Текст книги "Отшельница. Искра короля (СИ)"

Автор книги: Марина Индиви

Соавторы: Ксения Лита
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)

6.11

Из этого путешествия я возвращалась другой. Если включить философию, то любое путешествие меняет нас, наше мировоззрение и мировосприятие, так или иначе. Встреча с Наташей показала, что к прошлому нет возврата, напомнила о том, что я делаю и зачем, а еще подсветила то, чего я всеми силами старалась избежать. Что я влюбилась в Стефана, как девчонка. Я давно уже не была подростком, но все равно ощущала себя именно так: когда в груди рядом с ним замирает сердце, а в животе порхают те самые бабочки, о которых все говорят. Да, раньше я бы посмеялась над тем, что в моем возрасте это возможно, но раньше я бы покрутила пальцем у виска на тему, что можно умереть от инфаркта и проснуться в теле бывшей королевы.

Путешествие на Землю помогло мне понять и еще одну вещь: я возвращалась в Рован как домой. Хотя почему как. Здесь теперь и был мой дом, мои близкие, люди и драконы, которых я любила. Когда мы вернулись в поместье, Лазар с Тимоти вышли меня встречать, и я была счастлива, когда смогла обнять своих мальчишек. Они оба стали мне родными, а еще я поняла, что за время нашего отсутствия они подружились, и теперь для Лазара первым авторитетом стал Тимоти.

Дэмиан рассказал, что за время моего отсутствия не было никаких серьезных случаев, а Жюли с Карлой наперебой рассказывали о том, что яблоня вела себя как-то странно, когда меня не было. Она передумала цвести в очередной раз, хотя перед отъездом снова начинали распускаться бутоны, и мне пришлось к ней сходить, чтобы понять, что же на самом деле происходит.

– Похоже, мы с тобой связаны, – сказала я дереву, поглаживая яблоню по жесткой коре. – Но тебе придется привыкнуть, что я не всегда могу быть рядом.

Яблоня зашелестела листьями, как будто возмущалась. Конечно, кто-то сказал бы, что это всего лишь порыв ветра, но я вдруг поняла, что нет. В этом мире ничего и никогда не бывает просто так, тем более что ветра сейчас не было. Лазар в одной из наших бесед рассказывал мне о том, что у Лавуальского тумана есть имя – Яков, и это навело меня на мысль.

– Давай тебя назовем, – предложила я. – Как тебе имя Елизавета?

Яблоня снова зашуршала.

– Не нравится? Тогда… Василиса?

Листья протестующе зашумели еще раз.

– Какая ты капризная. Оливия?

Имя само сорвалось с моих губ. Хотя я понимала, что называть яблоню в честь женщины, которая натворила столько зла – тема так себе, мне просто пришло это свыше. И я поняла, что если яблоня согласится, она останется единственной памятью о той, кто был дорог Тиму и Стефану. Той, кто подарила жизнь Лазару. Да, возможно она совершила много ужасных поступков, но это не отменяло того, что Оливия жила и погибла по милости Теренса, не успев даже попросить прощения у сыновей и сказать им о своей любви, как я сказала Наташе. А я уверена, она бы хотела. Потому что когда мы приходим к финальной точке нашего путешествия под названием жизнь, мы на все смотрим совершенно иначе.

И яблоня, вместо протестующего шепота, неожиданно осыпала меня лепестками цветов, выросших в одно мгновение из раскрывшихся бутонов.

– Я рада, что мы с тобой солидарны, – я подцепила пальцами нижнюю веточку и игриво ее погладила. – Поэтому, Оливия, надеюсь, будем солидарны и дальше. Да, я здесь останусь еще на какое-то время, но тебе придется жить и без меня. Детей вот растить.

Я кивнула на соседние деревья, которые мы с помощью садовников прививали от Оливии.

– Твоя сила и твоя помощь нужна людям не меньше, чем моя. Возможно, мы с тобой вместе придумаем что-то уникальное. Потому что я скоро перееду в Варайю и стану королевой.

– Мне кажется, или ты сказала дереву о том, что согласна стать моей королевой раньше, чем мне?

– Господи, Стефан! – Я подскочила, приложив руку к груди, потому что попросту не заметила, как этот дракон… подкрался. – Ты не мог бы предупреждать о том, что идешь, чтобы я не словила очередной инфаркт?

– Кричать через весь сад: «Оля, перестань разговаривать с деревом, я все вижу?!» – Он усмехнулся. – Кроме того, инфаркт здесь тебе не грозит, моя искра не позволит, чтобы с тобой что-то случилось.

– Это не просто дерево, – возмутилась я. – Она живая. То есть деревья и так живые, но она – особенно. Она как лавуальский Яков. Подозреваю, что здесь вся земля живая и волшебная, как те горы на территории Вейсмейстрии. И, надо сказать, сделать здесь здравницу – просто отличная идея. Мне кажется, люди будут поправляться в разы быстрее, даже от самых тяжелых недугов.

Стефан приподнял брови:

– Кто о чем, а Оля о работе.

– Ну ты же меня такую и любишь, – хмыкнула я.

– Да уж, выбора у меня особого нет, – заявил дракон.

– Простите?! – наигранно возмутилась я.

– А разве есть? – Он усмехнулся. – Я вкрашился в тебя, как говорят у вас в мире ровесники твоей дочери, как только увидел. Да, я думал, что ты Оливия, но мне кажется, я всегда чувствовал именно тебя. Понимал, что ты другая. Просто не мог смириться с этими чувствами, поэтому и творил… всякую дичь.

– А путешествие на Землю пошло тебе на пользу, – фыркнула я. – Ты все осознал и раскаялся.

Стефан коротко рыкнул, и я не поняла, то ли это был смешок, то ли возмущение дракона, который все это услышал.

– Хотя, если уж говорить про дичь, я тоже много всего наговорила. – Я вздохнула. – Особенно по поводу искры. Я оказалась не готова к таким сильным чувствам и к тому, что мне… что я… в тебя влюбилась. Я попыталась от этого избавиться, как умела, потому что мне было страшно. Потому что…

– Познакомившись с твоим бывшим, я понимаю, почему.

– Нет, это не оправдание, – я покачала головой. – Оливия тоже ранила тебя очень сильно, но ты не переносил это на меня. Я не должна была так эмоционально реагировать. Возможно… я тоже должна извиниться.

– Возможно? – усмехнулся Стефан, притягивая меня к себе.

– Ну…

– Извиняйся, Оля, – сообщил он мне в губы. – Я весь внимание.

– Я серьезно! – возмутилась я.

– Так я тоже, – его рука скользнула ниже моей талии.

Учитывая, что я была в домашнем платье без кринолина, получилось провокационно.

– Стефан, я, между прочим, тебе тут в любви признаюсь! А ты…

– Я давно понял, что ты меня любишь, Оля. Я же сказал, я бы не стал делать тебя Искрой, если бы этого не знал. Но я предлагаю оставить прошлое в прошлом и наслаждаться нашим настоящим. Если ты, конечно, не придумала что-то еще.

Вот зараза!

– Придумала, – мстительно сообщила я. – Я хочу за осень, зиму и весну создать здесь здравницу-курорт. Для этого мне придется не только остаться и обучить целителей, которые захотят здесь работать, но и отладить некоторые бизнес-процессы.

– Почему я совершенно не удивлен? – пробормотал Стефан.

– Потому что ты в меня влюблен, и у тебя нет выбора? – поддела я. – Но в продолжение нашего разговора, я согласна стать твоей королевой, твоей Искрой и стать твоей. Но от практики я не откажусь. Я буду принимать пациентов в столице.

– Чего-то такого я, признаться честно, и ожидал, – сообщил дракон, продолжая поглаживать меня ниже талии и обжигая шею горячим дыханием.

– И? – уточнила я, с замиранием сердца вглядываясь в его лицо.

– Как я уже сказал, у меня нет выбора, – Стефан вдруг так легко и при этом осторожно уронил-уложил меня на траву, нависая сверху, как будто проделывал подобное тысячу раз, – но у тебя будут выходные.

– А у тебя есть выходные?

– И у меня будут, – пообещал он, проводя ладонью по моей ноге и задирая платье до… до неприличия, в общем.

– Стефан, я уже говорила, что яблоня живая? – попыталась возмутиться я.

– Ну так пусть прикроется ветками, если ее что-то смущает, – невозмутимо сообщил он и накрыл мои губы своими.

6.12

После того, как мы со Стефаном обсудили наши отношения и будущее, стало как-то легче на душе. А затем жизнь словно вошла в нужное русло и потекла неспешно. Все вокруг стало таким правильным, что мне, привыкшей постоянно справляться с трудностями, сначала было сложно расслабиться. Расслабиться и смириться с тем, что больше не надо прятать собственные чувства. Что теперь за мной приглядывают и мне помогают лучшие мужчины на свете: Стефан, Тимоти и Лазар. А еще Дэмиан, который стал мне настоящим другом.

Вслед за золотой осенью, невероятно красивой, в нашу провинцию пришли дожди из тех, что как зарядят лить воду с неба, так и нет этому конца и края. Дорогу к поместью, естественно, размывало, и даже Тимоти с Лазаром, постоянно высушивающие гигантские лужи с помощью драконьей магии, не всегда справлялись с силами природы. У моих пациентов магии не было, поэтому их экипажи застревали, о тех, кто приходил пешком, я молчу вовсе. Поэтому нам с Дэмианом приходилось ездить в город и принимать пациентов на дому. Что не сказать чтобы было удобным, но так мы, по крайней мере, могли помочь. Весной здесь должны были построить хорошую дорогу, которая будет вести к главному корпусу, а от него – дорожки попроще между вспомогательными. В общем, в будущей здравнице вскоре должна была появиться гораздо более развитая инфраструктура.

Обычно нас сопровождала парочка гвардейцев, которых Стефан выделил для моей же безопасности, или Тимоти. Неделю назад принц улетел во дворец. Как наследник он был должен там периодически появляться, хотя официально занимался моей безопасностью.

– От кого ты собираешься меня защищать? – поинтересовалась я у Стефана в очередной его визит. – В нашей глуши тишь да благодать. И даже Теренс, уверена, уже давно сбежал из страны.

– Ты не знаешь наверняка, Оля, – отвечал дракон. – Тем более теперь ты моя Искра. Мало ли кто захочет этим воспользоваться.

Я пожимала плечами и жила дальше. И, наверное, слишком расслабилась. Да и невозможно же жить с постоянной паранойей! В один из дождливых дней мы с Дэмианом отправились в ближайшее поместье, чтобы оказать медицинскую помощь вдове графа Априла. Ее камеристка прислала записку, в которой сказала, что ее госпожа упала с лестницы и переломала кости, и умоляла нас приехать к ним.

Само поместье и особняк напомнили мне мое в начале лета, когда я только попала в этот мир и Рован – большое, когда-то красивое, но теперь обветшавшее, пришедшее в запустение. Сразу стало понятно, что вдова едва сводит концы с концами. В холле дома это ощущение лишь усилилось: обстановка утраченной роскоши, следы от наверняка проданных картин на стенах, все старое (не старинное) и потертое. Плотные тучи за окном, без перерывов извергающие тонны воды, только добавили мрачности и уныния этому месту.

В отличие от Теренса, здоровье несчастной женщины интересовало меня больше ее финансового положения. Я помогу ей даже если она не сможет заплатить вообще ничего.

– Спасибо, что приехали, госпожа Оля, – нам с Дэмианом навстречу выпорхнула темноволосая камеристка с покрасневшими от слез глазами. – Только вы можете помочь моей госпоже!

Вообще, я реже выезжала на вызовы – обычно этим занимался Дэмиан. Но в записке умоляли, чтобы приехала именно я. Я попросила коллегу сопровождать меня, потому что множественные переломы требовали больше ресурса, я могла не справиться в одиночку.

Охрана осталась ждать внизу, а мы с Дэмианом прошли в спальню вдовствующей графини.

За эти полгода я успела познакомиться почти со всеми жителями нашей провинции: кто-то у нас лечился, кто-то просто заглядывал ко мне с дружеским визитом. Поток желающих выразить мне свое расположение особенно увеличился после того, как стало известно, что я новая королевская Искра. Так что я даже радовалась устоявшейся дождливой погоде… Но с вдовой графа Априла нам встречаться не доводилось. То ли она была затворницей, то ли из тех пожилых женщин, у которых уже не хватает сил на ведение активной социальной жизни.

Камеристка привела нас на второй этаж в комнаты своей госпожи, и первым, что меня удивило, был факт, что вдова не пожилая. Обложенная подушками женщина, конечно, выглядела бледной и измученной, но была молодой и красивой.

– Добрый день, госпожа Април, – улыбнулась я вдове, шагнув к кровати. Она слабо улыбнулась мне в ответ, но тут же выпучила глаза, заметив вошедшего следом Дэмиана.

– Я ждала вас одну! – испуганно бросила она. – Мужчина в моей спальне – это недопустимо!

– Я прежде всего целитель, – попытался успокоить ее Дэмиан. – Воспринимайте меня только в этом качестве.

Но вдова не успокоилась.

– Нет, я не могу, – бормотала она, морщась от боли, но подтягивая к себе одеяло. – Выйдите немедленно! Покиньте мою спальню!

М-да.

Мы с Дэмианом переглянулись, и я его вежливо попросила:

– Выйди, пожалуйста. Я ее посмотрю, а потом разберемся.

Едва за Дэмианом закрылась дверь, я приступила к осмотру, делая это с помощью магии. Развернула карту тела вдовы, чтобы рассмотреть многочисленные переломы, но не нашла ни одного.

– Ваша камеристка сказала, что вы сломали руку и обе ноги, – нахмурилась я. – Но я вижу у вас лишь сильнейшее истощение и, с наибольшей вероятностью, железодефицитную анемию.

– Мне не хватает магии, – прошептала вдова.

– Что?

– Магии, которую мне давал Теренс, – пояснила она громче. – Я без нее умираю, – и почему-то добавила: – Извините меня!

– Извинить за что?

Я слишком поздно уловила движение за спиной: появившийся из неприметной ниши Теренс бросил в меня каким-то порошком. Я инстинктивно вдохнула и завалилась на кровать. Меня будто парализовало: я с ужасом осознала, что не владею ни голосом, ни телом. Не могу позвать на помощь и не могу защитить себя.

– Вот мы и встретились, Ольга, – прошипела гадюка. – Настало время ответить за то, что ты сделала со мной и моей практикой.

6.13

– Извините, – шепотом повторила вдова.

Но мне от ее извинений было ни горячо, ни холодно, потому что я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. А Теренс, как ни в чем не бывало, обошел меня, и прежде чем женщина успела хоть что-то ему сказать, выхватил кинжал и перерезал ей горло.

Для меня, как для врача, это был настоящий кошмар, и если бы я могла двигаться… но я не могла. Я даже зажмуриться не могла, глядя, как жизнь покидает ее тело. Помимо дряни, которой Теренс меня отравил, меня начинало сковывать нечто не менее опасное: страх. Потому что я улавливала признаки и симптомы, которые мне совершенно не нравились.

Кровь в моих венах будто замедлилась, и я чувствовала, как у меня стремительно холодеют руки и ноги. Как холод подбирается к моему сердцу и замедляет и его в том числе. И это не считая того, что меня сковал паралич. Если так продолжится, очень скоро я не смогу дышать.

– Ну что, Оля? – поинтересовался Теренс, усаживаясь рядом со мной. – Стоило оно того?

Я бы ответила, но…

– Сдается мне, что не стоило, – он погладил меня по волосам. – Вот Оливия тоже попыталась со мной играть, и где она сейчас? Правильно, мертва. Почему жизнь тебя ничему не учит?

Он говорил так, как будто знал всю историю моей жизни, но если отбросить давящий страх, я понимала, что речь идет не обо мне. Он говорит о своей ситуации с Оливией, то есть по его мнению я должна была очень сильно напугаться и не пытаться ему противостоять. Вот только эта тварюжка забыла, что я уже не раз и не два давала ему щелбана. А значит… смогу дать и сейчас. Смогу же?

Собственное бессилие попыталось снова накатить на меня паникой, но я ему этого не позволила. Я лучше попаникую потом, когда вновь обрету контроль над телом. И когда этот мерзопакостный ублюдок окажется за решеткой.

– Вот ты, наверное, задаешься вопросом, на что я рассчитывал? – усмехнулся он. – Что вообще происходит, как я планирую сбежать? Хотя из-за тебя я последнее время жил в этом мерзком поместье! С этой курицей!

Он кивнул на мертвую женщину.

– Ну да ладно, – он вздохнул, пытаясь справиться со злобой, которая так и сочилась изо всех его пор. Вот уж кто ходячая отрава даже без порошка – так это сам Теренс! – Все равно ты скоро умрешь, а я наслажусь этим и исчезну. И да, ты можешь подумать, что тебя спасут твои охраннички, но они не спасут. Хочешь знать, почему?

Я пыталась сосредоточиться, но теперь у меня начинало ускользать еще и сознание, а это было совсем не к месту. То, что Теренс собрался мне все рассказать, тоже совершенно не радовало, это значило, что то, что я вдохнула, для меня действительно смертельно.

– Но не будем забегать вперед. Между прочим, ты казалась мне умной женщиной. В точности так же, как и Оливия. Только она, в отличие от тебя, была еще и талантлива. Это она изобрела то, чем я тебя отравил. Сначала это было зелье, но потом она добилась того, чтобы его можно было высушить и использовать так, как использовал я. Не теряя всех свойств, потому что, знаешь ли, достаточно сложно некоторых особ заставить выпить отраву, особенно если у них неподкупные слуги и королевская охрана.

Теренс засмеялся, и я про себя подумала, что так могла бы смеяться гиена.

– Да, ты наверное думаешь, почему до сих пор не ворвался твой Дэмиан, ну так он тоже занят. Служанка показывает ему своего маленького сына, который не может ходить. Такая трагедия… личная. Особенно для него, правда? Но когда он поймет, что у ребенка это всего лишь действие зелья, ты уже будешь мертва.

У него есть что-то святое вообще?! Внутри на яростный гнев я почувствовала странный ответ, как будто что-то огнем ужалило сердце.

– Так вот, мы с Оливией отлично ладили. Это она придумала, как можно использовать настоящего Теренса, заманила его, опоила, а дальше… а дальше мы держали этот город в руках. Пока она не вздумала меня шантажировать и требовать все большую и большую долю. Она рассчитывала тайком вернуться в столицу, найти Вальдена и совершить переворот. Хотя до этого вливала в меня все свои средства, как в перспективный проект.

Ну здорово. Этот недоделок еще и с гордостью рассказывает, что жил за счет женщины. Оливия, конечно, тоже была не зайка, если не сказать больше, но получается, что все ее средства пошли не на лечение последствий извлечения искры, как я считала изначально. Получается, они тут на пару мутили с Теренсом, потом рассорились. Он решил ее убить, ну или заставить забыть, но убил, и вот результат. То, что со мной произошло, точнее, то, что произошло с ее телом, никак не было связано с извлечением искры.

– Я травил ее какое-то время, чтобы ее смерть списали на извлечение, – подытожил мерзавец. – Почему она ничего не поняла? Будучи настолько подкованной во всех этих ядах и прочем? Наверное, очень насущный для тебя вопрос, Оля.

Очень для меня насущный вопрос – как не перестать дышать и отправить тебя за решетку. С одной стороны, его бла-бла-бла отнимало у меня драгоценные минуты концентрации, с другой… кажется, придавало мне сил, потому что чем больше я злилась, тем горячее становилось внутри. Как будто холод начинал отступать! И хотя я пошевелиться и говорить по-прежнему не могла, у меня все равно появилась надежда. Надежда на то, что надо цепляться за эту злость, за эту ярость, если они дают мне силы. Силы, чтобы противостоять яду!

– Так это потому что я многому от нее научился. Я был достойным учеником, – он хмыкнул. – И я делал все так, чтобы симптомы были не похожи на отравление, я собственноручно разработал зелья, которые давали эффект, похожий на отсроченные последствия. Сначала у нее начались проблемы со зрением, потом со слухом… потом потихоньку начали отказывать органы. Почему у нее не осталось денег?

Теренс похлопал меня по плечу.

– Ну так это потому, что она не могла в открытую объяснить всем, почему она мне не платит. Можно сказать, она попала в собственную ловушку, когда хотела оставаться доброй и чистенькой для всех. Несчастной жертвой обстоятельств и мужа-тирана. Так было бы проще сесть на трон рядом с Вальденом. Хотя ему было на нее плевать, он даже ни разу здесь не появился! Хотя она писала ему, о том, что ей стало плохо, о том, что ей нужна помощь. Но… видимо, ему она была нужна исключительно как средство и пока была полезна. Она рассчитывала, что сможет поправиться, даже работала над зельем восстановления… вот, кстати, было бы единственное доброе дело, которое могло бы помочь всем искрам при разводе. Ха-ха! Но увы, я убил ее раньше, чем она завершила работу.

Я почувствовала, как что-то внутри снова дернуло, и уцепилась за это чувство. Увы, колючий жар внутри погас раньше, чем я смогла до него дотянуться, видимо, злоба и ненависть – не то топливо, на котором может разгореться искра, способная меня спасти. Даже если она королевская.

6.14

В этот момент я впервые испугалась по-настоящему. Страх смерти – инстинкт, наверное, если бы у меня было время испугаться в моем мире, я бы тоже испугалась, но инфаркт сработал быстро и не дал мне на это времени. Теренс нарочно убивал меня медленно, чтобы поиздеваться. Чтобы отыграться на мне по полной: за то, что разрушила его маленькую криминальную империю здесь, на краю Рована.

Тем временем Теренс посмотрел на меня и прищурился:

– Странно. Ты должна уже быть мертва. Ну или, по крайней мере, корчиться в агонии. Ладно, наверное, я неправильно рассчитал дозировку. В любом случае, время у меня есть. О чем еще хочешь поговорить, Оля?

Не сказать, что меня вдохновили его слова о том, что у него есть время – о чем это он? Но вот слова о том, что я должна бы уже быть мертва – да, однозначно. Конечно, существовала небольшая вероятность, что Теренс действительно не умеет обращаться с сыпучими ядами, но что-то мне подсказывало, что после длительного обучения у Оливии это маловероятно. Скорее всего, дело в искре.

Я была неправа. По поводу нее.

Мне не дает умереть магия Стефана, которая сейчас отчаянно борется за мою жизнь. А если борется она… значит, и я могу. Должна. Я не имею права сдаваться! Из-за Стефана. Из-за Лазара. Из-за Тимоти, из-за всех, кому я еще могу помочь. Я попыталась пошевелить пальцами на ногах – Теренс не мог этого видеть, но у меня ничего не получилось. Неважно! Неважно, я должна справиться. Должна выжить!

– Ну, наверное тебя интересует, как так получилось, что меня не нашли? Во-первых, – он снова мерзко захихикал, – искать меня в доме вдовы никто бы не догадался. Потому что с какой стати мне прятаться в городе, где за мою голову объявлена награда? Ну а во-вторых, чуть позже я получил поддержку. Очень хорошую поддержку. Мы с Валери де Эри заключили соглашение: я избавляюсь от тебя, а она помогает мне исчезнуть из этого мира.

Почему я абсолютно не удивлена? Две змеи друг друга нашли. Хотя я бы с удовольствием сообщила Теренсу о том, что единственное, с чем ему поможет Валери, если меня не станет – так это с тем, чтобы его не стало тоже.

– Я переселюсь куда-нибудь в открытые миры и буду там жить припеваючи. На Плион, например, им там нужны таланты. Они им даже неплохо платят.

Теренс продолжал распинаться о том, что его ждет великое будущее, но я выключилась из нашей беседы. Изо всех сил стараясь сосредоточиться на том, что мне предстояло сделать. А мне предстояло вывести яд из своего организма. Самостоятельно.

Как только я перестала рассматривать себя как парализованную жертву, как муху в паутине, и включила в себе режим врач-пациент, мне стало значительно легче. Не физически, к сожалению, но это помогло мне собраться, сосредоточиться, вытянуть себя из болота ускользающего сознания. И здесь мне здорово помогло спасения Августы. Я вспомнила, как спасала ее.

В случае с Августой была аллергия, в случае со мной – яд, и этот яд обездвиживал меня, проникая в мои клетки. Магия Стефана была тем самым противоядием, и она сосредоточилась в районе груди, последним щитом между ядом и моим сердцем. Поразительно, что даже не имея возможности быть рядом со мной, он меня защищал. Помогал бороться.

Мысли о Стефане, в отличие от мыслей о том, как я хочу раскатать Теренса в лепешку, напротив, помогали. Искра внутри словно стала ярче, словно даже одно воспоминание о нем позволяло мне ее усилить.

Перед глазами у меня стояла карта моего тела, отравленного порошком Теренса, и там, где должно было идти здоровое течение энергии, сейчас виделась лишь пугающая серость. Значит, мне нужно просто усилить искру, заставить ее разгореться… и пойти вместе с током крови по моему телу. Тогда я смогу нейтрализовать отраву в каждой клеточке организма. Снова смогу двигаться!

Увы, все знакомые мне магические манипуляции, которые мы изучали с Дэмианом, любые мои попытки воздействовать на искру заканчивались неудачей. Больше того, я сначала увидела, а потом почувствовала, как искра начала гаснуть, и серость потянулась к самому центру моей груди.

– Ну наконец-то! – прошипел Теренс мне в лицо, словно увидев какие-то нужные ему признаки, что мне скоро конец. Не знаю, что за признаки он там увидел, но я уже сама почувствовала, что каждый вдох становится тяжелым, как будто у меня на груди лежит бетонная плита. Никогда еще я не чувствовала себя настолько слабой. Настолько беззащитной. В уголках глаз застыли слезы, которым, судя по всему, не суждено было пролиться. Похоже, этот раунд в битве со смертью я проиграла.

И, как бы мне сейчас ни было страшно, я поняла, что я проиграю и Теренсу, если буду бояться. Если буду его ненавидеть.

Нет.

Даже если я умру, я умру, вспоминая всех, кого я любила.

Я умру счастливой.

И я принялась вспоминать, последнюю встречу с Наташей, наши объятия с Лазаром и его смех, все-все-все мгновения с Тимоти, наши академические уютные мгновения с Дэмианом, яблоню, наш сад, всех, кому я помогла уже здесь, Карлу и Жюли.

И, конечно же, Стефана. Стефана, который перевернул мои представления о том, какими на самом деле могут быть отношения. Насколько внимательным и чутким может быть мужчина, насколько заботливым, при всей своей жесткой властности.

Я вспоминала все-все-все, но даже наши первые встречи сейчас не казались мне какими-то ужасными. Просто я смотрела на него другими глазами, глазами любви, и я даже не представляла на самом деле, сколько во мне этой любви. Любви, силе которой уступала даже самая мощная магия. Хотя что значит магия без любви?

Я бы отдала все, чтобы сказать ему еще раз о том, что я его люблю. Чтобы сказать, как сильно… даже если он не услышит. Но я сказала про себя.

«Я люблю тебя, Стефан, и всегда буду с тобой».

Наверное, я бы испугалась подобной силы чувств, но мне было нечего больше бояться. Потому что со мной была любовь к самому чудесному мужчине всех миров.

– Хочу, чтобы ты еще кое-что услышала перед смертью. Личная гвардия Валери занялась твоей охраной, а потом займется Дэмианом. Его я тоже заставлю страдать! На этом мы с тобой и попрощаемся, Оля!

Слова Теренса ударили в меня, но не нашли отклика, а вот искра внезапно полыхнула в груди с такой силой, что меня подбросило на кровати. Я почувствовала, как сквозь все мое тело хлынули потоки магии, и это было похоже на ощущения, когда отлежишь руку или ногу и пытаешься восстановить кровообращение, только на этот раз я как будто отлежала все тело, а ощущения были в десятки, в сотни раз сильнее.

Довольный Теренс поднялся, с удовольствием наблюдая, как я «корчусь в агонии». И чуть не заорал, когда я села на постели.

– Что… как…

– Ты кое-что забыл, мелкий гаденыш, – сообщила я, медленно поднимаясь, – я – Искра короля.

– Ты не королевская искра, ты королевское недоразумение! – истерично завопил он. – Ты должна была сдохнуть! Сюда! Сюда! Ко мне! Помогите!

Теренс выхватил кинжал, но я вскинула руки.

Почему-то я на удивление точно знала, что надо делать. Искра, текущая сквозь мое тело, собралась в моих ладонях, пальцах, и от души полыхнула, на мгновение озарив искрящимся голубым светом всю комнату. А после сорвалась с моих рук.

Она ударила Теренсу в грудь и отбросила его к стене, кинжал отлетел в сторону, сам он обмяк тряпичной куклой и сполз на пол. Но мне некогда было проверять, что с ним там случилось, я рванула дверь и бросилась в коридор.

– Дэмиан! Дэмиан!

Снизу донесся какой-то шум, и я вылетела на площадку, вцепившись в перила. Гвардейцы Валери стояли над телами моей стражи, рядом с которыми лежал и Дэмиан. Под которым по светлому потертому полу растекалось кровавое пятно.