался ответить… «Ого»? Мы успели обернуться друг к другу спиной.
Да, у природы не хватило на него пигмента и совести, но на голосе она отыгралась по полной! А я смотрю, этот жмотяра любил экономить речевые обороты.
Я злорадно прошипела из-за спины.
– Ну и где же твоя гитара?
– Дома, – Кудрявая Башка бесстрастно хмыкнул через плечо.
И как после этого наказывать нарушителей порядка? Если им всё фиолетово?
По крайней мере, Лекса преподносил своё поражение, как ерундовое стечение обстоятельств. А может, затаил обиду, и вообще не желал со мной разговаривать, но ситуация его вынуждала. Попробуй тут не ответить Вилке Сергеевне, грозе пакостников и радужных хлопцев.
– И семь, и восемь… – мы снова оказались лицом к лицу, упершись взглядами.
За мягкой велюровой маской прятались незнакомые мерцающие глаза.
Без странных ботинок и шерпотрёпной куртки, без перчаток, серёжек, длинных патл и без маски… От него бы что-то осталось?
– Ну а зовут тебя как на самом деле?
Почему-то больше не хотелось его ударить.
Ну так, слегка. Немного по левому уху, немного по правому. Ну, и в нос. Ну так… В конце концов, Кудрявая Башка не дал мне опозориться на глазах у многочисленных сплетников. Это было… Деликатно по отношению к моей пошатнувшейся репутации.
– Вернулись в исходное положение. Теперь кавалер правой рукой придерживает даму за талию, а она кладет правую руку ему на плечо.
Талия? Это где-то в области между внутренностями и прослойкой жира? Я незаметно втянула живот под шерстяным свитером и тревожно потянулась к погонам из пайеток на кожаной куртке. Ну, Ирка же сказала так сделать… Его кончик носа был мне по переносицу. Вблизи стал ярче запах переслащенного хвойного геля для душа, и я, на сколько было можно, увела голову в сторону.
Парень слишком усердствовал над своей оболочкой. Стоило позаботиться о мозгах.
– Не понял, – Лекса уверенно дотянулся до моей поясницы одной рукой, но сам не приблизился, соблюдая безопасную дистанцию. – Что значит "на самом деле"?
Наконец, он сказал что-то длиннее двух слогов. От концентрации тестостерона в длинной реплике я напряженно сжала губы.
Это становилось невозможно игнорировать…
– И-и! Девушки начинают шагать с правой ноги на партнера, парни шагают назад с левой, при этом придерживая партнершу и ведя ее в танце! Вы должны помочь девушке докрутиться…
Бог ты мой…
– Слушай! Что непонятного? В базе данных университета тебя нет. Соврал фамилию что ли? Хотя, больше похоже, что "Лекса" – это не имя, а погоняло, – глядя на таких "красавчиков" от недостатка мужественности хотелось ботать на фене. – Имя у тебя какое настоящее?
– Я же сказал, – хрипящий голос и усталый вздох волнующе угодили прямо в моё лицо. Щёки обдал жар. – Меня зовут Лекса.
В голубых глазах взметнулась пламенная злоба. Я чуть не потеряла равновесие, когда Кудрявая Башка вплотную придвинул меня к себе, словно змея придушивала добычу перед трапезой, и заставил перебирать ногами, чтобы повернуть.
И почему-то стало не до шуток. – На каждые два счёта один из партнеров оказывается спиной к центру зала. Получаются половинки вальсового поворота. Считаю до шестнадцати – вы должны прокрутиться восемь раз. И-и-и…
Позвякивающая собачка на расстегнутой молнии куртки вжалась мне в грудь. Перед глазами замелькал тусклый зал, люди, натёртый паркет. Иришка вещала со сцены о правильных поворотах и отсчитывала шаги, но украденная Кудрявой Башкой инициатива не позволяла мне даже дышать без его разрешения. Неловко…
Хотелось выкарабкаться из зависимой позиции, но он настойчиво сжимал меня одной рукой. Приходилось вынужденно полагаться, чтобы не выпасть без поддержки, неприлично похожей на объятия. Я даже как-то робко придерживалась за жёсткое плечо, спрятанное под пришитой к куртке мишурой, стараясь обходиться поаккуратнее с чужой вещью.
Не дай бог отвалятся стразы, не хочется истерик.
Наверное, с непривычки начала кружиться голова. Какой по счёту это был поворот… Всё плыло, только не его лицо. Голубые глаза внимательно следили за моими метаморфозами в танце. Не хватало дыхания справляться с теснотой между моим бьющимся сердцем и его, как оказалось наощупь, нечеловечески крепкой фигурой. А при попытках урвать воздуха нос раздражали запахи табака и недавнего визита в душевую. Улови я их отдельно от картинки, сказала бы, что пахнет волнительно приятно… Но это по-прежнему был Кудрявая Башка.
Ледяной Кай.
Я решила, что хуже нелепого разговора только напряженное молчание.
– Обиделся? – ну, Лекса, так Лекса. Нравятся его мамуле бабские имена, я усекла. – Чего молчаливый какой?
– Я не молчаливый, – он зло поглазел по сторонам и нагло уставился на меня. – Это вы болтливая.
Ах так? Я срочно беру все свои слова обратно! Твоя голова нуждается в сотрясении!
– И пять, и шесть. И семь, и восемь. Закончили.
Наконец, можно было отодвинуться и вздохнуть полной грудью.
Я неуклюже отшатнулась из пригретых рук. В глазах продолжало кружиться. Что у нас дальше?
– Из этих двух частей и состоит весь танец. Давайте повторим ещё пару раз, а затем потренируемся под музыку, – мельком я посмотрела на Иришку, пытаясь сосредоточиться на чём-то одном, и всё же резко вернулась к ней взглядом, обдумывая услышанное.
Так, а переходы-то где? Что за дела?
До конца репетиции танцевать с Кудрявой Башкой?.. Непонятно, расстроилась я или обрадовалась, но нужно было поставить его на место.
– Ты не забывай, с кем разговариваешь. Маска тебе голову-то не стянула?
Если что, вопрос не требовал ответа.
Вскинув подбородком, парень уставился в пол. Сколько же в нём уживалось гордыни! Не глядя мне в глаза, снова подал руку, и мы приготовились дать несколько кругов под Иришкин счёт.
На самом-то деле, он не был воспитан так плохо, как я себе представляла. Лекса довольно вежливо поступил, увидев, что я растерялась из-за отсутствия партнера. Это невольно заставляло меня смягчиться.
– Подожди-ка… – мы вновь вступили, и его лицо находилось теперь довольно близко. Я с подозрением сощурилась. – У тебя что… Накрашены ресницы?
– Три, четыре… – Лекса оказался за спиной.
– Нет, – сухо прохрипел он мне на ухо.
Это было бы странно, мальчик!
– Пять, шесть. И семь, восемь, – обернувшись, я тут же пристально уставилась в его глаза.
Присмотрелась получше. Да нет же! Они накрашены! Или… Или нет?
– Хватит вам пялиться!
Лицо вспыхнуло, я уже знала, что от стыда, и вся сжалась, чтобы чувствовать меньше давление его тела. Он прав, об этом очередном незначительном недостатке, пожалуй, можно было умолчать… Или вопиющем? Или это вообще достоинство? Какая, блин, разница, какие у студента ресницы? Да я сама была не прочь иметь такие…
Нас снова настиг вальсовый шаг. Я чуть приподнялась на носочки, чтобы удобнее мельтешить вдогонку широким мужским шагам.
– Смотрите не на мои ресницы, а под ноги. А то оттопчите ботинки.
Его голосом это звучало, как серьезная угроза. Мне стоило прислушаться. – Ладно… – и всё-таки было в Лексе что-то странное, притягивающее взгляд. Патология какая-то! Я неловко откашлялась, позволяя крутить собой в танце. – Но не переживай так, я не ведьма, чтобы сглазить. Не отвалятся.
– Я не за это переживаю.
Он надолго замолчал, вынуждая, наконец, задать ему встречный вопрос. В ожидании я даже снова заглянула в его хитроватые глаза, но потом одумалась и отвернулась.
– И за что же?
– Влюбитесь в меня – будут проблемы.
Дыхание перехватило. Я подавилась воздухом, словно ядом, и ощутила, как в теле обосновалась предательская дрожь. Ноги меня больше не держали, но этим легко занимался Лекса.
Ну и Кудрявая же у тебя Башка, пустоголовая!
– Не находишь дерзостью говорить такое преподавателю? – дело было даже не в том, кем я ему приходилась.
Мог ли он слышать от студентов сплетни обо мне и Лёне? И если да…
Муратов Лекса, ты очень жестокий парень.
– Отношусь к вам ровным счетом также, как и вы ко мне.
Сурово.
Я не могла и подумать, что такую душевную пытку может устроить незнакомец… Наверное, я тоже больно кусалась. Задела за живое.
А может, он обычный, недовоспитанный нарцисс.
Мне не сразу удалось собраться с мыслями.
– Между нами должна быть субординация, – с трудом выдохнув, я обнаружила, что мы вернулись на исходную позицию.
Непослушное тело занывало от плохого предчувствия. Лекса взял меня за руку, сбивчиво осмотрев, и взгляд его на мгновение от чего-то стал игривый и даже мягкий. Но мне уже было плевать.
– Ну ничего… Я помогу тебе понять, что это такое. Субординации нужно научиться в университете, а то потом действительно не оберёшься проблем, – равнодушно пожав плечами, я передала ему всю ответственность за танец, совершенно не замечая, куда теперь парень нас направляет.
Моя речь, вообще-то, была лишена издевки.
– И как же вы мне поможете в этом вопросе? Если обсуждаете мои ресницы? Имя?
Ну держись, сучонок!..
– Да легко, Лекса, – я впервые непринужденно обратилась к нему по имени, от чего брови парня заинтригованно выглянули из-под маски. – Ещё раз переступишь со мной черту, и будешь писать в деканате заявление на отчисление. Ты знаешь, в каких отношениях я с ректоратом?
Он безропотно промолчал.
– Один звонок и ты не числишься, – или десять звонков. Но ему об этом знать не обязательно.
– Чтобы отчислить, нужен повод. У меня нет долгов.
