Текст книги "Маска (СИ)"

Автор книги: Марина Лётная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3 «Понаехали»

Дома нас с Иркой встречал парад немытых кастрюль вокруг жирной раковины. А ещё растоптанное по полу одеяло, которое путалось с утра у меня в ногах. Я была голодна до трясучки и зашла на кухню прямо в верхней одежде, расстегиваясь на ходу. Сморщилась, принюхиваясь к присохшей полуторанедельной гречке на дне тарелки, с грохотом выдернутой из стопки. Мерзко. Так дело не пойдет, на счету каждый час перед рабочим днём.

Может, заставить её помыть… А что? Бартер!

– Так вот она какая – холостяцкая берлога Вилки Сергеевны! – замерзшее, непослушное от холода лицо Иришки походило на морду прихрюкнувшего мопса. Она втянула сопли. – Я по запаху чувствую, что нам не стоит готовить еду… Здесь. Давай закажем, пока не поздно?

– Привыкай есть дома, Королева Максимовна! – воздух спёртый, тёплый. Но лучше, чем щиплющий мороз, от которого в ноздрях леденели волосы. Я стянула куртку и швырнула в сторону шкафа в прихожей прямо над рыжей вздрогнувшей головой. – Тут есть одна чистая сковородка.

– Ты же хотела сварить пельмени… – подруга медленно согнулась, облокотившись об устало скрипнувшую полку, и расстегнула молнию на длинных сапожках. При её виде могли бы засмущаться мои подранные в прихожей обои. – А яиц у тебя нет, сама говорила. Ну, куриных…

– Спасибо, что уточнила. Я сварю пельмени в сковородке.

– Хах…

Нет, не стану заставлять Иришку мыть посуду. Вызывать рвотные рефлексы… Она сама редко бралась за кухонную утварь, обычно этим занимался клининг. Достаточно того, что подруга закрыла дверь на замок, посмеиваясь над моей нетривиальной затеей, а сама уже заметно подгрузилась воспоминаниями. Сейчас расплачется…

Я ушла вглубь кухни, брезгливо разгребла конфорку на заляпанной плите и стала набирать воду в сковороду с высокими бортами. Действительно, занятная идея. Капли воды забрызгали во все стороны из-за большого напора.

– Ты реально не ляжешь сегодня спать? – подруга устало выползла из прихожей, шоркая нагло присвоенными себе тапочками с розовым пушком, и рухнула на диван. – Всё из-за меня…

Делает вид, что ей жаль. Тут должны быть искренние извинения.

– Да, не посплю ночку. И то, наверное, не успею сделать всё в срок.

Сковородка отправилась на плиту. Я выкрутила огонь на максимум и опустилась на табуретку напротив стремительно разочаровывающейся Иры. За спиной раздался лязг тарелок, сползших в раковину под тяжестью набранной воды. Неожиданно… Иришка перепугалась, но ничего не сказала. Лишь тяжело вздохнула. Будем надеяться и неистово верить, что ничего не разбилось.

– Я могу чем-то помочь?

Да чем тут поможешь? Нужны были мои мозги, составить лекцию. Я хотела сделать несколько, но теперь даже и одной не успевала в срок. А курсачи… Второкурсники сдонжат меня. Ну и Хенри Джозеф с ними… Как гаркну разок, сразу расхотят донимать преподавателя без настроения.

В итоге я задумчиво молчала, будто набивая цену.

– Нет, реально? Я могу что-то взять на себя? – Иришка заискивающе вытянула шею. – Не хочу я сидеть без дела, пока ты занята. И не поговорить, и не уснуть…

– Думаю, это не лучшая идея…

Мы продолжили ждать в тишине, когда закипит вода. Я вспомнила, что можно было бы ещё поставить греться чайник, но как-то поздно, чтобы у меня были силы лишний раз оторваться от стула. Иришка терпеливо ждала ужин, задумчиво кусая губы с каким-то пустым, обращенным внутрь себя взглядом. В какой-то момент ее глаза наполнились поблескивающими слезами, и девушка шмыгнула заложенным носом, глядя на стол, усыпанный крошками.

Закипела вода.

– Сильно голодная? – Иришка беззвучно кивнула, и по ее щеке покатилась слеза. У меня защемило в груди…

Я приподнялась, сыпанула в сковороду все пельмени, что оставались в пачке, подсолила воду и медленно обернулась в сторону подруги, которая уже тихонько дрожала от слез. Ох…

– Ладно, Ир… Знаешь что? Давай, ты поможешь мне составить лекции. Это же несложно вроде? Я просто дам тебе три книги, а ты напечатаешь самые важные моменты… А я пока займусь курсовыми. Может, и спать успеем лечь сегодня?

Знаю, ей было трудно. Но Иришка вдруг воспряла: у неё под руками лежала салфетка. Девушка бережно ее разгладила, проглотив тугой ком и благодарно улыбнувшись. А затем она смачно высморкалась в эту бедную промокашку.

Может, мне было и трудно решиться отдать часть своих обязанностей Ире. Что касается любимой работы, даже во время аврала я гиперответственная жадина, но ее улыбка того стоила. Надеюсь, не пожалею об этом… Внутренняя жаба сомкнула свои скользкие лапки на моём проурчавшем желудке, и неприятно пощекотала меня.

– Значит, сейчас поедим и сядем издеваться над твоими "шакалами", – сквозь слёзы она заговорщически ухмыльнулась алыми губами. Что за помада у неё? Ни иней, ни слюни ни по чем.

Жабонька снова напряглась. Ну-ну! Это всё же были мои студенты – мне над ними и злорадствовать.

– Да-а, – я слила из сковородки дымящийся кипяток в раковину, выдавила остатки кетчупа прямо поверх пельмешек и поставила свои труды посреди стола. – Приятного аппетита.

Нельзя жадничать, когда Ирка сама напросилась помогать. Если… Хотя почему "если"… Она плохо составит лекцию – это всё же лучше, чем ничего. Завтра я сориентируюсь на месте, но главное, чтобы было в чём ориентироваться…

Мы оттрапезничали и уселись в спальне за стол, придвинутый к кровати. Ноу-хау для работников образовательной сферы: работаешь сидя, потом откидываешься, засыпаешь. С утра поднимаешься – и ты уже за работой. Так, по мнению Министерства образования, и должен быть составлен график преподавателя.

Иришка завязала свои яркие кудри на макушке, смыла грим успешной женщины, оставшись в одних веснушках, накладных ресницах и светлой грусти – пожалуй, только в школьные годы доводилось видеть её естественную красоту. Я тоже умылась, стараясь лишний раз не сталкиваться с раскрасневшимися глазами в зеркале. Завтра будет ещё хуже. После непродолжительных объяснений Ира обложилась учебниками для профессионального образования, пытаясь одной парой глаз читать одновременно все три захватывающие истории об автоматизации производственных процессов, а я полностью растворилась в подогнанных неграмотных расчётах. Но спустя каких-то полчаса…

– Знаешь… Ты рассказывала мне кучу весёлых историй о том, как ставишь студентов на место. Я так смеялась… – Иришка проследила, как я перечеркнула очередной бред жирными пачкающими чернилами. К чему это она клонит? С подозрением я покосилась в сторону зевающей девушки, продолжающей лепетать поверх смачного зевка. – Но даже думать страшно, каково им на самом деле. Да ты просто… Изверг. Стерва какая-то.

Пытается поднять настроение, приятно.

– Супер, но не льсти мне.

– Это не льща… – Иришка хохотнула, но выглядела почему-то серьезнее, чем я привыкла. – С Лексой ты уж больно жёстко обошлась.

Да что вы говорите?

– Как следует.

– Кажется, он кого-то тебе напомнил… – Иришка заискивающе сощурилась в свете настольной лампы. Первый рабочий день в жизни у человека, котелок вскипел, вот и несёт всякую чепуху. Я торопливо перелистнула, кажется, страницы три вперёд, не заботясь о правильности их содержания.

– Кого? – перед самой собой сделала вид, что не понимаю, о ком речь. Ко вниманию, сосредоточенному на формулах, вдруг начали подкрадываться красочные мысли о былых событиях, но я тряхнула головой, не желая даже шёпотом ощущать выученное имя на своем языке. Успешно. Я его забыла, и это не может не радовать. Я удовлетворенно хмыкнула. – Эта твоя Кудрявая Башка дверью хлопнул перед моим носом, надерзил. Вообще-то. Я не позволю подвергать сомнению свой авторитет. Если кто-то увидит, как я дала слабину, они ошибутся на мой счёт.

– Пускай ошибаются. Придут на экзамен и осознают в квадрате, что ошиблись. Ещё веселее проучить студентов, потерявших бдительность, – Иришка недоумевающе пожала плечами, а затем грустно опустила голову. – Я, в принципе, знала, что ты честно не ответишь. Но если бы я увидела в толпе человека, похожего на Стаса… Тоже бы над ним… Надругалась! – теперь было трудно смотреть на курсовую. Я не сводила взгляд с вновь сверкающих слезами зелёных глаз подруги. – Не хочу разводиться… Боже! Я люблю его.

Иришка горько заплакала. По моей спине прошлась холодная лавина мурашек, спустившаяся с плеч на бедра, и я неловко выдала:

– Тебе не холодно? Давай включу обогреватель, – не зная, куда деться, я вскочила из-за стола и задела коленкой столешницу. – Чшааа…

Всё равно лучше, чем видеть, как Ира страдает. Я не знала, чем могу ей помочь…

– Давай, – она душещипательно всхлипнула.

Потирая ноющее от боли колено, я прошлась по застеленной кровати и вытащила из-под неё небольшую тепловую пушку. Ночью нас не спасут даже заклеенные окна.

Пришлось делать вид, что я разбираюсь, как включить обогрев, когда как пользуюсь им уже месяц и каждый вечер – всё ради того, чтобы дать Иришке время прийти в себя. Или я выигрывала его, чтобы не подбирать подходящие слова поддержки?.. Из личного опыта я просто не имела понятия, что сможет приободрить девушку с разбитым сердцем… Но неловкое молчание прервала сама Иришка.

– Забудь всё! Я тебе ничего не говорила… – подруга растерла слёзы по раскрасневшемуся лицу. – Всё будет хорошо. Стас меня любит, просто сейчас тяжёлый период… Ему нужно побыть одному, и всё наладится. Мы не разведёмся…

Последняя дрогнувшая фраза неуверенно зависла в комнате. Веснушчатое лицо сделалось суровым, а вслед ему и миленький голос прозвучал нарочито строго, но уже игриво.

– Короче, Виолетта Сергеевна. Спасибо за новую должность, – ссутулившаяся подруга распрямила спину и плечи, удрученно вздохнула. – Я не подведу вас… Тебя и Стаса. Я изменюсь.

Не верилось, что безответственная Иришка произносила такие "непотребства". Мне стало не комфортно в собственном теле, взгляд поскакал по стенам и мебели. Но ещё больше пугало, что Стас собирался разойтись с той, что была честна в своем инфантилизме с самого начала. Неужели, не разглядел характер до свадьбы… Да такое ядерное поведение трудно не заметить. А я ведь, наблюдая за ними, верила, что пресловутая любовь существует.

– Я настроена серьезно – сделать бал офигительным. И хочу обсудить один рабочий момент. Мне тоже нужен авторитет на новом месте! – Похвально. Я продолжала внимать как всегда импульсивной речи Иришки. – И есть идея, как его заработать…

– Как же? – почему-то мне это не нравилось… Руки сами сложились на груди в недовольстве.

– Только не злись… Позволь Лексе выступить, ладно?.. – что ж, я не удивилась ни на микросекунду, поглаживая языком ряд верхних зубов. – Ну что ты смотришь на меня, как волчара?

– Ира! Просто ответь… Что тебе сдался этот шут с балалайкой? – запрыгнув на кровать, я угрожающе схватилась за подушку, придушивая её, словно чью-то толстую шею, и зарычала. – Именно! Блин! Он! Я же сказала, что Кудрявая Башка и шагнуть не сможет на сцену! Дай мне проучить засранца! Он либо запомнит раз и на всю жизнь, что мир спасёт интеллект, либо наоборот – что всё решается взмахом ресничек.

Утрированно часто заморгав, я перевела взгляд на раздражённую Иришку.

– Это будет недостоверный урок! – она попыталась осторожно вытянуть из моих рук "задыхающуюся" подушку, но не хватило силёнок. – Всё как раз и решается в этом мире взмахом ресничек! Кому-то боженька посылает невыносимый ум, а кому-то – красивое личико. И в этом нет ничего преступного.

Вот ты и признала, что он глупый! Сказала бы мне это месяцем ранее, я ещё, может, и согласилась. В какой-то степени… Но теперь, когда красивые глазки блестели слезами перед страхом развода…

– Понимаешь, если он будет петь на балу, это станет самое посещаемое мероприятие политеха. Все девки придут посмотреть на него! Твоё предвзятое отношение не должно влиять…

– Если он будет петь на балу, все усомнятся в том, что я держу своё слово! Строй авторитет, пожалуйста, не поверх моего!

Для пущей убедительности я зло отшвырнула подушку, и она с хлопком врезалась в стену. Зелёные хитрые глазки сузились.

– Ах вот как? А когда я предложила ему выступить, а ты при всех свернула мое мнение в трубочку? М-м? Разве не растоптала мой авторитет своим?

Какая узколобая логика.

– Ты сама меня пригласила причесать всех против шерсти! И где там вообще твоё мнение звучало? В каком месте? Мямлила что-то… Надо послушать участников… Надо, и? А то, что твои без пяти минут артисты ведут себя хуже Филиппа Бедросовича? – Припоминая, как Ирка походкой голодной собачки побежала хвостом за Кудрявой Башкой, позабыв обо всём на свете, я хохотнула. – Да тебе даже в голову не пришло заткнуть его за пояс!

– За что? Вот за что его затыкать? За внешность? – Неужели она не понимала… В груди заклубилось густое чувство мести. – Разве препод не должен оценивать знания, навыки?

Этот знаменательный момент может и не наступить, если выглядеть, как черномазый домовёнок Кузя из советского мультика.

– Умный парень не станет втыкать в ухо серёжку! Что его слушать? – Боже, сколько внимания ему уделяем… В стенах моего дома. Это начинало напрягать.

– Ты даже не знаешь, как Лекса учится! Увидела в первый раз, а сколько выводов уже сделала… И вообще! По себе могу сказать, что оценки – не показатель ума!

Хах, милая, не закапывай себя.

– Мать Тереза! Он же сказал – ему рисуют пятерки, – насупившаяся Иришка со своими рыжими кудряшками на макушке выглядела, как растаявший рожок мороженного. Бр-р-р. Холодно для таких десертов. – Реально, впрягаешься за него, как за сына…

– Да фу, какой сын?! Он младше нас с тобой лет на пять-десять! Блин… Ну всё! Вилка! В жопе дырка! Садись, кромсай свои курсовые! – она нелепо выглядела, когда выходила из себя. Переговоры провалены. Иришка захлопнула учебник, но сама же испугалась громкого звука, и быстро проморгалась. Не успев сбавить тон, вдруг продолжила также агрессивно. – Чай будешь?

Ирка-Ирка… Бедная. Совсем не умела выдерживать накал страстей. Представляю, как ее ранил разлад со Стасом.

Мы всё-таки поставили чайник, потом, погрузившись в работу, забыли вовремя его выключить. На кухне вовсю клубился пар из узкого носика, а крышечка зло и долго полязгивала. В тишине, даже вызванной лёгкой недосказанностью, было гораздо легче сосредоточиться. За чашкой чёрного следовала очередная, пока Иришке становилось всё труднее раздвигать свои веки без вмешательства рук. Я поглядывала, как она перепечатывала на ноутбук похожие на правду формулы, вставляла фотографии схем, сама же вникала в редко попадающиеся достойные работы, и всё думала: стоит ли уступить подруге, чтобы дать шанс проявить себя.

Но неужели моей помощи с трудоустройством не достаточно?

В четвёртом часу Ирка дала храпака, разлёгшись поперёк кровати. Я пристроилась рядом, выдернув из-под неё одеяло и накрыв нас.

Подъём через два часа. Спокойной ночи, дорогуша.

***

Первое, что я сделала, когда ворвалась утром в универ после восьми часов, позабыв взять ключи для аудитории – громким стуком каблуков подняла на уши работников архива. За высокой стойкой, беспорядочно обложенной бумажками, пряталась Нина Геннадьевна в шерстяном платке. После непродолжительного сна меня посещали такие раздирающие психику мысли, что если бы я не нашла гневу применение, мой рот бы разразился тысячами неоправданных оскорблений в сторону невинных магистрантов. Пускай лучше мирно подождут у двери.

Спасибо подсознанию. Я уже искренне верила, что не выспалась именно из-за него – из-за Кудрявой Башки, задержавшего вчерашнюю репетицию пререканиями. И Ирка, чёрт её дери, пропылесосила мне все мозги. Не оставалось выбора, кроме как винить его во всех случающихся неприятностях.

– Здорово, Нин! Есть дельце, – не выспавшиеся не меньше моего подвыцветшие глаза, показавшиеся из-за толстых линз очков, с укором остановились на моем лице. – Я не с пустыми руками…

На столе материализовалась шоколадка. Женщина привстала и безэмоционально утащила её под свой рукав.

– Пробей-ка на своём компьютере одно имечко… Муратов Лекса.

Ну вот и всё. Загадочный мальчик не такой уж и загадочный, если узнать кафедру и куратора.

Нина умело защёлкала мышкой, очевидно, помимо базы данных студентов, взламывая пару-тройку зарубежных серверов. Ради этого стоило опоздать на лекцию, которую я, к слову, даже не успела прочитать. В ход пошла клавиатура.

– М-м-м… Так-с. Нет такого студента, – перенапрягшаяся просьбой женщина сняла очки и протёрла стекла о край своей кофты.

– Как нет? – шокированная этой новостью, я деланно опустила уголки губ, не веря тому, что не смогу до него добраться.

Да подождите же… Лекса. Муратов. Буратов? Маратов? Да нет же! Точно, он сказал Муратов… Чётко. В моих воспоминаниях захрипел мужской голос… Соврал, поганец?

– Ты имя не перепутала? Такого вообще не числится. А если просто по фамилии, то у нас девять Муратовых в ВУЗе. Понаехали, – Нина напрягла свои сощурившиеся глаза, изучая данные студентов. А я начинала бессильно беситься, понимая, что это вовсе не настоящее имя, а кликуха. – Хах, больше, чем Ивановых. Их всего семь. А какой Муратов-то нужен?

От безысходности у меня перехватило дыхание и бросило в жар. Я приспустила с плеч расстегнутую куртку и замахала ладонью перед горящим от злобы лицом.

Какой нужен? Да хрен его знает… Вот же изворотливый змееныш!

Глава 4 «Торг и несмирение»

С прицепом обломков рухнувших надежд после посещения архива я зло застучала каблуками в сторону вахты. Там у меня чуть не разлетелись курсовые из рвущейся на глазах сумки. Но пара листов из лекций, составленных Иришкой, всё-таки издевательски нежно приземлились в лужу растаявшего снега с грязью. Утро успешной женщины. Я подтянула поближе к локтю и прижала крепче свои преподавательские пожитки, присогнулась над журналом и оставила подпись. А затем ринулась к скучающим у закрытой аудитории магистрантам, позвякивая связкой.

Хоть в чём-то повезло. Если бы первая пара началась в компании второго курса, вытрясывающего из меня проверенные курсачи, мне бы потребовалась дежурная карета скорой и, желательно, полиция. Хорошо, когда есть друг-полицейский Стас. Плохо, когда они с Ирой ссорятся.

Подходя ближе к лестничной клетке, я стала невольным свидетелем быстро распространяющихся сплетен. Коридоры пустые, только мои могут беседовать…

– …Прикинь? Выгнала его на**й, – м-м-м, Апина. Высокоинтеллектуальненько. – Сказала типа: "никаких выступлений, а я прослежу".

– Да сам виноват! Начал дразнить, что ему оценки рисуют, – понятно… Я не то, что бы вспомнила, о ком идёт речь… Если окружающие не перестанут всё время напоминать мне об этом гадёныше, я действительно доведу дело до конца. Ну как тут отступить? – Хотя… Вы**ываться перед Вилкой – это надо иметь стальные яйца…

Чего? Какой бред!

– Ты чё, какие яйца? Он выглядит, как тёлка… – а вот тут согласна, Апина. На экзамене, пожалуй, вытяну тебя. – Тихо, идёт.

Я шагнула на этаж. На грязных болтливых ртах заиграли невинные улыбочки. Друзья, ну что у вас с лицами? Ведёте себя, как суки – будьте ими до конца. Пример у вас перед глазами.

– Виолетта Сергеевна, здрасьте.

– От препода отстаньте, – я вставила ключ в замок и начала над ним издеваться. Двадцатая аудитория никогда не открывалась с первого раза…

– Наконец-то, ваше любимое приветствие. Значит, вы в хорошем настроении? – не дождётесь.

Раздражаясь над старым неподатливым замком, я тряхнула тяжёлой сумкой, забыв, что она порвалась. Бумажки прорвали дно сумки.

– Ох, блин, давайте, помогу…

Давно бы уже, блин, помог, Степанов! Я прорычала что-то неразборчиво-матерное, а затем с моей небольшой компанией заползала по полу, подбирая лекции. Парнишка открыл дверь.

В группе магов было всего пять человек. Вечно пристающий с разговорами Степанов Артём, три способные серьёзные девушки – студентки с явно садомазохистскими наклонностями, раз повторно поступили на направление, возглавлявшееся мной – и ещё одна краля, Апина Настя, которую родители заставили идти в магистратуру против её непреодолимых стремлений стать консультантом в "М'этуале".

Я всегда поражалась, откуда столько представительниц слабого пола на электротехническом факультете. Да и сам Артём, не факт, что поступил ради образования. Но все они, кроме Насти, были моими дипломниками в прошлом году. Поэтому, наше общение в каком-то извращенном смысле можно было назвать дружбой.

Восемь часов, двадцать одна минута. Мы зашли в душную аудиторию, где шпарили батареи. Включили свет. За окнами, покрытыми инеем, ещё была чернота. Вешалка переполнилась дутыми куртками.

– Так, – я стала раскладывать на столе пыльные бумажки в несколько слоёв, отсортировывая их по смыслу. И вдруг вспомнила, что понятия не имею, о чём буду просвещать сегодня магистрантов. На эту дисциплину было отведено мало часов, и все они оказались втиснуты в декабрь. Что же это за день такой скверный…

– Виолетта Сергеевна, как ваши дела?

Я медленно подняла взгляд на сияющего улыбкой мага и оскалилась. Тёмик какой-то выспавшийся, гиперактивный сегодня. Нехороший человек.

– Отстой дела, а твои? – я громко хлопнула рукой поверх образовавшийся стопки лекций и насупилась.

– Ого… Что случилось? – он заметно смутился, поняв, что зря вступил в диалог. Да, лучше не лезть на рожон. – Вы такая уставшая…

Истинный джентльмен. Белобрысый, противный такой.

– Случилось… Александру Вадимовичу пришло распоряжение снова скорректировать учебный план. Не знаю я, что вам читать сегодня…

– А может… Мы посидим тихонько?

Зря он это. Ох, зря… Убедившись через злой прищур, что вся компания жаждала профилонить лекцию, я спародировала Степанова скрипучим голосом.

– Нет, не посидите!

Сейчас Вилка разберётся, и будем учиться в поте лица. Группа нехотя замолкла на какое-то время, пока я начала вчитываться в напечатанные Иришкой расчёты. Кажется, студентов не устраивало происходящее…

– А… Правда, что вы стали организатором зимнего бала? Никогда бы не поду…

Лажовый отвлекающий манёвр.

– Кто вам это сказал? Перваши? Вы же знаете по своему опыту, у них проблемы с пониманием. И со слухом…

– Так а я сам вчера слышал. Я ж приходил. Круто вы вчера… Уделали клоуна.

Нет, ну это просто невыносимо! Все обсуждают бал, Кудрявую Башку, как пугающе пересказывала одногруппникам Апина, посланного благим матом. А я даже не могу найти на него управу! Нигде не дают покоя! Ни дома, ни на работе!

У меня заверещало в груди от несправедливости, нестерпимо захотелось взвизгнуть.

– Давайте вы не будете напоминать мне об участии в этом позорном мероприятии? – из моего рта донёсся судорожный смешок, и группа вдруг начала кататься по партам от хохота. Трудно было не улыбнуться.

Надеюсь, договорились.

– А вы уже знаете, у нас в пятницу стоит лекция с вами во время этого «позорного мероприятия»? – Я не только перестала улыбаться, а ещё и выпучила глаза так, что белкам стало холодно.

Обескураженная новостями, схватилась за телефон, открывая расписание… САУ две лекции подряд до восьми вечера – и это после четырех лабораторных! Куда смотрит учебное управление?

– Вы же нас отпустите пораньше на репетицию? – дурак, Степанов! Помолчи!

Я убедилась, что моё окошко забито донельзя, и напряжённо выдохнула. Вот это подарок к новому году… А я ведь даже не успела порассуждать над советом Кудрявой Башки: он же озвучил эту гениальную идею – явиться в день бала для виду. При всём неуважении – это действительно походило на успешный план. Но теперь у меня не было повода уйти домой! С пар – да сразу в актовый зал, и никаких окон. Ещё и студентов отпускать… С какой стати?

Я отчаянно нырнула взглядом в лекции, мало контролируя шумное от злости дыхание.

Ну? Мы сегодня хоть что-нибудь напишем?

– Всё! Все вопросы после! Время просвещаться.

Малочисленный коллектив недовольно загундел – меня саму поражало то, сколько было позволено магам. Любые другие особо эмоционирующие студентики на их месте уже бы подверглись репрессиям. Экспресс-опрос на уровень знания моей дисциплины и неуд в столбик.

Мне стоило больших трудов уткнуться в дифференциалы. Как вдруг, разукрашенная, словно пасхальное яйцо, Апина залепетала. Хм, Иришка, порой, выглядела также. А мода на куриные задницы вместо губ когда-нибудь пройдёт?

– Виолетт Сергеевна, может, мы сфоткаем лучше? А то не успеем всё написать…

Нет, подождите! Ну как можно было изменить в течение семестра расписание так, что у меня отобрали вечер пятницы? Кошмар какой-то! Нет, я всё же позвоню в это учебное управление… Что за придурошная там сидит и гадит мне личную жизнь!

…Сфоткать лекцию? Она сказала сфоткать…

– Да, давайте! – Я самозабвенно швырнула бумажки студентам на растерзание. – Тема: "Расчет амплитудно-фазовой частотной характеристики". Когда вернусь, хочу услышать внятный ответ у доски с примерами. Разбирайтесь…

Схватив телефон, я выскочила в коридор, громко отбивая каблуками, словно горная козлиха, и уже находу наяривала пальцем по журналу номеров.

Ну! И? Где эта…? Ксюшечка?!

Пятиминутные поиски увенчались истерическим припадком. Язык безвольно начал нашептывать гадости, которыми я собиралась апеллировать перед сотрудницей, составляющей учебный график. Меня уже потряхивало, губы натянулись в ожесточенной улыбке… И вот, ее мерзкий писклявый голосочек…

– Учебное управление слушает.

– Ксения, – обойдёмся без отчества, – Здравствуйте! Хотела узнать… – уф, голос скандальной бабки, дозвонившейся в ЖЭК, активирован. – Что у меня случилось с нечетной пятницей?

– Виолетта Сергеевна?.. Вы звоните?.. – трусиха, тут же занервничала. В трубке раздался протяжный дрожащий вздох. – А что с ней? Открываю план…

Вы мне её изговнили, Ксюшечка!

– Вы мне её забили парами, сколько в трудовом кодексе не положено!.. Ксюшечка! – бьём сразу в слабое место, без прелюдий. – Переносите САУ на другое время!

Убираем пары! Сматываемся домой в четыре часа! Даже не заходя на кафедру!

Виолетта Сергеевна, а почему не посетили репетицию?

Ох, какая жалость… Так я закончила лабораторные в другом корпусе и уехала проверять курсовые!

Фиг я теперь буду сидеть на кафедре допоздна! Тяжелые времена – дома пережидать спокойнее! Там меня никто не побеспокоит! Даже Иришка, которая будет занята репетициями…

– Виолетта Сергеевна, боюсь, не получится…

– Что? – я одичало отпрянула от телефона. Можно подумать, если я вгрызусь в него, Ксения испытает страдания… – Что вы сказали?

Девушка в другом конце корпуса задрожала от страха, тяжело сопя в трубку. Я что, дозвонилась в секс по телефону?

– Лекции некуда перенести… Ну вообще никак, понимаете? – ах ты безмозглая сикушка… Я же сожру тебя!

Я было разинула пасть, чтобы нахамить, но она зачем-то сама решила себя закопать.

– Давайте вы обратитесь в свой деканат? Чтобы всё прояснить…

Неужели я навела на неё такой ужас, что последние извилины Ксюши скончались от стресса? Она предлагала мне ругаться официально вместо того, чтобы решить вопрос полюбовно?

Дорогуша! Да я же только с удовольствием!

– Обязательно обращусь!

Ещё не успев сбросить звонок, я практически вприпрыжку двинулась – сразу к декану!

Прискакала и распахнула дверь – чуть ли не наотмашь – но остатки приличия и чуточка уважения заставили меня придержать створку за секунду до того, как она столкнулась со стеной. Люблю хлопать дверьми, что поделать?

За столом Александр Вадимович медитативно и бездвижно похлюпывал чаем, расположившись среди кип документов. Наверняка в этом дневном, ни к чему не обязывающем напитке уже затерялась не одна рюмочка коньяка, который декан бесстыдно коллекционировал прямо на прозрачных стеллажах в своём кабинете.

– О! Виолетта Сергеевна! – он хотел было подняться, чтобы грациозно поприветствовать ворвавшуюся леди. Но она жаждала как можно более скорой расправы над учебным управлением!

– Александр Вадимович! Вы представляете? Мне поставили пары на пятницу! До скольки вы думаете? До восьми! Я же не буду успевать на репетиции! – раз вам так важно, чтобы я там присутствовала, спасите меня, босс! – Я позвонила Ксении, чтобы перенести их, но она говорит, что ну никакой возможности нет… А ведь у меня стоят теперь шесть пар! Я забита под завязку! Как же я смогу посещать и репетицию?

Хоть какая-то польза от «позорного мероприятия»…

– Ох, Виолетточка Сергеевна, – он заговорил так мягко и по-отечески, что я воспряла в ожидании решения проблемы. Ну точно, нассала ему в уши… – Знаю я. Это ведь я и попросил поставить вам пары.

Да что происходит в этом учебном заведении? Предатель! Вражина! Что удумал ещё?

Вздёрнувшиеся брови начали мешать мне моргать. Я чуть не осела на пол, прямо на пятую точку.

– Что значит? Вы попросили? – мой рот принялся то открываться, то закрываться, не находя приличных слов. Нужно выражаться повежливее перед начальством, но я вдруг засомневалась в его здравии…

– Так я вам рассказывал, что ректорат заинтересовался инициативой на нашем факультете? – Александр Вадимович был такой живчик, везде пытался успеть. Да что ему сдалось пресмыкаться перед ректором…

Я еле сдерживала эмоции.

– Ну я вам, Виолетта Сергеевна, скажу по секрету, – да уж скажите! Вся в нетерпении! Узнать, во благо чего меня оставили без личного времени! Вычеркиваем из расписания приемы пищи и отлучки в туалет… – Вы такая умница! И все коррективы в срок внесли в учебную программу, и вести репетиции согласились.

Не поняла… Я могла отказаться???

Покраснела, наверное, как Сеньор Помидор. Жгучее негодование принялось царапать в груди послание о том, как ему тяжело быть закрепощённым во вскипающем тельце. Как он мог сунуть нос в моё расписание?!

– Так что, благодаря вам, нам выделят еще пару десятков бюджетных мест, – Господи! Счастье-то какое! – Я предложил ректорату ввести на нашем факультете новую электротехническую специальность «релейная защита». Как вам новости?

Какой же отстой… Моё личное время угробили на танцы и сверхурочные занятия ради ещё одного стада наглых дебилов… И будут наши дипломы по релейке лежать на одной полочке с другими техническими – в отделе кадров Гургер Кинг.

– Ого, – только бы не заорать от восторга… – Здорово. Поздравляю вас, Александр Вадимович… А причём тут пятая и шестая пара во время репетиции?

Расшифруй свою махинацию, дед. Я не въезжаю.

– Виолетта Сергеевна, ну смотрите. Раз мы заявились организаторами бала, нам нужно присутствие представителей от каждой группы университета, – он ласково пригладил свой кружочек лысины, обрамлённый седыми волосами на висках. – А ещё, представляете, какой вызовет фурор – целая группа посетит мероприятие в полном составе… – он мечтательно осмотрел свой кабинет и растопырил морщинистые пальцы, кружа руками в воздухе. – Ваши магистранты! Они всё равно ваши! Вот вместе и будете уходить пораньше с занятий в актовый зал… А вы проследите.